VIII
16 ноября 2024 г., 12:00
Муха отбивала марш по подоконнику всеми своими лапками, и Саске слышал топот каждой. И бульканье кулера справа разрывало барабанные перепонки, и треск электричества в лампах разрезал мозг. Глаза болели от усталости, так что тошнота, преследовавшая его с самого пробуждения, стала наиболее приятной частью похмелья.
Как сказал Суйгецу, они уже слишком стары для такого дерьма.
С ним, кстати, Саске списался в обед, уточнив лишь о состоянии его физической целостности. На вопрос «Не помер?», Суйгецу лаконично ответил: «Почти труп». Впрочем, другу понадобилось не больше получаса, чтобы вновь завязать диалог, комментируя внешность Наруто, его манеры и не оставляя без внимания «собственнический» — как его назвал сам Суйгецу — взгляд Саске. Обсуждать с ним соседа Учиха не собирался. Свои взгляды тоже.
Наблюдая за тем, как коллеги расправляются со своими супами и салатами, Саске глотал скапливающуюся во рту слюну и морщился от подступающих рвотных позывов. В итоге он сдался своему организму и уединился в одной из кабинок в мужском туалете, от души прополоскав желудок. Полегчало.
Работы оказалось не так много — несколько отчетов и перепроверка сводных за месяц. Саске не нравилась его должность, но другую на собеседовании не предлагали. Единственная причина, по которой он решил сюда устроиться, была в возможности вести околоаналитическую колонку на сайте. За нее, во-первых, доплачивали, а во-вторых, она являлась шансом к будущим публикациям.
В универе тоже была такая возможность. И он ею активно пользовался, заработав себе широко известное имя в особо узких кругах, но государственное образовательное учреждение не баловало своих сотрудников достойной зарплатой. Ведение колонки и подбор интересных, по мнению Саске, тем было лучшей частью дня, но не сегодня. Сегодня Саске хотел бы написать пользователям сайта предупреждение: никогда не связывайтесь с теми, кто младше вас почти на десять лет и готов торчать на танцполе до посинения.
Саске раздражался от мысли, что Наруто вернулся в теплую постель после его ухода и проспал, наверное, до самого обеда. Стоило бы взять отгул…
Вибрация телефона прошла по рабочему столу, заставив мгновенно сморщиться. Саске открыл сообщение прежде, чем поймал себя на мысли, что это мог быть Наруто. Но нет — хозяин квартиры написал, что может в течение часа привезти диван. Саске ответил коротким «отлично» — это стало лучшей новостью за утро, — и застрял на выборе нужного диалога. У них еще не было переписки, поэтому Саске не знал, что в карточке контакта у Наруто стояло его прилежное фото в белой рубашке на фоне университета.
Такой опрятный.
Взгляд зацепился за левый кармашек на груди, под которым, Саске знал, скрывалась штанга из медицинской стали с двумя шариками по краям.
Он выдохнул с шумом, напечатал сухо и по делу:
«Приедет хозяин квартиры. Привезет диван».
Дисплей погас не сразу — Саске терпеливо дождался, пока сообщение окажется доставленным и прочитанным. На получение ответа ушло не больше двадцати секунд.
«Пока что лучшая новость, — ответил Наруто, и Саске усмехнулся. Сразу пришло следующее сообщение: — У тебя здесь такое солидное фото. В костюме и очках. Чувствую себя студентом, которому пишет преподаватель».
«Ты и есть студент», — на автомате отправил Саске.
Вряд ли этот день мог стать хуже. Несостоявшийся преподаватель, который прошлой ночью пытался потрахаться с этим впечатлительным студентом и терся членом о его ладонь, теперь руками стирал с лица негодование и думал, как бы заставить собеседника заткнуться совсем.
«Я купил новый матрас», — сам сменил тему Наруто.
«Ок», — сразу напечатал и отправил Саске. Намек он понял и сожалеть о покупке не собирался.
На самом деле, решение было рациональным. Саске вообще о вчерашнем потопе не думал, а Наруто позаботился о том, чтобы мокрый матрас не стал эпицентром сырости в их квартире. Видимо, похмелье уничтожило последние клетки мозга, раз идея пришла в голову соседа, который вообще никакой ответственности за квартиру не нес.
Кондиционер сверху приятно обдувал макушку, и Саске подставил ему лицо. Остужаясь, он перебирал в голове варианты развития событий.
С одной стороны, секс не мог быть односторонним процессом и явно требовал участия их обоих. Если бы Наруто чего-то не хотел, то он бы этого не делал. По крайней мере, Саске на это надеялся. И все-таки он не мог исключать вероятности, что Наруто просто попал под его влияние. В конце концов, Саске был значительно старше. И четыре года назад, и сейчас.
Только всплывающие перед закрытыми веками воспоминания из клуба, в котором Наруто активно отвечал на поцелуи и вел себя так, словно это не было их первым контактом, заставляли думать, что Узумаки мог бы поделиться не меньшим опытом.
И утренний диалог досадно разрушал выдвинутую версию.
С другой стороны, секса все-таки не было. Он мог произойти из-за отягчающих обстоятельств, но не произошел. Было бы все гораздо проще, если бы Саске в результате имел возможность стереть Наруто память. Иначе он не представлял, как продолжать существовать не то что под одной крышей, но и в настолько плотно общающихся семьях. Кушину госпитализируют с инфарктом, если она узнает, что Саске делал с ее мальчиком, а собственная мать просто отречется от сына. Это было огромной проблемой.
Конечно, Саске мог бы растлить Наруто, а потом сменить, например, квартиру и номер. И еще лет десять не появляться на пороге дома матери или вообще никогда. Возможно, так было бы проще всем, ему — точно. Наруто ведь переехал лишь на лето, значит, к концу августа его комната вновь опустеет, а Саске сможет забыть все происходившее. Либо спрятать глубоко в памяти, чтобы образы сами вылезали по ночам в виде эротических снов.
Только вряд ли он готов ради непродолжительной связи, удовольствие от которой он с вероятностью сто процентов не получит, рисковать общением с семьей.
Итачи, несмотря на всю свою правильность, едва ли станет звать Саске братом после этого. Он единственный член семьи, знающий о его ориентации, но речь идет и о Наруто тоже. Неважно, у кого из них либидо выше, главное, что Саске старше, следовательно — должен быть разумнее.
А он, наоборот, толкаясь в чужой кулак, ждал, что Наруто сделает еще один шаг.
Хотя идея со стиранием памяти и понравилась Саске как самая рациональная и облегчающая будущее, он не мог не признать двух вещей: во-первых, он не обладал такими способностями; во-вторых, секс с Наруто мог стать вообще последним подобным опытом в жизни — только мыслями о том, как они могли бы трахаться, Саске и возбуждался с любым из предыдущих партнеров. Попробовать и разочароваться — слишком большая цена за любопытство.
— Ты ужасно бледный, — Саске открыл глаза, услышав над собой руководительский голос. — Ты не отравился?
Цунаде стояла у его стола, держа руки перекрещенными под грудью, и, хмуря лоб, внимательными прищуром рассматривала его лицо. Оставалось только надеяться, что от него все еще не разит спиртным — за полдороги до работы Саске прикончил пачку мятной жвачки.
— Да, — Саске выпрямился на стуле и поправил очки, — наверное, морепродуктами.
— Зайди ко мне в кабинет.
Стук высоких каблуков, не прибавлявших самой Цунаде роста, разнесся по кабинету, заглушая щелканье нескольких клавиатур.
Его еще ни разу не вызывали в кабинет. И если его решили отчитать сегодня за какой-нибудь косяк, то дома появится очередной повод вынести Наруто мозг за то, что его друг-бармен споил Саске в первые же минуты пребывания в клубе.
Об этом он, кстати, благополучно забыл. Стоит все-таки поднять эту тему вечером. В первую очередь эту, а не какую-либо другую.
Цунаде ждала его за столом, бегающим взглядом что-то проверяя на экране компьютера. Она кивнула на одинокий стул и переключила все внимание на Саске.
— Саске, тебе нормально на твоей должности?
По голосу настроение Цунаде почти никогда нельзя было угадать. Она говорила, как настоящий начальник, не терпящий препирательств.
День действительно не мог стать хуже. Саске чуть не рассмеялся, чувствуя, что дело пахнет увольнением, хотя видимых ошибок он сегодня не допускал. Возможно, его просто решили слить из штата за ненадобностью.
— Если честно, нет. — Он сложил руки на груди и откинулся на спинку. Пальцы растерли переносицу, а очки устало отправились в кармашек рубашки.
— А что не так? — Цунаде нахмурилась, подаваясь вперед.
— Количество задач, которое я выполняю за смену, гораздо выше, чем у других сотрудников, хотя мы находимся на одной ставке. Изначально я устраивался на должность корректора, позже мне дали колонку на сайте, и это то, что я делаю отлично. Только мои навыки используют не в тех местах. У нас частная компания, предоставляющая образовательные услуги, а у меня есть профессорский опыт. Кроме того, через пару месяцев я защищу докторскую и едва ли останусь на месте, на котором самое ответственное задание — проверить текст на запятые перед выкладкой на сайт. И это я не говорю о зарплате, явно не соответствующей моему уровню.
Закончив, Саске с вызовом посмотрел в глаза своего директора. Самое приятное, что он сказал чистую правду, которая будет тешить его в период поиска новой работы, ведь с этой, видимо, сейчас придется попрощаться.
— Я рада, что ты ответил честно, — призналась Цунаде. — Ненавижу вытягивать из сотрудников правду, никто почему-то не любит обозначать собственную ценность. Я думаю, что предложение, которое у меня к тебе есть, задействует твой профессорский опыт на максимум.
Следующие двадцать минут Цунаде рассказывала Саске о должности приглашенного специалиста: в его задачи входило ведение лекций, семинаров и практических занятий на базе трех университетов, одним из которых был тот, что закончил сам Саске. Все та же филология, но с углубленным курсом. Компания Саске заключила контракт с вузами для того, чтобы предоставлять рабочие места лучшим студентам после выпуска, а для определения их уровня необходим был собственный эксперт. Этим приглашенным специалистом и должен был стать Саске.
Он взял время подумать. Потому что не хотел сразу показывать, что готов ухватиться за такую возможность. Зарплата почти в два раза выше нынешней и работа вне офиса изнасиловали его уровень серотонина, так что кабинет он покидал с легкой полуулыбкой на губах.
Это место стало чуть менее ненавистным, когда Саске дошел до своего рабочего стола, и даже отработанный с похмельем и идиотскими мыслями день уже не так напрягал. Пока на телефон не пришло сообщение от Наруто.
«У нас проблема».
Саске написал: «Ты моя проблема». Затем перечитал, подумал, стер и отправил: «Если ты сломал диван — забей, я все равно не видел его до. Просто не показывай, какого подлокотника у него теперь не хватает».
Вместо ответа Наруто прислал фото. Саске резко сел на стул, скрипя колесиками по глянцевому полу. С открывшегося изображения на него смотрел, улыбаясь, Наруто, зажатый между двумя матерями.
Их матерями.
Из положительного: диван, на котором они втроем сидели, выглядел целым.
Саске закрыл фотографию и вместе с ней переписку, уверенный, что так можно решить проблему. Сидеть на месте было сложно — даже прошедшая минута показалась вечностью: он поднялся и позволил ногам самостоятельно выбирать маршрут. Он не курил, но вышел на открытый балкон, где сотрудники из других отделов затягивались то электронными, то обычными сигаретами. Попросил какого-то парня «угостить», вдохнул дым слишком глубоко и едва сдержал горький кашель.
Фильтр, зажатый между губами, повлажнел от слюны, пока пальцы набирали новое сообщение: «Я не приеду».
«Это твоя квартира», — сразу пришел ответ.
«Да, и я просил не приводить гостей, — подумав, он добавил: — Ты не мог сказать, что никого нет дома?».
Наруто долго печатал и, видимо, стирал написанное, потому что Саске получил лишь короткое послание, прозвучавшее в голове чужим голосом:
«Я сказал, они не поверили. И я дал им твой свод правил и законов».
«И?» — сигарета дотлевала быстрее, чем заканчивался диалог.
«Не впечатлились».
«Скажи матери, что я в командировке», — выкидывая окурок, Саске запомнил название сигарет, выведенное светлыми буквами на белой папиросной бумаге. На всякий случай.
«Прости, кажется, я сказал, что ты заканчиваешь в шесть и тратишь на дорогу максимум полчаса», — читая ответ, Саске пытался вспомнить, по какому графику работает Итачи. У него тоже был неплохой диван для гостей.
«На улицах пробки».
«О, я это учел. Тебя ждут к семи», — наверняка лицо Наруто было до жути довольным.
«Сука», — отправил Саске и только после получения ответа заблокировал экран.
«И я жду, ублюдок».
* * *
Женщины захватили квартиру сразу же, как только переступили ее порог. На Наруто была слишком мятая домашняя футболка, в гостиной было недостаточно свежо, ведь «нужно открыть окна, проветрить». Жара заползла в каждую комнату уже через десять минут, и сконфуженный Наруто непозволительно долго искал пульт от кондиционера. И это было лишь частью всего ужаса, который приехал вместе с его и Саске мамами. Он рассчитывал подготовиться к разговору, который обязательно должен был произойти вечером, а вместо этого старался держать язык за зубами — буквально: за татуировку полчаса назад мать кинулась на него с кухонным полотенцем, а пирсинг ее просто убил бы. Или его. Наруто не мешался под ногами, когда Кушина и Микото стали заниматься едой и уборкой. Он еще очень плохо соображал после того, как десять этажей на себе тащил сперва новый матрас, за ним — диван, а потом полчаса подкладывал под каждую ножку тряпку, чтобы разместить его в идеальном месте и не поцарапать пол. И если хозяину квартиры было плевать на свое имущество, то вернувшийся вечером с работы Саске сразу заметил бы появившиеся на паркете косяки. К счастью, когда Микото вошла в комнату сына, она не обнаружила там ничего компрометирующего. Могла бы найти использованные презервативы, если бы Саске так сильно не набрался, но ничего подобного не было. Хотя она все равно сказала, что постельное белье какое-то мятое, а темные шторы давно пора постирать. Наруто хотел бы видеть лицо Саске, когда Микото снимала занавесы с крючков и уносила в ванную, в которой не оказалось достаточно мягкого кондиционера для белья. Его хватило на час. Почти скуля, Наруто смотрел на часы и мыл овощи уже в сотый раз, потому что предыдущие попытки отдать несчастную зелень с помидорами в готовку не увенчались успехом — «магазинные нужно промывать тщательно, На-ру-то». С Саске готовить было гораздо комфортнее. Мать еще множество раз цокнула языком, когда взгляд падал на цветного лиса на руке сына, и примерно столько же дала подзатыльников. — Я говорила, Микото, он пойдет по наклонной в городе, — сказала Кушина, не обращая внимания, что ее сын стоит за спиной. — На всю жизнь мультяшку на руке оставить захотел… — Это не мультяшка, — встрял Наруто. — Это девятихвостый демон-лис… Не успев договорить, он уже пожалел, что вообще обладает таким навыком. Услышав слово «демон», женщины едва не устроили обряд экзорцизма, параллельно виня в распущенности молодежи внешнее влияние, отсутствие воспитания (не их, конечно, а системы образования) и приходя к выводу, что Наруто давно не бывал в церкви, поэтому стал дальше от Бога и ебнулся. Это было вольным переводом всего сказанного, который сделал Наруто самостоятельно, незаметно ускользнув в свою комнату. Формально у его лиса был один хвост, но сути это не меняло, а объяснять трактовку и смысл уже было поздно. Саске пришел в 19:02. Наруто сдерживал смех, зная, что сосед явно пытался опоздать, но педантичная натура ему этого не позволила, однако даже две минуты задержки были самым жестким актом протеста. Впервые за день Наруто мог выдохнуть, со стороны наблюдая за тем, как все внимание переключается на другого человека. Ему все еще был необходим тет-а-тет, чтобы обсудить прошлую ночь, но окаменевший вмиг Саске вряд ли пошел бы на контакт. Его нужно было расслабить. Хотя его и Саске присутствие было номинальным. Они молчали за ужином, когда Микото и Кушина час рассказывали о причинах своего приезда — конечно, дело было в недавно построенном храме на окраине города, куда стекались все для поимки лучшей связи с создателем, — они молчали и позже, когда матери усадили их на диван бок о бок, заставляя смотреть какой-то дурацкий фильм с рекламами каждые пятнадцать минут. — Саске, ты похудел, — заметила Микото в перерыве. — На тебе одежда висит. — Просто майка свободная, — ответил Саске, игнорируя руку матери, тянувшую за край его одежды. — Не доедаешь, — пришла к выводу Микото. Косого взгляда Наруто хватило, чтобы рассмотреть в полумраке бледные пальцы, ковырявшие грубый шов джинсов на внутренней части бедра. — То, сколько мы обычно готовим, говорит об обратном. — Наруто улыбнулся, повернув голову в сторону женщины, воспитавшей человека, который не мог сказать ей слова против. Не замечая ничего необычного в подростковом возрасте, Наруто просто внимательно слушал Саске последние недели, чтобы понять всю сложность их с матерью взаимоотношений. Если в семье Узумаки после смерти отца гиперопека стала способом общения Кушины с сыном, то в доме Учиха сложилось все иначе. Хотя Итачи и смог взять роль главы семейства на себя, полностью заместить Фугаку он был не в состоянии — это сделала Микото. И в качестве кормильца, и в качестве примера для подражания. Она свою заботу выражала так, как это делает человек, желающий воспитать настоящих мужчин — бесконечными придирками и установкой условной верхней планки, до которой дети должны были допрыгнуть. Итачи в силу возраста раньше стал показывать отличные результаты, а Саске нужно было только гнаться за тенью старшего брата, чтобы не остаться в ней навечно. И говоря с двадцативосьмилетним Саске сейчас, Наруто отчетливо видел, что он продолжает пытаться прыгнуть выше головы не из желания, а по привычке. Кроме того, в Микото пробивалась тяга к управлению жизнями своих детей — ради их же безопасности, что с легкостью понял Наруто, глядя уже на свою мать: они обе не могли потерять еще и сыновей. И все-таки Микото оставалась для Саске авторитетом, чье одобрение было принято заслуживать. Наруто не хотел смотреть на это. — Я видела ваш холодильник, там чисто мужской набор продуктов, — несмотря на теплый и спокойный голос, Микото сумела уколоть Саске: Наруто заметил, как он сжал и разжал челюсть. — Цены в магазинах бешеные, мы с Кушиной уже прогулялись по округе. С твоей зарплатой не потянуть и еду, и квартиру. — Она легонько толкнула локтем Саске в бок. — Я не нуждаюсь. — Безразличный взгляд Саске продолжал скользить по экрану телевизора, не цепляясь за происходящее на нем. — Мне денег хватает. На новой работе, кстати, предложили повышение… — Серьезно? — Наруто сел к нему вполоборота. — Да. Я еще не дал ответ, потому что… — Ждешь, когда повысят ставки? — Они встретились взглядами. — Хороший ход. А что за должность? — Мне предложили вернуться за кафедру. — В голубом мерцании от телевизора Наруто успел заметить, как уголки губ Саске дрогнули в подобии улыбки, а взгляд его остался демонстративно незаинтересованным. Микото тоже поменяла положение — скопировала позу Наруто так, что теперь Саске оказался зажатым между ними двумя. Наруто вновь откинулся на спинку дивана и сполз по ней ниже, чтобы шире расставить ноги и отклониться в сторону. Так хоть с одного бока Саске стал свободнее. — Тебя уволили? — спросила Микото. — Нет, — Саске звучал удивленным. — С чего ты решила? — Зачем тебе возвращаться за кафедру? Саске стал методично рассказывать о рабочем предложении, но Наруто слушал вполуха, а затем и вовсе перестал, почувствовав острый взгляд матери на своем виске. Он повернул лицо в ее сторону и не ошибся: Кушина смотрела на него, почти не моргая. — М? — Когда ты эту дрянь выведешь со своей кожи? — прошипела Кушина. — Она уже в моей крови, — усмехнулся Наруто и подмигнул. Успокоить этим мать не получилось — она продолжила возмущаться сперва полушепотом, затем перекрикивая присутствующих. Стыд такого уровня Наруто испытывал в последний раз, когда расплакался перед всем классом, потому что не умел плавать в бассейне. Эту проблему тогда решил Саске, сперва с надувными нарукавниками, затем без них уча его не бояться воды. Но сейчас он на помощь прийти не мог — сам отбивался от упреков матери, что квартира не обжита, машина кредитная, зарплата исчисляется мелочью, а они сидят голодом. О деньгах, живя с Саске, Наруто совсем не задумывался: да, он не платил за аренду, но покупал все необходимое в дом — от чистящих и гигиенических средств до продуктов. Наруто не успел встрять в параллельный спор, потому что мать уже увидела проколотый язык, разворачивая скандал уже масштабнее: кажется, она кричала что-то про «я отправляла тебя учиться, а не блудить», обвиняла в легкомысленности и грозила не дожить до старости с такими новостями. — А я еще и мотоцикл купил, — выпалил Наруто, и все разом стихли. Поджигать, так до взрыва. Тишина продолжилась кошмарные несколько секунд, после чего Кушина перешла на ультразвук. Время уже дотикало до одиннадцати — в это время Кушина ложилась спать, и Наруто искренне пожалел, что решил взять отгул на сегодня в клубе. Лучше бы он покинул поле боя с белым флагом, чем слушал обвинения задним числом. При этом сторона Учиха, кажется, придерживалась тактики пассивной агрессии: их почти не было слышно, зато они друг друга понимали безупречно. Недосказанные фразы, недоозвученные мысли, недовыплеснутые обиды — все это витало в воздухе, поднимаясь к потолку и рассеиваясь на собравшихся с прохладными порывами кондиционера, разгонявшего по квартире духоту. Через полчаса диалог сошел на нет. Теперь напряжением был пропитан не только Саске, но и матери — от своей Наруто еще ощущал волны гнева, щекотавшие его бок, но сам он уже остыл и переключил внимание на рекламу. По окончании фильма они сошлись в одном — спать Кушине и Микото лучше в комнате Наруто, а ему занять диван. Можно было только пожать руку хозяину квартиры, который так вовремя занялся привозом столь значимой детали интерьера. Пожелав друг другу спокойной — если это было возможно — ночи, все разошлись по комнатам, красноречиво хлопнув дверьми. И только Наруто остался в гостиной, расстилая постель на новом месте. С горьким осадком уже высказанного и еще неозвученного. Свет в комнате Саске призывно горел. Он вошел без стука, как и планировал — в таких вещах лучше застигать врасплох. И Саске ожидаемо дернулся, оборачиваясь и округлившимися глазами смотря на Наруто. — Это я, — зачем-то обозначил он, закрыв за собой дверь. — Ты куришь? Удивленный голос лишь отчасти выражал спектр эмоций, обуявший случайного свидетеля преступления. Если бы Наруто мог воспроизвести каждую, то Саске бы наверняка распознал и восхищение, и гордость, и легкую зависть. Наруто укоризненно покачал головой, но не осуждая пугливое курение в открытое окно, а осуждая пугливое курение в открытое окно. Хотелось, чтобы Саске делал это так же демонстративно, как он показывал матери, что ее слова его не задевают. Ведь Саске очень шла сигарета и окутавший его силуэт дым на фоне черной непроглядной ночи за окном. — Где шторы? — вместо ответа спросил Саске. — Сушатся на балконе, — сперва решил удовлетворить интерес Наруто, прежде чем задать следующий вопрос, неспешно подходя к распахнутому окну. — И давно ты куришь? — С сегодняшнего утра. Ухмылка сама появилась на губах, облизанных из-за внезапной сухости проколотым языком. Думал. — И давно ты нарушаешь свои же правила? — Наруто прищурился, смотря, как кончик сигареты загорается алым, тлея от чужого вдоха. И как сама она лежит между бледными пальцами, едва подрагивающими после напряженного просмотра кино. — Придумай мне нак… — Придумаю. Обязательно придумаю, — Наруто потянулся вперед, взял руку с зажатой в ней сигаретой и развернул к себе так, чтобы губами обхватить фильтр, на котором до сих пор ощущалось тепло губ Саске. Сигаретный дым, заполнивший туманом легкие, еще никогда не ощущался так пьяно и расслабляюще, как в момент непрерывной затяжки и зрительного контакта с глубокими черными глазами. Наруто выдохнул медленно, щурясь, когда сизое облако коснулось светлых ресниц: — Нам надо поговорить. Мыслительный процесс — механический, безэмоциональный — запустился в голове с черными и слегка торчащими на затылке волосами мгновенно. Разумеется, Саске не мог не думать. Он выдал себя тенью между бровями, он выдал себя дернувшимся кадыком. Он не мог знать, что Наруто успел досконально изучить и запомнить все его реакции, когда он работал над текстом или читал новостную ленту по утрам — Наруто наблюдал методично и так же методично впитывал рефлексы. — О том, что произошло прошлой ночью, — напомнил Наруто. Правый уголок его губ непроизвольно дернулся вверх, являя ямочку на щеке. Но со стороны он видел не себя — Саске, который спокойно прикончил сигарету и выстрелил окурком в едва впитавший ночную прохладу воздух. — Мы целовались, — констатировал Саске. — Потом ты ушел разбираться с потопом, я несколько раз ударился током, слил воду и уснул. Кажется, я еще сходил в душ. Верно? — Мы целовались, — подтвердил Наруто. Темные глаза напротив на долю секунды расширились, но это осталось бы незамеченным, если бы Наруто не следил. — Долго, развязно, с очевидным намеком на продолжение, — Наруто контролировал свой голос, но не дыхание, которое становилось шумным с каждым словом. — Ты хотел меня, Саске. — Я был пьян. Вдох оборвался — Наруто смотрел в ответ, не чувствуя, как сильно напрягся лоб из-за сведенных бровей: Саске не мог выбрать эту позицию. Наруто, уверенный, что разговор потечет по другому направлению, сейчас стоял и пытался понять — ему противно, что тактика Саске оказалась такой слабовольной, или это неприятное ощущение — обида? — Слушай, — Саске уперся рукой в подоконник, склонил голову вбок и продолжил голосом, которым когда-то вел лекции: — Благодаря твоему другу на баре я набрался до невменоза и, да, поцеловал тебя на танцполе. — Мне понравилось. — Было хорошо, — Саске поправил себя, — приятно. Сделал бы я это без алкоголя? Нет. Я не буду оправдываться своим состоянием, потому что должен был проконтролировать и это, и все, что ты счел очевидным намеком на продолжение. Наверное, осмелел под градусом, не знаю, но это было единоразовой акцией. Извини, если у тебя возникли ложные ожидания, я должен был учесть твой возраст… — Ебанулся? Возможно, говорить ночью на такие темы, когда буквально за двумя стенками, разделенными узким коридором, спят женщины, родившие выяснявших отношения на свет, было не самой лучшей идеей. Потому что выражать возмущение шепотом оказалось, как минимум, неудобно. Как максимум — не возымело должного эффекта. — Во-первых, на баре ты просто задавал вопросы, из-за которых Шикамару решил, что лучше тебя немного остудить. Знаешь, что некоторые мудаки любят зажимать девочек — да и не только их — где-нибудь на втором этаже, если им покажется, что проявлялись какие-то знаки внимания в их адрес? Не знаешь? А у нас, блять, постоянно приходится выводить какого-нибудь долбоеба, который начинает распускать руки или пытается кого-то из персонала трахнуть. И каждый считает, что кабинки нужны для того, чтобы ему отсосали в знак благодарности за чаевые и улыбнулись на десерт. Поэтому Шикамару влил в тебя бутылку водки, а не потому, что он мой друг, — Наруто перевел дыхание и не дал себя перебить: — Во-вторых, ты поцеловал меня, потому что захотел поцеловать. Я, блять, ни разу не видел, чтобы ты делал что-то, чего не хочешь. Мы даже за ебучим стиральным порошком поехали в другой магазин лишь потому, что ты хотел запах альпийских берез, а не горных рек… — Лугов, — поправил Саске. — Да хоть со свежестью радужной росы, Саске, не говори, что ты просто оказался в ситуации, из которой без поцелуя нельзя было выбраться. Не надо мне эту хуйню объяснять, я бы поверил, не живи я с тобой под одной крышей. Но ты слишком сильно и долго ебешь себе мозги, — последнюю фразу Наруто произнес с нажимом. — И не путай свои загоны с каким-то рациональным делением нас по возрасту. Это все хуйня. В чем твоя проблема? Желваки заиграли на плотно сведенной челюсти, и это было еще более заметным из-за тени, брошенной длинными прядями черных волос. Взгляд Саске стал отстраненным и нечитаемым. — Я не кончаю, — четко произнес он, — ни от секса, ни от дрочки чужими руками. Я вообще не получаю удовольствия от процесса — я понятия не имею, в чем причина, поэтому мне жаль, что я дал тебе повод думать, что собираюсь с тобой потрахаться. Я этого не хотел. Объяснение казалось абсурдным — секс и существует как один из способов получить удовольствие, и Наруто точно знал, что именно этого с ним желал Саске прошлой ночью. — Хотел… — Ты меня слышишь? — Саске смотрел внимательно и до побледнения смыкал губы. — Найди кого-нибудь попроще. Наруто не хотел никого попроще. Перед ним буквально зажегся красный свет, дающий стимул действовать. Если когда-то Саске не везло с партнерами, еще не значит, что с этой задачей не мог справиться Наруто. В конце концов, не попробуешь — не узнаешь. — Я тебя понял, — Наруто усмехнулся, разворачиваясь и уходя к двери. — Не делай шаг вперед, если планируешь отступать.* * *
Он вернулся во сне. Разумеется, без предупреждения. Как весь предшествующий беспокойным метаниям по подушке разговор. Он просто явился без стука и запер за собой дверь, без разрешения лег позади и придвинулся настолько близко, что жар дыхания посылал волны мурашек от шеи до поясницы, вынуждая задерживать собственное. Саске знал, что это сон, потому что настоящий Наруто ушел спать на диван в гостиной и, кажется, решил больше не связываться со сложностями. Все повторилось: Наруто вновь лежал за спиной, но на этот раз действовал решительно. Саске задерживал дыхание от каждого движения — когда чужие руки стянули одеяло вниз, когда сжали сначала ягодицу до боли, а потом член — до белых пятен в глазах. Он не шевелился, даже во сне делая вид, что спит — было стыдно, неловко, пытливо. Будто не останется чего-то запретного и горящего, если оба будут понимать, что все происходит по обоюдному согласию. Саске отчетливо ощущал, как Наруто крепко сжимает его член у основания и ведет кольцо из пальцев вверх, чтобы вновь вернуть обратно. От проходящих волн дрожи поджимались пальцы на ногах, но плотно зажмуренные глаза не могли рассмотреть все вживую. Он давил стоны и только чаще дышал, когда Наруто полностью стянул его трусы и потерся эрекцией между ягодицами, в том месте, где прохлада сменилась жаром. Напряжение сковало все тело — вторая рука Наруто прошла под Саске и грубо притянула к себе вплотную. Он не медлил: не проронив ни звука, достиг средним пальцем тугого колечка мышц и на рванном выдохе Саске вошел. Как же желанно и одновременно внезапно он ощущался внутри. Вместе с тем огнем вспыхнула кожа, когда палец стал двигаться интенсивнее, расширяя, а Саске давился воздухом, продолжая делать вид, что спит. Во сне Наруто был не менее упорным, чем в жизни, добавляя по мере необходимого вторую и третью фалангу. Пот по коже струился на подушки и простынь, ткань липла к телу, воздух становился тяжелым и вязким. Пальцы сменились на член столь же внезапно, как все началось, — к этому стоило привыкнуть, если бы Саске вообще мог научиться предугадывать действия Наруто. Ощущение внутри стало практически невыносимым — слишком много, слишком мало, просто слишком. Саске упрямо продолжал глушить все свои реакции, но покрывавшуюся мурашками кожу контролировать не мог. — Ты и теперь скажешь, что не хотел? Сделаешь вид, что ничего не было? Наруто рычал, вколачиваясь со шлепками, которые звучали в ночной тишине похотью, в Саске, и требовал ответа. Учиха из последних сил держал глаза закрытыми и давил требующие продолжения стоны, лишь бы не выдать, что желание — взаимно. — В чем твоя проблема? Вопрос прозвучал болезненным уколом, так что, оборачиваясь, Саске собирался дать ответ, но вместо этого с силой и холодным ужасом оттолкнул от себя Наруто. Наруто, которого уже быть не могло. Наруто, которому во сне больное воображение вернуло шестнадцатилетний возраст. Он обнаружил себя распластанным на кровати и хватающим ртом воздух — абсолютно неудовлетворенным и пережившим незаслуженный стресс. Трижды за вечер и ночь. На ударившем в глаза яркостью дисплее шторкой висели пришедшие пять минут назад сообщения. Саске прищурился, чтобы прочитать их: «Все в порядке? Ты задыхаешься, или что? Блять, да что тебе снится?» Он открыл диалог, чтобы ответить, но вместо этого убрал от лица телефон, откинув руку на подушку, и второй провел по вспотевшему лбу. Сон был таким ярким, что прохлада и липкость все еще ощущались в трусах. Как и болезненная эрекция, сковавшая напряжением низ живота. Было сложно решить, ответить сразу или сперва подрочить, но одновременно со стуком в дверь на телефон пришло новое уведомление: «Откроешь?». Делая шаг вперед, Саске был уверен, что отступать есть куда, но во мраке коридора на него смотрели горящие глаза. Взгляд — слегка диковатый и в меру нахальный — опустился ниже, с откровенным изучением ощупывая обнаженную — с недавних пор сон без майки стал привлекательнее, чем в ней — вздымающуюся от частого дыхания грудь и впалый живот, который сейчас являлся последней точкой относительного самоконтроля перед выпирающим из шорт стояком. Наруто шагнул вперед, Саске — назад. Дверь закрылась. За ним. Ощущения обострились в темноте: кожей чувствовалось чужое дыхание, в воздухе отчетливее слышался запах зубной пасты и совсем немного — дезодоранта. Наруто скользил по нему взглядом, склонив голову набок, и даже без плотного соприкосновения кожи к коже по спине бежали мурашки — пришлось найти опору в виде скрипнувшей под тяжестью тела кровати и снизу вверх ответить на этот взгляд. Но Наруто хотел по-другому: он наклонился, касаясь кончиком носа лба; его горячие ладони крепко обхватили бока, по которым рябью проступили ребра от задержанного дыхания, и одним движением снова заставили Саске подняться на ноги. Он обладал тем, что Саске не имел навыка заработать ни с новым прожитым годом, ни с опытом. Свободой и легкостью. Именно таким был Наруто в каждой секунде своей жизни — забирающийся на сиденье мотоцикла, идущего полным ходом; выбирающий татуировку по принципу «ярко, смело, броско»; бездумно пронзающий пирсингом свое тело; работающий в сомнительных заведениях и там же формирующий свою репутацию без оглядки на чужое мнение. И становящийся на колени между расставленных ног. В нем пульсации жизни было больше, чем во всем их отдельно взятом городке. В нем молодость горела огнем и поджигала окружающих. И Саске, сам того не ведая, воспламенился в ответ, жадно наблюдая за тем, как его шорты вместе с трусами стягиваются вниз, до щиколоток, — и даже помогая освобождать себя от одежды; как вокруг его члена смыкаются грубые пальцы, а большой проводит по темной головке на пробу. Саске стойко молчал, не отзывался даже движениями, — он тщетно путал реальность и сон, потому что настоящий Наруто все еще должен был спать в гостиной, а не помогать держать равновесие, укладывая его бедро на свое плечо, чтобы с шумным выдохом поцеловать внутреннюю часть. Он прикусил кожу в том месте, оттягивая, чтобы смазать появившееся приятно-болезненное ощущение влажными губами. Если бы зрачки могли выходить за пределы радужки, у Саске они заполнили бы все глазное яблоко. Он запрещал себе моргать, пропитывая память каждой деталью развернувшейся сцены: как Наруто, щекоча хаотично торчащими волосами на висках область паха, покрывал поцелуями бедро, опасно приближаясь к члену и глубоко впиваясь пальцами правой руки в незащищенную ягодицу; как он же свободной ладонью скользил вверх-вниз по стволу, на мгновение задерживаясь то у поджимающихся от желания яичек, то у пульсирующей головки. Саске сглотнул — Наруто приблизился языком, блестя в темноте шариком пирсинга, к основанию ствола, чтобы провести по нему. Боже. Почувствовав металлический вкус во рту, Саске понял, что прокусил губу. Наруто открыл глаза и поднял взгляд — с уровня яичек, которых касался подбородком, пока язык гладил уязвимую тонкую кожу с узорами вен. Он выглядел таким голодным и одуревшим, когда, добравшись до верха, вобрал в рот головку. Саске глотнул воздуха и откинул голову назад, чувствуя, как по шее потекла капля пота. Он не мог не смотреть вниз дольше секунды, поэтому сразу вновь наклонился, проходясь пальцами по светлым волосам на макушке. Словно от удовольствия, Наруто закрыл глаза и стал плавно погружать член в рот, пока тот не уперся в стенки глотки до захлебывающихся звуков, чтобы вновь выпустить до середины, прижимая головку проколотым языком к нёбу. — Хаа-ах… — впервые выдал себя Саске, ощущая пирсинг собственной плотью. Это возбуждало не меньше блестящих его секретом губ Наруто. В воздухе снова зазвучало шипение его голосом: — Блять… Член с влажным звуком покинул горячий рот, продолжая соединяться с губами, которые его только что обхватывали, тонкой нитью слюны. — Придется быть тихим, — предупредил Наруто, и Саске неосознанно кивнул. Рот — мокрый, горячий, такой желанный — вновь окольцевал сперва головку, упорно проталкивая ее глубже. Наруто был не самым умелым — отсутствие опыта всегда ощущается, — но безумно старательным. Из-за его желания выложиться на максимум у Саске дрожали ноги. Стараясь двигать головой плавно и в одном темпе, Наруто массировал яички и второй рукой царапал кожу на бедре. Возможно, останется след, но Саске хотел эти доказательства происходящего на всем теле — он жаждал наутро осматривать свою кожу и вспоминать, что все было наяву. Его стоило прогнать. Его определенно стоило прогнать. Прогнать из комнаты, а не возвращать вторую ногу на пол и хватать за волосы, насаживая ртом на член. Боже. Если не в этом смысл совместного проживания, то Саске не знал, в чем. Оргазм подступал на каждом толчке, но откатывался волной обратно, не давая желаемого. Наруто задыхался и давился слюной, членом, воздухом, пока Саске пытался найти путь для выплеска своего напряженного неудовлетворения. Замычав в очередной раз, Наруто пустил вибрацию, которая, казалось, вот-вот вознесет Саске на пик удовольствия, но тело вновь окатило волной разочарования. Казалось, стены все слышат. Он выпустил волосы, в которые вцепился пальцами, и вместе с тем с силой отстранил от себя Наруто, чье покрасневшее лицо явно нуждалось в воздухе. — Я не могу… — полушепотом прохрипел Саске. — Стой. Эй… — Наруто попытался продолжить начатое, но Саске сделал шаг назад, упираясь в кровать. — Я не могу, — повторил он более четко, — я не могу кончить. Извини. Один из самых постыдных моментов в жизни длился примерно несколько секунд или целую вечность. Саске не оборвал зрительный контакт — потому что хотя бы это он мог, — когда Наруто поднимался и еще мгновение давал возможность все продолжить. А затем уходил, закрывая за собой дверь. Сквозь эхо стучащего в ушах сердца он слышал, как зашумела в ванной вода. Рухнула последняя надежда — Наруто не был особенным. Саске мог получить разрядку, подрочив ему в рот, — вот так механически, как это сделал на салфетку, найденную в прикроватной тумбочке, минутой позже. Несколько движений пальцами, долгожданная разрядка и… Тихая пустота.
