День отца

В классе Колетт считали не то чтобы изгоем, скорее, его просто не замечали или игнорировали его существование. Кто-то любил его шугать, кто-то считал унижением даже просто заговорить с ним, но вне зависимости от чужого к нему отношения, он всегда улыбался. Кого-то это бесило, кого-то просто заставляло смеяться, впрочем — ни в каком из этих случаев Коллетт не мог себя сдерживать. Он улыбается, даже когда его бьют. В школе, дома, друзья матери или отца, или же дедушка с бабушкой, это не так уж и важно. Нервная улыбка, растекающаяся по лицу, была его постоянным атрибутом. Постоянным атрибутом, прямо как бутылка в руке матери или шприцы, валяющиеся на полу их дома. Впрочем, собирать мусор в квартире стало чем-то вроде его хобби. Каждый вечер он выносил огромные пакеты мусора. Можно было подумать, что он тащит труп... На самом деле, для трупа мешок был маловат, но иногда Колетт нравилось представлять, что это именно так. Ведь в поступках серийных убийц, наверное, есть какой-то смысл. У них есть желание выжить, скрыться от полиции, у них есть.. Эти, как их там? Мотивы. У Колетт этого не было. Он просто делал, потому что должен. Потому что.. Он не может сделать ничего больше в этой ситуации. А если он не сделает ничего, значит, он не заслужил сегодня ужин. По крайней мере, так считала мама. Кто он такой, чтобы ее ослушаться? Ах, поспорить с ней все равно не получится — она валяется чёрт знает где, разбудишь — ничего не поймет. Приходится делать так, как она говорит. Колетт скидывает туфли с ног в угол комнаты, и закрывает дверь своей комнаты на выдвижную щеколду, а после заставляет ее стулом. Руки немного трясутся, видимо, от голода. Ах, да... Стоило поесть... Но назад пути нет, дверь уже заставлена, Где-то в гостинной, судя по звукам, копошатся друзья отца. Значит, сегодня без еды. Парень отворачивается и окидывает свою комнату взглядом, как будто бы видит эти подранные стены в первый раз. Ну... Плакаты, которыми были увешаны все стены, совсем немного улучшали ситуацию. Назвать плакатами это весьма смело, ведь это скорее были вырезки с газетт, страницы журналов, и абсолютно все, что можно было прикрепить на стену, вместо этих кусков обоев. Компьютерное кресло служило единственным стулом в комнате, и Колли упал прямо на него, положив подбородок на стол. Иногда ему нравилось представлять, что он кто-то другой. Кто угодно, кроме него самого. Рука бездумно ведет карандашом по блокноту. Он вырисовывает подбородок, нос, глаза, и темные мысли медленно покидают его голову. Колетт медленно отвлекается от всего этого ужаса вокруг, пока громкий звук из другой комнаты не выдергивает его из транса вновь. Блять! Парень дергается. Судя по ощущениям, что-то разбилось. Он не хочет знать что. Это он узнает, когда будет убирать мусор, а сейчас... А сейчас, он сует в уши наушники, и успешно затыкает любой другой шум. Сейчас он хотел бы почувствовать себя кем-то, у кого семья достаточно хороша, чтобы кормить его каждый день... И единственный, кто пришел ему на ум, был Фенг. Ох, да. Кажется, у его нового приятеля совсем не было проблем в семье... И колетт вовсе ему не завидовал! Просто решил позаимствовать его личность для сегодняшней истории в голове. Он вырисовывает волосы Фенга, его странную кепку; штаны на подтяжках; Колетт чуть высовывает кончик языка. Но история не будет такой интересной, если в ней будет все слишком прекрасно, верно? Колетт жмет губы. В гостинной что-то снова громко падает и его плечи дрожат. « Не могу думать. » Он просто поддается порыву и продолжает рисовать. Но увидев рядом с Фенгом себя, парень громко промычал. Нет. Нет. На такого как он, Фенг совсем не посмотрит. У Колетт совсем нет имиджа, нет стиля, но зато... Зато он есть у Эдгара. Кивнув самому себе, парень переворачивает страницу, чтобы потренироваться в рисовании эмо. У него вроде висок сбрит? Ну.. Да.. Колетт трет ластиком лист, вычеркивает чужой портрет, и наконец заряжается чем-то вроде волны мотивации. Вот, этот портрет получился лучше всего! Его можно использовать. Он даже не замечает, как наконец улыбается. Ах, да! Фенг же любит лапать мальчишек! Посему бы не нарисовать тот момент, когда Эдд сидел на чужих коленках, пока они ехали на велосипеде? Ох, да, это было то еще зрелище! Хе — Хе! Ха! Замечательно. Ох, а тот момент на физкультуре, когда Эдд пялился на Фенга! О, да, не стоит думать, что это ускользнуло от взгляда Колетт. Мускулы Фенга тоже определенно хороши. Эти руки... Наверняка каждая девчонка в школе его обожает, а каждый парень завидует. О, да.. Стул как и самого Колетт, чуть потряхивает, это немного неудобно, и все же, очень даже хорошо. Он и не заметил, как разогнался не на шутку, изрисовал, испачкал несколько почти последних страниц блокнота. « Ох, нужно будет достать еще » За очень быстрым началом следует резкий выдох и быстрое опустошение. Как всегда, после быстрого удовольствия и приступа мотивации, следует легкое выгорание. Колетт вздыхает, и медленно опускает голову вниз, откатываясь на стуле. Он разминает ладони, смотрит на пол, между своих ног, и резко кричит.. Привиделось. Показалось. Прямо как в тот день. Тот мужчина.. Возможно, друг отца, возможно нет. Ах, нет, нет, нет, нет. Этого не было, это был просто кошмар. Не так ли? Да. Определенно. Колетт хватается за голову и закрывает лицо руками. Нет, на сегодня его явно хватит. Парень быстро закрывает блокнот, закидывает его в рюкзак, и прыгает на кровать, прижимая к себе подушку. Сон — всему голова. Завтра обязательно станет лучше. Завтра этот мужчина обязательно исчезнет у него из головы. Завтра он, в конце концов, увидится с друзьями. « Нет... Не надо. » Кожу хочется снять с тела, а память выбросить в мусорку, прямо как те пустые бутылки или шприцы. Тошнота от воспоминаний заставляет его наблевать на ковер, как будто он потерянный кот. Но он не кот. Он опозоренный мальчишка, который никогда больше не восстановит свою честь. Или же... «Хороший мальчик. » Новый приступ рвоты подступает к горлу, и Колетт давится слезами. Хоть утро и наступило, легче ему не стало. Почему он вспомнил? Почему? Зажаться в угол тогда не помогло. Поможет ли сейчас? Очевидно, да. Зажаться в угол, проплакать следующие пару часов прямо до рассвета — будильник заставит широко раскрыть глаза, и дергаться в приступе испуга. Спокойно, спокойно. Это всего-то будильник. Колетт не помнит, как вышел из дома. Он не помнит, как натягивал кеды, не помнит, как выходил с прокуренного подьезда. Глоток свежего воздуха ему мало чем помог, за исключением плюс минус ясного сознания. Ах. Однажды, в таком состоянии, один из парней решил преподать ему урок за то, что он на него странно пялился... Тогда синяки очень долго болели, но кажется, это привело его в чувства. Наверное, его стоило поблагодарить! Дышать тяжело. А он вообще взял телефон? Колетт перебирает пальцы на рюкзаке и чуть спотыкается. Лестница. Мелкие камешки впиваются в колени, ссадины на локтях болят, а руки трясутся. Колетт пялился на землю и громко-громко вздыхает. Почему-то держаться сейчас было так тяжело. « Я просто прилягу здесь ненадолго». Нет ничего странного в том, чтобы лежать на земле, в конце концов. «Ты бы любил меня, если бы я был червем?» Это облако похоже на ботинок. — Колетт?... — Или ботинок похож на облако? В глазах Колетт все становится мутным. Сильные руки, о которых он мечтал вчера, неожиданно поднимают его на ноги. Фенг подает ему рюкзак, принимается отряхивать его одежду. — Ты в порядке? — Он не сказал только это, он определенно сказал больше, но ничего из этого уловить тот не смог. Голова раскалывалась и пищала, словно сломанный телевизор. Уже в школе, Эдд пытался его приободрить. Не вышло. Ему полегчало только спустя пару уроков, но сильно ли? Вряд ли. Колетт начал осознавать, где он, что, и почему. « Какая нелепица. » Это был всего лишь кошмар. Почему этот кошмар приводит его в такое состояние? Мама сказала, что он все выдумал. Колетт трет свое лицо. Он перебирает перед собой тетради, книги, и его взгляд падает на блокнот. Решив освежить себе память, парень начинает перелистывать его. Страница за страницей, рисунок за рисунком... Ах, как же классно вышел на этом Фенг! Его спина, лодыжки.. Его дыхание, прямо на ухо; Его резкие действия. Надо же, оказывается, выхватить блокнот из рук Колетт — действие проще простого. Колетт визжит, и тут же вскакивает с парты, делая несколько шагов назад. Надо же. Колетт никогда не видел такой эмоции. Что это? Отвращение? Удивление? Ненависть? Если бы Фенг был героем аниме, половина его лица определенно заслонилась бы черной тенью. — Что это, колетт? — Его голос звучит так... Звучит неправильно. Он определенно зол. Страх окутывает Колетт, и он пытается исправить ситуацию. — Это... Это просто выдумка. Это неправда. Это кошмар. — Что ты блять несешь, Колетт? У тебя что, с головой не все в порядке?! Выдумщик. Дурачок. Не соображает, что делает и говорит. — Ты в курсе, что это не нормально?! Мы с Эдгаром, Вообще-то, парни! Это болезнь, Колетт! Это то, что отравляет людей! Еще и больной. Как головой, так и телом. — Н-но это не так. Ты разве не знаешь, что это считают нормальным? — Колетт... Ты что, из этих?! Я даже слышать об этом не хочу! Зачем ты сделал это? Ты хотел опозорить нас с Эдгаром? Он резко забыл человеческий язык. А возможно он никогда и не знал его, а лишь имитировал то, что знал. — Ты будешь блять отвечать, что это и нахуя?! Фенг не очень умен. Говорить с ртом, набитым кровью, не так уж и легко. — Держи свои ебаные замашки при себе. Ты вообще в курсе, что я с тобой сделаю, если это хоть кто-то увидит? О, да, он определенно и точно сильнее, чем тот любезный парень, что привел Колетт в чувства в прошлый раз. Но почему-то Фенга благодарить хочется не сильно. — А Эдгар?! Ты вообще думаешь о нем? Ты ему жизнь испортишь! Даже не подходи к нему, ненормальный! Больно, страшно, а еще одежда точно вымазана в меле. — Да почему ты, блять, молчишь?! Ахг.. Я знаю, как заставить тебя говорить! Фенг хватает второй рукой блокнот, небрежно сжимая за страницы, и жмет губы вместе. Почему ни у кого не возникло вопросов, пока Фенг тащил его по коридору? Почему ни у кого не возникло вопросов к крови на полу? Всем всегда плевать. Никого никогда не интересует. Эдгара бы тоже не волновало, если бы Колетт не упал прямо к его ногам. Все, что Колетт точно знал — они ругались. Это точно. По крайней мере, Фенг кричал; Эдгар, кажется, тоже был не в восторге. — Тебе не кажется, что это слишком, Фенг? — Чел... Он ненормальный! Ты только посмотри на это! В тот момент Эдгар понял, что чуйка его никогда не обманывала. Ни на счет Колетт, ни насчет Фенга... Ни на счет их отношений. Недостающие детали паззла сложились в готовую картину, и она ему не нравилась. — И все равно... Тебе его пожалеть нужно было, раз он больной! — Мне, блять, мерзко, чувак! Мы же парни! Мы друзья! А там я.. И ты... Слишком глупый. Слишком запертый в рамках своего понимания "нормального". Эдгар не знал, как ему быть. Встать на сторону Колетт — слишком рискованно. Предать его и полностью поддержать Фенга — самое грустное, что он может сделать. — Почему бы тебе не преподать ему урок, как это сделал я, вместо того, чтобы читать мне нотации? Это просто отвратительно. Хуже некуда.. — Я не стану бить своего друга, каким бы он ни был. — Ох, этот Эдгар... Фенг и не знал, что он настолько многое готов простить своим друзьям. Этот парень определенно хорош, но он защищает.. Не тех людей. Каратист сильно хмурится, и вдруг подходит к Эдгару, резко хватая его за плечо и прижимая к себе, разворачивая на сто-шестьдесят. — Пойдем. Я не позволю тебе заразиться от него этой болезнью. А ты... Даже не подходи! — Рыкнул, сильнее сжимая плечо Эмо, которого прижимал к себе. Колетт лишь шмыгнул носом и поднялся на дрожащих ногах, подбирая и пряча блокнот. Ненормальный блокнот. Уж лучше его сжечь...