магия, не иначе

Если бы у Джисона была хоть малейшая возможность отказаться, его бы здесь не было. Он был бы где угодно, – на рыночной площади посреди толпы зевак, в таверне в компании друзей или в уютной кровати очередной купившейся на блестяшки девушки, – но уж точно не здесь. Джисон неумело преклоняет колено, слишком явно трясется под пристальным взглядом и клянется в верности почти вопросительным тоном. Если бы кто-то еще недели две назад Джисону сказал, что он будет удостоен личной встречи с Ее Величеством Королевой, Джисон бы очень громко посмеялся с откровенно глупой шутки. Происходящее все еще слишком на глупую шутку похоже, вот только смеяться уже неохота. Джисона удостоили чести стать придворным магом. Да, пусть низшего порядка, да, пусть не достойным личной встречи с Его Величеством Королем и наследным принцем, но все еще доверенным магом при самом настоящем королевском дворе. Потому что его заметили, отметили и оценили. Джисон всегда знал, что умеет привлекать внимание. Что заметный в толпе. Что пусть и не так хорош собой, но в своем смысле притягателен. Джисон умеет вызывать у людей удивленные вздохи и восторженные вскрики. Умеет доставать вещи из ниоткуда и прятать в никуда. Умеет творить чудеса. Джисон фокусник. Абсолютно точно не маг. Но все равно он здесь, у ног Ее Величества, обещает стараться на службе во благо всего королевства. Если бы Джисон знал, что небольшое представление под окнами замка закончится этим, обошел бы столицу десятой дорогой. Несмотря на то, что тут, конечно, люди богатые и на похвалу странствующему волшебнику не скупятся. Что ж, жалование теперь у Джисона большое, только вот и обязанности соответствующие. Джисон даже думать боится о том, что будет, когда обман вскроется. Вместо этого идет в свою новую комнату, – ему выделили отдельную комнату, и в ней же, видимо, за обман и казнят, – долго ворочается в кровати и пытается найти в себе хоть что-то магическое. Магии в Джисоне меньше, чем летом снега. Его первое задание настолько простое, что даже грустно. Джисону нужно зачаровать почти дюжину бездонных кубков к пиру в честь дня весеннего солнцестояния. Это совсем просто, его давний знакомый, владевший буквально парой базовых заклинаний, так жульничал в тавернах. Джисон не то что базовыми заклинаниями не владеет, он даже не уверен, на каком языке они вообще написаны. Вряд ли ведь на его родном, да? Было бы слишком просто. Джисону не остается ничего другого, кроме как попытаться. У него на невероятно простое задание непозволительно много времени, и потратить его стоит с умом. Джисон идет в придворную библиотеку для магов ночью, – чтобы никто и подумать не мог, что ему нужны книги для таких простых заклятий, – и молит всех известных ему богов, чтобы удача хоть сегодня улыбнулась. – Что ищешь? Джисон почти роняет явно старинный и хрупкий фолиант и едва не задевает локтем стоящую рядом свечу, а напугавший его парень выглядит непозволительно довольным. Джисону он не нравится. Что-то в его мятой рубашке, растрепанных волосах и наглой улыбке заставляет чувствовать себя странно. Но Джисону и правда нужна помощь, а парень, видимо, сын библиотекаря и разбирается в книгах. А если и решит кому-то рассказать, что Джисон по ночам странные книги ищет, никто ему не поверит. Потому что слово прислуги против слова придворного мага не стоит ничего. – Что-нибудь про чары. Сын библиотекаря смеется слишком для ночной тишины громко. Джисон на одно мимолетное мгновение задумывается, что вообще этот парень так поздно тут делает. – Тут все про чары, – в голосе сына библиотекаря нет насмешки, только чистое веселье. – Какие именно? Джисон совсем не уверен, что стоит так много говорить о себе. Раскрывать все карты. Подставляться под удар. Но у Джисона просто нет выбора. Книг слишком много, почти все они на неизвестных ему языках, а времени до рассвета с каждой минутой все меньше. – Мне нужно зачаровать бездонный кубок. Сын библиотекаря в ответ быстро моргает, наклоняет голову к плечу и внезапно слишком открыто хихикает. – Тебе что, нужна книга заклинаний, чтобы зачаровать обычный бездонный кубок? – Джисону, когда над ним потешаются, не нравится совсем, но ситуация безвыходная, и приходится терпеть. – Что же ты за колдун такой? Джисон, конечно, уже почти в отчаяньи, и стоило бы за любую возможность получить хоть малейшую помощь хвататься мертвой хваткой, наплевав на гордость и достоинство. Но этот наглый ребенок с него определенно смеется, наплевав на все приличия и совсем недавно приобретенный Джисоном статус очень уважаемого человека, и это раздражает на удивление сильно. И немного пугает, потому что чертов сын библиотекаря слишком близок к тому, чтобы проблему Джисона понять верно. – Я Хан Джисон, новый придворный маг, – уточнение, что колдун он низшего ранга, Джисон предпочитает опустить. – И я требую к себе уважения. Джисон знает, что не умеет выглядеть статно. Дрожащие в еле сдерживаемой улыбке уголки губ сына библиотекаря это только подтверждают. – Слушаюсь, ваше колдунское величество, – парень отвешивает шутливый поклон, а Джисону на мгновение кажется, что получилось все равно как-то слишком грациозно. – Может, окажете мне честь и примете мою помощь? Уверен, простое заговаривание кубков не стоит ваших сил. Джисон весь спесивый вид теряет разом и, подавшись чуть вперед, спрашивает чересчур возбужденно: – А ты владеешь магией? На губах у парня какая-то странная улыбка, и Джисон прекрасно понимает, насколько плохая это идея. Но времени у него нет, особого таланта к учебе тоже, а естественной магии и подавно. Если этот парень ему поможет, Джисон даже перестанет считать его настолько раздражающе высокомерным. – И что ты за это хочешь? – Джисон прекрасно понимает, что никто и никогда ничего бесплатно не делает, а в замке уж и подавно. – Мне еще даже первое жалование не выплатили. Парень как-то странно щурится, в его глазах играет пламя свечи, а на губах расплывется кривоватая улыбка. – Мне ничего от тебя не нужно, я просто люблю колдовать. Джисон обычно ложь чует хорошо – пришлось научиться, чтобы выжить. Джисону почему-то кажется, что сын библиотекаря не врет. – Ладно, кубки у меня в комнате, – идея все равно ужасная, но сомневаться уже некогда. – Только мы должны пройти максимально незаметно. Джисону не нужно, чтобы в первую же неделю в замке о нем пошли слухи. Парень кивает в ответ слишком активно и совсем бесцеремонно хватает за предплечье. – Пошли быстрее, рассветет скоро. Джисон и сам не понимает, почему слушается, но парень говорит настолько убежденно, а тянет за руку настолько уверенно, что почему-то хочется просто расслабиться и плыть по течению. Джисон и так в последнее время только этим и занимается. – Как тебя зовут хотя бы? – Джисон еле дышит после непродолжительной пробежки по коридорам, а сын библиотекаря кроме книг, видимо, любит еще и активные тренировки, потому что дышит ровно и размеренно. – Я бы хотел знать, кому обязан. – Я Ли… – парень на секунду сбивается, прежде чем снова растянуть губы в улыбке. – Я Лино. Имя откровенно странное, но Джисон в ответ только понимающе мычит. Возможно, семья Лино с других земель, и поэтому он может читать старинные магические тексты и знает заклинания. Джисон всю жизнь прожил в Королевстве и на родном языке-то читает с трудом. Лино бормочет что-то себе под нос с очень сосредоточенным видом, мерит слишком широкими шагами откровенно небольшую комнату Джисона и водит рукой над забившими крошечный стол кубками. Джисон старается даже не дышать, чтобы ненароком не помешать. Лино кидает на Джисона мимолетный косой взгляд, и маска серьезности на его лице на секунду вздрагивает, прежде чем разбиться окончательно. – Ты так смотришь, будто я тут правда большие чудеса творю, – Лино смеется полушепотом, а Джисон от резкой смены атмосферы вздрагивает всем телом. – Ты вообще колдовать умеешь? Джисон привык никому не доверять. Джисон с детства остался один, на жестокой улице среди еще более жестоких людей. Джисон умеет искусно врать, недоговаривать и притворяться. Джисон буквально зарабатывал на жизнь обманом. Но сын библиотекаря вызывает как-то слишком много доверия, а Джисону просто жизненно необходимо хоть с кем-то внезапно свалившийся на плечи груз разделить. – Нет, я не владею магией, – Лино отрывается от рассматривания какого-то особо искусно украшенного кубка с гравировкой прячущегося в траве кролика и выглядит откровенно удивленно. – Это все большая ошибка. Жизнь у Джисона сама по себе одна большая ошибка. Лино откладывает кубок, смотрит внимательно и уже открывает рот, чтобы что-то сказать. Джисон знает, что перебивать нехорошо, но у него положение пока что все еще выше, чем у простого сына библиотекаря. Может себе позволить. – Научи меня, – рот у Лино пораженно захлопывается. – Научи этому заклинанию, пожалуйста. Я заплачу тебе, как только мне выплатят первое жалование. Джисон совсем не уверен, что обман не вскроется раньше, и его не казнят еще до первой получки, но старается об этом не только не говорить, но и не думать. – Я не могу, – последняя ниточка надежды, державшая Джисона на плаву, с глухим звуком лопается. – Я не знаю заклинаний. Я просто колдую. Естественная магия. Понятно. Джисон выдыхает слишком разочарованно. И зачем его привели в замок и почти насильно сделали придворным колдуном, если даже в сыне библиотекаря магии больше? – Но ты можешь просто звать меня, если тебе понадобится помощь в твоем маленьком обмане, – Лино улыбается так солнечно, что Джисону на мгновение становится не так зябко. – И я клянусь, что никому не скажу, а меня учили сдерживать клятвы, так что можешь не переживать. Лино заговаривает дюжину кубков слишком быстро, чтобы Джисон смог хоть что-то понять. Впрочем, у него и шанса не было: естественная магия слишком личная и скрытая, чтобы ее можно было оценить со стороны. Джисон не видит ни вспышек, ни мягкого свечения, не слышит присущего магии треска или звучных хлопков, означающих, что чары наложены. Джисону начинает казаться, что Лино просто делает из него дурака. – Почему я должен тебе верить? – Джисон крутит кубок с кроликом в руках и ужасается, что такая простая мысль пришла ему в голову только сейчас. – Вдруг ты просто меня обманываешь. Лино не выглядит взволнованно, он легко пожимает плечами и, снова улыбнувшись, кивком головы указывает на кубок в руках Джисона. – А ты что-то туда налей и проверь. Предложение верное, простое и очевидное. Джисон наливает в кубок воду, подносит к губам и почти уже делает первый глоток, когда вдруг осознает. – А вдруг ты их отравил? – сегодня точно день слишком поздно посещающих голову разумных мыслей. – Их же еще не проверяли на темные чары и яд. Вдруг ты их проклял или что-то туда подкинул? Лино снова наклоняет голову к плечу, но уже скорее задумчиво, чем весело. Это Джисона только еще больше в правдивости его слов убеждает. – Пей первым, – Джисон протягивает Лино кубок слишком резко, вода опасно вздрагивает, почти выплескиваясь через края. Пару слишком долгих мгновений не происходит ничего. А потом что-то определенно странное. Сын библиотекаря хохочет слишком как для своего положения нагло и заливисто. Джисону бы стоит на такое неуважение пожаловаться. – Ты считаешь, что оно отравлено, и поэтому хочешь, чтобы я пил первым? – в глазах у Лино сплошное веселье, и Джисон почему-то чувствует себя полным дураком. – Хорошо, давай. Лино делает три почти жадных глотка, все это время не отрывает какого-то странного взгляда от Джисона и замертво, к счастью, не падает. Джисон заглядывает в кубок. Он все еще полный. Магия, не иначе. Джисон чувствует, что должен извиниться, но сдерживается. Он и так уже слишком низко пал сегодня перед этим мальчишкой в своей беспомощности. Лино его извинения, видимо, и не особо-то нужны, потому что уходит он с привычной улыбкой на губах. И так четко и не назвав цену своей помощи. – Ты мне дал сегодня немного свободы, – Лино говорит шепотом, но его слова все равно слишком сильно разносятся по пустому коридору. – Ничего большего мне никто не в силах дать. Джисон все эти пафосные речи не понимает. Джисона они никогда не трогали. Для Джисона в этом мире с самого детства все измерялось деньгами, поэтому, пока он относит кубки старшему магу, чтобы тот проверил их на присутствие ядов и проклятий, мысленно обещает себе сына библиотекаря обязательно после первой получки найти и отблагодарить.

👑👑👑

Джисон сына библиотекаря находит. Задолго до первой получки. Буквально на следующий день. Почему-то не среди книг. Почему-то по правую руку от короля. За накрытым к празднику весеннего солнцестояния столом. И с кубком с кроликом в руке. Джисон сидит у дальней стены обеденного зала среди таких же низших магов, – но, в отличие от него, колдовством владеющих, – и не знает, позволяет ли этикет встать и уйти прямо сейчас. Потому что очень хочется. Пока еще есть возможность. Потому что Лино, – Ли Минхо, так ведь зовут принца? – знает слишком много того, что Джисону никому рассказывать не стоило бы. А особенно представителю королевской семьи. А уж тем более таким тоном и в таких выражениях. Джисон не понимает, как он мог наследного принца не узнать, но в свое оправдание может сказать, что видел всего пару его портретов и то мельком. И ни один из них в полной мере красоты Ли Минхо не передавал. Джисон ловит себя на том, что пялится слишком откровенно, только тогда, когда принц внезапно перехватывает его взгляд, щурит глаза и еле заметно улыбается. Джисон только панически закусывает губу в ответ.

👑👑👑

Следующие несколько дней проходят как в тумане. Джисон не может спать, потому что все время ждет, что в его комнату ворвется стража и утащит его на эшафот за наглый обман. Не может есть, потому что от тревожных мыслей во рту горечь, а в желудке болезненный ком. Не может даже правдоподобно сказаться больным, потому что начинает запинаться каждый раз, когда пытается с кем-то заговорить о своем якобы плохом самочувствии. Джисон все время ждет конца. Но ничего не происходит. Джисон даже еще раз идет в библиотеку и ищет там того самого парня, – возможно, он просто слишком на принца похож, или это у Джисона с глазами проблемы, – но никто ни о каком Лино ничего не знает. Джисон решает не расспрашивать больше. – Привет. Сердце, и так перегруженное в последнее время неутихающими волнениями, почти пропускает удар, а глаза сами по себе утыкаются в пол, лишь бы с цепким взглядом хозяина голоса не встречаться. Джисон уже просто не выдерживает. Для Джисона в последнее время слишком много потрясений. Утром его вызвали к магу-старейшине, и Джисон почти расплакался по дороге к залу советов, предвкушая, как ему сейчас сообщат, что обман раскрыт, а виселица для него уже готова. Но пожилой мужчина только с безразличным видом приказал Джисону привести своей магией слегка увядшие в саду розы в божеский вид и почти сразу отослал прочь. Джисон совсем ничего не понимает. Джисону просто очень страшно и хочется домой. Пусть дома у него уже давно и нет. – Ты выглядишь так, будто призрака увидел, это мне не льстит, между прочим, – в голосе у Ли Минхо наигранная обида, а у Джисона трясутся колени. Очень кстати, потому что через мгновение он на них и оказывается. – Мне так жаль, простите меня, Ваше Высочество, – Джисон не очень верил, что ему перепадет шанс сказать хоть слово перед грядущей кончиной, но все равно речь подготовил заранее. – Простите меня. Я был так глуп, я так грубо с вами разговаривал. Простите мне мою наглость. Простите обман. Простите, прошу вас, Ваше Высочество, не надо меня казнить. Я обучусь и магии, и манерам. Я готов принять любое наказание, только, пожалуйста, не надо меня казнить. Речь в изначальном варианте выглядела куда уважительнее, содержательнее и красноречивее, но у Джисона плохо не только с магией и манерами, но и с памятью. Единственное, чем он всегда мог похвастаться, – ловкие в определенном смысле руки. Джисон глаз на принца старается не поднимать, но молчание затягивается, и все же один мимолетный взгляд Джисон себе позволяет. Ли Минхо явно недоволен. У него сложенные на груди руки, капризно надутые губы и морщинка между бровей. Джисону конец, не иначе. – Да встань ты, – Джисон чувствует, как его тянут за плечо, и послушно поднимается на ноги, прежде чем успевает поразмыслить, не противоречит ли это этикету. – Что ты тут устроил? Был же вроде нормальным еще недавно. Ли Минхо смотрит почти обиженно, а Джисон уже начинает путаться, за что нужно извиняться. Поэтому планирует просто продолжить за все подряд. – Ваше Высоч… – Меня зовут Минхо, – голос у принца впервые по-королевски твердый, и Джисон глотает заготовленные слова вместе с очередной порцией воздуха. – Называй меня Минхо. Джисон не очень сообразительный, манерам не обучался и в замке без году неделя, но даже он понимает, что называть наследного принца по имени недопустимо от слова совсем. Наверное, это какая-то проверка. Возможно, хоть ее Джисон в силах пройти. – Ваше Высочество, я… – Если ты еще раз назовешь меня Ваше Высочество, я сделаю так, что у тебя отсохнет язык, – в голосе Ли Минхо лед, припорошенный какой-то странной обидой. – Ты видел, что я могу колдовать, так что знаешь, что это не шутки. Наверное, отсохший язык это не так уж и плохо, пусть Джисон и любит петь. Лучше лишиться любимого занятия в свободное время, чем головы. Потому что если у Джисона вдруг откуда-то возьмется наглость обращаться к наследному принцу по имени, его казнят за неуважение еще раньше, чем узнают, что он не умеет колдовать. Джисон открывает рот. Ли Минхо, кажется, уже знает, что именно Джисон собирается сказать. – Молчи, – Джисон слушается беспрекословно, а в голосе наследного принца внезапное безразличие. – Ты такой же скучный, как и все. Но я поклялся твою тайну сохранить и сдержу свое слово. Я никому ничего не сказал и никогда не скажу. И ты, надеюсь, сделаешь для меня то же. Ли Минхо уходит, слишком резко развернувшись на пятках, а Джисон остается стоять в пустом коридоре, так и не поняв, о чем именно наследный принц попросил его не говорить.

👑👑👑

Розам в саду совсем плохо. Солнце для них слишком палящее, дождей мало, а ветер чересчур порывистый. Джисон чуть не плачет, выливая в полумертвые кусты очередное ведро воды, и бормочет себе под нос обращенные цветам умоляющие речи ожить хотя бы чуть-чуть своими силами. Потому что магией Джисон им помочь просто не в силах. Джисон в этот раз даже не пошел в библиотеку. Магия жизни слишком сложная, чтобы было достаточно всего лишь прочитать нужное заклинание. Даже если бы Джисон это заклинание и нашел, а это тоже сомнительно. В магии жизни нужно практиковаться, и Джисон даже иногда позволяет себе подумать, что можно попытаться честно сознаться, что ей он не владеет. Потому что это явно не задание для мага низшего ранга. Но что-то ему подсказывает, что ничем хорошим такие откровения не закончатся. Джисон сидит прямо на грязной земле в обнимку с пустым ведром, ожидая, пока его работу придут проверить и обнаружат полное отсутствие результата, когда грустно повисшая у его носа роза вдруг внезапно оживает. Ее лепестки становятся из пожухло-красного ярко-алыми, листья снова напитываются соком, а бутон приподнимается навстречу солнцу. Это какое-то чудо. Магия, не иначе. Джисон поспешно подскакивает на ноги, едва заслышав голос мага-старейшины, почтительно кланяется и пораженно принимает внезапную похвалу. Маг-старейшина ходит от одного куста роз к другому, трогая вновь ожившие бутоны, а беспокойно бегающий по сторонам взгляд Джисона вдруг натыкается на слишком знакомые прищуренные глаза. Ли Минхо выглядывает из окна, смотрит в ответ нечитаемо, наклоняет голову к плечу и скрывается из виду раньше, чем Джисон успевает решить, стоит ли поклониться. Наверное, стоило.

👑👑👑

Джисон не знает, когда он испугался больше: когда ему сказали, что он больше не придворный маг низшего ранга, или когда уточнили, что это не потому, что его сейчас казнят, а потому, что его переводят на одно звено выше. Джисону начинает казаться, что лучше бы его казнили. Это хотя бы было быстро и, возможно, безболезненно. – Я не знаю, – Джисон переминается с ноги на ногу, а маг-старейшина смотрит на него с нескрываемым недовольством. – Я не уверен, что смогу это сделать. Это очень сложное заклятие. Наверное. Джисон понятия не имеет, сложное ли это заклятие. Он вообще ни одно заклятие так применять и не научился, несмотря на все самостоятельные тренировки по книге для совсем зеленых новичков. В Джисоне магии нет просто ни единой капли. – Я уверен, что тебе это под силу, мой мальчик, – от ужасного обращения у Джисона сводит зубы, но он все равно натягивает улыбку. – Ты замечательно справился с заданием в саду, хотя я дал тебе его по ошибке. А это всего лишь амулет спокойного сна для наследного принца. Джисон умеет только под видом амулетов втридорога продавать бесценные стекляшки. Никак не заговаривать реальные. А уж тем более для Ли Минхо. – Я постараюсь, – ответ получается совсем вымученным, но маг-старейшина, казалось бы, этого и не замечает. Джисон приносит выданный ему для заговора драгоценный камень к себе в комнату, рассматривает со всех сторон и даже решает пойти в библиотеку поискать подходящую книгу. Нужно ведь хотя бы попытаться, верно? Джисон пытаться передумывает ровно в тот момент, когда на первой же странице какого-то относительно ему понятного магического справочника читает, что неправильно зачарованный амулет может нанести вред. В Джисоне, конечно, магии не больше, чем зимой цветов, но рисковать не хочется. Вдруг его магия внезапно решит проявиться. Джисона смерть ждет в любом случае. И если он амулет не зачарует, и обман вскроется, и если по ошибке зачарует не так. Но во втором случае, возможно, больно будет еще и наследному принцу, а этого Джисон не хочет. Ли Минхо к нему, судя по всему, настроен благосклонно. Если бы Ли Минхо хотел ему навредить, Джисон бы уже болтался на виселице. Ли Минхо ничего плохого ему не сделал, и Джисон платит тем же, когда передает амулет без единого следа чар страже и просит отнести наследному принцу. Джисон спит слишком сладко, как для последней ночи перед неминуемой гибелью, а утром вместо приглашения на эшафот получает очередную благодарность. – Я сам проверил твой амулет сегодня утром, – маг-старейшина кладет ему руку на плечо, а Джисону хочется отсюда исчезнуть. – У тебя очень сильная магия, мой мальчик, такая теплая. Почти летняя. Джисон бормочет в ответ невнятные благодарности, не представляя, как еще на это реагировать. Магии в нем все еще нет ни капли.

👑👑👑

– Зачем вы это делаете, Ваш… – Джисон спотыкается на середине слова, а прищуренные глаза смотрят слишком пристально. – Хорошо, я не буду называть вас Ваше Высочество, но и по имени тоже не буду, даже не просите. И все же, зачем вы мне помогаете? Ли Минхо снова наклоняет голову к плечу и многозначительно улыбается, а Джисону от этого простого жеста почти хочется взвыть. Джисон никогда особо понятливым не был, но это уже перебор. Он каким-то образом за месяц стал чуть ли не любимцем всей магической части двора, получил три повышения подряд и был в шаге от того, чтобы стать частью местной магической элиты. Колдовать он за месяц так и не научился. Джисон правда старался и всем сердцем к развитию стремился, но дальше первого же заклинания в книге базовых заклятий не ушел. Базовыми заклятиями овладеть может каждый. Для них не нужно иметь магию в себе. Нужно только немного усидчивости и правильный фолиант в руках. У Джисона есть и то, и то. А результата нет. Но при всем этом любое задание, какое только Джисону маг-старейшина не дает, выполняется само по себе и в самом лучшем виде. И каждый раз под прищуренным взглядом Ли Минхо. Джисон даже один раз заговорил со знакомой служанкой о том, почему ни в одном из томов, описывающих королевскую семью, не сказано, что наследный принц – естественный маг. Она в ответ посмотрела на него огромными глазами, тревожно оглянулась по сторонам и шепотом призвала больше такую ересь не произносить. И тогда Джисон внезапно понял, о чем именно Ли Минхо просил его никому не рассказывать. – Может, я хочу, чтобы у тебя был шанс научиться? – с красотой наследного принца не способны сравниться даже вновь ожившие благодаря отсутствующим чарам Джисона розы в саду. – Ты ведь не глупый и понимаешь, что вечно пользоваться моей добротой не выйдет. Джисон это понимает прекрасно. А еще лучше он понимает, что все это только оттягивание неизбежного. – Это невозможно, – Джисон правда старается вытравить из голоса заполнившее грудь отчаянье, но получается плохо. – Я уже месяц бьюсь над книгой с простейшими заклинаниями, но ничего так и не получается. Во мне просто нет магии. Ли Минхо смотрит в ответ внимательно. В глубине его темных глаз блестит что-то странное, и Джисон на мгновение в этом блеске теряется. – Магия есть во всех, Хан Джисон, – собственное имя из чужих уст звучит странно, но на удивление правильно. – И в тебе, и в моих родителях, и в каждом жителе королевства. Просто вы пытаетесь обуздать ее разумом, а она должна идти от сердца. Ли Минхо легко говорить. У него магия, судя по тому, как маг-старейшина якобы принадлежащие Джисону чары нахваливает, течет по венам вместо крови. У Джисона внутри только приземленная пустота. – Почему вы это скрываете? – Джисон понимает, насколько наглый это вопрос, только когда уже покидающий сад Ли Минхо внезапно останавливается. – Вы могли бы творить прекрасные дела вместо того, чтобы помогать бесполезному обманщику. Ли Минхо молчит слишком долго, и Джисон понимает, что, видимо, больше никто ему помогать и не будет. Потому он перешел черту дозволенного. – Мои родители не владеют магией и не хотят, чтобы кто-то поставил мое право на престол под сомнение, только потому что я отличаюсь. Джисон правда хочет ответить хоть что-то, но Ли Минхо уходит раньше, чем звуки соглашаются сложиться в слова.

👑👑👑

Джисон получает очередное задание, и впервые за все время пребывания в замке оно его радует. Потому что оно Джисону по силам. Маг-старейшина велит ему выступить с магическим представлением перед гостями из соседнего королевства на приветственном пиру, и Джисон почти прыгает на месте от предвкушения. Всю свою сознательную жизнь он выступал. Веселил людей. Ну и немного их же дурил. Показывал фокусы, разыгрывал сценки и заставлял даже уставших от работы взрослых на пару мгновений ощутить себя снова детьми. Последний раз Джисон выступал в тот злополучный день, когда его кто-то заметил из окон замка, принял за странствующего мага и призвал на службу к королевской семье. Джисон соскучился по толпе. Джисону нравится ощущение десятков обращенных на себя глаз. Но сегодня особенно цепко смотрят всего одни глаза. В этот раз широко распахнутые, а не прищуренные, блестящие в свете освещающих обеденный зал факелов и с чистым восторгом в глубине темной радужки. Ли Минхо определенно нравится представление. Он удивляется самым банальным фокусам, на которые даже крестьянские дети уже давно не клюют, восторженно хлопает в ладоши от любого движения Джисона и даже получает от отца недовольный взгляд, когда совершенно забывает о манерах и начинает хохотать совсем уж несдержанно. Джисон любит выступать для толпы, но сегодня он выступает только для Ли Минхо. – У тебя невероятная магия, – Ли Минхо оказывается на пороге его комнаты глубокой ночью слишком внезапно, чтобы Джисон смог среагировать на это чем-то отличным от гробового молчания. – Твоя магия сегодня была великолепна, Джисон. Ты был великолепен. Я же говорил тебе, что ты сможешь научиться. Ли Минхо мерит его слишком маленькую комнату слишком широкими и резвыми шагами, а Джисон не знает, как правильно на незаслуженную похвалу ответить. Да и что этикет призывает делать с пришедшим к тебе в комнату ночью наследным принцем, не знает тоже. – Это не магия, – Ли Минхо резко останавливается и смотрит с откровенным непониманием. – Во мне нет магии. Это фокусы. – Что такое фокусы? Вопросы у Ли Минхо такие же детские, как и любопытство в глазах. Джисон понимает, что делать этого не стоит, что нужно держать дистанцию и пытаться соблюдать хотя бы остатки этикета, но ноги сами делают несколько рваных шагов в сторону наследного принца, а рука привычным жестом оказывается у Ли Минхо за ухом. – Смотрите, что нашел, – фокус с монеткой старее самого королевства, но Минхо удивляется абсолютно искренне, когда Джисон якобы достает из-за его уха потертый пятак. – Ой, опять потерял. Монетка послушно исчезает от пары ловких движений пальцами, а Ли Минхо выглядит так, будто Джисон только что сотворил у него на глазах невиданное ранее никем живым чудо. – Это просто ловкость, – получается почему-то слишком грустно, и Джисон сам не замечает, как поджимает губы. – Никакой магии. Во мне нет ни капли магии. Ли Минхо отрывает взгляд от его уже давно пустой ладони, смотрит прямо в глаза и говорит слишком даже для глубокой ночи тихо: – В тебе больше магии, Хан Джисон, чем во всех придворных колдунах вместе взятых.

👑👑👑

Джисона в очередной раз вызывают к магу-старейшине, и в этот раз все идет не так. Потому что помимо Джисона в зале советов еще трое других придворных колдунов. Рангом сильно выше. Джисон еще не успевает испугаться, как становится понятно, что поводов для тревоги нет. Наследный принц должен отправиться в соседнее королевство с визитом, и в свиту должен входить и маг тоже. Джисон перестает вслушиваться, как только понимает, что сегодня ему не дают задание, а просто предлагают поучаствовать в отборе. Джисон ни в каком отборе участвовать не собирается. Но все равно послушно уносит с собой три необходимых для испытания предмета: увядший цветок, который нужно оживить, очередной камень, который нужно заговорить, и иголку, которую нужно зачаровать так, чтобы она при уколе пускала любую кровь, кроме королевской. Джисон проводит выделенный для выполнения заданий день в своей комнате, лежа на кровати и не делая вообще ничего, и тихо радуется временному спокойствию. Спокойствие нарушается с наступлением темноты от звука открывающейся двери. Джисон, уже почти уснувший, подрывается с постели слишком резко, путается в одеяле и практически падает носом в каменный пол, а раздающиеся в ответ на все это из темноты смешки кажутся до боли знакомыми. – Позволь я их для тебя зачарую, – Джисон прекрасно понимает, что он решать, что наследному принцу позволено, а что нет, не в праве, но все равно отрицательно мотает головой. – Ну давай же, я хочу, чтобы со мной поехал именно ты. Джисон бы и сам не против хоть ненадолго из замка выбраться, но не такой ценой. Мага берут с собой в походы не просто для красивого словца, маг должен быть способен помочь в возможной битве и, если потребуется, залечить раны после. Джисон способен только дурить людей. – Да брось, ничего не случится, – Ли Минхо будто бы читает его мысли, и Джисону от этого почти не по себе. – Там буду я, если потребуется магия. Никто ничего не узнает. Джисон осознает, что он не должен поддаваться. Что Ли Минхо просто скучно, а Джисон по не очень счастливой случайности оказался рядом. Джисон всем своим естеством ощущает, что нужно отказаться. – Ты не думаешь, что у них могут возникнуть подозрения, почему ты не выполнил ни одного задания? – голос у Ли Минхо становится настойчивее, и Джисон морщится от озвученных вслух тревожащих и его самого мыслей. – Для них ты могущественный маг, не забывай, а саботаж королевских заданий строго наказывается. Джисон готов принять любое наказание, лишь бы не поддаться этой липкой тревоге, окутывающей его каждый раз, как он думает, что может быть выбран в качестве сопровождения для наследного принца. Джисон не готов сделать ровным счетом ничего, когда Ли Минхо самовольно встает, подходит к лежащим на столе предметам для испытания и одним отрывистым движением руки оживляет цветок. Джисон чувствует себя жалко, низко и презренно, когда молча смотрит, как Ли Минхо касается пальцами камня, превращая бесполезную блестяшку в мощный амулет. У Джисона во рту горечь, а в груди звенящая пустота, когда Ли Минхо колет себя в палец иглой, убеждаясь, что королевская кровь от нее не прольется. – Я бы сделал так, чтобы игла не колола и тебя тоже, но боюсь, что они могут попросить тебя показать на себе, – Ли Минхо улыбается слишком виновато, протягивая Джисону иголку, а пустота внутри только разрастается. – Увидимся через три дня на рассвете, Хан Джисон. Ли Минхо собирается уйти так же тихо, как и пришел, а Джисон хватается за последнюю нить надежды. – Почему вы так уверены, что другие придворные маги справятся хуже? Ли Минхо поворачивается медленно, а смотрит пристально. – Я так же сильно уверен в своей магии, Хан Джисон, как и в том, что и в тебе магия есть тоже. Ли Минхо уходит привычно тихо, а Джисон следующим утром принимает поздравления привычно безрадостно.

👑👑👑

Джисон ездит верхом не очень грациозно, но как для своего происхождения умело. По крайней мере, ездит верхом он определенно лучше, чем ходит на своих двоих. – Джисон? – вне стен замка наследный принц ведет себя куда свободнее, и к этому еще нужно привыкнуть. – Что у тебя с лицом? Ловкие у Джисона, к сожалению, только пальцы, потому что увернуться от руки Ли Минхо он не успевает просто физически. Наследный принц держит его за подбородок, положив вторую руку на плечо, крутит голову Джисона в разные стороны совсем бесцеремонно и выглядит при этом на самом деле обеспокоено. Джисон просто тихо радуется, что на небольшой поляне они одни, и есть еще шанс не лишиться головы за неподобающее поведение. – Все нормально, – Джисон из слишком теплых рук выпутывается даже почти нехотя. – Я просто споткнулся и упал в кусты. Ли Минхо недовольно цокает языком и внезапно хватает за запястье. – Идем, – Джисон не понимает, что происходит, но перечить не смеет. – Там нас никто не увидит. Наследный принц утаскивает его куда-то глубже в лес, сажает прямо на холодную землю и смотрит в глаза пристальным взглядом. Джисону на мгновение кажется, что глаза у Ли Минхо сегодня какие-то блеклые. – Ты еще и руку расцарапал, – Джисон маму помнит плохо, но бранилась она на него примерно с такой же недовольной нежностью. – Давай сюда. Джисон понимает, что делать этого не стоит. Но все равно руку послушно протягивает. – Сундундо, – Джисон уверен, что заклинание ненастоящее, но царапина на запястье под мягкими касаниями Ли Минхо заживает. – Почему ты такой нерасторопный? Джисон и сам не знает. Возможно, потому что он не выспался. Или из-за слишком резкой смены погоды с палящего солнца на пронизывающий ветер. А возможно из-за того, что они задерживаются в пути, и теперь ночевать придется в какой-то из небольших деревень. Джисон не знает, что именно из этого повлияло больше всего, но ему сегодня просто очень беспокойно. – Не тратьте на меня свою магию, – Джисон от протянутой к расцарапанной щеке руки отстраняется настолько резко, насколько может. – Она может понадобиться для чего-то полезного. Ли Минхо улыбается почти устало, щурит свои слишком тусклые глаза и все же щеки аккуратно касается. – Магия бесконечна, Джисон, – у наследного принца пальцы теплые, даже горячие, и Джисон под почти что нежными прикосновениями тает. – Ее невозможно истратить. Магия повсюду. И внутри тебя тоже. Это твоя радость и твоя печаль, твое отчаянье и твоя любовь. Просто выпусти ее из своего сердца и позволь ей течь сквозь пальцы. И поймешь, что ей нет конца. Джисон сам не замечает, как прикрывает глаза, и от этого тихие слова Ли Минхо кажутся еще менее реальными. – Моя магия бесконечна так же, как и моя любовь.

👑👑👑

За время общения с наследным принцем Джисон ни разу не усомнился в том, что у Ли Минхо по венам течет чистая магия. Джисон свою ошибку признавать не хочет, но выбора жизнь ему не оставляет. У Ли Минхо по венам течет все же кровь. Джисон видит ее на бледных губах после очередного приступа кашля. Джисон не очень понимает, что произошло, но к вечеру наследному принцу стало плохо. Джисону и раньше казалось, что движения сегодня у Ли Минхо будто заторможенные, а взгляд рассеянный, но вся остальная свита, включая лекаря, ничего не говорили, и Джисон молчал тоже. А потом Ли Минхо чуть не упал, едва спустившись с коня у выделенного ему главой деревни для ночлега дома, и Джисон сам не успел свои действия осознать, как уже оказался рядом, чтобы подхватить. Ли Минхо весь горел, задыхался и кашлял кровью, а Джисон мог только стоять в стороне и почти плакать от беспомощности. Сопровождающий их лекарь сперва выглядел уверенно и спокойно, и это панику Джисона слегка поумерило. Но даже к ночи наследному принцу лучше никак не становилось, – а судя по захлебывающимся приступам кашля, которые Джисон различал слишком явно, подслушивая под окном, Ли Минхо было только хуже, – и это стало только вопросом времени, когда лекарь послал за Джисоном. И если до этого Джисон почти плакал от беспомощности, то теперь от собственной трусости. Потому что на приказ вылечить наследного принца только рвано кивнул, вместо того, чтобы упасть лекарю в ноги и признаться в обмане. Джисон даже заговорить бумажную птичку на короткий полет не может, какая уж тут лечебная магия. Но у Джисона еще осталась одна последняя надежда. Очень глупая идея. Его последний план. Потому что если получится, Джисон сознается в обмане в ту же секунду и примет любое наказание. Ничего хуже вида умирающего Ли Минхо все равно уже не будет. В Джисоне магии меньше, чем снега летом. Чем цветов зимой. В Джисоне магии просто нет. Ни единой капли. Зато она есть в Ли Минхо. И если его разбудить, он сможет вылечить себя сам. Джисон не хочет думать, что это, возможно, так не работает. – Ваше Высочество, – их оставили одних, но Джисон все равно слезы изо всех сил сдерживает. – Ваше Высочество, пожалуйста, надо проснуться. Вы же мне обещали, что ничего не случится. И говорили, что я могу вас звать, если мне понадобится помощь в моем обмане. Мне нужна помощь, Ваше Высочество. У Ли Минхо ресницы дрожат, губы болезненно сжаты, а на лбу испарина. Ли Минхо сейчас явно никому помочь не в силах. Джисон молод, здоров и полон жизни, но беспомощен не меньше. Признаваться себе в этом почти физически больно. Джисон с детских лет зарабатывал на жизнь обманом. Джисон всегда ненавидел врать. Потому что у любой лжи есть последствия. – Минхо, – Джисон понимает, что должен уйти, сознаться во всем и позвать на помощь, но вместо этого ложится на кровать рядом и прижимается к слишком горячему телу. – Минхо, нельзя умирать. Пожалуйста, Минхо, не надо. Все эти люди снаружи верят в Джисона. Надеются на его магию. Доверяют его силам. Единственное, что Джисон сделать сейчас в силах, – уткнуться носом Минхо в шею и плакать навзрыд, не беспокоясь, что его могут услышать с улицы. – Я ничего не умею, Минхо, – слова получаются рваными, а перед глазами сплошная пелена слез. – Я не воспользовался твоим шансом. Я ничему не научился. Во мне нет магии. Ни единой капли, Минхо. Совсем. Джисон ненавидит себя, ненавидит эту пустоту внутри и чувство беспомощности. Джисон искал в себе хоть что-то магическое весь последний месяц, но натыкался только на сплошной холод. А магия теплая. Почти летняя. Как Минхо. Джисон бы отдал все, выжал бы себя до последней капли и со счастливой улыбкой бы умер здесь и сейчас, если бы это позволило Минхо жить. Но Джисон может отдать Минхо только свои слезы. Минхо, видимо, становится хуже, потому что Джисона обдает какой-то особенно сильной волной жара. Джисон даже на секунду надеется, что то, чем болеет Минхо, заразно, и мучиться от чувства потери придется недолго. Джисон почти заставляет себя встать с кровати и выйти все-таки на улицу к людям Минхо, когда ловит себя на внезапном порыве. Низком. Презренном. Очень эгоистичном. Как и вся его чертова жизнь. Джисон понимает, что должен остановиться, но не останавливается. Потому что самый худший грех уже и так совершил, и ниже падать некуда. У Минхо губы горячие, сухие и с гадким привкусом крови. У Джисона губы ледяные, искусанные и с соленым привкусом слез. В груди как-то слишком тепло. – Прости, – глаза щиплет, нос забит, а рука, поглаживающая запястье Минхо, трясется. – Это все из-за меня, прости. Лучше бы ты тогда сдал меня королю. Ничего бы этого не было. Прости, что заставил в меня поверить, Минхо, и подвел. Джисон больше всего на свете не хочет Минхо оставлять. Джисон понимает, что должен. И впервые пытается поступить правильно, слишком резко подрываясь на подкашивающиеся ноги. Запястье в последний момент будто обдает теплом. И какой-то нежностью. Джисон замирает, проклинает себя всеми известными ему бранными словами и позволяет себе последнюю слабость. Снова садится на кровать, протягивает руку к ладони Минхо и почти не дышит. Пальцы, едва касаясь горячей кожи, выводят на руке Минхо замысловатые узоры. Пальцы у Джисона всегда были ловкие. Джисон за их счет жил. Джисон берет Минхо за руку почти робко. Сидит, затаив дыхание, и не понимает, почему он настолько жалкий, что позволяет себе тратить драгоценное время на такую ерунду. – Я тебя люблю, – Джисон глотает слезы и сжимает ладонь сильнее. – Я тебя люблю, Минхо. Ты говорил, что ты уверен в своей магии. Я бы хотел, чтобы ты был уверен еще и в этом. И хотел бы показать тебе еще очень много фокусов. И спеть. Я пою, Минхо, ты любишь песни? Пожалуйста, Минхо, я уверен в своей любви к тебе также сильно, как и в твоей магии, так что ты обязательно должен очнуться и вылечить себя. Потому что люблю я тебя сильно-сильно. Минхо дышит все еще рвано. Не открывает глаз. Весь горит. Но Джисон готов поклясться, что костяшек сжимающей ладонь Минхо руки только что едва коснулись чьи-то пальцы. Джисон ни о чем не думает, когда ложится рядом, прижимается всем телом и утыкается носом в шею Минхо. Ни о чем не думает, когда шепчет какой-то полный мольбы бред Минхо на ухо. Ни о чем не думает, когда почти истерично гладит Минхо по волосам. Джисон концентрируется только на ладони Минхо, еле заметно сжимающей его собственную, и на тепле на кончиках пальцев. Джисон не уверен, сколько времени прошло, но комнату все еще освещает только одинокая луна, когда Минхо внезапно выдыхает спокойнее и будто бы льнет к продолжающей гладить волосы руке. Джисон даже на секунду замирает, испугавшись робкой надежды, но быстро возвращается к слишком быстро ставшим привычными движениям. Минхо в лучах рассветного солнца бледный, болезненный и еле живой, но для Джисона все равно самый красивый. Потому что смотрит своими пусть и совсем слегка приоткрытыми, но блестящими глазами. – Я так за тебя испугался, – Джисону бы стоило начать сдерживать себя, но сил после бессонной ночи нет ни моральных, ни физических. – Ты чуть не умер, Минхо. Никогда так больше не делай. Я ведь правда подумал, что ты умрешь. Как хорошо, что в тебе так много магии, что ты смог себя вылечить. В глазах у Минхо усталость, потерянность и что-то слишком напоминающее надежду. – Люди не способны лечить сами себя, – голос Минхо слушается плохо, и Джисон подается чуть вперед, сам того не замечая. – Я же говорил, что в тебе много магии, Джисон. Минхо просто плохо от болезни. Минхо почти что в бреду. Минхо не понимает, что говорит. В Джисоне магии нет. Ни единой капли. В Джисоне есть только любовь. – Я уже сделал это без спроса, но в этот раз постараюсь соблюсти этикет, – Джисон видит, что Минхо еще явно тяжело концентрировать свое внимание на чем-то осознанном, и паясничать перестает враз. – Я тебя поцелую, Минхо, ладно? В глазах у Минхо что-то загорается, и Джисону от того тепло. Как летом. Минхо на поцелуй отвечает слабо, еле ощутимо и почти незаметно, но Джисону достаточно. Они лежат рядом еще какое-то время, пока Джисон не вздрагивает от внезапного стука в дверь. Минхо собирает явно все имеющиеся силы, чтобы громко попросить их не беспокоить, а потом падает головой Джисону на грудь и просит поспать еще. Джисон с готовностью закрывает глаза. Кто он такой, чтобы ослушаться своего наследного принца. Минхо дышит уже гораздо спокойнее, но руку не выпускает даже во сне. С Минхо уютно, тепло и безопасно. Джисону кажется, что у него наконец-то снова есть дом. Магия, не иначе.