XI
7 декабря 2024 г., 12:00
Суббота. Неловкостью были пронизаны первые несколько часов в одной квартире. Кажется, Саске чувствовал себя бесконечно голым, делая привычные дела по дому, но уже при Наруто. Взгляд последнего стал прожигающим и таким внимательным, что напряжение из Саске разве что с дыханием не вырывалось. Учиха присматривался. Тайн не осталось — постепенно, за ужином, Наруто выложил все спрятанные в рукавах карты и, казалось, остался чистым. Только зажатость все еще сковывала спину по плечи Учиха, да так, что хотелось закончить все начатые разговоры. Все-таки телефонная связь имела свои плюсы, которых в реальной жизни не было.
Понедельник. Саске снова смог спрятаться на работе, где Цунаде всерьез задумала наладить коммуникацию между их образовательным центром и университетами. Учебный план, методические пособия, суетливые визиты в вузы и короткие выступления перед абитуриентами — все это перечеркнуло рутину Саске и немного даже вдохновило: новый учебный год мог стать приятной альтернативой всей предшествующей должности.
Дни сменялись один за другим и, кажется, дома стало больше воздуха. Наруто пристрастился к готовке, чаще ночевал в своей комнате и больше брал дневных смен у Яманака. От Суйгецу Саске узнал, что Наруто перестал обслуживать столы в клубе — его перевели на бар, где график перестроился в посменный.
Конечно, Саске не просил Суйгецу следить за кем-либо, просто друг оказался проворнее, а еще пропитался какими-то чувствами к заведению. Поэтому пару раз забрел в клуб, чтобы удостовериться: Наруто теперь протирал барную стойку и курил прямо за ней.
Пятница. Стол перед ужином покрывали тетради со старыми конспектами Саске, в воздухе витали невыученные формулы, а Наруто тер глаза, не имея в своем словарном запасе фраз, которыми можно было бы обозначить: я не понимаю инженерное дело. Саске не собирался заставлять его сдаться — ему хватило одного твердого «я получу этот блядский диплом», чтобы понять, что Узумаки отступать не будет. Саске и сам не заметил, как один вопрос о какой-то тригонометрической функции, заданный в начале недели, перетек в интенсивное ежедневное репетиторство. Математика и уж тем более инженерия не были профилем Саске, но что-то он все-таки знал и помнил.
Среда. Очередная поездка в университет, по которому, Саске знал, Наруто начнет ходить уже через год, закончилась раньше запланированного. Осень только подкрадывалась к городу, золотя деревья, но в воздухе уже можно было по утрам наблюдать коптящийся пар. Только из-за скорого закрытия сезона и грязи на дорогах Саске предложил Наруто прокатиться. На уговоры ушло меньше десяти секунд.
Наруто вывез их в ближайший пригород, куда, видимо, ездил сам регулярно, и выбрал относительно ровную дорогу. Деревья тихо шелестели пожелтевшей кроной, и чуть громче мурчал «Харлей». Саске, закурив позади водителя, запрокинул голову, взглядом цепляя плотные облака. Чужая куртка — отголосок пьяных рейвов и закоса под панк-культуру — не давила в плечах, а спину не сковывало ничем гложущим.
Наруто всегда реагировал на курение Саске — слегка укоризненно, словно журил, что его сигаретой не угостили, — и сейчас среагировал: обернулся через плечо и с прищуром ухмыльнулся. У него глаза были цвета осеннего неба — по-настоящему голубыми, не яркими, как летнее, а насыщенными, глубокими. Таким небо бывает, когда легкая пора сменяется временем умеренной серьезности, найденного баланса, стабильности.
Саске не полез в карман за новой сигаретой, он переложил свою в левую руку и, будто подступаясь к дикому лису, обжившемуся в лесной чаще, медленно протянул ее к чужим губам, не отводя глаз. Когда пальцев коснулось теплое дыхание, а кончик на одну фалангу от фильтра затрещал искрами, вспомнился страх. Страх, который Саске испытывал, сам сидя за рулем байка и сбрасывая скорость, чтобы безумная концентрация свободы, чрезмерной легкости и пьянящей молодости, заточенная в теле Наруто, не разбилась о жесткий асфальт. Теперь же страха не было — не потому, что за рулем был Наруто, а потому, что Саске неосознанно доверял.
Они повторили поездку в четверг. И в пятницу тоже повторили. Они ездили за город каждый вечер после работы минут на сорок или час, а потом, готовя ужин, разбирались с формулами или решали задачи. Саске говорил, что скоро начнутся дожди и выпадет снег, поэтому они должны успеть выжать из «Харлея» всю вложенную в него сумму.
Он перепроверял оплаченные счета. По привычке, разумеется. И следил за тем, чтобы у продуктов не истек срок годности. Ради удобства фамилия Наруто появилась в страховке на машину, потому что он тоже иногда ездил в супермаркет, а чаще — в дальний, если нужный запах порошка в ближайших заканчивался.
В день, когда прогремел первый настоящий осенний гром; когда небо затянуло грозовыми тучами, а с деревьев у дома слетели последние покоричневевшие листья, погибая в жухлых покрывалах, которые утром дворник сгребет в одну кучу; когда несколько проведенных подряд лекций по античной литературе осели в голове приятным зудом, а язык ощущался неповоротливым и сухим — к Саске, сидящему на диване рядом с Наруто и держащему на коленях глубокую миску с насыпанным горкой попкорном, пришло осознание: смысл совместного проживания не в непрерывной физической тяге, не в сотканном из сексуального напряжения влечении, не в желании близости. Он знал, что может завести разговор о фильме про барабанщика, который они сейчас смотрели, и Наруто прокомментирует любой момент. Возможно, он что-то оспорит — и будет спорить долго, до хрипоты, но в итоге они все равно разойдутся по комнатам без ощущения недосказанности. По крайней мере, так себя чувствовал Саске.
Он повернулся к Наруто, хмурившему брови из-за сюжета, — ему наверняка понравились упорство и амбиции главного героя, который не отступал от своей цели. Моргнув, Наруто перевел взгляд на Саске.
В нем все было как всегда. Те же глаза цвета неба, те же волосы, напоминавшие осенние листья — не поздние и потемневшие, а ранние, те, что желтеют первыми и первыми опадают, не теряя своего солнечного оттенка. Тот же изучающий взгляд, который можно было ощутить кожей. Тот же запах — терпкий, орехово-мускатный, и точно не девчачий Teen Spirit, сбивший с толку в один из первых дней. Наруто не пах подростком, он не был подростком, а Саске хотел его настоящую, живую, взрослую версию.
И лишь поэтому, случайно касавшись друг друга миллионы тысяч раз за все последние прожитые вместе дни, Саске, наконец, спокойно выдохнул, зная, чего он действительно хочет.
Одно взорванное в микроволновке на третьей минуте кукурузное зернышко в процессе просмотра фильма упало на колени Наруто. Не на колени — выше, на бедро у самой ширинки. Он был всегда аккуратен, но почему-то не сегодня. Черный взгляд нашел попкорн, а руки убрали миску с еще теплой порцией на пол. Они не доедят его.
Саске вновь встретился взглядом с Наруто, который уже тоже заметил соленое белое облачко на себе, и до последнего не разрывал зрительного контакта: медленно опускаясь всем корпусом вниз, к чужому паху, Саске ощущал разгорающийся в груди огонь, ставший в последнее время родным и теплым, тихим и подпитанным, словно домашний камин. Теперь же он, подобно пожару, поглощал его изнутри, пока губы не подхватили попкорн, случайно упавший на жесткую джинсовую ширинку.
Мгновенно сильные пальцы вплелись в волосы на затылке и плавно прокатились по позвонкам до поясницы, крепко сжимая ягодицу.
Наруто не просто понимал Саске, он чувствовал его на всех уровнях.
не шли на ум не существовали. Не было той фразы, которая идеально вписалась бы в ситуацию.
«Вау»? Слишком банально и несдержанно. Словно Саске был юнцом, которого только что посвятили в половую жизнь.
«Спасибо»? Этого он даже курьерам не всегда говорил. И все-таки Учиха планировал как-нибудь повторить произошедшее, а не попрощаться с Наруто через десять минут.
«Я кончил»? Саске полагал, что Наруто и так был осведомлен.
Ответ пришел сам: взгляд, все еще не до конца сфокусированный, скользнул с едва заметно ставшего надменным лица на колотящуюся от рванного дыхания и влажную от блестящего пота грудь, ниже — на все еще эрегированный член.
— Какого хера? — спросил Саске, в тот же момент оказываясь на крепких коленях с упругими на бедрах мышцами.
Он мог трогать Наруто. Наконец-то. Руки сами блаженно сжали бронзовую кожу на плечах, а взгляд потемневших до синевы от возбуждения глаз ощупывал Саске так нагло и собственнически, что внутри все вновь распалялось.
— Я думал, мы закончили, — с ямочкой на щеке признался Наруто.
— Закончим, когда я скажу, — Саске почувствовал, как напряженный член Наруто дернулся под ним, обжигая еще неостывшую кожу.
— Мне это подходит.
Наруто обхватил его двумя руками, и оказавшись в кольце, Саске позволил придавить себя к спинке дивана. Для равновесия он помогал себе одной ногой, упираясь пяткой в мягкую обивку, а вторую призывно удерживал на бедре Наруто. Кажется, организм стал восстанавливаться быстрее, или просто губы Наруто знали нужные точки на шее, дотрагиваясь которых эрекция настигала вновь, — Саске точно не знал, но он однозначно чувствовал, что вновь возбуждается.
Член Наруто, под описание которого, несомненно, подходило слово «достоинство», с некрупной и идеальной для ствола розовой головкой и начисто выбритым пахом, что Саске с удовольствием отметил еще во время минета — признаться честно, этот момент заставил его тогда незаметно расстегнуть ширинку и пуговицу на джинсах, создавая больше пространства для себя, — сейчас так уместно и правильно упирался в его собственные яички, что невозможность второго раза казалась абсурдной. Разумеется, они должны зайти дальше.
И Наруто явно читал его мысли.
Разработанный, Саске почти не ощутил дискомфорта — лишь долгожданное и нужное наполнение. Наруто дышал в плечо скованно, загнанно, и медленно проникал внутрь. Послеоргазменная слабость отступала перед настроем Наруто: он явно сдерживался и отчего-то осторожничал, и Саске, ранее не практиковавший открыто выраженную нижнюю позицию, сейчас существовал с полным осознанием своих желаний.
Потянув за волосы на затылке, Саске отстранил Наруто от своей шеи и произнес четко, глядя в поддетые дымкой похоти некогда бывшие голубыми глаза:
— Возьми, как хочешь.
Саске не хотел секса с разнеженным студентом. Саске хотел Наруто — исколотого пирсингом и татуированного байкера, который чужое мнение держал на уровне городской канализации.
— Знал бы ты, как давно я хотел проверить с тобой прочность этого дивана, — не то прохрипел, не то прорычал Наруто.
И так Саске оказался впечатанным грудью в подлокотник. Больше Наруто не медлил — это стонами оценил Саске. Толчками-рывками Наруто проникал в него членом, а своей сутью в саму ДНК: на каждой фрикции мысль, что идеальнее совместного проживания Саске и придумать не мог, только глубже укоренялась. И Наруто в нем тоже.
Где-то на фоне продолжался фильм про барабанщика, только теперь Саске ощущал лишь ритм Наруто: он не сбивался, он вошел в свой темп — до микровдоха, до трепыхания сердца, до полутона разогретой отличным сексом кожи подходящий Саске.
Пальцы одной руки Наруто, до посинения сдавливавшие выступающие косточки на бледных бедрах, вновь пережали член у самого основания, и, блять, к этому Саске, видимо, предстоит привыкать, потому что сейчас он не стал сдерживать злое шипение, пришедшее на смену закономерному мату. Он хотел кончить вновь, он был готов — разве не в этом смысл секса? Оргазм — кульминация всего, а Наруто, будто издеваясь, лишал его этого удовольствия.
— Блять, ты так идеально сжимаешь, Саске, — обжигая лопатки дыханием, прошептал Наруто, а у Саске комната перед глазами загорелась белыми пятнами.
Он думал, что теряет сознание, но продолжал цепляться за голос.
— Еще немного, — продолжал Наруто, вколачиваясь активнее на каждом слове, — у тебя такая выдержка, хах… Господи, ты идеальный…
Саске не слышал, как проревела ткань, обтянувшая обивку на диване, под его ногтями, но почувствовал, что загорелись кончики пальцев.
— Еще нем… — Саске доверился левой руке, оставив ее в качестве своей единственной опоры и, обернувшись через плечо, притянул к себе Наруто правой.
Он не целовал — просто смотрел: глаза в глаза. Они разделили один воздух на двоих, незавершенная фраза проглотилась, пот смешался, а Наруто стал невероятно красивым. Растрепанный, балансирующий на краю собственного оргазма, дышащий хрипло и так блядски загнанно.
От внезапно задвигавшейся на члене руке Саске вновь зашипел, но в конце этот звук перетек в тягучий и блаженный стон. Они рухнули в пропасть вместе — плотно прижатые друг другу, сбитые ощущениями и медленно опустошающиеся. Саске чувствовал пульсацию в себе и как пульсирует сам в ладони Наруто. Почему-то было плевать на пятна на диване, липкость и какое-либо неудобство.
Он никогда раньше не испытывал оргазма одновременно с кем-то.
И, признаться честно, больше не хотел его испытывать без Наруто.
* * *
Ожидание. Чертовски длительное ожидание, на которое, Наруто был уверен, он уже точно не способен. Каждый день он думал, что, наверное, еще не время, еще нужно привыкнуть, притереться, потому что, блять, да, он не мог уже теперь допустить одноразового секса. Не с Саске. Не так. Теперь он влип по полной, потому что думал, что его сердце остановится, если наутро после отличной ночи с Саске он не проснется рядом с ним. Он думал, что сойдет с ума, если однажды выйдет в коридор и столкнется с Дейдарой, который только что отлил и решил вернуться в постель Саске. Он думал, что ему таки придется обратиться за помощью к Саю, который как-то сказал — не то в шутку, не то всерьез — что может помочь с уничтожением улик и сотворением алиби, если какой-нибудь гость перегнет палку. Наруто думал так много. И абсолютно думать перестал, когда Саске сделал долгожданный шаг. Видит Бог, Наруто не смел торопиться. Просто рука двигалась сама по себе, нагло исследуя чужую спину, проходясь по заигравшим под футболкой мышцам и сжимая упругую, но желанно твердую ягодицу. Одного этого действия хватило, чтобы попрощаться с собственной выдержкой, ведь Учиха поднял на него взгляд — черный, жгучий, с уровня ширинки, оттуда, где Наруто его еще никогда не видел. Разве мог он не схватиться за возможность? Разве мог он не схватиться за лицо Саске, притягивая его губы к своим губам и обнажая язык. Да, Наруто действовал не совсем честно — у Саске явный кинк на его пирсинг — зато отдача последовала мгновенно. Секунда, и Саске уже перекинул ногу через его колени и сел на их самый край, не разрывая поцелуя. Диван был тесным, как и ширинка на джинсах. Саске тоже было очевидно тесно, и Наруто попытался помочь ему, придвинув к себе плотнее, пах к паху. В поцелуй просочилось шипение — такое несдержанное, требовательное. Наруто в жизни не смог бы остановить свои руки, которые, наконец, дорвались. Он трогал, гладил, сжимал, словно получил головоломку, секрет которой можно разгадать только его пальцами. Саске тоже больше не сдерживался — он заставил Наруто запрокинуть голову на спинку дивана, одной рукой задрал край его футболки и, не глядя, нашел проколотый сосок. Долбанный фетишист. Создавая щеками вакуум во рту, он играл с языком Наруто, то втягивая его, то мокро выпуская, пока Наруто не понял, что член уже саднит от желания, — глухой, протяжный, изнемогающий стон стал тому подтверждением. Это всего лишь поцелуй — да, слишком горячий и развязный, но все еще просто поцелуй, — а Наруто уже дышал через раз. Больше всего заводил не процесс — хотя и он тоже, — а отдача Саске: его касания говорили лишь о том, что он точно знает, чего хочет. Он первым разорвал поцелуй, а влажные губы Наруто по памяти нашли нежную и уязвимую точку на шее: зубы слегка прикусили мягкую кожу над пульсирующей жизнью сонной артерией, а затем язык с металлическим шариком сгладил незначительную боль. Да, это определенно было одной из эрогенных зон — Саске раскрыл рот и с шумом вдохнул. — Я говорил, что ты можешь не быть тихим, — прохрипел Наруто, и Саске в ответ усмехнулся куда-то в висок. И подарил долгожданный стон, который сразу спровоцировал Наруто толкнуться навстречу и плотно прижаться стояком к эрекции Саске сквозь плотную ткань джинсов. Он втянул губами мягкую мочку слегка покрасневшего уха, пальцами убирая влажные черные пряди, и почувствовал, как Саске медленно и плавно стал двигаться вперед-назад, сидя на его коленях, чтобы создать хотя бы минимальное трение между ними. Этого было мало. Всего было мало, но Наруто уже отрепетировал в своей голове каждый шаг, каждое действие, чтобы точно довести дело до конца. Он лишь раз поймал себя на мысли, что из-за стресса и страха где-то оступится, у него просто не встанет или упадет в процессе, но сейчас, глядя на Саске, осознал, что его член, вероятно, уже никогда не выйдет из эрегированного состояния. Не учел Наруто только одного: Саске тоже принимал решения и двигался. И сейчас, меняя положение, он откровенно спускался на пол, чтобы оказаться между разведенных коленей. — Хаа? — все, что смог озвучить Наруто, когда Саске сперва торопливо прикусил его сосок, а затем дорожкой поцелуев спустился к пупку. Ни один физический контакт с кем-либо у Наруто не был таким. Саске выводил языком узоры на животе, оттягивал губами кожу и там же прикусывал, пока пальцы расстегивали ширинку и стягивали ниже джинсы. Он бы и не заметил этого, наблюдая за тем, как Саске с особым желанием целует линию над поясом, а его дыхание щекочет и согревает, если бы в моменте не пришлось приподняться, помогая освобождать себя от одежды. Разумеется, Наруто хотел сделать все сам, но собственный член, оказавшись в чужих пальцах, мгновенно остановил. Саске явно планировал начать все минетом, но сам минет начинать не спешил: он жадно дышал и продолжал истязать языком и губами живот, иногда покусывая тазовую косточку, иногда ее же гладя пальцами. А Наруто смотрел, ощущая сухость в глазах, потому что несколькими минутами ранее он запретил себе моргать, ведь перед ним на коленях стоял Учиха Саске — человек, который своим напряжением мог ломать стены, сейчас захлебывался в выпущенном на волю влечении. Он с таким наслаждением упивался, казалось бы, не самой интимной частью тела Наруто, что невозможно было хотеть ускорить процесс, продвинуться дальше, перейти к основному действу. Но Саске — не без труда — оборвал себя и припал губами к венке на члене. Слишком неожиданно и слишком ожидаемо. Наруто со свистом выпустил воздух сквозь приоткрытые губы и сжал руки в кулаки. Уже с минетом Саске не медлил — горячие и влажные губы достигли головки, язык одним мазком собрал выступившую каплю секрета, а затем Наруто почувствовал жар рта, в котором хотелось оставаться навечно. Учиха двигался аккуратно, но с ощутимым опытом; глубоко, но все еще мало. Наруто задохнулся, когда член проник внутрь до самого основания, а Саске остановился, не выпуская. Он продержался так несколько секунд, затем замычал, пуская вибрацию от головки к основанию. — Пятый пункт, Саске, — на выдохе сказал Наруто, — не говори с набитым ртом. Наруто успел увидеть, как черные глаза пьяно закатываются под веки, и сам застонал вслух. Горячими стенками горло сжимало в спазмах, но не из-за недостатка кислорода или рвотных рефлексов. Наруто плотью чувствовал, как сорвавшийся с цепи Саске с блаженным удовольствием отсасывает ему, чуть не теряя связь с реальностью от собственных ощущений. И как Наруто мог отстраниться, когда рот Саске идеально подходил его члену? Он только сейчас понял, насколько жалкой была его собственная попытка минета. Саске оказался таким милосердным, раз дал ему возможность проявить себя — иначе зачем было, умея ртом вытворять подобные вещи, терпеть давящегося Наруто. Где, с кем, как учился Саске, было настолько плевать, что Наруто мог только поблагодарить все живое за то, что теперь Учиха умел. Каждый толчок в горло заставлял Наруто вдавливать пятки в пол, чтобы точно не терять из-под ног твердость и продолжать их чувствовать. Казалось, что нижняя часть тела ему уже не принадлежит, как и все остальное — мелкая дрожь сковала и не давала контролировать конечности. Саске же помогал этому процессу. На подступах к оргазму Саске вынул изо рта член и провел языком от головки к яичкам. Наруто вообще не помнил, чтобы кто-то когда-то уделял им внимание — максимум руками. Поэтому с Саске тогда он пытался импровизировать, но он и представить не мог, что языком можно делать нечто подобное. Сквозь пелену подступивших от удовольствия слез Наруто едва различил поднявшегося на ноги Учиха — он торопливо расстегивал пояс джинсов и также в суете стягивал их с себя вместе с бельем. Пожалуй, садясь на колени Наруто, Саске думал, что сделал достаточно. И это было чистой истиной, поэтому, когда Наруто развернулся вместе с ним вбок и повалил на свободную часть дивана, началась расплата. — Это лучший минет в моей жизни, — на выдохе признался Наруто, прикусывая кожу на белоснежном плече. На том же месте проступили розовые следы зубов, что показалось Наруто таким красивым и естественным. Словно Саске должен быть весь покрыт его отпечатками. — Еще бы, — хмыкнул Саске, но Наруто услышал в его голосе какую-то незначительную и, возможно, для кого-то даже незаметную, кроху благодарности. Он это выявил давно. Методично исследуя, Наруто сам не понял, как пришел к осознанию, что Саске меняется в лице и в поведении, слыша любую похвалу. Он угловато тянулся навстречу, словно боясь, что это может быть лестью из выгоды или лишь фразой, продолжение которой окажется в сравнении его с кем-то. Но Наруто всегда искренне хвалил Саске. Потому что считал его лучшим во всем. Разведя его колени в стороны, Наруто лег между ними, потираясь своим еще влажным от слюны и смазки членом о напряженный — Саске. Он помог снять Учиха футболку и избавился от своей; помог лечь удобнее, чтобы касания были плотнее; помог найти свой язык и дал поиграть с металлическим шариком, вдетым в него. Поцелуй углублялся, Саске активнее задвигался под Наруто, приподнимая бедра и прижимаясь эрекцией; дыша глубоко, но не роняя стоны. — Согреешь мои пальцы? — отстранившись, спросил Наруто, ловя мутноватый черный взгляд. Он коснулся указательным и средним пальцами нижней губы Саске, на которой еще теплела его слюна, и чуть проник внутрь, на пробу. Саске мгновенно подхватил их языком и втянул, медленно облизывая кончики и уже интенсивнее — на одну, две, три фаланги. Неважно, чем ощущать рот Учиха, он был идеален всегда. Язык проворно скользил между пальцами, объединял их и разводил, голова рефлекторно двигалась вперед-назад, пока Саске вновь не встретился взглядом с Наруто. И когда он все понял, низко застонал, посылая вибрацию от кончиков до самого локтя. — Хаа-ах, молодец, — просипел Наруто, вынимая пальцы и сразу прижимаясь плотнее, бедром задирая левую ногу Учиха выше, а смоченные слюной пальцы заводя под его поясницу. Первый входил туго. Разумеется, смазка исправила бы положение, но Наруто оказался неготовым к происходящему, а оставлять разогретого Саске даже на секунду не было и мысли. Он старался не торопиться. «Не торопиться» вообще стало его вторым именем в последнее время, но сейчас было слишком опасно совершать ошибку. Наруто вводил палец медленно, пока даже не думая о растяжении, — он внимательно смотрел в глаза Саске, который перестал моргать и, кажется, дышать. На терпеливое поворачивание руки он отреагировал стоном, который, будто долгожданная волна облегчения, прокатился по всему напряженному секундой ранее телу Учиха, мгновенно расслабляя его. Он был невероятно красивым в этот момент, и Наруто не мог удержаться от поцелуев в шею. Саске задышал глубже, интенсивнее, когда палец вошел полностью, вышел наполовину и вновь вошел. Пришлось немного поменять положение, чтобы не удерживать бедро Саске и тянуться, а двигать свободнее рукой. Забыв о существовании собственных неразрядки, члена и желаний, Наруто сместился ниже, найдя языком беззащитный сосок, а свободной рукой — яички Саске. Он сосредоточился на чужих ощущениях. Ловил каждый вздох, взгляд, реакцию. Наруто умел это делать. Растворяясь в эмоциях Саске, он плавно продвигался глубже, не забывая о члене, сосках, шее, вновь члене, яичках. Саске хотелось трогать везде и везде целовать, прикусывать, облизывать. Он тоже отлично старался — расслабился настолько, что на проникновение второго пальца почти не отреагировал. Почти — потому что Наруто упивался его стонами и не пропустил этот. Учиха приподнимал и опускал бедра, помогая; пальцами гладил проступившие вены на руках Наруто и в безмолвных выдохах запрокидывал голову. И на одном таком он не сдержался: низкий, хриплый, надломленный стон сорвался с губ, когда пальцы Наруто наконец нащупали предстательную железу. По шее и спине градом катился пот, но Наруто его не чувствовал: он чувствовал лишь тело Саске, отзывающееся на его стимуляцию податливыми толчками. Второй рукой Наруто крепко сжимал его член, доводя кольцо из пальцев до самой головки и спускаясь к яичкам; вверх-вниз, и снова вверх-вниз, а Саске уже интуитивно подстроился под заданный темп сам. Наруто видел его взгляд и точно знал: Саске слишком близок к оргазму. Он ускорил движения руки на члене и, замечая, как Саске глубоко вдохнул и зажмурился, в последний момент остановил ее у самого основания, позволяя головке выпустить блестящую каплю смазки, и прекратил стимуляцию пальцами внутри. — Нет, Саске, — Наруто тихо зацокал языком, — ты кончишь, когда я скажу. Наруто поймал его взгляд, в котором были злость, шок и — всего капля — восхищение. Да, Наруто разделял эти эмоции, все, кроме первой: он не просто довел Саске до оргазма, он не позволил ему кончить раньше времени. Был ли он доволен собой? Еще бы. Учиха сжимался, и внутренние спазмы из-за неразрешенной разрядки передавались Наруто. Он вновь продолжил изводить его пальцами, ловя взглядом каждую капельку пота, сбегавшую по неравномерно вздымающейся бледной груди, и не чувствуя собственных; ощущая жар чужой кожи, когда губы выполняли непрошенное, но желанное действие, касаясь то шеи, то сосков. Саске дышал рвано и на выдохах изводил Наруто стонами. — Ты так хорошо держишься, Саске, хах, — собрал из хрипоты Наруто. — Мхм… Молодец. Очень хорошо. В ответ Саске выпустил лишь самое пошлое «ах-хаа-ах» в жизни Наруто. И стало ясно, что он и сам уже держаться не может, и Саске едва ли остается в своем сознании. У Наруто темнело в глазах от мысли, что он контролирует Саске. — Теперь можно, Саске. Смыкавшиеся в кольцо пальцы у основания члена исчезли, а Наруто, сместившись почти на подлокотник дивана, на котором они едва умещались, взял в рот покрасневшую и блестящую от предэякулята головку, втянул щеки и стал двигаться. Дважды он смог погрузить ствол полностью. На третий раз теплая солоноватая сперма брызнула в горло, и Наруто, не задумываясь, проглотил. Саске успел только проскрести ногтями мягкую обивку и развести ноги еще шире. — Бля-ять… На-руто… Его взгляд был смесью натурального шока, утихающего голода и явного восхищения. Наруто мог бы кончить просто глядя ему в глаза. Он вытер рот тыльной стороной ладони, чувствуя, что собственная жажда стала лишь заметнее, когда он, наконец, почувствовал вкус Саске. — Ты хорошо постарался, — ухмыльнулся Наруто. — Отлично.* * *
Первые минуты оргазма всегда ощущались одинаково: сначала захватывает напряжение — сильное и иногда даже мешающее, — затем пара мгновений баланса над пропастью, шаг — концентрация — разрядка. Так обычно кончал Саске. Он всегда одинаково жмурил глаза, хмурил брови и хватался за ускользающее удовольствие, сохраняя собственный темп и брызгая спермой туда, куда придется. Потом он, конечно, несмотря на долгожданную и приятную усталость, шел за салфеткой и как-нибудь подбадривал партнера. Он даже отучил себя от несуразного похлопывания по спине вместо объятий, но на большее расщедриться не смог. В этот раз все было иначе. Теперь тело ощущалось таким расслабленным, голова пустой, а разум проясненным. Кто бы мог подумать, что такой важный процесс можно вовсе не контролировать, отдавшись ощущениям и следовать только указаниям низкого хрипловатого голоса, который еще и смел что-то запрещать. Но Саске — тихо и в своей голове — хотел подчиниться еще раз. Или столько, сколько потребуется, чтобы вновь испытать каждый миг. Боже, довольное лицо Наруто сверху, пожалуй, затмит теперь сюжеты любого из эротических снов. Он действительно справился и довел все до конца, а Саске действительно смотрел на него и не мог схватиться за нужную мысль. Казалось, что нужно как-то поблагодарить, но подходящие слова просто
