Порочная линия

      Стоило догадаться, какими могут быть поцелуи Саске, если некоторым вещам, захватывающим его, он отдавался бездумно и полностью. Будь то его наука, поездка на байке или приготовление какого-либо блюда.              Он был жадным и чутким. Требовательным и опытным. Он был абсолютно желанным в своей тяге — Наруто никак не мог заставить свои ноги стоять тверже, чувствуя, как колени подводят, подкашиваясь.              Не успевая думать, он копировал каждое действие, даря в ответ такое же: рука с влажного затылка уже давно переместилась на поясницу. Кажется, люди вокруг продолжали танцевать, но Наруто существовал в другом ритме — в том, который выбрал язык Саске, изучая его рот.              И каждый раз, когда Саске увлекался пирсингом, Наруто сдерживал стон — потому что его сдержать еще можно было, чего нельзя сказать о непроизвольном подрагивании напряженного члена.              В его руках был Саске. Учиха Саске, несколько минут назад нащупавший проколотый сосок и отстранившийся, чтобы выдохнуть в губы восхищенное «вау» и вновь припасть к ним же.              Учиха Саске, который дома был самым сосредоточенным и внимательным человеком, сейчас применяющий эти навыки для кропотливого исследования чужого тела — да так, что ни один изгиб мышц на руках, ни один миллиметр влажной от пота и жара кожи не остались незамеченными.              Наруто мог поклясться, что даже одежда не меняла происходящего: с точки зрения эмоций и ощущений, прямо там, на танцполе ночного клуба, между ними происходил чистый секс.              Он не планировал ничего подобного — он думал, что будет просто небольшой подступ к границе дозволенного. Возможно, недолгий поцелуй. Он не представлял, что Саске способен настолько распалять и распаляться сам.              Подумать только, такой напряженный девяносто девять процентов времени, но в этот один превращался в изголодавшегося до прикосновений монстра.              — Домой, — прохрипел Наруто, оторвавшись от припухших губ, на которых уже почти не осталось горьковатого вкуса рома. Кажется, Наруто опьянел не меньше Саске.       — Поехали.              Еще на пересменке Наруто отогнал свой байк к черному выходу, подальше от посторонних глаз, чтобы лишний раз не переживать за его сохранность. И выходя через дверь, скрытую сценой, в служебные коридоры, Наруто порадовался, что сотрудники всегда оставляли здесь окна на проветривании — кожа пылала настолько, что в ночной воздух от их тел исходил пар.              Он прикурил по привычке, как только оказался в узком коридоре, но, пожалев время, тушить сигарету все же не стал. Саске шел следом и дышал так блядски загнанно и шумно, что Наруто держался из последних сил, чтобы не прижать его к очередной стене.              Он знал, что в коридорах камеры.              Он знал, что Саске пьян.              Дойдя до байка, Наруто сразу отстегнул от руля шлем, передавая его Саске.              — Я поведу, — заявил Учиха, проигрывая собственному вестибулярному аппарату и покачиваясь.              Наруто усмехнулся.              — Ага, конечно.              Саске влек до безумия. Он просто смотрел мутными — от алкоголя и желания — черными глазами, а у Наруто сердце билось в горле. Он не думал, затягиваясь глубже; он не думал, подходя вплотную и соприкасаясь носами; он не думал, надавливая большим пальцем на чужой подбородок, чтобы приоткрыть рот и выдохнуть в него сохраненный дым.              Саске нахмурился и закрыл глаза, сразу ловя чужой язык и проводя зубами по металлическому шарику.              У кого-то определенно кинк.              Почти с ощутимым страданием пришлось разрывать поцелуй и отстраняться.              — Садись, прокачу. — Наруто кивнул на «Харлей» и ухмыльнулся.              Надел шлем Саске послушно и так же послушно дождался, когда Наруто сядет первым, чтобы следом занять свое место позади.              На улице никого не было, когда руки Саске сразу нащупали через хлопковую и влажную ткань футболки сережку, продетую в левый сосок Наруто.              На улице никого не было, когда Наруто рвано выдохнул «блять» и завел мотор своего байка, чтобы поскорее оказаться дома.              На улице никого не было — почти никого: «Харлей» с двумя пассажирами уехал под провожающий взгляд Конан, курившей в своем укромном уголке.              Наруто обещал себе не гонять, когда покупал байк, но пустая от машин и людей дорога сама неприлично провоцировала его на незначительное превышение скорости — в конце концов, он все еще ехал не один. И его пассажир продолжал плотно прижиматься сзади, то гладя уже полюбившийся пирсинг, то спускаясь пальцами ниже, чтобы ухватиться за кожаный ремень.              Вопреки желаниям, Наруто честно не знал, что делать дальше. Секс в пьяном состоянии он практиковал единожды, после чего у них с Гаарой появились неловкие ситуации, перетекшие в сомнительные отношения, наполненные желанием сохранить дружбу с одной стороны, и ярко выраженной ревностью — с другой. Поэтому алкоголя Наруто если не сторонился целенаправленно, то неосознанно избегал. И людей в таком состоянии — тоже.              Только с Саске все казалось иначе, или Наруто пытался себя в этом убедить. Влечение было слишком велико, на данный момент — точно. А если утром все изменится? Со своей стороны Наруто был почти уверен, что не отказался бы попробовать зайти дальше поцелуев. Намного дальше. Но отягчающее обстоятельство давило на грудь ответственностью.              Наруто отгонял мысль, что ему не хотелось бы проснуться утром и увидеть, как Саске делает вид, будто ничего не произошло — вновь заставляя придерживаться каких-то правил, напрягаясь или избегая встречаться взглядами. Подобное поведение не вязалось с образом соседа, но полностью отрицать такую вероятность было бы глупо.              Уже паркуясь на своем месте возле подъезда он решил, что возьмет, что положено, если Саске не будет против. Сейчас, утром или через год.              В лифте, куда они вошли, столкнувшись плечами, камер не было. Узкое пространство в один квадратный метр с зеркалом по пояс поглотило их обоих — вставших друг за другом. Саске, оказавшись лицом к своему отражению, не стал поворачиваться к Наруто, из зеркальной поверхности наблюдая прищуренными и все еще мутными глазами. Наруто чувствовал его одеколон, пропитавший кожу шеи, и бездумно тянулся к этому месту, чтобы попробовать на вкус.              Горечи не было.              Была прохлада кожи и солоноватость, которые напрочь вышибло из головы, когда Саске, следящий контролирующим взглядом за каждым движением Наруто через зеркало, зажмурился и громко застонал — эрекция появилась вместе с эхом кабинки, подхватившим голос Саске.              Блять.              Его точно нужно трахнуть.              Такие стоны оставлять неозвученными — преступление. Саске не имеет права быть тихим. Он должен стонать столько, сколько хочет, а Наруто готов очень постараться, чтобы выбить из него каждый звук и ни один не упустить.              Всего лишь поцелуй в шею, а желание словно сняли с предохранителя. На этот раз Саске развернулся сам, но уже Наруто поцеловал его.              Спустя, казалось, сотню этажей — и чертов лифт даже не додумался сломаться между ними, — они вывалились из кабинки, цепляясь друг за друга и хрипя от недостатка кислорода. Ключ в замочную скважину вставлялся на ощупь, а еще на ощупь Наруто изучал тело, которое уже сейчас планировал исследовать и языком, и всеми остальными способами.              В темноте тихо гудел холодильник. Саске сбросил обувь ровно на коврик, хотя одна кроссовка все же непедантично завалилась набок. Наруто разулся громко, не планируя больше осторожничать, — соседям (особенно тому, что сверху) придется потерпеть.              В квартире пахло сыростью, а от Саске — сексом.              Где-то капала вода, а у Наруто — слюна от предвкушения.              Но что-то было не так.              Саске в его руках мгновенно напрягся и отстранился.              — Ты слышишь? — В темноте его глаза отражали блики, как у кошки.              — Голос разума, говорящий, что сейчас не время прерываться? — попытался отшутиться Наруто, но посмотрел в сторону двери, ведущей в его спальню.              Звук был похож на дождевые капли, падающие в глубокую лужу.              Он приоткрыл дверь и включил свет — натяжной потолок провис почти до пола, держась на честном слове и чьих-то молитвах. Саске резко хлопнул ладонью по выключателю, откуда Наруто еще не успел убрать руку.              — Замкнет, — предупредил он, кажется, мгновенно протрезвев.              — Какая же ебань, — обреченно простонал Наруто, доставая телефон и на нем включая фонарик. — Я его сейчас выебу.              Саске только хмыкнул.              В эластичной ткани натяжного потолка прямо над двуспальной кроватью собрался по меньшей мере десяток литров воды. Откуда ей было взяться здесь — отличный вопрос, ответ на который Наруто решил получить у соседа сверху.              — Без меня не начинай, — с горьким смешком бросил Наруто и вылетел из квартиры.       Негодование из-за необходимости разбираться с кем-то посреди ночи, злость из-за сырости в квартире и мокрой постели, натуральный гнев из-за испорченного секса несли Наруто по ступенькам. Он надавил на звонок одновременно с тем, как стал тарабанить в дверь.              Прислушавшись, Наруто удовлетворенно отступил назад, когда где-то в чужой квартире раздались шлепающие звуки тапочек. Спустя вечность щелканья всеми возможными замками на пороге появился старик с клинообразной бородкой, изрезанными морщинами мешками под глазами и недовольным лицом.              — Доброй ночи, — сдерживая себя, начал Наруто, — я ваш сосед снизу. Наруто, — он протянул руку и встряхнул дряхлую старческую кисть, — а вы нас топите. Приходим, значит, домой, а в одной комнате вместо потолка огромная капитошка. Такую дети бы с удовольствием с крыши скинули, знаете? Так вот, давайте-ка посмотрим, где у вас течет.              Наруто бесцеремонно вошел в квартиру и скинул обувь, которую наспех надел минуту назад. Одна кроссовка оказалась не его.              — Слышишь, парень, — из-за спины позвал сухим голосом хозяин.              — Дедуль, мне правда некогда возиться, мне срочно нужно быть внизу, — Наруто двинулся на журчащий звук вглубь квартиры, — но еще лучше сверху внизу…              Открыв дверь, располагавшуюся четко над его комнатой, Узумаки замер: то, что должно было быть второй спальней, теперь оказалось самой настоящей ванной. В ее центре, пузырясь и бурля, стояло джакузи.              — Да ладно… дед, у тебя перепланировка узаконена?              — Какой я тебе дед, мне только восемьдесят, — прокряхтел старик, протискиваясь перед Наруто, чтобы халатом закрыть от посторонних глаз незаконное джакузи.              Наруто помолился всем богам, потому что под распахнутым одеянием на морщинистом теле оказались трусы.              — Дедуль, хватит! — Он выставил руки, спасая себя от неминуемой травмы. — Вырубай свои шланги, ты нас топишь!              Уговорить перекрыть воду оказалось сложнее, чем ворваться в чужое жилье. Через минуту дед, который представился как Хирузен, стал крыть незваного гостя матом. Через десять — забрался в халате в джакузи, делая вид, что никто не способен испортить ему ночь спа.              Наруто пришлось идти на крайние меры — втираться в доверие через рассказ о своем нелегком детстве и мечте купить крутой мотоцикл, вызывая у старика жалость и снисхождение. Эти вещи не были связаны, но, кажется, сработало. В итоге только через сорок минут Хирузен согласился спустить воду — Наруто уже чувствовал, как потолок внизу проседает еще больше, — а затем перекрыть стояк.              Оказывается, все прошедшие недели дедуля самостоятельно занимался перепланировкой комнаты, потому что не дождался приезда единственного сына.              — Может, чай? — предложил Хирузен, кивая в сторону кухни, когда Наруто, промокший по пояс, закончил со стояком.              К сожалению, не с тем, с которым хотелось бы.              — Не, дедуль, спать пора. — Он наигранно потянулся и зевнул. — Как-нибудь в другой раз, идет?              Спускался Наруто быстрее, чем поднимался, но свет в квартире после щелчка выключателем не зажегся — видимо, Саске отключил электричество. Его самого нигде не было видно, зато в комнате Наруто исчез водяной пузырь: Саске выкрутил лампы точечного освещения и через них вылил воду в ведра. Судя по хлюпающему матрасу — не совсем успешно.              Наруто даже подумал, что, возможно, не так уж Саске был пьян, раз смог устранить последствия потопа, но затем вспомнил, что он просто был Саске — человеком, который даже на грани комы не сможет оставаться в спокойствии, если где-то на его территории что-то не на своем месте.              Осветив телефонным фонариком коридор, Наруто увидел приоткрытую в спальню Саске дверь.              Дверь, которая каждую ночь запиралась на замок.              Приглашение было принято мгновенно — Наруто закрыл за собой, на пороге чужой комнаты стягивая влажные теперь уже из-за джакузи майку и джинсы.              Саске занимал левую сторону кровати. Он лежал на боку спиной к двери и размеренно дышал, а холодный свет луны укрывал его вторым одеялом.              Кровать прогнулась под телом Наруто и издала тихий скрип — он забрался на коленях и сразу лег на бок. Грудью к чужой спине, сохранив небольшое расстояние, в которое умещалось осознание простой истины: Саске все еще был пьян.              Наруто не планировал давать ему шанс утром отмотать все назад и списать все на алкоголь.              Но в эту ночь он много чего не планировал.              Он не обладал сверхспособностями и не мог с ходу определить по дыханию, спит человек или нет. И если Саске притворялся, то делал он это очень качественно. Если же нет, то так даже лучше — секс с трезвым человеком гораздо приятнее, чем с пьяным.              Учиха успел принять душ — волосы все еще были влажными и пахли мятным шампунем.              Сердце вновь застучало где-то в горле, когда рука медленно и без резких движений легла на прохладное предплечье Саске, покоившееся на боку, скользя ниже. До тех пор ниже, пока не коснулась подтянутого живота. Вероятно, алкоголь стер привычки Учиха, потому что спать он лег без футболки.              Казалось правильным касаться невесомо и почти незаметно, словно любое действие могло интерпретироваться как преступление. Наруто и хотел продвинуться дальше — из желания, любопытства, интереса — и чувствовал, что проявленное терпение сейчас будет вознаграждено позже.              Однако рука все-таки осторожно опустилась на член Саске.              Границы, условно обозначенные, у каждого человека проходили на разных уровнях допустимого: для кого-то зрительный контакт был частью петтинга, а кто-то и дрочку воспринимал как одну из форм рукопожатия. И Наруто надеялся, что не ошибался насчет своего соседа, и он способен ртом сказать, что его что-то не устраивает. В противном случае, Наруто придется либо объяснять ему элементарные вещи — а этого хотелось в последнюю очередь, — либо похоронить идею подобных взаимодействий.              Но Наруто никогда не ошибался в Саске.              А Саске его никогда не разочаровывал.              Едва заметный толчок в ладонь чуть не заставил Наруто перевеситься через соседа, чтобы увидеть все собственными глазами. Он бы и решил, что разыгралось воображение, если бы сейчас горячая головка через ткань трусов не упиралась в его пальцы со внутренней стороны.              Наруто замер, осознавая, что Саске дает ему сигнал. Очень слабый, практически невидимый, но вмиг разгорячающий.              Это казалось частью какого-то квеста, где правила знают только организаторы, а Наруто наощупь должен дойти до финала. Будоражил еще и тот факт, что Саске готов был принимать участие, но без персональных подсказок.              Придвигаясь на несколько сантиметров ближе, Наруто не заметил встречного шевеления. Боже, как же это заводило. Он практически не двигался и точно не был близок к тому, чтобы уложить Учиха на лопатки и трахнуть, но член стоял так ощутимо, что Наруто бесшумно прикусил губу.              Втянув носом воздух, он крепче сжал набухшую головку, прислушиваясь: кроме собственного сердцебиения в ушах, никаких посторонних звуков не было.              Десять…       Пятнадцать…              Сорок секунд…              Больше намеков не оказалось.              Саске дышал тихо и размеренно, а воображение сыграло с Наруто злую шутку.              Он обвил Саске за пояс той же рукой, которой только что держал его член, и зарылся носом во влажный затылок, горячим дыханием опаляя обнаженную кожу.              Сердце медленно возвращалось в спокойный ритм. Собственное напряжение выдавал только эрегированный член, упирающийся в два слоя ткани трусов и между ягодиц Саске.              Теперь у него точно есть повод попробовать еще раз. Терпение всегда вознаграждается.       

* * *

      Пробуждение произошло раньше будильника. И не потому, что организм выспался и готов был бодрствовать, а потому, что голова планировала расколоться на две части. Игнорировать боль в висках и затылке было уже невозможно.              Саске перевернулся на правый бок и с трудом разлепил глаза, сразу различая спутанные пшеничные волосы перед собой. Мозг не хотел соображать, пока Саске рассматривал чужую шею, переходящую в покатые плечи и выпирающие позвонки. Слюны в пересохшем рту не было — сглотнуть не получилось, когда сонный взгляд зацепился за сползшую ниже положенного резинку боксеров, открывая взору ложбинку между двумя упругими ягодицами.              К сожалению, память, в отличие от здравомыслия, Саске не покидала.              В голове вспыхнули воспоминания прошлой ночи, которые существовать никак не должны были. Вчера все шло так, словно Саске проживал свой последний день на Земле — и это было бы славно, потому что сегодня придется разгребать последствия безрассудства.              Алкоголь всегда играл против него, но полностью переложить ответственность на свое состояние Саске не мог: он так давно хотел того, что происходило. И сейчас не осталось уверенности, что каждое мгновение прошедшей ночи было реальностью — возможно, что-то дорисовало воображение, а что-то сотворилось из очередного навязчивого сна.              Смелость, напитанная высоким градусом, осталась на мятых простынях, когда Саске тихо встал с кровати и еще минуту удерживал шатающийся вокруг мир в относительно ровном положении. Он не прошел мимо валяющейся на пороге комнаты одежды — сложил ее и убрал на стул. Снял с плечиков свежие рубашку и брюки, захватил телефон и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.              Было очень жаль, что Наруто не доделал начатое. Сейчас бы чувство вины было бы оправданным. Или смягченным произошедшей разрядкой. Несмотря на то, что Наруто ощущался иначе, Саске не тешил себя надеждами, что секс именно с ним мог бы стать особенным, — Наруто и был особенным, потому что не становился доступным. Скорее всего, Саске бы снова пришлось дрочить и кончать в кулак, чтобы потраченная ночь не прошла даром. Так всегда бывало.              Умываясь перед зеркалом, Саске невольно вспомнил другое — в лифте. Как заряд тока прошиб все тело, когда Наруто, не спрашивая разрешения, поцеловал в шею. Он казался таким самостоятельным в этот момент, словно они общались на каком-то ментальном уровне. Словно он точно знал, чего Саске хотелось, и делал именно это.              Застегивая рубашку и поправляя манжеты, Саске ненавидел свою голову за две вещи: за зудящую боль и невозможность остановить мыслительный процесс. И ведь даже собственные возбуждение и желание не заставили Наруто переступить порочную линию, чтобы продолжить…              И Саске сам не знал, нужно ли было продолжение. Тело хотело до безумия, мозг сигнализировал остановиться.              Перед уходом он выпил шипучий аспирин и проверил телефон в кармане. Даже похмелье не грозило опозданием, ну надо же.              До вечера они не пересекутся, а Саске успеет все обдумать.              Замок с щелчком открылся, и рука замерла на ручке. Мышцы спины стали стальными канатами, натянутыми и звенящими от напряжения.              — Доброе утро, — пришелся куда-то в шею хрипловатый спросонья голос, и там же, по незащищенной волосами коже, щетинистый подбородок медленно провел вверх-вниз, пока сильные руки, шурша рубашкой, обвивали пояс.              Саске многозначительно молчал. И не хотел опускать взгляд; не хотел видеть, как чужие пальцы гладят его грудь и скользят через хлопок по косым мышцам живота.              Наруто тепло и сонливо прижался грудью к его спине, уткнувшись лбом чуть выше сведенных лопаток. Его твердый член откровенно упирался в межъягодичную впадинку, и ощущение не могло притупиться даже за счет плотных темных брюк, обтягивающих задницу Саске.              — Не говори, что побегом на работу ты решил сделать вид, что ничего не было.              Саске повернул дверную ручку.              — Поговорим вечером, когда вернусь.              Дверь за ним закрылась, но он так и не заставил себя обернуться.