(не) сломай

      Горький вкус никотина крутился на языке, а белый дым не спешил растворяться, висел в воздухе. Арсений сильно не затягивался, не любил это першение в горле, что появлялось после. Вообще он не имел зависимости и курил только в очень особые моменты, когда тоска и безнадежность окутывали сердце. Или когда нужно было сыграть роль, вот как сейчас — курение служило удобной ширмой.       Пашка ушел обратно в дом, благородно оставив ему полупустую пачку. Попов спустился с крыльца, отошел чуть в сторону и сквозь дым сигарет наблюдал за происходящим. Встреча не могла длиться вечно, и скоро должен был появиться тот самый важный тип. Арсений нутром чувствовал, что ему обязательно нужно дождаться и увидеть незнакомца. Только пока ничего.       На улице стояло настоящее пекло. За небольшой срок на лбу за темной челкой выступили меленькие капельки пота, которые он поспешил убрать раньше, чем те впитались в волосы. Устав щуриться, Попов отыскал во внутреннем кармане пиджака солнцезащитные очки и нацепил их на нос, а потом прикурил следующую.        Спустя почти шесть сигарет чуткий слух Арсения уловил голос Эльвиры и незнакомца вместе со стуком каблуков. Через пару секунд на крыльце появился мужчина среднего роста, худощавого телосложения, в неприметном пиджаке и аккуратно уложенными каштановыми волосами. Попов выпустил дым сквозь зубы и уставился на его ровный затылок в ожидании, когда тот повернется лицом.       Незнакомец вальяжно спустился по ступенькам и направился прямиком к машине, не стремясь показываться. Кажется, мужчина даже не заметил курящего Арсения. Только перед тем, как сесть на место водителя, он повернулся к Попову лицом и кинул скучающий взгляд в его сторону. На лицо тот оказался обычным, треугольный подбородок, узкие губы, нос с маленькой горбинкой, темные глаза глубокой посадки. Ни шрамов, ни родинок, даже щетины не было. Но что-то внутри екнуло, негромкий щелчок раздался на затворках сознания, только пока Арсений не мог за него зацепиться.       Незнакомец тем временем уехал, позволяя Попову наконец-то закончить курить и уйти в дом. Мысленно он топтался вокруг странного предчувствия, которое все никак не раскручивалось. Нужно было разузнать личность этого мужчины или предмет их разговора с Эльвирой. Напрямую идти к боссу с вопросами — слишком рискованно. Придется ждать подходящего случая.       Повезло, что он наступил сегодняшним вечером. Эльвира попросила зайти, и Арсений уже по давней привычке принес ей мартини.       — Рада видеть тебя и мартини, конечно, тоже, — слегка улыбнулась она, стягивая на нос очки. — Присаживайся.       Попов медленно опустился на стул, закинул ногу на ногу и в ожидании посмотрел на босса.       — Как дела? Мы давно не виделись с тобой, — не торопясь проговорила Эльвира Борисовна, после того как сделала маленький глоток.       — Все тихо и штатно, — без эмоций ответил Арсений. Повисла пауза, и он осторожно спросил: — Есть информация, что с грузом?       Эльвира лишь слегка покачала головой и снова пригубила алкоголь.       — Хорен говорит, что нужно искать крысу, — спустя минуту все же ответила она. — Не могу быть ни в чем уверена.       — Из наших никто не мог, — покачал головой Попов, а женщина лишь пожала плечами.       — Мне пришлось подключить очень серьезные связи. Это все, что я могу сказать, — нехотя сказала Эльвира, крутя бокал в руке. — Как мой сын? Вы общаетесь?       — Иногда, вроде все хорошо, — тут же ответил Арсений.       — Хорошо, — эхом повторила Эльвира Борисовна и повернулась к окну.       Они просидели в тишине еще пару минут. Попов не знал, что бы еще такого спросить, чтобы хоть что-то разузнать, при этом не вызвать подозрения. Поэтому он отмалчивался, покусывая изнутри щеку. А потом Эльвира отправила его домой, так и не взглянув на него больше.       Тяжело вздохнув, Арсений уселся в машину и в очередной раз вспомнил о татуировке. Место болело, особенно сильно когда он садился или вставал. Благо он умел держать лицо и сохранять невозмутимость. Но сейчас, будучи в одиночестве, Попов скривился, даже негромко выругался себе под нос. Угораздило же его согласиться на эту авантюру.       Схватив телефон, он собирался позвонить виновнику его боли и как следует высказаться на эту тему. Кому, если не Антону, слушать его бубнеж? На экране висело сообщение, как раз от Шастуна. Оно и сломало план поворчать. Твой гадёныш: «Меня затащили на спонтанный заезд, буду поздно, не звони и помажь мазью татуху! Чмоки-хуеки».       «Правда, гадёныш» — подумал Арсений, сразу вспоминая, как они на днях дурачились и переименовывали другу друга в контактах. Он быстро односложно ответил, швырнул телефон на соседнее сидение и поехал в зал, набивать удары по груше. Другого занятия себе Попов не придумал.       

***

      Время приближалось к полуночи, а сна так и не было.       После длительной физической активности Арсений вернулся в пустую квартиру и, пока был в одиночестве, решил пробить номера, которые удачно запомнил. Но его ждало разочарование. Автомобильные номера оказались оформлены на деда сорок девятого года рождения, и это явно не тот мужик, что выходил от Эльвиры. Ниточка пока не оборвалась, стала тоньше точно, но проверить личность все же стоило. Пришлось задействовать Стаса, только старый друг оказался сегодня занятым, и пока все встало на паузу.       Одному Попову не захотелось смотреть дальше сериал, да и аппетита не было. Так что он завалился спать, только сон все не шел. Ужасно не хватало рядом теплого милого Шастуна, который упирался носом ему в затылок и обнимал своими длинными конечностями. Да еще не давал покоя вопрос, где парня так долго носило?       Когда на часах начался новый день, Арсений не выдержал и позвонил ему. Долгие протяжные гудки и никакого ответа. Уже нервно выхаживая по комнате, он звонил во второй, третий и четвертый раз. Снова никто не отвечал.       Вдруг Арсений поймал себя на осознании, что по-настоящему заволновался за другого по сути чужого человека. И самое ужасное, что он не знал, что прям сейчас делать. Оставаться ждать в квартире и снова звонить в пустоту? Собираться и ехать искать Шастуна? Но куда ехать? Где его искать?       Попов замер посреди коридора и уставился на свое отражение в зеркале. Там стоял потерянный, усталый парень с мешками под глазами и лихорадочным взглядом.       «Боже, что с тобой стало? Неужели так влияют на человека чувства?» — ехидно спросил внутренний голос, что сильно походил на голос человека, о котором не хотелось вспоминать.       Продолжая смотреть себе в глаза, Арсений лишь слегка покачал головой, словно отрицательно отвечал на заданный вопрос. Тяжесть усталости опустилась на плечи, что он даже перестал держать спину ровно. В голове вдруг стало пусто, ни одной мысли или идеи. Он, наверное, бы так и продолжал стоять у зеркала, если бы вдруг не зазвонил телефон в комнате.       Попов подорвался с места. Пресловутый гаджет затерялся между простыней и пододеяльником, но продолжал трезвонить, чем давал надежды на успех. Емко выругавшись, он наконец-то нашел телефон и ответил на звонок неизвестного.       — Да, кто это?!       — Это Нурлан, — спокойно ответили на том конце. — Помнишь меня? Я друг Шаста.       — Помню, — устало выдохнул Арсений, усевшись на постель. — Что с ним? Где он?       — В общем, тут такое дело… Ты только не нервничай.       — После этих слов обычно люди и начинают нервничать, — холодно проговорил Попов, уже понимая, что Шастун встрял куда-то по самые уши. — Выкладывай.       — Антон попал в аварию, — начал говорить Нурлан.       — Он жив?! — перебил его Арсений.       — Да, даже его байк особо не пострадал.       — Да похуй на байк! Где он сейчас?       — Его увезли на скорой в больницу, я посчитал нужным позвонить…       — В какую больницу?! — опять резко перебил его Попов.       Нурлан у кого-то спросил номер больницы и, услышав ответ, передал Арсению, что сразу же бросил трубку и помчался собираться. Плевать на поздний час и мизерный шанс на встречу, оставаться дома он просто не мог.       До одной из городских больниц по пустым дорогам Попов домчался за двадцать минут. Но естественно его никуда не пустили дальше приемного отделения. Бойкая ночная медсестра заслонила своей пышной фигурой проход, повторяя одно и то же:       — Приемные часы давно закончились, молодой человек! Приходите завтра с девяти до пяти.       — Мне бы хоть узнать, что с ним, — сдался Арсений.       — Завтра узнаете и с врачом поговорите, — снисходительно сказала женщина, мягко толкая к выходу. — Все завтра.       — Ну, пожалуйста, скажите в каком он состоянии?       — Кем вам приходится этот молодой человек? — спросила медсестра, вернувшись к себе за стойку.       — Братом, — почти не думая, ответил Попов. — Двоюродным братом.       — И какая же у брата фамилия? — кажется, она не поверила в их родство.       — Шастун Антон Андреевич, — быстро ответил Арсений.       Женщина пощелкала по клавиатуре, поводила мышкой и что-то долго смотрела в компьютере. Попов старался слишком громко не вздыхать, но пальцами все равно по стойке барабанил.       — Поступил к нам с подозрением на сотрясение мозга, даже переломов нет, — еще более снисходительно проговорила медсестра. — Это все, что я могу сказать. Идите домой, отдохните и утром уже придете с апельсинами, как положено.       Окончательно смирившись с ситуацией, Арсений поплелся на выход. Он сомневался, что сможет спокойно уснуть сегодня, но, как говорится, надежда умирала последней.       

***

      Бодрой и уверенной походкой Попов преодолел порог больничной палаты в первые минуты приема. Сонный Антон лежал на одной из трех кроватей. Увидев гостя, глаза его расширились от удивления, а потом на лице проскочил и ужас, и радость в одном ключе.       — Здравствуйте, больной на голову, — цокнул языком Арсений и выгрузил на живот парню связку апельсинов. Положено, ведь.       Одна кровать пустовала, а на второй явно кто-то должен быть, но больной отсутствовал, так что Арсений мог не стесняться в выражениях.       — Кто тебе сказал? — прошептал Шастун, прижав к себе фрукты.       — А какая разница? — съязвил Попов и стянул с носа солнцезащитные очки. — Мне интересно, чем ты думал? Мозг у тебя вряд ли есть.       — А чего же у меня тогда сотрясения? — хмуро хмыкнул Антон, эти нападки ему не нравились. — Я не виноват, ясно?!       — Кто же виноват, по-твоему? Выпитый виски? — Арсений хищно оскалился.       Попов уже все знал, и о спонтанной гонке, и о том, что Шастун выпил, и об аварии, в которой виноватым признали именно парня. Ужасно, повезло, что никто, кроме головы Антона, не пострадал. Утро Арсения как раз началось с поиска информации, благо связи имелись, и разузнать подробности оказалось не сложно. Он, кажется, даже слегка поседел, когда узнал правду.       Антон же отвернул голову к стене и нахмурился. А что ему оставалось делать?       — Тебя, скорее всего, лишат прав на пару лет, — уже равнодушно сказал Попов.       — Мать знает? — тихо спросил Шастун, все еще не смотря на него.       — Нет, — хлестко ответил Арсений. — Пока нет.       — Расскажешь? — еще тише спросил Антон.       — А у меня есть выбор? — устало хмыкнул Попов, а потом вздохнул: — Ты очень меня разочаровал. Оказался обычным представителем золотой молодежи, я-то подумал…       Он хотел уйти, так и не договорив, побоялся со злости наговорить лишнего, но ладонь Антона схватила его за предплечье. Арсений резко обернулся и посмотрел парню в глаза, не думая вырывать руку.       — Прости, — одними губами произнес Шастун. — Не знаю, почему так вышло, что на меня нашло вчера. Я… — он сглотнул вязкую слюну. — Я не хотел. Я не хотел, чтобы так…       — Пообещай, что больше никогда не сядешь за руль пьяным, — тихо произнес Попов, неотрывно смотря на его лицо. Ужасно хотелось поцеловать парня в эти родные губы, но он себя сдерживал из последних сил. — Вчера тебе повезло, а в следующий раз это может стоить тебе жизни. Ты хоть понимаешь это своей дурьей башкой? Поклянись, что больше никогда.       — Клянусь, — на одном дыхании ответил Антон и получил сладкий поцелуй, как высшую награду.       Арсений целовал его так, словно это был последний их поцелуй, будто стоит только губам разомкнуться, то жизнь на этом закончится. Он вложил в этот поцелуй столько нежности и любви, сколько у него и не было. В этот момент Арсений окончательно осознал всю глубину его душевной привязанности и всю тяжесть его положения.       На Антона же обрушилась волна чувств, которую раньше Попов прятал в глубине себя. Это было даже лучше, чем признание в любви. Так сильно о нем никогда никто не волновался. Выпрямившись, Арсений поймал преданный и чистый взгляд Шастуна, и улыбка коснулась его уст.       Они вовремя прервали свой поцелуй, потому что в палату вернулся сосед с перевязанной головой. Попов быстро посмотрел на мужчину, а потом опять на Антона. У него на лице было несколько маленьких ссадин, что обработали зеленкой.       — Как ты себя чувствуешь? — негромко спросил Арсений.       — Странно, — пожал плечами Шастун. — Никогда раньше не получал сотрясения мозга, не помню, как это случилось, просто пустота.       — Что говорит врач?       — А он ко мне сегодня не приходил. Зовут то ли Вадим Викторович, то ли Виктор Витальевич, я не запомнил, — слабо хмыкнул Антон.       — Ладно, пойду, поговорю с ним сам.       Выяснилось, что лечащего врача звали Владислав Владимирович, и он оказался задорным мужичком невысокого роста, с бородкой и полностью забитыми руками.       — А, Шастун, — вспомнил врач после второго вопроса от Попова. — Обычное сотрясение мозга. Подержим недельку, пока в себя не придет, заодно анализы все возьмём, в общем, жить будет ваш гонщик.       — Осложнений никаких не будет? — почти без волнений спросил Арсений.       — Да кто же знает. Может, будет, может, нет, — ухмыльнулся врач. — Ну, мне пора делать обход, — добавил он и тут же смылся, а Попову ничего не оставалось, кроме как вернуться в палату.       

***

      Эльвира Борисовна восприняла информацию об аварии сына так, как отреагировала бы другая любая мать. Сначала она ушла в глубокий шок, потом не на шутку заволновалась, а после того, как Арсений сообщил об относительном здравии Шастуна, она разозлилась и приказала отвезти ее в больницу. По пути Эльвира вытащила из него все подробности аварии и нынешнего административного дела против Антона.       Мог ли Попов соврать или вовсе не говорить о случившемся? Мог, но это было не с руки. Эльвира бы все равно узнала, и тогда к нему были бы вопросы, почему не сказал, недоглядел, почему скрыл. Терять доверие недопустимо, на данном этапе так точно.       О чем говорили мать и сын, никому не известно. Поскольку Арсения вместе с соседом по палате выставили в коридор, где они проторчали минут двадцать, а может, и больше. Вышла из палаты Эльвира с нечитаемым выражением лица и молча отправилась на выход. Естественно, Попов отправился следом. Уже в машине она холодно отдала приказ найти следователя и замять дело, чтобы у Шастуна остались права. Что-то подобное он и ожидал услышать.       Этим Арсений и занялся первым делом, когда наступил новый день. Ничего сложного не было на самом деле. Следователь взял деньги, даже глазом не моргнул, как будто каждый день брал, хотя, возможно, так и было. Дело замяли, развалили, и автомобильные права остались у Шастуна. А Попов составил подробный отчет о взятке и капитане, что так спокойно ее взял.       Всю неделю, пока Антон приходил в себя и отдыхал в светлых стенах больницы, Попов продолжал вяло работать, мазать татуировку заживляющей мазью и плохо спать. Новых поручений от Эльвиры не было, он занимался все теми же заводами и почти не напрягался. А вот засыпать получалось только глубокой ночью, прижав к себе подушку.       Конечно, он навещал Шастуна, таскал ему свою домашнюю еду в контейнерах и нужные вещи из дома, еще созванивался с ним в течение дня. Антону было там ужасно скучно, он играл в игры на телефоне, рисовал в блокноте новые идеи для эскизов и донимал Попова сообщениями да звонками. Однако читать книжки парень отказывался, какие бы Попов ни предлагал.       А потом Шастуна выписали, и проблемы со сном у Арсения закончились. Вернее, почти закончились.       

***

      Ранним утром небо было нежно-голубого оттенка, а на горизонте виднелись пастельные тона розового и оранжевого цвета. Многоэтажки на этом фоне казались пластмассовыми или игрушечно картонными. Будто одно наложили на другое. Искусственно вырытое озеро стояло неподвижным, как зеркало. Летала мошкара, и больше никого вокруг не было. Ни души. Даже птицы еще не пели.       Попов стоял, облокотившись локтями на ржавые перила. Взгляд его бегал от одной крыши высотки к другой. Хотелось спать, точнее хотелось лежать в постели и обнимать теплого Шастуна, а не шляться по дальним спальным районам Москвы для встречи с куратором. Арсению не давал покоя один вопрос, который он задал, как только за спиной остановилась машина и на улицу медленно вышел Вадим:       — Обязательно встречаться в такую рань?       — В это время те, кто могут нас увидеть, спят, — ответил Вадим, подойдя к перилам и прислонившись к ним пятой точкой.       — Это подозрительно, — безразлично выдохнул Попов.       — Не становись параноиком, — Вадим сложил руки на груди.       — Вы меня им уже сделали, — Арсений выпрямился и посмотрел ему в глаза. — Зачем эта встреча?       — Есть новость, которую я хочу сообщить лично, — куратор выдержал паузу, которая больше раздражала, чем придавала интерес.       — Ну?       — Мы сдвинулись с мертвой точки в деле по продаже оружия и уже знаем, как третья фура пересекла границу. Но это не самое главное, — Вадим обошел его по кругу. — Мы уверены, что у Эльвиры есть помощник среди нас.       — Чего? — нахмурился Попов.       — Кто-то из сотрудников федеральной службы безопасности имеет денежную связь с главой организованной преступной группы, — как маленькому ребенку разжевал Вадим.       — Погромче прокричи, — негромко и устало ответил Арсений. — Что надо от меня?       Попов уже знал ответ на этот вопрос и задал его просто так.       — Тебе нужно узнать, кто из наших сливает информацию и всячески помогает Эльвире, — быстро проговорил Вадим. — Возьми это в приоритет, среди нас не должно быть крыс и оборотней в погонах.       — Какая ирония, — кисло хмыкнул Арсений и отправился к своему авто.