Порочная линия

      Вода, набранная в ванну не меньше часа назад, уже остыла. Пена превратилась в редкие мыльные пузыри, и те постепенно лопались, оседая мелкими брызгами на бортиках. Саске планировал отлеживаться здесь как минимум до обеда — последняя сессия выжала из него все соки, но кожа, покрывшаяся пупырками, намекала на близость конца его релакса. Конечно, он мог набрать горячей воды еще раз, только телефонный звонок вновь сделал выбор за него.              Он вынул из ванны пробку, неспешно спустил ступни на коврик, оставляя на нем свои мокрые отпечатки, вытер одним полотенцем волосы, а второе обернул вокруг бедер. Пол холодил из-за открытых окон — вытяжка перестала работать перед самим концом года, — а по кухне растекался аромат зажаренной с апельсинами утки.              Телефон звонил в кабинете — бывшей комнате Наруто. Теперь здесь стояли рабочий стол, книжный шкаф и кресло, которое вечерами занимал сам Наруто. У него все еще была эта странность — наблюдать за тем, как Саске работает. Не всегда с ним получалось сосредоточиться должным образом: чаще всего не удавалось дописать даже первый абзац — Наруто умело отвлекал и заставлял забывать мысль. Под настольной лампой — новый ноутбук, подаренный им же на прошлый день рождения, и напечатанная на принтере табличка «Доктор филологических наук Учиха Саске».              Из-за высветившегося на дисплее имени Саске помедлил, держа палец над зеленой кнопкой, но все же ответил.              — Я уже подумала, что ты собираешься меня игнорировать до следующего года, — задорно начала мать вместо приветствия, и сама же рассмеялась собственной шутке.              — Здравствуй, — только и ответил Саске.              Он уже по привычке поставил разговор на громкую связь, а телефон вновь подключил к зарядке. Наруто домой еще не вернулся — кажется, ему нужен был имбирно-пряничный сироп для кофе, который Саске даже по запаху ненавидел, но пока Наруто не заставлял его попробовать — ничего против не имел.              — Мы сегодня с Кушиной весь день в хлопотах. Она принесла пирог, сейчас готовит дома салаты, будем у нас отмечать, — голос мамы выдавал ее приподнятое расположение. Саске прошел по квартире, ежась и закрывая все окна. Сквозняком задрало шторы, поэтому пришлось и их поправлять. — А вы уже накрываете на стол?              Саске вернулся в кабинет, где оставил телефон, чтобы ответить:              — Утка в духовке.              Фикус на подоконнике получил свою порцию полива — на нем сейчас висела блестящая снежинка, как миллионы миллиардов других за окном, что собрались в плотные покрывала сугробов. Машину из кухонного окна у подъезда Саске не увидел.              — А Итачи приедет? — вновь спросила мама, и Саске успел вернуться в комнату для ответа.              — Да, — Саске перевел взгляд на часы. — Он уже должен быть в дороге, но там пробки. Не знаю, хотя обычно он не опаздывает.              Мать ухватилась за мысль. Она несколько минут говорила о том, что пунктуальность — лучшая черта характера Итачи, доставшаяся ему от отца. За окном вновь закружил снег — пушистый и нестройный, как тот, что шел в их первую зиму. Тогда Наруто еще не был студентом, он только готовился к перепоступлению, а теперь, всего несколько дней назад, удовлетворительно закрыл сессию. Саске тогда на это мысленно хмыкнул: он думал, что его профессорских навыков и знаний хватит на то, чтобы Узумаки выпустился с красным дипломом. Наруто же просто был рад концу семестра без долгов.              Кажется, Микото перестала нахваливать Итачи, потому Саске прислушался.              — Дорогой, поговори с Наруто, — попросила она. — Он отказывается ехать к матери. Говорит, что много учебы.              — Он прав, — спокойно ответил Саске. — У него действительно много учебы.              Во-первых, он не собирался говорить Наруто, что делать. Во-вторых, его поездка к матери означала и собственное присутствие — иначе Микото будет звонить в четыре раза чаще и методично выедать мозг, что ее младший сын — самый неблагодарный ребенок на свете.              Если Саске не научился у Наруто за прошедшие полтора года общению с матерью, то точно перенял умение абстрагироваться.              Он снял телефон с зарядки и прошел в спальню, собираясь надеть что-то теплее полотенца.              — И ты будешь заставлять его учиться все каникулы, Саске? — с неподдельным осуждением спросила мать.              Ну надо же, а ведь всего год назад, когда Наруто в очередную ссору с Кушиной выпалил, что бросил универ еще на первом курсе, все почти молились на Саске, который согласился помочь ему с подготовкой к поступлению.              Саске перевел взгляд на заправленную постель, где на самом краю в упаковке с ярко-желтой лентой лежал врученный еще утром подарок от Наруто — наручники из прочной стали и красно-белый леденец-трость.              — Угу, — ответил Саске. — Все каникулы мы будем учиться.              Ухо непроизвольно дернулось, ловя щелчок входной двери.              Несмотря на то, что вошел он тихо, Саске приближение почувствовал. У Наруто были теплые руки даже с мороза — ладони обожгли все еще неприкрытые плечи, и где-то на фоне продолжал звучать голос Микото. Кажется, мать пыталась уговорить Саске на хотя бы двухдневную поездку за город, только он сейчас выбирал безмолвные уговоры Наруто.              — Холодный, — тихо на ухо произнес он с хрипотцой, и Саске привычно склонил голову набок.              Итачи должен был приехать через полчаса, максимум — сорок минут, если, конечно, прямо перед его машиной не выпадет сугроб. Тогда, возможно, он задержится еще на десять. В любом случае опробовать подарок они не успеют, да и утка в духовке обещала подгореть. Только пальцы, изучающие подтянутый торс, Саске не спешил останавливать — напротив, он прикрыл глаза, будто несколько голодных месяцев скучал по касаниям.              Куртка упала на пол и, скребя металлическим замком по паркету, разлеглась под ногами. Мягкая синтетическая ткань толстовки приятно прильнула к обнаженной спине, впитывая срывающиеся с еще влажных волос капли. Наруто коснулся горячим дыханием шеи, осыпая кожу мурашками, и прикусил плечо. Едва Саске поднял руку, чтобы притянуть его лицо к своим губам, как внезапная пустота сменила Наруто, — он, ухмыльнувшись, подмигнул и вышел из спальни, прихватив с пола куртку. Саске хмуро смотрел ему вслед, а когда услышал, как загремела дверца духового шкафа и задрожал, выдвигаясь, противень с уткой, насупился еще сильнее.              — Ты мне так и не прислал фото квартиры, — пробилась в сознание Микото.              — Я забыл.              — Забыл… — повторила недовольным тоном она. — А я уже забыла, как ты выглядишь. Даже по видеосвязи не звонишь.              Ей было достаточно ответного молчания, чтобы самостоятельно развить эту тему. Саске особо не вникал — он вновь переключил внимание на Наруто, появившегося в проходе. И если сперва Учиха подумал, что у соседа появилась тяга к кулинарии, то сейчас стало ясно: Наруто лишь продегустировал зажаренную дичь. По крайней мере, на это намекал его жующий рот.              — Я ее вынул, — одними губами произнес он, кивая за спину.              Саске все понял раньше, чем Наруто успел сделать шаг навстречу и заставить его прижаться икрами к кровати. Разумеется, вынул, чтобы ни на что не отвлекаться.              — Даже не думай, — так же тихо прошипел Саске. Он скосил взгляд на лежащий на покрывале телефон, динамик которого трещал голосом матери.              — Я уже не думаю, — ухмыльнулся Наруто.              Полотенце упало на пол. А Саске — спиной на кровать.              Учиха попытался схватить телефон и сбросить вызов, пока Наруто, активно раздеваясь, надвигался на него сверху, но рука в моменте была перехвачена и направлена в сторону уже вставшего чужого члена — сжав его и проследив за потемнением до глубокого синего оттенка глаз Наруто, Саске заколебался.              Возможно, никто не будет против непродолжительного петтинга — уходящий год стоит отметить и таким образом.              — В твою машину все не поместится, — на периферии раздался голос Микото. — Она слишком маленькая. Нужно заказывать что-то. Может, минивэн?               — Может, — мгновенно ответил Саске, понимая, что его голос стал слишком низким. Микото начала вспоминать, кто из ее знакомых мог бы помочь с переездом.              Обхватив двумя руками прохладные обнажившиеся ягодицы, Наруто крепко стиснул их и немного развел в стороны, чтобы грубо толкнуться членом, скрытым тканью боксеров, навстречу. Активная фаза половой жизни Саске началась лишь к двадцати девяти, но мыслей об упущенном времени не было — их с Наруто либидо совпало до миллиграмма.              Они научились взаимодействовать без слов, но обоим нравилось слушать друг друга. Наруто заводился от стонов Саске, а Саске — от указаний Наруто. И несмотря на продемонстрированный протест, Учиха и сам возбужденно сжимался из-за сложившейся ситуации. И, конечно, его партнер чувствовал это настроение.              Перевернув Саске на живот, Наруто больно и без предупреждения впился зубами в беззащитную ягодицу. Да так, что Саске пришлось на полувыдохе кусать щеку изнутри, чтобы сдержать крик и рвущийся наружу монолог, по содержанию далекий от высказываний действующего доктора филологических наук.              — Я убью тебя-я-я… — обернувшись, прошипел Саске и вновь задержал дыхание: горячий и влажный язык Наруто достиг ложбинки и скользнул ниже.              Фрикция была короткой, слишком дерзкой — вполне в стиле Наруто, чтобы лишь показать, что ему позволено все. Саске действительно позволял ему все.              Первый расфокусированный слой пелены перед глазами медленно стек, когда Наруто отстранился, но Саске все еще ощущал его пальцы, крепко сжимающие ягодицы, в опасной близости к стянутым от возбужденного напряжения мышцам. Прозрачная и тонкая нить слюны тянулась от него, до сих пор чувствовавшего кратковременное проникновение, к кончику красного языка, чуть выше которого слишком горячо и сексуально блестел металлический шарик пирсинга. Наруто на него не смотрел — он был полностью поглощен открывшейся картиной. И, вероятно, не планировал останавливаться, возвращаясь к начатому.              Язык скользил интенсивно, развязно до волн холодного пота, чересчур мокро и откровенно. Наруто был настолько увлечен процессом, что, очевидно, позабыв о телефонном звонке, глухо простонал. Саске пришлось извернуться и вцепиться в его волосы — не из-за страха быть услышанным, а из-за разгоревшегося огня, пришедшего вместе с вибрацией от голоса Наруто.              Саске стянул под себя все покрывало, пытаясь то ли задушить его, то ли выше поднять бедра для общего удобства. Телефон затерялся в складках ткани, но мать продолжала откуда-то вещать. Совершая шаги по отступлению — Саске хватался руками за край кровати и на несколько сантиметров отползал от Наруто подальше, — он проигрывал каждый раз: Наруто ловил его, крепко сжимая бока, и возвращал обратно.              — А когда, ты говоришь, ключи выдадут? — где-то под подушкой спросила мать.              Саске собрал всю волю в кулак и вырвался, чтобы найти источник звука. И, если честно, он уже был готов отключиться, но предстоящая после этого истерика могла испортить не только послеоргазменное состояние, но и весь наступающий год.              — В конце января, — выдохнул в динамик Саске, сразу убирая телефон на прикроватную тумбочку.              Наруто выглядел недовольным и не менее разгоряченным: приоткрытые губы влажно блестели, в глазах застыло яркое желание, а член, уже давно не защищенный трусами, призывно стоял, пока сам Наруто возвышался над свершившим побег на другую сторону кровати Саске.              К члену-то Учиха и двинулся. Почти неосознанно. Словно загипнотизированный тронул губами головку и сразу вобрал ее в рот. Ладони Наруто мягко прошлись по затылку к плечам, надавливая на них. Одного взгляда хватило, чтобы понять: Саске лег на спину, пододвинулся к самому краю кровати, оставив голову свешенной, и широко развел ноги. Перед глазами появились колени Наруто, одно из которых он упер в мягкость матраса.              Это положение было удобным для всех: Саске изводился возбуждением, когда Наруто трахал его в рот, и еще больше от ощущения того, как Наруто ему параллельно отсасывает. Член проникал в глотку плавно и глубоко — это можно было сказать об обоих. Саске подавался бедрами вверх, заполняя рот Наруто, и со всей силы сжимал упругую загорелую задницу, идеальный обзор на которую открывался снизу.              — Ты меня слышишь, дорогой? — почти крикнула в динамике Микото. — Саске?              Наруто вовремя двинулся вверх, освобождая рот Саске от члена, но не его легкие от асфиксии.              — Да, — Саске хватал воздух, загнанно дыша. Наруто продолжал двигать головой, заглатывая член на всю длину. — Да… Да-а, слышу…              — Я подумала, ты уже занимаешься своими делами, — Микото цокнула языком и, видимо, решила не повторять ничего из того, что сказала до этого. — Я же жду ответа.              — Повтори, — прохрипел Саске, — вопрос…              Наруто издевательски втянул губами сперва одно яичко, затем второе, а Саске вновь направил его блестящую от слюны и естественной смазки головку в рот.              Микото шумно вздохнула.              — Я говорю, раз застройщик готов сдать квартиру в срок, значит, Наруто вернется в общежитие. Ему же с тобой просто удобно было жить, университет рядом. Ты помоги Наруто с переездом, договорись, чтобы нормальную комнату дали, у тебя же там есть знакомые?              Саске почувствовал, как Наруто напрягся, но от своего дела не оторвался.       — Хмх… — Саске втянул носом воздух и вынул член изо рта. Собственный оргазм уже ощущался на подушечках пальцев: долго он не продержится. — Поездит.              — Что? — переспросила мать.              — Он… не вернется в общагу, — Саске продолжил надрачивать Наруто рукой и до белых пятен сжимать веки, чувствуя, что скоро кончит. — Он может жить со мной в новой квартире.              Они не обсуждали это. Ни разу. Саске думал, что все и так очевидно, но из-за реакции замершего Наруто по коже прокатилась дрожь. Все последние месяцы Наруто не знал, что Саске планирует не свой переезд, а их, и все равно помогал с документами, встречами с риелтором и прочими абсолютно скучными и выматывающими делами.              — Мам, — просипел Саске, когда Наруто заглотил полностью и глухо замычал, — я… Я тебе перезвоню. Когда-нибудь…              — Ты там занят? — не сдавалась Микото.              Конечно, нет. Никто не занят в последний день года.              — Я пишу диссертацию, — Саске сумел собрать слова в предложение так, чтобы не прерываться на хриплые выдохи.              —Ты же недавно защитился…              — Да…              — Вторую диссертацию?!              — Боже, да!              Саске мог лишь надеяться, что мать порадуется упоминанию Господа. Пусть и всуе.              Рука выронила телефон в тот же момент, как вызов сбросился, а Саске кончил в обжигающий рот Наруто. Он направил чужой член к своим губам, с удовольствием громко выстанывая яркие вспышки оргазма и чувствуя, как на четвертой глубокой фрикции Наруто и сам достиг кульминации.              * * *              Четыре пакета с продуктами и один с алкоголем — Итачи всегда здраво оценивал свои силы, но никогда не опирался на эти знания, поэтому не возвращался в машину дважды после того, как припаркует ее у дома. И было весьма приятно после первого же звонка в дверь за ней увидеть довольное лицо Наруто.              — Надо было позвонить, — сразу сказал он, забирая из рук покупки, — я бы спустился.              — Я же знаю, чем вы тут были заняты, — отмахнулся Итачи, переступая порог квартиры.              Саске, думал Итачи, наверняка весь день что-то готовил и вычищал пыль из розеток, плинтусов и даже швов между плитками в ванной, несмотря на бесполезность этого занятия — через пару недель сюда должны были въехать другие квартиранты, а личные вещи прежних жильцов уже частично занимали коробки где-то в кабинете, спальне. Итачи же никогда не был повернутым на чистоте, он не заметил бы, даже если бы посреди квартиры было перевернуто мусорное ведро. У каждого свой быт. Но для Саске это было важно, а Итачи просто был рад, что его пригласили на Новый год, поэтому и не подумал о неудобстве нести пакеты самому. Еще дергать кого-то, отвлекать от важных дел.              И пока он стягивал припорошенные снегом, уже скопившимся мелкими каплями, шарф и ботинки, не замечал выражений лиц хозяев дома, а, подняв взгляд, увидел уплывающего на кухню бледного Саске и прищурившегося Наруто, спрятавшего в карманы джинсов руки.              — Он снова весь день убирался? — тихим шепотом спросил старший Учиха, подходя к Наруто. Они оба посмотрели в спину Саске, который смазывал чем-то густым и пряным золотистую корочку утки.              — Неа, — Наруто ухмыльнулся и пожал плечами. — Уборку мы вчера закончили, сегодня он, кажется, только ужином занимался.              Он отнес пакеты на кухню и там же стал выкладывать покупки на стол.              Итачи перевел на Наруто взгляд и ничего необычного не увидел. Ярко-голубая безразмерная футболка, потертые джинсы и босые ноги, на которые Саске обязательно заставил бы надеть носки, потому что Итачи знал своего брата с самого его рождения — Саске ненавидел звук голых ступней, шлепающих по полу. Он боролся с ним годами, но пришлось смириться и привыкнуть к тапочкам, в которых, кстати, нельзя шаркать. Но пятки Наруто оставались босыми, а Саске не обращал на них никакого внимания — его больше интересовали подаваемые Наруто продукты, которые он сразу убирал на нужные места в холодильнике, или какая-то тихо пошученная шутка, заставившая издать смешок.              На первый взгляд в Наруто ничего не изменилось. На второй — тоже. Он, безусловно, повзрослел, но все так же, как и год, три, пять лет назад волнами излучал какой-то внутренний природный драйв, несгибаемый характер, беззаботность по возрасту и слишком — но не для самого Наруто — свободный и открытый взгляд на мир.              И все-таки в этой квартире изменилось многое. С той первой партии в покер, разыгранной на четверых.              Саске, пытавшийся распознать блеф Наруто тогда, сейчас сильно резонировал с собой прежним: будто природа заложила в нем одни функции, сделавшие его чопорным слишком рано. А Наруто словно был чрезмерно подвижным и расхлябанным.              Теперь они научились как-то подпитывать друг друга и меняться недостающими детальками, чтобы сотворить свой уникальный и полноценный характер. И, кажется, Итачи в Саске наконец увидел младшего брата, а не контролирующего все вокруг обладателя того же набора ДНК.              — Ты снимешь пальто? — спросил Саске, выглянув из кухни. — Вешалку мы еще не упаковывали.              Итачи обнаружил себя стоящим посреди гостиной и пялящимся на двоих взрослых людей, сумевших наладить коммуникацию без лишних слов. Взрослых, но словно бы достигших возраста друг друга: Наруто стал старше и серьезнее, Саске — чуть младше и расслабленее, и где-то посередине они встретились. Итачи неловко улыбнулся и кивнул, потянув вниз рукава пальто. Саске почему-то не вернулся к своим делам, так и продолжил смотреть на брата.              — Слушай, — Итачи убрал с лица длинную черную прядь, заправив ее за ухо. Вопрос, который он собирался задать, уже не нуждался в ответе, но казалось правильным получить его. — Ты счастлив?              Саске думал не дольше секунды.              — Да, — он кивнул. И, кажется, все понял.              — Я за вас рад, — ответил Итачи.              На город медленно наползал зимний вечер. Праздничный ужин накрыл собой стол, мягко освещенный желтой кухонной лампой, быстрее, когда три пары рук занялись сервировкой. Пожалуй, это был первый Новый год на памяти Итачи, проведенный в кругу семьи. Семьи, в которой только один присутствующий являлся его кровным родственником.              Семьи, в которой не было места крикам, спорам и сожалению.