(не) сломай

      Теплые пальцы невесомо касались плеч и ключиц, затем медленно спускались вниз к груди и животу, чтобы потом опять вернуться вверх к самой шее. Обнаженный Арсений расслабленно лежал на подушке, наслаждаясь нежной лаской, и почти ни о чем не думал. Сладкая нега ощущалась во всем теле. После страстного секса двигаться совсем не хотелось, даже чтобы сходить в душ.       Рука Антона исчезла, и сразу стало как-то некомфортно. Попов тут же поднял веки, а потом и повернул голову, чтобы увидеть, как Шастун, сверкая голыми ягодицами, вышел из комнаты. Арсений не успел спросить, куда это тот собрался, как парень вернулся с электронной сигаретой в зубах и снова плюхнулся рядом на живот.       — Что мы говорили про курение в квартире? — медленно, почти лениво проговорил Попов.       — Это же электронная, — вздохнул Антон, не успевая сделать и одной затяжки. Арсений ничего не сказал в ответ, лишь укоризненно посмотрел. — Боже, какой зануда, — пробубнил под нос Шастун и кинул сигарету на стол, а потом перевернулся на спину и добавил: — Угораздило же меня влюбиться в такого зануду.       — Да, не повезло тебе, — прошептал Попов и снова закрыл глаза.       Через пару секунд он снова почувствовал, как рука Шастуна плавно скользила по его животу и бедрам, специально слегка касаясь вялого члена. Естественно, не прошло и минуты, как того заинтересовала такая избирательная ласка.       — Ты что, ненасытное животное? — хмыкнул Арсений, распахнул глаза и резко перехватил его руку. — Или ты просто издеваешься?       — Нет, — улыбнулся Антон, растягивая гласную букву. — Просто…       — Просто? — переспросил Попов, ласково ведя рукой по локтю.       — Мне нравится твое тело и кожа, — негромко сказал Шастун, уводя взгляд в сторону, словно стеснялся собственных слов. — У тебя красивый рельеф мышц.       — Это из-за спорта, вернее из-за моих попыток им заниматься и не бросить, выходит не всегда, — спокойно проговорил Арсений, теперь уже сам лаская его живот и ребра ладонью.       — И у тебя классная кожа, — так же тихо добавил Антон. — Она интересного оттенка, такого молочного, и очень мягкая.       — Ну, это дано мне природой, — пошутил Попов, на что парень перед ним скромно улыбнулся.       — Мне еще нравятся твои родинки и веснушки на плечах. Их так много, и они такие красивые!       — В подростковом возрасте я комплексовал из-за них, — расслабленно сказал Арсений.— А с чего вдруг такие дифирамбы в сторону моего тела?       — Ну, ты спросил, — пожал плечами Шастун. — Вот я тебе и ответил.       — Ну, спасибо, — улыбнулся Попов и втянул его в неспешный мягкий поцелуй.       Эта сладость продлилась недолго. Шастун отстранился первым, и в его взгляде отразилось что-то странное, неописуемое, что заставило Арсения напрячься в ту же секунду. Антон увел глаза в сторону, и это заставило Попова заволноваться еще сильнее. Даже проскочила мысль, что парень мог что-то узнать, но Арсений быстро от нее отказался и поспешил спросить:       — Что-то не так?       — Нет, — мгновенно ответил Шастун.       — Ты словно хочешь что-то сказать... — Попов решил начать издалека.       — Скорее кое о чем попросить, — тихо проговорил Антон. — Но ты точно откажешь, так что забей.       — Почему это я сразу откажусь? — с загадочной улыбкой на устах спросил Арсений. — Главное, соблюдать правило, — Шастун непонимающе уставился на него, и пришлось пояснять: — Отсоси, потом проси.       — Боже, кто ты такой? И куда делся мой зануда Арсений?! — воскликнул Антон и чуть не свалился с дивана, а Попов только громко захохотал.       — Просто у меня такое игривое настроение, — все еще смеясь, ответил Арсений. Ни ему, ни тем более себе он не признается, что это уже нервная реакция.       — Ну, раз у нас такие правила, — хмыкнул Антон и ловко спустился вниз. — Ты даже не попытаешься меня остановить?       — И не подумаю, — покачал головой Попов, неотрывно наблюдая за его действиями.       Шастун неспешно обхватил рукой вялый член и начал медленно водить по стволу. Кажется, тот только этого и ждал, почти сразу затвердел и увеличился в размере. Антон обнажил розовую головку и, глядя прямо в глаза, коснулся ее кончиком языка, но и не спешил брать в рот. Он максимально медленно обводил головку по кругу, не отрывая взгляда.       — Играешь с огнем, — прошептал Арсений.       — Это я умею, — игриво проговорил Шастун и наконец-то обхватил губами головку.       Рука Попова скользнула в кудри парня, сразу начиная управлять процессом, толкая бедрами вперед. Антон спокойно подчинился, позволяя ему забрать главенство. Он покорно насаживался ртом на член, когда нужно заглатывал глубже, а когда нужно — ласкал головку.       Шастуну самому нравилось удовлетворять орально Арсения, ему даже больше нравилась эта властность и жесткость. Антон ловил сумасшедший кайф от солоноватого вкуса, от твердости руки на затылке, от слезящихся глаз и затекшей челюсти. Но больше всего ему нравилось смотреть на Попова. Там в голубых глазах творилось что-то невероятное. Одновременно там плескалась дикая страсть с желанием и строгостью. Шастун, глядя в них неотрывно, точно знал, что не сможет не подчиняться, не сможет сказать «нет». И это так сильно заводило его, что даже не нужно было к себе прикасаться. Собственный член стоял колом.       Арсений тоже получил высшую степень удовольствия только от одного факта, что этот мальчишка был полностью в его власти. Антон мог быть разным. Мог быть дерзким, грубым и хлестким, мог быть милым, мягким и застенчивым, а еще мог быть смешным, ленивым, упорным, громким, тихим. Эта многогранность, эта разность нравилась Попову безумно сильно, как и то, каким покорным мог он быть. Арсений тонул в нем, тонул в этом мальчишке, причем добровольно, и даже не думал сопротивляться.       Шастун выпустил член изо рта со смачным пошлым звуком и, снова глядя в глаза, слизнул с губ остатки спермы. Попов, тяжело дыша, потянул парня за кудри вверх и втянул его в неспешный поцелуй, свободной рукой нащупывая его член. Только оказалось, помощь Антону была не нужна, он кончил, не прикасаясь к себе, просто от самого процесса. Арсений не успел сказать что-то на это, лишь слегка хмыкнул, как Шастун негромко произнес:       — Люблю тебя.       Попов замер, а сердце его пропустило несколько ударов. Ему ведь не могло послышаться?       Антон все еще лежал в его объятьях, не смотрел в лицо, а дышал в ключицу и снова невесомо водил пальцами по животу. Арсений не шевелился, даже не дышал, в голове была сплошная пустота, а все возможные слова застряли поперек горла. Шастун все же поднял глаза и увидел отстраненное выражение лица, по крайней мере Попов попытался сделать именно такое.       — Прости, я это не специально, — протараторил Антон, окончательно отстранившись от горячего тела. Он быстро понял, что сказал лишнего, и поспешил оправдаться. — Видать, после оргазма меня перекалило.       — Не надо, — выдохнул Арсений, проведя ладонью по спине. — Ты ведь сказал, что чувствуешь…       — Наверное, — прошептал Шастун, а потом отвернулся и сел, поставив ноги на пол. — Ты, пока не готов сказать что-то похожее, да?       Попов долго не отвечал, поэтому Антон повернул голову, чтобы снова с ним встретиться взглядом. Арсений смог только кивнуть в ответ. Остальное было уже выше его сил.       — Ладно, — кивнул Шастун и рывком встал. — Пойду приму душ.       Антон исчез так быстро, что Попов не успел ничего сказать. Да и что тут скажешь?       Арсений обмяк на мятой постели и обреченно уставился в потолок. В голове по-прежнему стояла тишина, ни одной путной мысли, только усталость и разочарование в самом себе.       Признание парня стало неожиданностью, хотя оно было закономерным и вполне логичным. Нужно было быть крупным идиотом, чтобы не понять очевидного: Шастун влюбился, серьезно и по-крупному. А что мешало Попову ответить взаимностью? Ответ и тут был очевидным. Нет, он не бесчувственная скотина и уже давно погряз в этом мальчишке, но…       Пресловутое вечное «но», что портило все на свете.       Арсений не имел права произносить такие слова и не имел права этим привязывать к себе человека. Рано или поздно его задание подойдет к концу, и не известно еще, чем все закончится. Ужасно не хотелось сделать Антону больно. Только он уже сделал и сделает еще, как бы сильно этого ни отрицал.       Попов положил ладони на лицо и слабо простонал. А ведь был такой хороший тихий день и такой страстный вечер. Как все могло так легко разрушиться? Может, еще был шанс как-то все загладить?       Арсений медленно поднялся, натянул на голое тело халат и поплелся на кухню. Пришло время для полуночного кофе. Он отыскал турку и занялся любимым делом — занял руки. Кофе неспешно варилось, а Попов, глядя в темноту улицы, вдруг поймал себя на мысли, что хочет выкурить пару сигарет. Такое с ним случалось не часто, практически никогда.       — Пахнет кофем, — раздался негромкий голос Антона за его спиной.       Арсений тут же обернулся и уставился на мокрого парня в одном полотенце на бедрах.       — Почти сварился, — кивнул Попов и схватился за ручку на плите. — Будешь?       — В полдвенадцатого ночи? Почему бы и нет, — хмыкнул Шастун.       Арсений вовремя выключил газ, взял две чистые кружки и разлил по ровному количеству напитка.       — Кажется, у меня кофе уже вместо крови, — улыбнулся Попов и взял одну в руки. — Совсем не бодрит.       Антон лишь слабо улыбнулся в ответ, а потом сделал маленький глоток, явно наслаждаясь вкусом. За это небольшое время Арсений приручил его пить кофе без молока и сахара.       — А что ты хотел попросить? — вдруг вспомнил Попов. — А то отсосал, а просьбу не озвучил…       — Да ничего, забей, — Шастун махнул рукой, затем с кружкой отправился в комнату.       — Это будет нечестно, — проговорил Арсений, шагая за ним следом.       — Думаю, ты откажешься, даже после минета, — грустно хмыкнул Антон, натягивая нижнее белье, а потом принялся поправлять постель или пытаться это сделать.       — Я не смогу отказать после такого охуенного минета, — задорно проговорил Попов и, положив ладонь к нему на загривок, повернул к себе лицом. — Выкладывай, милый.       — Можно я набью тебе татуировку, — выдохнул Шастун, глядя ему в глаза. — Небольшую, где никто не увидит, — он поспешил добавить, ведь Арсений нахмурился.       — Где, например? — негромко спросил Попов, все еще жестко держа его за загривок.       — Ну, вот тут, — ответил Антон и коснулся двумя пальцами правее на пару сантиметров от паха. — Никто не увидит кроме тех, перед кем ты снимаешь трусы, — довольно улыбнулся он.       — И что же ты хотел бы мне набить? — томно спросил Арсений, смотря на эту улыбку.       — Не знаю, — пожал плечами Шастун. — Но эскиз я нарисую сам.       — Идет, — спокойно кивнул Попов и чмокнул парня в губы. — А теперь давай-ка спать.

***

      В столице снова стояла жара. Арсений поглощал только холодные напитки и преимущественно старался находиться там, где работали кондиционеры. Повезло, что пока не было разъездной работы. Он сидел в своем «офисе», на деле — маленьком кабинете в загородном доме Эльвиры Борисовны, неспешно перебирал бумажки и старался особо не анализировать. В рабочем плане неожиданно наступило затишье, уже почти неделю ничего сверхъестественного не происходило. Все было спокойно и тихо, будто приближалась большая буря, после которой не останется ничего. Но при этом у Попова совсем не было плохого предчувствия, его внутренняя чуйка молчала, поэтому он делал усилия, чтобы об этом не думать.       Он продолжал наблюдать за всем со стороны, собирал доказательства преступной деятельности и скрупулезно выполнял свои прямые обязанности. Босс почти не беспокоила его. Арсений даже находил время, чтобы спуститься вниз к парням, поиграть с ними в карты на интерес, да послушать их разговоры.       Сегодня ему и вовсе было нечем заняться. Сначала Попов позанимался мелкими делами, а потом понял, что ничего страшного не случится, если он побездельничает немного. Тем более после обеда ему стал написывать Шастун, который перебирал варианты для будущей татуировки, а потом еще и эскизы стал скидывать.       Антон очень загорелся этой идеей. Кажется, он думал об этом уже давно, но все не решался попросить. В целом Арсению нравились рисунки парня, пусть он и показывал не так часто, только уже полностью готовые работы. Шастун действительно имел талант, так еще и задор, не хватало только практики с реальной человеческой кожей. Попов решил, что готов послужить подопытным или живым черновиком.       На самом деле настоящие татуировки им были запрещены. Пусть и в местах, где сложно увидеть всем подряд. Но плевать. Если Арсений выйдет из задания живым и относительно в здравии, то у него навсегда останется напоминание о былой любви. А если вдруг нет, то уже будет не важно. Уже все будет не важно.       После очередного скинутого эскиза Попов решил позвонить парню:       — Тебе так сильно понравился доберман? — тут же спросил Антон вместо приветствия.       — А ты прям видишь этот холодный цепкий взгляд пса рядом с моим членом? — на том конце послышался смешок, и Арсений продолжил: — Представь себе, ты встаешь на колени, спускаешь брюки вместе с бельем, а потом рядом с гордо стоячим хуем черный свирепый доберман.       — Ну, как по мне, очень сексуально, — звонко засмеялся Шастун. — А вообще, мне бы хотелось отразить твою личность через тату.       — Это я доберман что ли? — удивился Попов.       — Мне кажется, вы похожи! Эта порода собак такая невозмутимая на вид, но в душе милашки и хорошие мальчики.       — Сразу видно, что ты еще совсем меня не знаешь, — негромко хмыкнул Арсений.       — Знаешь, это довольно сложно сделать, — быстро проговорил Антон. — Ты же очень скрытная личность…       — На самом деле моя личность состоит из работы, спорта и кофе, — отшутился Попов или попытался.       — Неправда, — вдогонку сказал Шастун. — Я уж точно знаю, что ты многогранный человек, но очень скрытный, даже скорее таинственный.       — Ну, спасибо, — засмеялся уже Арсений.       — Ладно, я еще подумаю, — выдохнул Антон. — Хочу, чтобы эта татушка как-то отражала тебя, но при этом была не очень сложной, иначе я просто не справлюсь, — в конце послышался нервный смешок.       — Ты со всем справишься, а даже если совершишь ошибку, то не страшно, готов быть твоим черновиком, — с нежностью в голосе сказал Попов, и вдруг повисла тишина почти на полминуты.       — Ты правда так считаешь? — чуть ли не шепотом спросил Шастун.       — Да, иначе стал бы такое говорить? — улыбнувшись, ответил Арсений.       — Спасибо, за все спасибо, — тихо проговорил Антон, будто все еще не веря в сказанные слова.       — Не за что, — хмыкнул Попов, и тот отключился.       Арсений еще немного посидел за столом, а потом решил спуститься вниз и поиграть с парнями в карты. Заняться все равно было не чем.       Три раза выиграв и два раза проиграв в дурака, Попову надоело и это. Разговоры бойцов не касались каких-то интересных тем, они обсуждали жаркую погоду, машины, футбол и размеры ставок. Арсений, конечно, слушал вполуха, но особо не вникал. А когда время плавно перевалило за ранний вечер, он и вовсе собрался, да уехал домой.       Сильных пробок на дорогах пока еще не появилось, так что можно было съездить в зал и оставить послание. Только ему не о чем докладывать, потому что ничего нового не происходило. Все, что можно было уже вытащить из его нынешней работы у Эльвиры, он вытащил — документы, доказывающие незаконную деятельность, финансовые махинации и продукцию, не соответствующую стандартам, на заводах, уже давно собраны и отправлены. Новых заданий от босса не поступало, оставалось только ждать и наблюдать. Пока еще терпение позволяло.       Просто так потягать железо Арсению совсем не хотелось, поэтому он отправился прямиком домой. Квартира неожиданно встретила его тишиной и пустотой. Антон обычно находился вместе с ним, даже если не рядом, то где-то в пределах жилплощади, на кухне, в ванной, а теперь его отсутствие ощущалось особенно остро. Неужели Попов так быстро отвык быть в одиночестве.       Он медленно прошел из коридора в кухню, равнодушный кинул взгляд на немытую посуду и открыл холодильник, с целью проверить наличие ужина. Оставшаяся со вчера запечённая курица с овощами выглядела прилично, должно было хватить на сегодня. Так что Арсений со спокойной совестью отправился в душ.       В полном одиночестве он пробыл недолго — от силы час. Успел помыться, переодеться и немного навести порядок в квартире. По-хорошему стоило бы сделать полноценную уборку, но особого желания не было, да и Шастун ворвался, как маленький ураган.       — Ого, ты уже дома?! — удивился Антон, когда увидел выходящего навстречу Попова.       — Да, получилось освободиться раньше, — пожал плечами Арсений.       — У меня есть готовый эскиз! — радостно сообщил Шастун и достал из рюкзака тетрадь в твердом переплете, быстро открыл на нужной странице, но не спешил показывать. — Ну, вернее, это самый удачный вариант, и он мне больше всего нравится.       — Покажешь? Или хочешь, чтоб я увидел уже на себе? — растянулся в улыбке Попов.       Сложно было не улыбаться, глядя на такого милого, одновременно радостного и застенчивого парня.       — Покажу, вдруг тебе не понравится, — нервно хмыкнул Антон и развернул тетрадь к нему.       Там черной ручкой была четко нарисована морда волка, который завывал, высоко подняв голову, на его фоне висел полумесяц со звёздами, а внизу находились тонкие веточки с редкими листочками.       — Воющий волк, — Арсений озвучил увиденное, а потом взял тетрадь в руки, чтобы рассмотреть поближе.       Все детали были прорисованы не один раз. Сразу видно, что Шастун очень долго корпел над этим эскизом и сильно старался. Он хотел, чтобы Попову понравилось, и это чувствовалось.       — Да, волк, — кивнул Антон, чуть отойдя в сторону.       — Видишь меня таким? Воющим на луну? — снова улыбнулся Арсений, а Шастун только закивал в ответ. — И почему же?       — Не знаю, — пожал плечами Антон, а потом негромко проговорил: — Волки верные, но опасные хищники, мне кажется, что это про тебя.       Попов снова посмотрел на волка, что все так же выл. Действительно, они являлись опасными хищниками, хоть и загадочно красивыми. Разве это про него? Возможно.       — Не нравится? — вдруг спросил Шастун, и было в его голосе что-то болезненное, ноющее.       — Очень нравится, — поспешил ответить Арсений, посмотрев ему в глаза. — Это красиво, и я хочу, чтобы ты мне это набил.       — Правда? — осторожно спросил Антон.       Фраза «я тебе никогда не врал» застряла в горле, превратилась в настоящее сверло, зубцы которого вонзились прямо в плоть. Вранье, одно сплошное вранье, на чем построена его личность. И он врал, и много раз врал даже человеку, которого любил.       Попов ничего так и не смог выдавить из себя, только пару раз слегка кивнул головой и улыбнулся уголком губ в ответ.       — Ты завтра очень занят? Утром будет свободная студия, и мы могли бы… — быстро заговорил Шастун, а Арсений снова закивал. — Супер! Тогда я сейчас запишу нас, чтобы никто не занял… О боже, я буду бить свою первую полноценную татуировку!       — Рад, быть у тебя первым клиентом, — тихо сказал Попов, пока Антон кому-то написывал.       — Чем займемся сегодня?       — Предлагаю засесть за сериал «Друзья».       — Опять? — задорно хмыкнул Шастун. — Почему бы и нет.

***

      Утром следующего дня они отправились в салон, где помимо них больше никого не было, чему каждый обрадовался. Правда, потом народ все же появился, зато в начале и так нервному Антону никто не мешал. Сам Арсений чувствовал себя спокойно, он не боялся боли или того, что рука у парня случайно дернется. О чем, собственно, пошутил, причем дважды. Шастун был слишком занят процессом, что пропустил это мимо ушей.       В общей сложности Антон провозился четыре часа, старательно и особо не торопясь выводил линию за линией. Попов наблюдал то за его выражением лица, то за работой его рук, и невольно любовался парнем. Человек всегда прекрасен, когда занимается любимым делом, когда делает то, что нравится. Этот огонь и увлеченность в глазах Шастуна завораживала, даже слегка возбуждала. Но Арсений сделал все, чтобы никак не отвлекать мастера.       — Очень красиво, — выдохнул Попов, рассматривая покрасневшее тату через зеркало, так еще и прикрывая рукой свой орган.       — Криво, — устало вздохнул Антон. — И вон там линия поплыла.       — Для первого раза это потрясающе, — улыбнулся Арсений. — Она останется со мной навсегда.       — Это меня и пугает, — вяло отшутился Шастун.       После он нанес пленку на свежее тату и отпустил Попова на работу.       Ощущая, что кожа слегка горела в том месте, где недавно трудился мастер, Арсений ехал за город и старался не думать ни о чем. Совсем не хотелось трудиться, только не появиться в доме Эльвиры он не мог. Он надеялся отсидеться у себя, и чтоб его никто не трогал.       Однако перед домом стояла незнакомая машина, иностранного производства и очень дорогая. Попов по привычке кинул взгляд на неожиданно обычные номера и сразу же их запомнил. Потом стоит проверить, кому они принадлежали.       Арсений оставил свое авто на привычном месте, поспешил в дом и на крыльце столкнулся с Пашкой.       — Ты как раз вовремя, у нас тут гости, — хмыкнул он, вставляя между зубами сигарету.       — Что за гости? — тут же спросил Попов.       — Да, какой-то хер с горы, такой важный, ты бы видел его морду!       — А она обо мне спрашивала? — нахмурился Арсений.       — Вроде нет, — покачал головой Пашка. — Они там, на террасе, болтают о чем-то уже час почти.       Попов задумчиво глянул на чужую машину и быстро понял, что ему нужно разузнать, кто и зачем приехал к Эльвире Борисовне. Он снова посмотрел на Пашку и сигарету, что медленно тлела у него между пальцев.       — Угостишь? — негромко спросил Арсений.       — Конечно, — ответил Пашка и протянул ему открытую пачку.       Почему бы ему не постоять на крыльце и не покурить?