Природный материал

*** Звонок дребезжал настойчиво и громко. Татьяна Ивановна поставила чашку какао на столик и поспешила в прихожую, захлопывая кружевной халатик. — Вы, я смотрю, уже ложитесь, — ехидно сказал стоявший на пороге мужчина. — Я не понимаю, — пролепетала Татьяна Ивановна и сдёрнула с чёлки бигуди, сжала их в кулаке. — Виктор Алексеевич, — сказал мужчина, бесцеремонно протиснувшись в прихожую. — Папа Кости Зайцева из второго «А». — А, да-да-да, я же вас видела на собрании… — Татьяна Ивановна убрала бигуди в карман и захлопнула халатик поплотнее. — Но я… Чем я могу?.. Уже по… — Поздно, — согласился Виктор Алексеевич. — Но природный материал для поделки нужен к утру, что поделать. Пойдёмте. Татьяна Ивановна только ахнула, когда Виктор Алексеевич вывел её под локоток в тамбур — прямо в халатике и пушистых тапочках. Очнулась она в подъезде, спохватилась, залепетала: — Позвольте, куда же, как можно, я же раздета! — На природу, за материалом, — отрезал Виктор Алексеевич и повёл её к припаркованному у тротуара жигулёнку. Всю дорогу Татьяна Ивановна в ужасе молчала. Виктор Алексеевич тоже не проронил ни слова, стиснув руль жилистыми руками и изредка бросая в зеркало суровые взгляды. Остановился он возле лесопарковой зоны, проехав по трескучему гравию и уперев нос жигулёнка в высокую траву. — Вылезайте, приехали. Перепуганная учительница послушно вылезла из машины, огляделась, дрожащими пальцами сцепив на груди халатик. — Сейчас поищем природный материал, — сказал Виктор Алексеевич и снова ухватил Татьяну Ивановну за локоток. — Пойдёмте. Вот, смотрите-ка! Для гербария, а? Он наклонился и одним движением сорвал пышный куст крапивы, притворно поморщившись: — Ух, кусючая! Татьяна Ивановна тихонько завыла. — Ну-ка попробуем, хороша ли, сгодится ли для поделок, — сказал Виктор Алексеевич. Он подвёл Татьяну Ивановну к ближайшему дереву, уткнул лицом в ствол и велел: — Халатик поднимите. — Виктор Алексеевич! — И не шумите, а то народ сбежится, получится неловко. Татьяна Ивановна задышала как-то странно, со свистом, но халатик подняла, обнаружив под ним ладную фигурку и совершенно бесстыдные стринги. Виктор Алексеевич удовлетворённо кивнул: — Хороша учительница! Татьяна Ивановна с шумом всосала в себя воздух, но ничего не ответила, а Виктор Алексеевич медленно, со вкусом огладил её пышными крапивными листьями. Молочно-белая кожа расцвела пупырышками, учительница захныкала, вжимаясь в дерево. — Нравится гербарий? — спросил Виктор Алексеевич и размахнулся, стегнул крапивой посильнее. Татьяна Ивановна подавилась вскриком. — Правильно, терпите, — кивнул Виктор Алексеевич и снова принялся гладить аккуратно и бережно, едва касаясь кончиками листьев нежного учительского зада. Татьяна Ивановна приподнималась на цыпочки, конвульсивно сжимала ягодицы, но терпела, и Виктор Алексеевич упивался возмездием. То гладя, то стегая от души, он расписал Татьяну Ивановну яркими волдырями от поясницы до колен, а напоследок затолкал измятый пучок крапивы под ниточку стрингов: — Вот так, теперь опустите халатик. — Можно мы уже домой? — всхлипнула Татьяна Ивановна. — Да вы что! — воскликнул Виктор Алексеевич. — А как же поделка? Природный материал нужен! — Нет, я… У меня есть немного желудей, я… — Глупости! Вот я однажды забыл принести в школу природный материал, так меня батя потом научил помнить, я неделю на жопу ровно сесть не мог. Так что никаких желудей, Татьяна Ивановна. Тут всё серьёзно. Как вам вот это? Виктор Алексеевич с трудом сорвал с молоденькой берёзки гибкий прут и пропустил его меж пальцев, обдирая листья. — Послушайте, я поняла, я больше не буду, — залепетала Татьяна Ивановна, но Виктор Алексеевич прогремел: — Поднимите халатик! *** — Пап? — осторожно позвал Костя, и Виктор Алексеевич вынырнул из грёз. — Пап, ну правда, я записывал, вот! Грязный палец с обкусанным ногтем уткнулся в строчку дневника, где соседствовали две записи. Первая — неровная, карандашом: «Принести природный матирьял», вторая — безжалостной красной пастой, размашистая: «Не готов к уроку! 2». — Я просто забыл, — сказал Костя и уставился на отца исподлобья. Виктор Алексеевич вздохнул. По-хорошему, конечно, взять бы и отлупить эту училку с её запросами. Вечно ей то килограмм макулатуры принеси, то цветок в кабинет, то деньги на шторы. Выслуживается, дрянь молодая. Уложить бы её, задрать эту серую юбку… — Забыл он, — процедил Виктор Алексеевич. — Он забыл, а на собрании отчитывать будут меня. — Ну пап!.. — пискнул Костя, и Виктор Алексеевич удовлетворённо кивнул: — Неси ремень, дрянь.