Выживший

Чайльд ускоряет шаг, непослушные рыжие волосы лезут в лицо, закрывая обзор. Вперед. Хруст под ногой. Резкий оборот — и перед глазами красная пелена. Заражённый клацает зубами в каком-то сантиметре от ноги Аякса, но он успевает увернуться, следующим движением отрубая голову зомбяку. Та с отвратительным звуком шлёпается об бетонный пол. Тишина. Зловонный трупный запах повсюду, он въелся в кожу Тартальи, впитался в самое его естество. Сколько это уже длится? Недели? Месяцы? Год? Он не помнит, когда в последний раз засыпал без мысли о том, что это его последняя ночь, когда в последний раз ел что-то помимо жаренных на углях крыс и вечных консерв. Когда в первый раз проснулся от адских звуков за окном родной пятиэтажки? Эпидемия обрушилась на мир подобно ведру свиной крови на беленькое платьице выпускницы. Неожиданно и неприятно. Говорят, что вирус — словно катастрофа в Чернобыле, некая утечка. Кто-то верит, что это божья кара за все грехи человечества. Есть тысячи теорий про заговоры властей и таинственную вакцину. Аякс не верит ни в тайное правительство, ни в богов. Но верит в смерть. Смерть настигла его в тот момент, когда ему собственными руками пришлось застрелить заражённого брата. Он спустил курок практически на автомате, глядя в бездонные чёрные глаза. Секунды тогда длились до безумия медленно. Из оцепенения его выводит шуршание справа, из узкого прохода в подвал. Аякс резко оборачивается, готовый обороняться (убивать), но какой-то тихий голос в подсознании велит ему остановиться. На поверхность выползает нечто… человекообразное? Выглядит лучше, чем зомби, но хуже, чем человек. Чайльд настороженно следит за этим существом, пока оно не выходит на свет. Обычно заражённые избегают солнца, ныкаются по метро и канализациям, прячутся в тёмных закоулках и на городских свалках, где есть чем поживиться. В ореоле белых лучей сущность всё больше приобретает человеческие очертания. Аякс осторожно подходит чуть ближе, щурясь от непривычно яркого света. Перед ним стоит чуть обтрёпанный на вид паренёк примерно его возраста. Грязные серые волосы (скорее всего, изначально блондинистые), россыпь веснушек, заметных даже на чумазом лице, и серьёзные зелёные глаза. Чайльд внимательно осматривает мальчишку на предмет заражения, видит окровавленную одежду и мгновенно достаёт клинки. — Погоди! — паренёк умоляюще поднимает руки в перчатках. Выражение его лица осмысленное — о зомбяках такого не скажешь. Тарталья замирает, однако ножи не спешит убирать, всматриваясь, чуть наклоняет голову. — С чего я должен тебе верить? У тебя всё тряпьё в крови. Он кивает на остатки, видимо, штанов — ноги мальчишки укутаны какими-то ржаво-красными тканями. Тот неловко мнётся. — А, это… — Он потирает затылок, глядя в пол. — Понимаешь, я просто только недавно выбрался с Кольца. Ассортимент одежды там не ахти какой, сам, наверное, знаешь. Парень неуверенно улыбается, смотря в бездонные глаза Аякса. Надо признать, на заражённого тот походит всё меньше, реплики у него внятные и осмысленные. Но это не убавляет вопросов. Чайльд резко взмахивает клинками, убирая их в ножны, и протягивает руку: — Аякс.