Порочная линия

      Квартира встретила долгожданной тишиной. Чайник на кухне давно остыл после утренних сборов, раковина оставалась сухой, как и посуда, которую кто-то терпеливо вымыл перед уходом. Почва в горшке фикуса не нуждалась в поливе.              Грудь мерно опустилась спокойным выдохом.              Саске прошел по немногочисленным квадратным метрам, постепенно включая свет в каждой комнате и наслаждаясь абсолютным отсутствием чужих голосов, лишних звуков. Единственным нарушением тишины был гудящий в углу холодильник, но и он словно стихал, прислушиваясь, пока Саске упивался своим одиночеством.              Он вышел из душа румяным от горячей воды и в одном полотенце на бедрах. Накапал на плиточный пол мокрыми волосами, сразу вытер лишнюю влагу, налил стакан сока. Небо за окном заволокло тучами, и редкие всплески молний очерчивали засыпающий город.              Еще утром он написал матери сообщение с почти извинениями и получил ответное — с почти прощением. Он не считал себя виноватым, но чувствовал обязанным сделать первый шаг. Микото повела себя как обычно: милосердно одарила сына вниманием. Днем Наруто прислал видеосообщение из придорожного кафе, где они остановились пообедать. Сосед заставил матерей встать позади и помахать в кадр. Заставил, потому что по выражению лица Микото Саске понял, что ей хотелось бы выдержать больше драмы в сложившейся ситуации.              «С тачкой все отлично. Не скучай по ней», — в конце добавил Наруто, и видео оборвалось.              Саске посмотрел его еще на работе, но торопливо. А сейчас, в тихой кухне под мерное гудение холодильника, пересматривал, надеясь, что ничего не упускает. Возможно, видео содержало еще какие-то пасхалки. Возможно, что-то новое найдется в хрипловатом голосе, улыбке с ямочкой на щеке, взлохмаченных волосах.              «С тачкой все отлично. Не скучай по ней».              Он нашел в своей спальне на комоде и чужие ключи. «Будь с ним нежным», — печатными буквами с неровными отступами между словами на оборванном чеке значилось послание. Саске убрал ключи от «Харлея» во внутренний карман джинсовки, висящей на входе, уверенный, что это просто равноценный обмен.              Чайник закипал долго — он набрал в него слишком много воды. Поэтому, ожидая, Саске открыл окно на кухне, закурил и тихо выдохнул в небо дым. Звуки улицы ворвались в квартиру вместе с грозовой свежестью, а пальцы крутили телефон, пока вода для растворимого кофе слишком долго закипала.              За всю прошедшую неделю Саске ни разу не притронулся к своей докторской — файл оставался полузабытым на рабочем столе подвисающего компьютера. Каждое утро по пути в офис он слушал чьи-нибудь лекции по похожей теме, собирая информацию, и теперь пришло время все систематизировать. Он поставил кружку с дымящимся кофе под монитор и сел, придвигаясь на стуле.              Боязнь чистого листа была давно пройденным этапом, который Саске перешагнул еще тысячу напечатанных страниц назад. Но вот сейчас пальцы устало растирали переносицу, сдавленную носоупорами антибликовых очков, — слова не шли или шли, но не те. В углу кухни гудел, отвлекая, холодильник, и Саске впервые за долгое время включил телевизор, чтобы создать фоновый шум.              Нетронутый кофе остыл.              Почва в горшке фикуса не нуждалась в поливе.              Саске смотрел, как у подъезда, под змеящимися дождевыми струями, ползущими по стеклу, паркуются машины. И как те же капли разбиваются о натянутый на «Харлей» брезент. Он только сейчас вспомнил, что задержал оплату аренды квартиры, — перевел, как обычно, хозяину деньги по номеру карты и вновь заблокировал телефон.              Предвестник осени, не щадя, заливал улицы. И, видимо, скоро дороже станет канцелярия, по тем же улочкам поспешат школьники на уроки, а студенты — на лекции. И все вернется на свои места.              Саске долго не мог заснуть, даже из комнаты слыша, как работает холодильник, выполняя свои функции по сохранению срока годности продуктов и играя на нервах единственного хозяина квартиры. Телефон под подушкой нашелся сразу, ослепил ярким светом привыкшие к темноте глаза, а Наруто с экрана повторил: «С тачкой все отлично. Не скучай по ней».              Их чат в последнее время запестрел новыми диалогами. Они легко перебрасывались фразами, и Саске знал, что это сближение произошло только на фоне общей беды: у них была одна проблема в лице матерей, которую сообща решать было проще. И еще разговор всегда затевался с подачи Наруто, хотя Саске никогда не тянул с ответом.              Время было чуть за полночь, поэтому отправленный вопрос «Спишь?» мог остаться непрочитанным до самого утра.              «Уснешь тут       Я слышу, как в коридоре тикают часы».              Саске вслух усмехнулся. Пальцы быстро набрали ответ:              «А меня заебал холодильник».              Сверху всплыло уведомление от банка — хозяин вернул всю сумму, которую Саске должен был за аренду.              «Еще и хозяин квартиры, кажется, ебанулся, — зачем-то поделился Саске. — Вернул деньги за аренду. Утром ему позвоню».              «Я ему заплатил за следующий месяц       Это благодарность за жилье».              «Я не нуждаюсь», — хмыкнув, ответил Саске. Наруто, имея две работы, вряд ли мог раскидываться деньгами.              «Я знаю.       Я тоже       Но надо привыкать платить за аренду самому».              Саске вчитывался и пытался понять, какой именно смысл вкладывал Наруто в эту фразу. Через пару недель, если не прямо сейчас, он должен вернуться в общежитие. Зачем ему платить за аренду?              «А в твоей комнате в общаге тоже тикают часы?»              «Меня отчислили       Полгода назад       Думал, ты допытаешь меня, но спасибо, что не стал», — к последней фразе Наруто добавил дурацкий ухмыляющийся смайлик.              «И когда ты планировал сказать?» — на автомате спросил Саске, только сейчас замечая, как напряглись плечи, пока пальцы сдавливали смартфон.              «Это имеет значение?»              «Ты отучился один семестр?»              «Да       Я попробую восстановиться в следующем году       В этом я не успел подготовиться к вступительным       Работал».              «Идиот».              «Мне будет нужен репетитор       Нет никого на примете?».              Смешок сорвался с губ.              «Посмотрим».              Он перечитал свое сообщение вслух, но с любой интонацией ночью оно звучало как откровенный флирт. Пока Наруто не придумал, что ответить, Саске добавил, прощупывая почву:              «А ко мне ты переехал, чтобы продолжить обманывать мать?»              Наруто долго не печатал, и Саске понимал, что чем больше времени он берет на размышления, тем отшлифованнее окажется его версия. В этом и была проблема любой переписки — нет мгновенной реакции и необдуманных фраз.              «Я хотел накопить денег на мотоцикл, а аренда сожрала бы большую часть зарплаты. Я и так жил у Гаары несколько месяцев, пора было съезжать. Конан, мы с ней вместе работаем, предложила ночевать в клубе, но я не очень люблю спать на затраханных матрасах, если честно.       И версия с тем, что ты живешь рядом с универом, мне для легенды подходила       Я не думал, что это имеет значение. Извини, что не сказал сразу       Я не хотел, чтобы мать узнала и вынесла мне мозг».              О, нет. Саске не рассчитывал получить внезапное признание от Наруто, не было мысли, что сейчас сосед порвет шаблон и расскажет о разгоревшейся в душе страсти после того самого уикенда, который перевернул его жизнь.              Наруто мыслил рационально, ставил свои интересы в приоритет, и его причины съехаться с Саске звучали логично. Нет, сам Саске все еще не считал покупку мотоцикла такой уж важной, но принял довод как имеющий место.              «Хорошо       Вместо затраханного матраса ты выбрал затопленный».              «Слушай. — Саске следил за тем, как точки вверху экрана оповещают о наборе сообщения, — Я хотел спросить, но ты можешь не отвечать, если не хочешь. Мы можем закрыть тему, мне не принципиально, просто интересно, давно у тебя эта херня с сексом?»              Саске фыркнул в пустоту.              Было очевидно, что Наруто поднимет эту тему — еще бы, наверняка ему впервые пришлось столкнуться с подобным. По нему не скажешь, что сексуальный опыт был скудным — с такой харизмой и повадками в постели проблем быть не могло. Только не у него. Наверняка Наруто поменял достаточно половых партнеров, чтобы стать настолько раскрепощенным и понять, что ему нравится.              Саске остановил свои пальцы, которые успели напечатать «Не твое дело». Стер.              Его эта тема не беспокоила. Сейчас — нет. Возможно, на пике сексуальной неопытности, а потом — после принятия ориентации, но сейчас — нет. Поэтому и Наруто имел право узнать побольше. В конце концов, именно он давился слюной той ночью и бонусом остался не менее неудовлетворенным.              Это, кстати, Саске беспокоило не меньше. Он поступил эгоистично, прогнав Наруто, когда не смог кончить сам. Но всю ту ночь и следующий день он уверял себя, что и не должен был трогать Наруто, потому что это — Наруто.              «С самого первого раза», — ответил Саске.              «С мужчиной?»              «С девушкой, — Саске подумал, добавив: — В ней проблемы не было».              Точки вверху экрана мгновенно задрожали.              «Ино?»              «Нет       Это было на школьном выпускном       Ино появилась позже».              Разумеется, он бы узнал. Но и Саске не то чтобы скрывал эти отношения. Студенческие годы были наполнены разного рода экспериментами, хотя Ино им не являлась — она была чудесной девушкой с нестандартным чувством юмора, которое и стало той самой чертой, привлекшей Саске. После внешности.              «Я спрашивал у нее о ваших отношениях       Она не сказала ничего плохого».              «Ты спрашивал обо мне?»              «Ты вызываешь интерес       У меня».              Логичным было ответить «понятно», но Саске не хотел сворачивать диалог. Пока он думал, Наруто вновь написал:              «Это был мой первый минет».              «Я догадался», — сразу ответил Саске, ухмыляясь своей избранности, а затем вслух произнес:              — Блять…              «Мне было приятно, — почему-то дрожали пальцы. — Ты так старался».              Последняя мысль была истиной, не покидавшей головы Саске все эти дни. И как бы он ни пытался облачить ее в целомудренные буквы, она продолжала звучать блядской похотью.              «Я до сих пор слышу твой стон», — без заминки прислал Наруто.              Запретное и желанное смешались. Черные глаза бегали по строчкам, приходящим каждую секунду:              «Будь я сейчас в соседней комнате       Или хотя бы в том же городе       Саске       Я хочу показать свою старательность       И довести дело до конца       И тебе уже не пришлось бы быть тихим».              Кровать скрипнула в тишине — Саске резко сел.              «Хватит», — он хотел что-то еще добавить, но точки вновь появились в конце «Наруто печатает…»              «Ночи для откровенности существуют, Саске».              Саске не думал, что существует определенное время суток для того, чтобы раскрывать перед кем-то свои мысли.              Он не назвал реальную причину своего увольнения руководству университета, которая заключалась в банальной нехватке зарплаты. Он сухо пояснил, что нашел место более приемлемое. И после ухода еще три месяца перебирал вакансии, параллельно рассказывая матери, как проходят пары, на которых он, естественно, уже не появлялся.              И с чего бы он тогда решился высказаться Цунаде? Она вызывала больше уважения? Располагала доверием? Едва ли. Саске был уверен, что его собираются уволить. Поэтому принял позицию нападения. Или потому что в нем что-то перенастроилось? Он не думал о Наруто в тот момент, он лишь допустил с ним короткую переписку. Он лишь недолго прожил с ним под одной крышей. Он лишь немного впитал его повадки в себя.              Возможно, то, как Наруто рассказывал Итачи и Какаши о его работе над диссертацией, сказалось? Возможно, Саске и сам поверил, что описание, которое звучало из уст Наруто, имеет к нему отношение?              Возможно, он, наконец, почувствовал себя примитивно избранным. Тем, кого ставят в пример. На кого равняются.              Кого хотят.              Ответное сообщение стало набираться не сразу — не меньше минуты черные глаза скользили по последним фразам, прежде чем пальцы обнажили мысли.              «Тебе было шестнадцать».              Наруто молчал настолько долго, что его статус сменился на «был недавно». Саске не заблокировал телефон — позволил дисплею освещать сгустившийся мрак холодным мерцанием где-то сбоку; сам он упал спиной на подушку и уставился в потолок: так ли нужна была эта откровенность?              «А продолжение будет? — прислал Наруто. — Мне было шестнадцать пять лет назад. И что?».              Подрагивающие пальцы обхватили телефон. Живот крутило из-за невысказанного, а по ногам скользила вибрация, словно предсудорожное состояние оставалось на расстоянии, но было готово напасть в любую минуту.              «Тебе было шестнадцать, — повторил Саске. К мокрой спине холодом прилипла футболка. — Когда я впервые захотел тебя».              «Охуеть», — оценил собеседник, но Саске это прочитал через шторку. Сразу после появления двух галочек он свернул мессенджер, оставил телефон на одеяле и встал, чтобы открыть окно.              Ночная прохлада затекла в комнату. Сигарета залегла между пальцами привычным образом, а язык пламени облизал ее кончик. Пустой взгляд разбился о собравшиеся на тротуарах лужи: фатальная ошибка. Если бы он продолжил молчать, то не пришлось бы думать о реакции другого человека. Если бы он не допустил о нем — о не сформированном на тот момент школьнике — подобных мыслей, то сейчас не нужно было бы давиться горьким дымом. Если бы он мог выбирать, что чувствовать.              Телефон завибрировал, заставив вздрогнуть. Кажется, даже холодильник перестал гудеть.              Саске не погасил сигарету — лишь сжал ее зубами и, щуря глаза от едкого дыма, дошел до кровати. Звонил Наруто. На дисплее также висело облако непрочитанных сообщений. Саске ждал, что вызов оборвется, и когда это произошло — выдохнул, посыпая постель пеплом.              Наруто позвонил еще раз. Ну, разумеется.              На втором гудке Саске взял.              «Ты пользуешься тем, что я не могу постучаться в дверь?» — голос в трубке звучал шепотом, но сквозящее в нем веселье оставалось различимым.              — Я сплю.              «Хорошо, что уже нет», — Наруто стал говорить чуть громче. Видимо, он решил выйти из дома для телефонного звонка. Приглушенно из-за связи вжикнула молния где-то близко к динамику — наверное, на кофте. И также следом послышалось чирканье кремния.              Все это время Саске молчал, представляя, как Наруто обхватывает губами фильтр сигареты, и как на мгновение его глаза загораются желто-красным, когда огонь озаряет лицо и поджигает кончик.              «Это правда тебя волнует?» — выдохнул вместе с дымом Наруто.              — Да.              Сигарета вновь затрещала рядом с динамиком, а Саске поджег свою. Он ждал комментария о нарушении правил, но, кажется, у Наруто было достаточно поводов не думать о том, что кто-то где-то всего лишь курит. В конце концов, его сосед оказался не самым хорошим примером для подражания, запах дыма в шторах может подождать.              «Я подбираю слова, чтобы не обесценивать твои чувства, но, если честно, получается хуево. Потому что у меня и мысли не возникало никогда, что ты можешь испытывать ко мне что-то подобное, — Наруто замолчал. Саске в этой тишине беспощадно уничтожал сигарету своими легкими, или наоборот. — Я понимаю, что дело в возрасте. Да, между нами восемь лет, и, наверное, когда мне было шестнадцать, ты решил, что это пиздец. Но мы взрослеем, Саске».              — Я видел, как ты растешь. Я заменял тебе отца…              «Ты не заменял мне никакого отца. Ты не был мне старшим братом, не был другом, ты был соседом, который живет в доме напротив и иногда играет со мной, — Наруто перебил резко и на одном дыхании. — Если уж на то пошло, то Итачи больше носился со мной, как с маленьким, чем ты. За что я, кстати, благодарен, потому что к нему я бы точно не стал переезжать, знаешь… Меня сначала напрягало, что ты ведешь себя так, будто обязан следить за мной или типа того. Но потом я понял, что ты и за пачкой молока в холодильнике следишь».              Саске не сдержал смешка. Губы закололо от напряжения — он слушал, плотно смыкая их и почти не дыша.              «Я не знаю, как донести до тебя, что есть вещи, которые происходят независимо от нашего желания. Они просто происходят, в этом нет нашей вины. Их можно, — он шумно выдохнул, и Саске пожалел, что не может сейчас видеть его лица, — оставить в прошлом, я считаю. В конце концов, если думать слишком много, можно проебать что-то более весомое».              Молчание затянулось на несколько минут. Терпение Наруто казалось безграничным покрывалом, расстелившимся на сотни километров. Будучи ребенком он бы не выдержал посадки ни одного растения — он выкапывал бы семечку каждую минуту, чтобы оценить прогресс. Саске настигло вынужденное признание: Наруто шагнул далеко вперед, преодолевая даже собственный возраст.              — Значит, — Саске сделал последнюю тяжку и потушил окурок о подоконник, отправляя его в свободное падение, — тебе нужен репетитор для поступления?       

* * *

      Ночи для откровенности существуют, в этом Наруто убедился, когда до шести утра держал телефон у уха и слушал спокойный низкий голос на другом конце, рассказывающий, казалось, истории всей жизни.              Были воспоминания из детства, в которых с особым теплом Саске описывал их отцов. Кажется, он гордился Фугаку и был рад, что является его сыном. На рассказах о Минато голос Саске часто обрывался смешком — отец Наруто был человеком, который видел в окружающем мире только свет и всегда мог найти повод для шуток. Сам же Наруто дышал как можно тише, чтобы не спугнуть откровения, зыбкость которых стала осязаемой с первыми рассветными лучами.              Саске, сотканный из невидимых глазу частот и распространивший кусочки себя по сотам, которые россыпью антенн били во все стороны света, обнажал душу и чувства, стягивал душащие слои зажатости, напускных серьезности и безразличия. Он занял своим голосом всю телекоммуникационную Сеть, наверное, впервые высказываясь так долго и открыто.              Он сперва горделиво, будто защищался, рассказывал о своей диссертации и ее значении для него самого, затем, забывшись, уже просто воспроизводил собственные мысли, пропитывая голос улыбкой. Говорил об учебе, выборе профессии, тех особенных моментах, которые подстегнули посвятить себя всего литературе, — когда нащупываешь невидимую связь между собой и автором, понимаешь его мысли и можешь предугадать следующий шаг, потому что знаешь его стиль, чувствуешь его настроение, думаешь его головой, можешь сопоставить с историческими событиями соответствующие литературные направления и точно убеждаешься в их влиянии на развитие сюжета.              Он рассказал и о своей демисексуальности, которую пришлось понять и осознать не сразу, а лишь по прошествии долгих проб и ошибок. Это не было отклонением или совсем неразрешимой задачей, просто Саске не повезло стать человеком, который платоническое влечение ставит выше физического, отсюда и удовольствие становилось недосягаемым.              Наруто понял, что Саске к сексу относится иначе. Для него половой акт — лишь ступень взаимоотношений, перешагивание которой им воспринимается со скомканной, но щемящей надеждой на нечто большее. Учиха не говорил этого вслух, лишь обмолвился, что все всегда однообразно и ради разрядки, а Наруто все равно услышал безысходность: Саске просто хотел почувствовать своего человека, а не подступивший оргазм, обычно снижавший уровень симпатии, который мог быть значительным до секса.              В этом Саске казался беззащитным и столь же вооруженным. И Наруто негласно решил потерпеть со всем, что было в его планах. Потому что теперь он не просто хотел Саске, он хотел Саске.              Потому что после этого разговора до утра Наруто не сомневался, что получает взаимность.              Лишь несколько часов сна удалось выкроить из дня, в который он возвращался домой. Мать долго не отпускала — обнимала и причитала, что и татуировка уже не так страшна, и пирсинг можно пережить, но только «не издевайся больше над своим телом». Наруто обнимал в ответ, кивал, потому что должен был кивать, и смеялся, шутя в противовес. Он сел за руль лишь после обеда, зная, что соберет все пробки, хотя в город ворваться хотелось до захода солнца.              Саске прислал в их чат первую фотографию, когда небо затянуло розоватыми облаками.              «Я был с ним нежен», — подписал он. На открывшемся изображении красовался огненный металл байка, зажатый между чужими коленями. В отливающем солнцем железе Наруто при приближении смог рассмотреть силуэт Саске, держащего одной рукой телефон. Наверняка Учиха хотел показать спидометр «Харлея», уровень бензина или что угодно еще, но Наруто изучающе скользил взглядом по черным волосам и едва заметной в мутном отражении точеной скуле.              «Ноль сомнений», — ответил Наруто.              Он нечасто брался за телефон, чтобы не отвлекаться от дороги, но все равно поглядывал на экран, уже признавая перед самим собой, что ждет какого-нибудь сообщения от Саске. Только при пересечении границы города, когда поток машин стал плотнее, а дорога оживленнее, Учиха коротко оповестил, что рамен готов. И сразу же одернул коротким «Не гони, он не остынет» — Наруто и впрямь бросил взгляд на скоростную стрелку, ловя мысль, что можно и полихачить.              И все же он обещал не торопиться.