Когда отцвели ромашки

      В офисе газеты «Новости Мегаполиса» стоял дым коромыслом. Летали бумаги, обильно, словно кровь на поле жестокой битвы, лился кофе. За дверью редакции с периодичностью в несколько минут грохотали чьи-то быстрые шаги и вопли: «Копу видели? Где этот придурок?!», «Живо, живо, живо, у нас два дня до выхода в тираж!», «Кто опять документы в шредер затолкал?! Найду — руки оторву и сами знаете, куда засуну!».              Весь этот шум мешал Барашу сосредоточиться на работе. Он вёл в «Новостях Мегаполиса» свою колонку. Фельетоны, злободневные стихи, пропесочивание особенно отличившихся чиновников и прочие крайне интересные заметки были в большинстве своём авторством Бараша. Ходили слухи, что некоторые нечистые на руку «власть имущие» использовали газету, чтобы дискредитировать конкурентов. Впрочем, её сотрудники могли уверенно сказать, что это была не более чем «утка». Ни на чьём левом жаловании они не состояли, просто в обязанности редакции входило иногда хорошенько перемыть кое-кому косточки — и, как правило, за дело.              — Нет, так решительно невозможно работать! — возмущённо выпалил Бараш, отъехав от стола на кресле. — Невозможно!              — Бараш Кудряшович… — заикнулся один из младших редакторов.              — Я делаю искусство! — бушевал Бараш. — Слышите — искусство! А оно требует тишины — тишины! — и сосредоточенности!              — Бараш Кудряшович, — вступился второй младший редактор, — до тиража два дня осталось, завтра работу сдавать, а у нас ещё конь не валялся!              В дверь кто-то постучался.              — Да?! — раздражённо бросил Бараш, поворачиваясь в кресле.                    В редакцию вошёл доставщик пиццы в форменной красной куртке и бейсболке. Выписав чек, Бараш довольно небрежно забрал картонные коробки, поставил их на стол.              — А мы? — напомнил первый младший редактор.              — А вы не заслужили! — отрезал Бараш, но всё же смягчился и примирительно сказал: — Закончим работу — будет обед. У всех будет обед.              Запах плавленого сыра, грибов и специй моментально открыл у сотрудников редакции второе дыхание. Тем более, что обед по расписанию был два часа назад, но Бараш постановил: никто не пойдёт обедать, пока не закончат колонку. Ну, или хотя бы не начнут. Сроки действительно поджимали, бумага оставалась девственно чистой, ручки лежали в органайзерах, а оба младших редактора исподтишка рубились в «Дурака онлайн».              — Чтоб у меня рога отсохли! — выругался Бараш, комкая исписанный лист. — Не то. Не то!              Смех и грех, смех и грех… Техзадание нетривиальное, но простейшее — хорошенько пропесочить изготовителя последней партии ручек. Кто-то допустил брак, ручки текли, мазали и почти не писали. Бараш с утра ломал голову, как назвать статью, но ни единой мысли в голову не приходило.              — А может быть, — подал голос второй редактор, — «Производитель ручек запятнал свою репутацию»?              — «Запятнал»… — проворчал Бараш, кусая кончик своей верной авторучки. — Ну, пусть будет так. Или… — в голове у барана сверкнула молния. — Да! Да! Точно!              Первый редактор пихнул второго локтем в бок и указал глазами на монитор компьютера. Пока Бараш, поймав кураж, строчил статейку, младшие сотрудники продолжили резаться в «дурака», потом перешли на нехитрую онлайн-игру, которую мог потянуть офисный компьютер. Редакция наполнилась приглушённым треском магии, рёвом умирающих монстров и репликами вроде: «Хиль! Хиль, говорю!», «Справа заходи!», «Файербол кидай, файербол!», «Да он сдохнет когда-нибудь?!».              Наконец Бараш отложил ручку с измусоленным кончиком. Придирчиво перечитал написанное — то, что надо. Сложив бумажку, Бараш бросил её в ящик пневмопочты. Вернулся на своё кресло, облегчённо перевёл дух и только после этого заметил, что младшие редакторы усердно валяют дурака. Первый — копейщик в кожаной броне — раскидывал гоблинов и прикрывал от них второго — мага в светло-серой тунике, щедро посыпающего нечисть молниями, огненными шарами и потоками льда. Сложив копытца на груди и сделав скептический вид, Бараш спросил:              — Веселимся?              Оба младших редактора вздрогнули и, не сговариваясь, побежали к точке респауна. Сохранились, вышли из игры и развернулись к начальнику, натянув обречённое выражение на лица. Они уже поняли — сейчас будет крепкий разнос. Бараш молчал, по-прежнему держа скептический вид и только титаническими усилиями воли не срываясь на смех.              — Бараш Кудряшович… — проблеял наконец один из редакторов. — Мы ж так… Вы же вдохновение поймали.              — Ну мы и подумали… — пробубнил второй.              — Расслабьтесь, воины, — Бараш улыбнулся. — Техзадание-то мы закрыли. Отдохните от подвигов ратных в трактире нашем славном… Обед, проще говоря.              Три пиццы и полтора литра колы честно поделили на троих. Каждый расположился в своём кресле, настроился на обед и спокойный отдых. Статью они сдали. Ответа не получили — стало быть, она принята. Можно сделать то, что у них получается лучше всего — забить на всё и «курить бамбук». Младшие редакторы опять полезли в онлайн-игру. Жуя пиццу, взахлёб глотая колу, как-то умудрялись параллельно кошмарить гоблинов. Бараш, снисходительно хмыкнув и закатив глаза, достал из ящика стола общую тетрадь формата А4 и сел в кресле поудобнее. В перерывах в работе он продолжал заниматься любимым делом — стихами. Целая глава была отведена под стихи для «Знакомства с прекрасными дамами». Их было больше дюжины; на страницах первой четверти тетради Бараш гулял под полной луной, собирал звёздную пыль, искал серебряные лилии, ловил взгляды и загадочные улыбки… Перечислять можно долго.              Вторая четверть тетради была отведена под стихи-мечтания. В них Бараш был то отважным рыцарем, то благородным принцем, то загадочным воином, скрывающимся в тенях и оттуда, из тени, вершащим справедливость. Он побеждал драконов и великанов, входил во дворцы королей, не отряхивая пыли с сапог и не снимая дорожного плаща. Чёрные рыцари, вампиры и оборотни дрожали от страха, услышав его имя, а мирные люди преисполнялись надежды — герой придёт и освободит их от гнёта зла. Порой за голову Бараша объявляли награду; тогда он надевал серую маску и начинал действовать втайне. Искал способ оправдать себя, едва успевая отражать покушение за покушением.              Третья глава была самой сдержанной в плане тонов. Эти стихи Бараш писал для души. Вспоминал свою жизнь в Ромашковой Долине. Фанерное солнце, что согревало их каждую осень. Горы, которые баран по привычке называл исключительно «гоооры». Старые скрипучие качели. Встречи с Нюшей, на которые он неизменно брал конфеты — когда ведро, а когда кулёк. Вечные поиски вдохновения. Пляж у моря — вечером и ночью он безраздельно принадлежал Барашу. Лунная дорожка на воде, манящая куда-то вдаль. Верные рыцарские доспехи. О их происхождении Барашу оставалось только догадываться. Когда они с бабушкой переехали в Ромашковую Долину, в свой новый дом, доспехи уже стояли на своём неизменном месте. Был ли кто-то из предков Бараша рыцарем, или же доспехи были исключительно сувениром — вопрос оставался открытым. Бабушка, возможно, что-то знала, но на прямой вопрос только жала плечами и отправляла внука пускать кораблики. Потом её не стало, и Бараш остался на свете один — не считая друзей, которыми обзавёлся уже после переезда.              Замыкал тетрадь раздел, посвящённый размышлениям о жизни. Работа в редакции твёрдо и упорно делала из Бараша тёртого прагматика, но в душе он всё равно оставался романтиком и немного философом. А сегодняшний день был вполне достоин того, чтобы завершиться каким-нибудь душевным стихотворением. Почесав в затылке авторучкой, Бараш начал излагать:       

Во тьме блуждая, ищешь счастья ты,

Мечты разбились о суровую реальность.

Блужданье под покровом темноты

Подумать заставляет: «Доигрались…»

      

Нет выхода. Нигде не брезжит свет,

Куда идти, что делать — ты не знаешь.

И кажется, что вариантов нет,

Вот-вот себя в унынье закопаешь…

             Остановившись, Бараш снова озадаченно почесал в затылке ручкой. М-да, мрачновато получается. Интересно, с чего бы? Вроде день вполне удачный… Работу сдали вовремя, её приняли. Возможно, будет премия. А что младшие редакторы опять ерундой страдали вместо того, чтобы работать — так это не в новость. Пока отдел укладывается в сроки — какие к ним могут быть вопросы? А в сроки они укладываются всегда. Ну, иногда строчат статью в ночь перед сдачей номера в тираж. Опять же, с кем не бывает…              Кривой день, кривой день… Вроде бы всё тип-топ, а настроение всё равно отвратительное. Пойти прогуляться, что ли? Работы у отдела сегодня больше не предвидится, а завтра — выходной.       Решено. Бараш встал с кресла. Надел цилиндр, намотал шарфик, взял стоящий в подставке у входа зонтик и вышел из редакции, не забыв прихватить с собой тетрадь со стихами.              Стояла тёплая золотая осень. Деревьев на улицах города было немного, но они ярко выделялись на фоне серых домов. «Старый бульвар, и на деревьях пожар…». Бараш неспешно пошёл по улице, двигая кончиком зонтика опавшие листья и складывая из них картины. Остановился по пути у ларька, взял бутылку прохладного лимонада, прямо на месте неторопливо, мелкими глотками осушил её. В затылке приятно закололо. Выбросив бутылку в урну, Бараш пошёл дальше — всё той же лёгкой походкой интеллигента.              Лимонад, свежий воздух и неторопливая прогулка возымели своё обычное действие. На подходе к дому настроение у Бараша уверенно поползло вверх. Поднявшись на последний, девятый этаж, Бараш открыл свою дверь.              Квартира встретила своего хозяина в своей обычной, крайне неприветливой манере. Повесив на вешалку цилиндр и шарфик, вытерев копытца о коврик и поставив зонт в подставку, Бараш прошёл на кухню. Поставил чайник, достал из буфета вазочку с печеньем. Пошарил в холодильнике в поисках чего-то съедобного, но тщетно. Сдёрнул с плиты чайник за секунду до того, как он засвистел, заварил душистый чай. Пока заваривался чай, Бараш пошёл в ванную.              Помыв копытца, баран посмотрел в зеркало. Состроил себе гримасу, проблеял:              — Эх ты, поэээт. Сколько тут живёшь, а всё там же. Ни семьи, ни новых друзей…              Помолчав, Бараш сам себе ответил:              — Ну и что? Старые друзья — самые надёжные. Семьёй обрасти ещё успею. Работа у меня прекрасная. Живу в центре города. Что ещё нужно поэту для счастья? Правильно — ничего.              Вернувшись на кухню, Бараш сел пить чай с печеньем. Но настроение, поднявшееся на подходах к дому, снова поползло вниз.              Это горькая, но правда. Он приехал в город последним, когда тут уже худо-бедно, но обжились Крош, Ёжик и Нюша. Парадокс, но Барашу пришлось легче прочих. Возможно, потому, что он уже имел реальный рабочий опыт — ещё в Ромашковой Долине подрядился редактировать тексты. Потом написал паре ленивых студентов по курсовой работе, ещё одному накидал диплом. А когда после нескольких дней нудной, но, в общем-то, не сложной работы Бараш получил кругленькую сумму, то понял, что нашёл свой Грааль. С таким, пусть и сомнительным, отдающим мелким криминалом, опытом его приняли в редакцию «Новостей Мегаполиса» — на должность младшего редактора, с испытательным сроком, но приняли. Потом был взлёт по карьерной лестнице, вплоть до старшего редактора целого отдела. Бараш искренне любил свою работу, он горел ей, и это фанатичное пламя передавалось его подчинённым.              И всё же Бараш иллюзий не питал. Его нельзя было назвать полным неудачником, но и счастливым Бараш отнюдь не был. И дело даже не в отсутствии семьи. А в чём — Бараш сам не мог ответить.              Допив чай и доев печенье, баран с сожалением посмотрел в опустевшую вазочку. Сходить в магазин? Да, пожалуй, стоит. Не исключено, что главный редактор пришлёт ему пару-тройку идей, которые «срочно надо отработать». Он был совершенно неутомим, и из подчинённых выжимал все соки. А без сладкого стимула мозг Бараша работать отказывался напрочь. Обычно на такой случай был небольшой НЗ, но, задумавшись о смысле жизни, Бараш сам не заметил, как съел его.              Снова надев цилиндр, намотав шарфик и прихватив зонтик (дождя не предвиделось, но образ поэта требовал поддержки, да и зонтик Бараш носил, как в старые добрые времена, «для души»), Бараш вышел из дома.              Ближайший магазин был в конце улицы. Бараш шёл, по старой привычке перемешивая листья кончиком зонтика. Золотая осень — красивое и романтичное время, особенно для поэта, и потому Бараш не торопился. Да и в конце концов… что может быть приятнее неторопливой прогулки? Особенно когда ты весь день проторчал в редакции. Поэтому Бараш и не спешил — шёл лёгкой походкой, думал о высоком, а заодно пытался закончить в уме начатое днём стихотворение. Кто знает, может быть, вскоре сможет выпустить свой сборник.              Мысли путались, прыгали в голове, и собрать их в кучку не было никакой возможности. После десяти минут тщетной работы Бараш сдался и перестал пытаться выстроить в голове цепочку, необходимую для того, чтобы сочинять стихи. Выбросил все мысли, продолжил «пятнать» листья и ни о чём не думал. За этим занятием и не заметил, как дошёл до магазина.              Вернувшись домой и разобрав сумки, Бараш снова сел за стихи. Под чай и печенье дело пошло пободрее. Через полчаса Бараш отложил авторучку и перечитал написанное:       

Во тьме блуждая, ищешь счастья ты,

Мечты разбились о суровую реальность.

Блужданье под покровом темноты

Подумать заставляет: «Доигрались…».

      

Нет выхода. Нигде не брезжит свет,

Куда идти, что делать — ты не знаешь.

И кажется, что вариантов нет,

Вот-вот себя в унынье закопаешь…

      

Проснись! Очнись! Открой глаза, безумный!

Внутри вся тьма, а не снаружи, нет!

Ты у окна стоишь под светом лунным,

И на вопрос «что делать» ждёшь ответ.

      

Ответ придёт; верь — он уже в пути,

И в голову войдёт он тихо-тихо.

В мозгу он сядет; скажет он: «Прости,

Что опоздал. Твоя беда — не лихо.

      

Я научу тебя, что делать. Слушай…».

И мысль яркая тебя вдруг осенит.

Одним ударом быстро ты разрушишь

Отчаянья сложившийся гранит.

      

Виктория! Победа! Выход найден!

Ты счастлив. Улыбаешься луне.

И только одного пока не знаешь:

Ответ спасительный уйдёт тихо во сне.

      

Свою работу сделал он прекрасно,

Уже не нужен здесь. Куда теперь?

Сейчас другой отчаянно, напрасно

Свою спасительную ищет дверь.

             — А что, неплохо получилось, — подумал вслух Бараш, почесав ручкой кончик носа. — Может, и правда за сборник сесть?..              Размышления оборвала соловьиная трель — предыдущие владельцы квартиры были изрядными оригиналами. Захлопнув тетрадь, Бараш пошёл открывать. Накинул цепочку, приоткрыл дверь. Подозрительно спросил, по привычке протянув гласную:              — Кто тааам?              — Извините, — зазвучал тонкий срывающийся голос, — я ищу квартиру Рогова Бараша Кудряшовича. Это здесь?              Захлопнув дверь, Бараш снял цепочку и открыл. На лестничной площадке переминалась с ноги на ногу, потупив глаза, молодая овечка. Передними копытцами она прижимала к себе аккуратную пластиковую папочку.              — Это здесь, — подтвердил Бараш.              Овечка решилась наконец поднять глаза. Бараш, сохраняя серьёзное лицо, посторонился:              — Проходите.              Проводив неожиданную гостью на кухню, Бараш жестом предложил ей сесть.              — Вы по вопросам работы? — спросил. Отдел кадров в редакции формально был, но на деле работал он через тазобедренный сустав. Кандидаты предпочитали проходить собеседование у старших редакторов отделов.              Овечка покивала.              — У главного редактора были?              — Была, но… — гостья запнулась. — Но…              — Но он Вам отказал, — закончил Бараш. Овечка снова покивала, ещё сильнее прижимая к груди папочку. — Похоже на него. Почему пришли именно ко мне?              — В отделе кадров сказали, что Вам в отделе как раз редактора не хватает. И… в общем… — овечка снова запнулась и не закончила.              — Да, редактора нам правда не хватает. Работающего редактора, — желчно усмехнулся Бараш.              — Со мной таких проблем не будет, — заверила овечка.              — Надеюсь. Можно Ваше резюме?              Просматривая папочку, Бараш вполголоса комментировал:              — Так… Ольга Руновна, значит… Двадцать семь лет… Закончили факультет журналистики… Диплом… да, вижу… Сами получали?              Это явно была шутка, но Ольга вздрогнула и зачастила:              — Да, конечно! После школы…              — Успокойтесь, я шучу. Вижу, что сами. Диплом с тройками никто покупать бы не стал. Специальность… «Пиар-менеджер»? — Бараш поднял глаза на кандидатку. — Скажите, а что Вас в редакцию газеты понесло?              — Это тоже шутка? — спросила Ольга, натянуто улыбаясь.              — На этот раз — нет, — сухо ответил Бараш. — Диплом журфака — это, конечно, хорошо, но специальность не под нашу работу заточена. Хотя найдите того, кто работает по специальности… Хорошо. Я возьму Вас на должность младшего редактора. С испытательным сроком, — резюмировал баран, резко захлопнув папочку.              — Спасибо, Бараш Кудряшович, — Ольга забрала папочку. — А что это? — спросила, указав на тетрадь.              — Мои стихи, — сухо произнёс Бараш.              — Вы пишете стихи? — глаза овечки неожиданно загорелись.              — Пишу. Когда-то был поэтом, но сейчас… — Спохватившись, Бараш заметил: — К делу это не относится. С завтрашнего дня выходите на работу. Пропуск, понимаю, Вам не выдали?              Ольга помотала головой.              — В таком случае, поехали в редакцию. Сделаем Вам пропуск, удостоверение и официально оформим. После получения документов жду Вас завтра в восемь на рабочем месте. Второй этаж, кабинет двести шестнадцать. Если есть ноутбук, захватите его с собой, у нас с компьютерами туго. Свободного может не оказаться.              — Конечно, Бараш Кудряшович.