Глава 10
2 мая 2025 г., 17:00
— Как же? — немного устало выдохнул Арсений.
— А ты не догадываешься? — азарт блестел в зеленых глазах Шастуна, и он так засмотрелся, что не сразу заметил ладонь Антона, которая медленно спускалась к его ширинке.
— Нет, — жестко ответил Попов, так же резко отстранившись, а потом сделал еще несколько шагов назад. Эмоций на его лице практически не было, лишь брови хмуро сдвинулись к переносице.
— Почему нет? — уныло спросил Шастун, тяжело вздохнув, затем рывком встал и шагнул на встречу. — Сейчас глубокая ночь, моя матушка все равно спит, а здесь отличная кровать, и я готов пожертвовать собой, согласен на пассивную позицию, — он мило улыбнулся, приближаясь к Арсению и, прижавшись вплотную, зашептал: — Я многое умею, в том числе глубокий горловой минет, — Антон нежно погладил ладонью по его паху. — Я буду самым послушным мальчиком, — член Попова заинтересованно дернулся, и Шастун тут же его сжал, а его хозяин устало прикрыл глаза. — Ты не пожалеешь, а в ответ я вернусь в Москву и всегда буду слушаться. Всегда.
— Ты лучше меня знаешь, что этому не бывать, — тихо произнес Арсений, мягко отстранив за плечи от себя и заглянув в глаза, не отпуская рук. — Ты выпил, алкоголь развязал язык, и все твои желания вспыли. Это бывает и быстро проходит. Я даже не злюсь на тебя, ни за слова, ни за побег, ни за то, что заставил волноваться.
— А ты волновался? — удивился Антон. — Подумал, что я наложил на себя руки после того нашего разговора? Знаешь, скорее всего, так и будет. Если мы не договоримся, то я не собираюсь возвращаться под крыло матушки, — он равнодушно покачал головой. — Мне не улыбается плясать под ее дудку и не иметь никаких пряников.
— Просвети меня, чем же ты планируешь заняться? — спокойно спросил Арсений, отпустив его плечи и сложив руки на груди.
— Я же в Питере, — пожал плечами Шастун. — Сторчусь! Перейду с травки на что-то более серьезное. Возможно, сдохну в канаве от передоза, а возможно, буду торговать своим телом, деньги-то рано ли поздно кончатся. И вот вопрос, — он театрально призадумался. — Как сильно моя матушка расстроится, что ее любимый боец не справился? Думаю, сильно, — Антон обошел его и, подхватив бутылку пива со столика, сделал два жадных глотка.
— А как, думаешь, она отреагирует, когда узнает, каким именно способом я вернул ей сына? — сухо спросил Попов, наблюдая за ним цепким взглядом.
— Она может и не узнать, — хмыкнул Шастун, глянув через плечо. — Например, я рассказывать не буду, думаю, ты тоже будешь держать язык за зубами. А потом я продолжу являться к ней в гости, вернусь на учебу, и она будет так счастлива, что не придаст особого значения нашей дружбе.
— А ты все продумал, я смотрю, — саркастично произнес Арсений.
— О да, — улыбнулся Антон, опять оказываясь рядом. — А ты такой несговорчивый, — он играючи провел указательным пальцем по груди Попова, что принципиально смотрел прямо, а не на него. — Мы ведь этого оба хотим, не понимаю, почему ты так сопротивляешься, — томно прошептал Шастун, и Арсений медленно перевел взгляд на него. — Мы бы уже давно могли быть в постели и наслаждаться, а все лясы точим, — проговаривая это, его рука снова нащупала член Попова через ткань джинсов.
Голубые глаза, направленные на Антона, потемнели, и он сам не осознал, как его так быстро прижали к стене и снова схватили за шею. Еще пару таких раз, и у Шастуна появится новый фетиш.
— Я ведь могу не сдержаться, — хриплым голосом сказал Попов, бегая взглядом по его лицу, продолжая жестко вдавливать собой в стенку.
— А я этого и добиваюсь, — довольно проговорил Антон и под конец улыбнулся.
— Ты даже не представляешь, во что ввязываешься, тебе это не надо, — покачал головой Арсений. Тем временем расстояние между их лицами было не больше пятнадцати сантиметров.
— А я хочу, — упрямо произнес Шастун.
— Я сдерживаю внутри себя целую плотину, если она прорвётся, то ты захлебнешься…
— Поверь, я умею плавать, — вздохнул Антон и, осознав, что шею держат уже не так крепко, потянулся за поцелуем.
Плотина все же прорвалась.
Шастун успел лишь мазнуть по чужим губам, как Арсений накинулся на него с грубым страстным поцелуем, сразу же превращая его в борьбу языков. Задохнуться можно было от его напора, но, черт побери, Антон так долго ждал, что ловил настоящий кайф от этого. Попов целовал его так, словно пытался убить, рьяно, смачно, жадно и до безумия горячо. Он прикусывал губы, засовывал язык чуть ли не по самые гланды и не выпускал из жесткого захвата.
Стало сразу ясно, кто здесь главный и кому нужно подчиняться безоговорочно. И это заводило обоих так сильно, что кружилась голова. Было трудно дышать, но остановить это страстное безумие не хотелось.
Арсений вдруг прервал поцелуй, за волосы оттянул голову Шастуна назад, чтобы открыть себе больше простора и припасть к его шее с поцелуями-укусами. Поначалу ему не думалось оставлять засосы, а потом уже не мог остановиться. Антон вцепился в его плечи мертвой хваткой и без стеснений стонал, особенно когда зубы больно прикусывали кожу. Голова шла кругом, в паху все пульсировало и горело огнем. Он чуть потерся стояком об бедро Попова, как того словно током прошибло. Арсений прекратил мучить бедное горло, чуть отпрянул и рывком снял футболку с Шастуна, а потом стал резко расстегивать молнию и ремень. Он схватил Антона за плечи, одним движением развернул и кинул на кровать, чтобы окончательно стянуть с него джинсы вместе с нижним бельем.
— А ты не собираешься раздеваться? — хмыкнул Шастун, поспешно снимая носки и кидая в кучу одежды на полу.
Попов, ничего не говоря, быстро снял через голову толстовку и, расстегнув пуговицу на джинсах, упал в его объятья, снова целуя прямо в губы. Страстная борьба языков за власть продолжалась не долго, Антон сдался с потрохами и стал просто податливо отвечать, пытаясь при этом забраться под ткань джинсов, которые уж очень мешали. Вдоволь наигравшись с языком парня, Арсений с трудом отстранился от таких манящих губ, вцепившись пальцами в мягкие кудри. Рывком перекатившись на свободное место рядом, он поспешил избавиться от последних предметов одежды, а потом так же вернулся в объятья Шастуна.
Наконец-то им ничего не мешало тереться друг об друга каждым сантиметром кожи, а особенно возбужденными членами. Горячие ладони Арсения жадно ласкали бедра, ягодицы, бока, пока он продолжал целовать и кусать грудь, ключицы и, конечно, соски. Антон особо громко стонал, когда тот прикусывал горошинки сосков, а потом отпускал и игрался кончиком языка. Было так приятно больно, так пьяно хорошо, что хотелось, чтобы это повторилось снова и одновременно закончилось.
Орган Шастуна сочился смазкой и требовал внимания, но Арсений словно специально игнорировал его, ласкал все тело парня, кроме готового ко всему члена. Антон сдавленно промычал и раздвинул ноги шире, как бы намекая, а Попов продолжал жадно сминать ягодицы и оставлять засосы на плоском животе. Отчаявшись, Шастун упустил момент, когда его решили резко перевернуть, так что это получилось неожиданно и быстро.
— Смазка найдется у тебя? — спросил Арсений, подсовывая ему подушку под таз.
— Конечно, я же… — договорить Антон не успел, потому что Попов рьяно шлепнул его по заднице, так еще и несколько раз, он просто поперхнулся воздухом.
— Ну и где? — снова спокойно спросил Арсений, ставя парня на колени. — Отличная поза, кстати, как раз для послушных мальчиков.
— В ящике, — шумно выдохнул Шастун, кивнув в сторону тумбочки.
Там же нашлись и презервативы, он действительно подготовился.
«Вот же паршивец! Ну, сейчас я тебе устрою» — пробежала мысль в голове у Попова, когда он вернулся на кровать и оглядел Антона, что лежал грудью на мятой постели и стоял при этом на коленях, выпячивая пятую точку.
Арсений, не жалея, выдавил смазку прямо на сокращающийся анус парня, и вошел сразу двумя пальцами. Шастун сжался изнутри от неожиданности, и он поспешил отвлечь от неприятных ощущений, накрыл наконец-то ладонью его член. Антон застонал в голос, а Арсений стал быстро растягивать его пальцами одной руки, а другой продолжал медленно надрачивать.
Долго ждать сил не было ни у одного, ни у другого. Так что в скором времени Попов натянул на член презерватив, добавил еще смазки и принялся входить, оттягивая руками ягодицы в стороны. Шастуну явно понадобилось время, чтобы окончательно расслабиться и принять его полностью. Арсений замер, когда вошел по самые яйца, прикрыл глаза и принялся считать до двадцати.
— Двигайся, — тихо прошептал Антон, вцепившись руками в одеяло. — Прошу тебя, двигайся.
Попов стал не спеша раскачиваться, чуть вперед и обратно, как бы пробуя границы дозволенного. Сопротивлений почти не было, и он стал набирать темп, меняя углы проникновения, чтобы найти заветную точку блаженства. Шастун вдруг громко застонал, выгнувшись в спине, как настоящий кот. Наконец-то простата найдена! Теперь Арсений двигался уже пылко и бурно, стараясь попадать именно по ней, удерживая парня за таз, чтобы тот не свалился. А сам Антон уже не стонал, он взвизгивал и всхлипывал, а потом замирал с открытым ртом, хватая воздух.
Темп все нарастал и нарастал, пока не превратился в нечто бешеное и страстное. Попову давно не было так хорошо, что даже сложно описать словами. Голова кружилась от эмоций и избытка чувств. Шастун под ним был таким отзывчивым, таким открытым, таким громким, таким невероятным, что взгляд сложно отвести. Хотелось, чтобы все происходящее не заканчивалось, и сейчас было так плевать на внешние факторы.
Все вокруг стало несущественным… пусть таким и остается. Есть только он и Антон, остальное не важно.
Но, к сожалению, финал близился быстрее, чем им хотелось. Арсений стал вколачиваться в парня еще жестче и быстрее, обхватив при этом его член, чтобы они смогли прийти к разрядке вместе. Только Шастун все равно кончил первым, сжав внутри себя Попова, который тут же последовал за ним. Хватая воздух ртом, они упали на постель. После эйфории в голове стояла тишина.
— Я же говорил, будет охуенно, — проговорил Антон, все еще тяжело дыша. — Только попробуй сказать, что тебе не зашло, — он повернулся и заглянул в глаза уже любовника.
— Не скажу, — тихо вздохнул Арсений и стянул презерватив с опалого члена.
— Ну, вот и все, — довольно хмыкнул Шастун и устроился на подушке, явно собираясь спать. Но тут неожиданно получил по многострадальной заднице. — Эй!
— В душ, шагом марш, а потом уже на боковую, — спокойно сказал Попов, поднимаясь с кровати. — Кто-то обещал быть послушным, всегда!
— Ну, если бы ты приказал встать на колени, то я бы не сопротивлялся, — с ухмылкой сказал Антон, но все же вставая.
— Завтра, — устало вздохнул Арсений. — А сейчас в душ.
— Да, папочка, — съязвил Шастун, проходя мимо, и снова получил шлепок по ягодице. — Ну, хватит уже! — воскликнул он и сбежал в ванную.
— Я за тебя возьмусь, — громко сказал Попов в закрытую дверь, а потом тяжело вздохнул, оглядев место их страстных игр. Перед тем, как лечь спать, нужно все же поправить постель.
***
Утро следующего дня наступило поздно. Солнце давно встало, своими щедрыми лучами освещало и грело северную столицу. В середине лета даже здесь было тепло, хотя погода любила быть непредсказуемой да преподносить сюрпризы гостям и жителям Санкт-Петербурга. Арсений медленно открыл глаза, сразу же уставился в панорамные окна, которые открывали вид на Неву, Аврору, красивые и не очень дома. Он блаженно потянулся. Кровать действительно оказалась божественной, казалось, будто он спал на большом облаке. Так хорошо не высыпался Попов давно. Да и вообще день вчера выдался длинным, потрясений было много, так что он просто вырубился, как только закрыл глаза. Арсений медленно повернулся направо, убрал пышное одеяло в сторону и посмотрел на спящую моську Шастуна, что продолжал мирно спать на своей подушке. Разве можно не умилиться этому чуду? Правда этот паршивец обманом затащил его в койку, и теперь порочная связь между ними могла не только испортить все планы, но и стоить Попову жизни. Хотя сейчас он абсолютно уверен, что поступить иначе просто не смог бы. Запретный плод всегда манил к себе именно этим, вот Арсений и поддался искушению. Что оставалось теперь? Плыть по течению, снимать сливки и надеяться на лучшее. Он неторопливо встал с постели и отправился умываться в ванной. Оглядев свое довольное лицо, Попов со скрипом в сердце признал, что секс помогал расслабиться даже лучше спорта. А уж тем больше секс с парнем, который запал в душу. Ухмыльнувшись самому себе, Арсений включил воду и вернулся в номер, чтобы отыскать свой телефон в джинсах и узнать, что время было почти одиннадцать. Он натянул на себя футболку, которую нашел в рюкзаке, и присел на кровать со стороны, где продолжал спать Шастун. — Антош, пора вставать, — негромко сказал Попов, зарывшись пальцами ему в кудри. — Да, да, — пробубнил Антон, что даже глаза не попытался открыть. — Антон, — громче позвал его Арсений, наклонившись ближе. — Имей совесть. — Да, да, — снова себе под нос проговорил Шастун и попытался укрыться одеялом по самую макушку, но ничего не вышло. — Шастун, твою мать! — воскликнул Попов, дернув одеяло на себя. — Ну что такое? — спросил Антон, наконец открыв глаза и посмотрев на него взглядом маленького котенка. — Еще заплачь! Посмотрите, сама невинность, напомнить, что ты вчера творил? — задорно хмыкнул Арсений. — У меня все хорошо с памятью, да и выпил не так уж и много, — с обидой в голосе проговорил Шастун, пытаясь не закрыть глаза обратно. — На, звони матери, — вдруг строго сказал Попов, всучив ему в руки свой телефон. — И говори, что возвращаешься в Москву. — Я мог бы сделать это и позже, — пробубнил Антон, но стал искать в контактах номер матери. — Давай-давай, — выдохнул Арсений и встал с кровати. — И так уже время к обеду близится. В отеле подают завтраки? — Да, в ресторане на первом этаже. — А до скольких он? — спросил Попов, подняв темные джинсы парня с пола. — Я не ебу! Я там ни разу не был, — громко ответил Шастун. — Звони! — рявкнул Арсений, и тот послушно прижал телефон к уху. — Але, привет мам! — радостно воскликнул Антон, смотря прямо в глаза Попову, что слушал их разговор. — Да, это я! Все хорошо, я жив, здоров… Да, просто так получилось. Нет, все в порядке… — что там отвечали на том конце, оставалось загадкой для Арсения, но догадаться было не сложно. — Правда, все нормально! Да, Арсений нашел меня… Конечно, я возвращаюсь в Москву… Да, да, — тут у Шастуна загорелись глаза, кажется, ему пришла в голову идея. — Мам, слушай, а ты не против, если мы задержимся немного в Питере? Ну, посмотрим достопримечательности, сходим в музей… Ну да, немного выпьем, все будет хорошо!.. Да, да, обязательно, мам. Все, пока, люблю тебя! — Антон положил трубку и растянулся в довольной улыбке. — И что это было? — хмуро спросил Попов, забрал свой телефон и проверил последний вызов. Он действительно позвонил матери. — Отпросил нас на целых три дня, — радостно сообщил Шастун, обняв двумя руками подушку. — Так что мы можем спокойно расслабиться и трахаться в свое удовольствие. Разве я не молодец? — Молодец, — медленно кивнул Арсений, а потом снова присел рядом и с металлом в голосе произнес: — А теперь слушай меня внимательно. Ты больше не употребляешь, даже легкие косячки с травкой, — он смотрел Антону прямо в глаза, а тот и не думал увести взгляда. — Если ты спишь со мной, значит только со мной и больше ни с кем. Все манипуляции, игры, попытки вызвать ревность и прочее оставляешь за бортом, я такое не потерплю. Для всех мы просто друзья, даже для твоих друзей, никто кроме нас двоих не должен знать, это очень важно! Как только об этом будет знать кто-то еще, считай, твоя мать в курсе, лишь дело времени. И да, ты обещал быть послушным мальчиком, — на последнем предложении Попов коварно улыбнулся. — Хорошо, я понял, — тихо и немного обреченно вздохнул Шастун, на что получил чмок в губы. — А теперь шуруй умываться и пойдем завтракать, — сказал Арсений, вновь вставая на ноги. — Сходим в пару музеев, думаю, тебе понравится Кунсткамера, а на завтра возьмем обзорную экскурсию по городу. — Ты серьёзно? — искренне удивился Антон. — Я думал, будет много улетного секса, а не нудных экскурсий. — А не надо было говорить об этом матери, — хмыкнул Попов, натягивая джинсы и чистые носки. — Улетный секс будет вечером, малыш. — На такое я согласен, — кивнул Шастун и наконец-то поднялся с кровати. В заднице немного садило после вчерашнего, но он бодро отправился в ванную.***
Всего три дня в Питере прошли быстро, как один миг. Хотя каждый из них тянулся бесконечно долго. Дни были наполнены маленькими событиями и множеством эмоций, даже казалось, что они никогда не закончатся, словно кто-то замедлял время. Они посетили три знаменитых музея северной столицы. В Кунсткамере Антону действительно понравилось. Он увлеченно рассматривал колбы с консервированными в формалин органами и телами, с открытым ртом слушал экскурсовода и даже умудрялся шутить над экспонатами. А вот Петропавловский собор с останками императоров парня впечатлил меньше всего, он немного скучающе рассматривал все вокруг и явно ждал момента поскорее уйти. В Эрмитаже Шастун стойко выдержал трехчасовую экскурсию, не забывая позировать для фотографий на фоне экспонатов. Обзорная экскурсия на автобусе по куче храмов и других исторических зданий тоже оказалось ничего, а потом они гуляли. Наверное, находили тысяч тридцать шагов. Не помешал им и неожиданный ливень, что закончился так же резко, как начался, и припекающее солнце, против которого пришлось купить крем от загара. Только нос у Антона все равно сгорел и мило покраснел, а Арсений, конечно, не упускал момента шутить об этом при каждом удобно случае. Они находили красивые места, где подавали вкусные и необычные блюда с напитками, да объедались там досыта. Они блуждали по магазинам и торговым центрам, где Антон пытался транжирить деньги на бесполезные покупки, а Арсений его, как мог, останавливал. Но новые футболки, майки, кроссовки и солнцезащитные очки все же появились у них в гардеробе. Ночи они проводили в страстных объятиях друг друга. И сколько бы раз Попов ни говорил себе остановиться, придержать коней, именно столько раз он проигрывал в этой битве и поддавался искушению. По-другому не получалось. А как можно было не сдаваться, когда Шастун так рьяно соблазнял его снова и снова? Так что все, как и было завещано: днем культурная программа с шутками и фотографиями на память, а ночью громкий страстный секс в разных позах, но все в тех же позициях. За все это время Арсений ни разу не вспомнил про работу, про Эльвиру Борисовну, про его задание и цели. Все отошло на задний план, были только красивые улочки Питера, неожиданно яркое солнце и такой живой, горячий, блаженный Антон, что стонал ему на ухо, подмахивая бедрами, звонко смеялся с шуток и искренне улыбался на фото. Арсению впервые за много лет было спокойно на душе. Можно даже сказать, что он был счастлив эти длинные три дня, которые слишком быстро закончились. К сожалению. А вот в поезде обратно мысли только и блуждали вокруг работы, да слов «надо» и «должен». Что будет дальше? Что их ждало? Что с ними станет? — Арс, — раздалось рядом негромко, и Попов отмер, перестал задумчиво пялиться в окно. Он повернулся и встретился взглядом с Антоном. — О чем думаешь? Ты явно летаешь где-то не здесь. — Да так, — вздохнул Арсений и снова перевел глаза на мелькающие пейзажи. — Совсем не хочешь разговаривать? А в Питере ты был поживее, все не заткнешь, я даже не знал, что ты такой начитанный… — Антон, помнишь, о чем мы говорили в первый день? — вдруг перебил его Попов, резко повернувшись. — Никто не должен знать, иначе мы пропали. — Я усвоил, — кивнул Шастун. — И тебе не стоит так сильно бояться мою мать, она хорошо к тебе относится. — Пока да, но дело не только в ней, — осознав, что сказал лишнее, Арсений прикусил язык и увел взгляд. — О чем ты? — нахмурился Антон. — Не важно, — решительно произнес Попов. — Тебе нужно будет быть осторожней, контролируй, что и кому ты говоришь, даже если полусловом намекнешь… — Я понял, — устало вздохнул Шастун. — Давай лучше о чем-нибудь другом поговорим? Расскажи лучше, где ты учился? А то я знаю о тебе только то, что у тебя мама умерла в пятнадцать лет. — Это самое знаковое событие, — тихо ответил Арсений и подставил кулак под голову. — Но все же, — настаивал Антон. — Я нигде не учился, только одиннадцать классов. — А я думал, у тебя есть высшее образование, ты ведь так много знаешь и историю, и искусство, — восхищенно сказал Шастун, смотря на его профиль. — Просто много читал, да и память хорошая, — пожал плечами Попов. — После школы армия, год срочной службы и три по контракту. — Так вот откуда эта холодность и выправка? — весело спросил Антон. — А у тебя было звание? — Конечно, я прапорщик, — кисло улыбнулся Арсений. — Дальше нужно было высшее образование, а я уже не хотел связывать свою жизнь с армией. Правда, на гражданке оказалось, что я не очень был кому-то нужен. Сначала работал в охране, а потом прошел курсы сварщика и устроился на завод. — Серьезно? — в шоке спросил Шастун. — Не могу представить тебя в спецовке со сварочным аппаратом в руке, хотя… — он прикрыл глаза, а потом вдруг распахнул. — Могу! Очень сексуально рисует мое воображение. — В жизни это не сексуально, — покачал головой Попов. — А потом я случайно встретился с Пашкой, который и устроил меня работать к твоей матери. Вот и все. — С такими внешними данными, интеллектом и харизмой ты бы мог сделать карьеру в кино или на телеке, — задумчиво проговорил Антон. — Не сложилось, — кивнул Арсений, снова отвернувшись к окну. «Враки-враки у собаки!» — тут же пронеслось в голове мальчишеским голосом прямиком из детства. Попов устало прикрыл глаза и старался не думать, что именно он сейчас сделал. — Арс, — опять раздалось рядом, и Арсений распахнул глаза, повернул голову и посмотрел прямо на Шастуна. — У тебя можно сегодня остаться? Все равно утром в одно место ехать. — Оставайся, — кивнул Попов, на что Антон широко улыбнулся и уставился в телефон.
