Ворона и Дракон

Ветер, словно дикий зверь, рвал тишину ночи. Свинцовые тучи наглухо затянули небесный купол, украв у мира сияние звезд. Лишь бледный серп луны, пробиваясь сквозь пелену облаков, бросал призрачный свет на землю. Тумун, с печалью в бездонных голубых глазах, смотрел на нее. Ветер трепал его волосы, вторя смятению в душе. Мысли о дочери, словно острые иглы, пронзали сердце. Где она сейчас? Жива ли? Как он, отец, мог допустить ее исчезновение? Известие, принесенное племянником Айзеком, расследующим исчезновение Лейлин, обрушилось на него как удар грома: похищена… Он не смог защитить свое дитя, последнее, что связывало его с Луной, с первой любовью, с тем, что когда-то было счастьем. Шаги, приближающиеся из темноты, вырвали его из омута скорби. Тумун не обернулся, продолжая искать в холодном свете луны ответа на невысказанный вопрос. – Какого дьявола ты тут делаешь? – Голос Моджера, наполненный раздражением, прозвучал резко и грубо. – Размышляю, – тихо ответил Тумун, не поворачиваясь к брату. В его голосе звучала лишь усталость и боль. – Хватит! – проворчал Моджер, скрестив руки на груди. – Твоя хандра длится слишком долго. Пора смириться. Лейлин исчезла бесследно. Тумун медленно обернулся, во взгляде застыло непонимание. Смириться? Забыть о ней? Неужели Моджер не понимает, что говорит? – Почему ты повторяешь это снова и снова, Моджер? – едва слышно спросил Тумун. – Ты хочешь, чтобы я забыл свою дочь, рожденную от любви к той, что когда-то освещала мою жизнь? Или дело в том, что она всего лишь полукровка, не чистокровный кроуман? Моджер скривился, словно от зубной боли. – Полукровка или нет, это не имеет значения. Важно то, что ее нет. Прими это как мужчина! Твои страдания не вернут ее. Пора думать о клане, о будущем. Тумун усмехнулся, в его глазах промелькнула сталь. Будущее клана? Вот что на самом деле волнует Моджера. Он всегда был прагматиком, лишенным сантиментов. Лейлин была лишь помехой на пути к власти, напоминанием о прошлом, которое Моджер хотел бы навсегда стереть из памяти. – Ты прав, Моджер, – тихо произнес Тумун, глядя брату прямо в глаза. – Мои страдания не вернут Лейлин. Но и твое равнодушие тоже. Я не смирюсь, пока не узнаю правду. Пока не найду ее. Моджер презрительно фыркнул. – Правды не существует, Тумун. Есть лишь жестокая реальность. И в этой реальности твоя дочь, скорее всего, мертва. Перестань питать пустые надежды. Черные крылья Тумуна дрогнули, сотрясаясь не то от ярости, не то от вековой усталости. Ему до смерти опротивели эти пустые разговоры. – Замолчи! – взревел Тумун, и словно в ответ на его гнев, порывы ветра взъерошили кроны деревьев, закружили пыль под ногами. Но буря в природе утихла так же быстро, как и вспыхнула. – Не желаю больше слышать ни слова! Пусть годы обратятся в пыль, я не прекращу ее поиски. И когда я узнаю, чьи грязные руки коснулись ее, он заплатит за содеянное. Моджер отшатнулся, пораженный внезапной вспышкой ярости брата. Он привык видеть Тумуна подавленным, сломленным горем, но сейчас перед ним стоял грозный воин, каким он помнил его в юности. В глазах Тумуна пылал огонь, который, казалось, мог испепелить все на своем пути. – Как знаешь, – проворчал Моджер, стараясь скрыть испуг. – Только потом не говори, что я не предупреждал. Он развернулся и быстро зашагал прочь, растворяясь в темноте. Тумун смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри нарастает волна ненависти. Он знал, что Моджер не верит в успех его поисков, что он считает это бессмысленной тратой времени и сил. Но Тумуну было все равно. Он не мог поступить иначе. Он обязан был найти Лейлин, чего бы это ни стоило. Подняв голову к небу, Тумун глубоко вдохнул свежий, пропитанный влагой воздух. Луна на ночном небе словно усмехалась, напоминая о былом счастье. Но в этом холодном, призрачном свете он увидел не только печаль, но и надежду. Надежду на то, что его дочь жива, что он сможет ее найти и вернуть домой. — Лейлин... Где же ты? *** День выдался дивный: солнце ласково касалось земли, не обжигая зноем, как прежде. По небесному полотну неспешно плыли пушистые облака, то заигрывая с солнечными лучами, то позволяя им щедро изливаться на мир. — Апчхи! — Лейлин, с волосами цвета воронова крыла, внезапно чихнула. — Кто-то вспоминает… Она уютно устроилась на скамейке, наслаждаясь передышкой, пока не услышала голос Альберта. — Лейлин, примешь заказ? — спросил он. — Конечно, — отозвалась Лейлин, возвращаясь в товерну. Работа официантки давно превратилась в привычную работёнку. Внутри таверны царил полумрак, привычный после яркого солнечного света. Запах жареного мяса и свежего хлеба смешивался с ароматом эля, создавая неповторимую атмосферу. Лейлин подошла к стойке, готовясь принять заказ. – Старый Хэнк со своей компанией, – кивнул Альберт в сторону столика в углу. – Как обычно, эль и что-нибудь к закуске. И не забудь про улыбку, Лейлин. Сегодня у нас день особенный, прибыль хорошая, и недовольные клиенты нам ни к чему. Лейлин улыбнулась, принимая поднос. Она знала Хэнка и его друзей – постоянные посетители, простые работяги. С ними всегда было легко и весело. Подойдя к их столику, она поприветствовала гостей. – Доброго дня, господа! Что будете заказывать? Эль, как обычно? – Верно, милая Лейлин! – ответил Хэнк, поглаживая свою седую бороду. – И, знаешь ли, сегодня особенно хочется чем-то полакомиться. Посоветуешь? Лейлин задумалась на мгновение. – Сегодня у нас свежая дичь, жареная на углях, – предложила она. – А к ней – пряный соус и овощи. – Звучит аппетитно! – обрадовался Хэнк. – Будем праздновать жизнь! День подходил к полудню, некоторые посетители покинули таверну, а кто ещё доедал свою еду. Работы стало мало, поэтому иногда Лейлин могла себе позволить передышку пока нет новых заказов. Оставив поднос на стойке, она опустилась за первый попавшийся свободный столик. Лейлин устало вздохнула, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. — Устала, но хоть передышка выдалась, повезло, — пробормотала она. Говорить вслух в одиночестве было давней привычкой, от которой она никак не могла избавиться. — Лейлин! — вдруг раздался звонкий оклик. Девушка обернулась на знакомый голос и увидела несущихся к ней Чиби и Гругала. В руках мальчик держал листы бумаги и пестрый набор цветных карандашей. — Привет, сорванцы, — улыбнулась Лейлин. — Что стряслось? — Лейлин, ты сейчас не занята? — затараторил Чиби. — Эм, ну пока нет, — задумчиво ответила Лейлин. — А что такое? — Мы с Гругалом хотим написать свои имена, но читать и писать у нас пока не очень получается, — объяснил беловолосый мальчик, а дракончик Гругал согласно закивал головой. — Можешь нас немного поучить? — Поучить? — Лейлин удивленно приподняла брови, но в глубине души обрадовалась их просьбе. — Ну хорошо. — Правда?! — глаза детей засветились от восторга. — Конечно. — Спасибо! Лейлин усадила Чиби и Гругала напротив себя, разложила перед ними листы бумаги и карандаши. — Итак, начнем с твоего имени, Чиби, — сказала Лейлин, указывая на лист бумаги. — Смотри, это буква «Ч», потом «И», «Б» и снова «И». Видишь? Она медленно и чётко написала имя мальчика, комментируя каждый штрих. Чиби внимательно следил за ее рукой, стараясь запомнить каждое движение. Затем Лейлин взяла другой лист и написала имя Гругала, стараясь подобрать буквы так, чтобы они соответствовали звукам, которые издавал дракончик. Время пролетело незаметно. Солнце уже заметно склонилось к горизонту, окрашивая таверну в теплые золотистые тона. Чиби и Гругал, наконец, с гордостью продемонстрировали свои первые письмена – корявые, но такие важные для них. — Вы просто молодцы, — похвалила Лейлин смотря на бумагу с их письмом. — У вас не плохо получилось. — Спасибо, Лейлин! Ты лучшая! — воскликнул Чиби, обнимая девушку. Гругал согласно заурчал, прижимаясь к ее ноге. Альберт, наблюдавший за этой сценой, подошёл к ним с улыбкой. — Ну что, юные грамотеи, теперь, наверное, захотите сами заказы принимать? Дети засмеялись. Лейлин тоже улыбнулась, ощущая тепло в груди. Мелочи вроде этих уроков с детьми наполняли ее жизнь смыслом и радостью. Даже в рутине работы официанткой можно было найти что-то особенное. Дети радостные побежали к себе в комнату. — Кстати, Альберт, куда это Адамай на целый день запропастился? — спросила Лейлин, неспешно потягивая чай, который Альберт успел заварить. Парочка тонких струек поднималась над чашкой, танцуя в призрачном свете таверны. — Скорее всего, в лесу тренируется, — отозвался мужчина, присаживаясь напротив девушки и с удовольствием отхлебывая чай. На его лице читалась легкая усталость, но взгляд оставался теплым и приветливым. — Тренируется? — переспросила Лейлин, приподняв бровь. — Да, обычно, если его так долго нет, то либо тренируется, либо просто гуляет где-нибудь. Но я больше склоняюсь к первому варианту. — Понятно, — пробормотала она, задумчиво глядя на остывающий напиток. Альберт, допив свой чай, направился к стойке, готовясь к закрытию таверны. Сумерки уже сгущались за окнами, окрашивая мир в приглушенные тона. Лейлин, все еще сидя за столом, услышала знакомые шаги. Обернувшись, она убедилась, что не ошиблась. Белый дракон вернулся домой как раз к вечерней заре. — О, явился, пылью не покрылся, — с легкой иронией произнесла она, обращаясь к Адамаю. — Я был занят, - устало ответил Адамай, присаживаясь рядом с девушкой. В его голосе чувствовалась непривычная хрипотца. — Тренировка? — Откуда знаешь, только не говори, что следишь за мной? — Хей, попрошу, я не сталкер, чтобы следить за драконом. Мне просто Альберт сказал. — Тебе не кажется, что ты уже наглеешь, наглая ворона? — Чего? Сам ты наглый! Да ладно тебе, Адамай, чего сразу огрызаться? — Лейлин усмехнулась, наблюдая за нахмуренным лицом дракона. — Просто поинтересовалась. Ты как всегда, весь в себе. Лучше бы спасибо сказал, что хоть кто-то беспокоится. Адамай вздохнул, проведя рукой по затылку. — Ладно, спасибо, — пробурчал он. — Просто день выдался… сложным. — Да уж вижу, — кивнула девушка, — Ты бы хоть поел чего-нибудь. Адамай промолчал, устремив взгляд в окно, Лейлин смотрела на него закатив глаза. Мда, у этих двоих были не простые отношения, их было трудно называть друзьями. — Ладно, пойду помогу Альберту, — проговорила она вставая с места. Адамай остался на месте. Закат клонился за горизонт, и вот-вот скоро наступит ночь. Резкий скрип распахнувшейся двери и топот шагов заставили обернуться. – Простите, мы уже закрыты… Лейлин обернулась и застыла, словно ледяная волна окатила с головы до ног. Инстинкт, продиктованный животным страхом, заставил Лейлин юркнуть под стол, где восседал Адамай, повергнув дракона в глубокое недоумение. — Да ты в своем уме? — прорычал он, возмущенный столь бесцеремонным вторжением. — Тише… прошу тебя… — прошептала Лейлин едва слышно, словно боясь, что её услышит кто-то еще. — «Что им нужно от меня? Почему они здесь?» – пронеслось в голове Лейлин. Она знала этих людей слишком хорошо. Их лица, их голоса, их запах – все это навсегда врезалось в ее память. Они были теми, кто лишил ее свободы, кто оторвал её от дома и семьи, кто держал в клетке, как зверя. И теперь они здесь, в деревне, всего в нескольких шагах от нее. Адамай, вальяжно расположившийся за столиком, наблюдал, как Лейлин буквально втискивается под стол, словно загнанный зверь, ища спасения в тени. Он лишь приподнял бровь в немом вопросе, опуская взгляд туда, где она забилась в угол. Ее глаза, расширенные от ужаса, встретились с его ледяным взглядом. — Ты совсем потеряла голову? — прошипел он, наклоняясь, чтобы его слова не достигли чужих ушей. — Тише! — отрезала Лейлин, прижимаясь к стенке. — Это они… Они ищут меня. Внутри Адамая вдруг вспыхнула ярость. Он медленно перевел взгляд на четверых мужчин, застывших у входа. Их глаза скользили по залу, словно у хищников, выискивающих жертву. Охотники приближались, идя к тому месту, где сейчас сидел Адамай, и к несчастью тайком прятавшейся под столом Лейлин. — Эй, ты, — раздался грубый окрик. Высокий, коренастый детина, с лицом, изрезанным шрамами, остановился у столика Адамая. — Не видел тут девчонку? Темные волосы, лазурные глаза, смуглая кожа. Говорят, где-то здесь шныряет. Адамай медленно поднял взгляд. Его глаза сузились, и он кожей почувствовал, как Лейлин замерла внизу. Она не дышала. Даже ему, дракону, слышалось бешеное биение ее сердца. Воздух словно пропитался терпким привкусом страха. — Не видел, — произнес Адамай, его голос был низким и холодным, как дыхание зимней ночи. — Не ври, урод. Мы знаем, она где-то тут. Адамай выпустил тонкую струйку дыма, обволакивающую ноздри. — Если бы я видел ворону, я бы ею уже закусил, — проворчал он с сарказмом, стараясь сохранить на лице равнодушное выражение. Но когти невольно впились в дерево стола, когда Лейлин неосторожно вздрогнула. Охотники не уходили. — Может, за стойкой проверим? — предложил второй, поглаживая рукоять ножа за поясом. Лейлин похолодела от ужаса. Если они начнут обыск… Внезапно Адамай с оглушительным грохотом хлопнул хвостом по полу, заставив всех в таверне вздрогнуть. — Надоели. Или заказывайте, или проваливайте к черту. Его низкий голос прокатился по залу громовым раскатом, и охотники невольно отступили. Лейлин, прижавшись к нему, чувствовала, как напряглись его мышцы. — Я же сказал, не видел. Ищите в другом месте. Охотники обменялись нерешительными взглядами, но спорить не стали. Их шаги затихли вдали, и в таверну вновь вернулась напряженная тишина. Лейлин выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает ее тело. Она медленно выбралась из-под стола, ее темные волосы растрепались, а взгляд был полон безграничной благодарности. — Спасибо, — прошептала она дрожащим голосом. Адамай резко повернулся к ней и схватив её за руку он потащил её на второй этаж к их комнатам. Не успела Лейлин опомниться, как её прижали к стене в коридоре. — Что это было, Лейлин? Кто эти люди и почему они тебя ищут? – голос Адамая был полон напряжения, глаза метали искры. Лейлин, прижатая к стене, чувствовала, как участилось ее сердцебиение. Она не знала, с чего начать. Как объяснить дракону, всю правду о своем прошлом? — Адамай, успокойся... — Не беси меня, Лейлин, моё терпение уже и так на исходе! – Это… это охотники, – пробормотала она, избегая его пристального взгляда. – Они ищут меня уже давно. – И почему же, позволь узнать? – настаивал Адамай, не собираясь отступать. – Что ты натворила, Лейлин? Сбежала из тюрьмы, убила кого-то? – Нет! – воскликнула Лейлин, в ее голосе звучало отчаяние. – Я ни в чем не виновата! Просто… они не простые охотники за головами, нет. Они – охотники за кроуманами! Адамай нахмурился, словно услышал что-то на совершенно незнакомом языке. — Кроу… кто? – переспросил Адамай. Он никогда не слышал о подобных существах, и это его настораживало. За годы своей жизни он повидал многое, но сейчас чувствовал, что столкнулся с чем-то действительно неизведанным. Его взгляд стал еще более пронзительным, словно он пытался вытянуть из Лейлин всю правду. — Кроуманы… крылатый народ, люди с вороными крыльями. Испокон веков мы и люди были связаны узами ненависти, тысячелетняя война впечатала свои кровавые письмена в историю обоих народов. Нас давно сочли вымершими, стертыми с лица земли, и мир двенадцати, казалось, забыл о нашем существовании. Поэтому неудивительно, что тебе ничего неизвестно о моём народе. О нас все забыли. Все, кроме охотников. Я – дитя двух миров, полукровка, рожденная от кроумана и человека. Охотники похитили меня из родного дома, но я сумела от них сбежать. Однако, они вновь нашли меня... – Ты полукровка? – наконец произнес он, скорее констатируя факт, чем обвиняя. – И тебя ищут… Что ж, это многое объясняет. Но я все еще не понимаю, почему ты просто не обратилась к властям? – Ты не понимаешь! – вскричала Лейлин. – Я не доверяю им. Что, если они заодно с охотниками? Что, если они выследят мой дом, мой народ? Я не могу рисковать. – Но рисковать целой деревней ты можешь? Ты хоть осознаешь какую опасность привела за собой в Емельку? Сердце пропустил удар, словно неистовый чувства вины окутала её, и что-то отвергающее внутри. Она с терпением сдержала боль внутри, сжимая кулаки. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Повторяла она себе опустив голову к полу. — Нет... Я... Я не хотела, чтобы всё так получилось. Я не знала, что они всё ещё меня преследуют. Мне правда жаль... Адамай молчал, прожигая её гневным взглядом. Каждая клеточка его тела, казалось, излучала сдерживаемую ярость. Он тяжело дышал, его ноздри раздувались, словно у разъяренного зверя, готового броситься в бой. В глазах плескалось пламя, и Лейлин чувствовала, как ее охватывает леденящий душу страх. Он был вне себя от ярости, и она понимала, что гнев его справедлив. — Ты подвергла опасности всех, кто здесь живет, — процедил Адамай сквозь зубы. — Деревню, которая приютила тебя, поверила тебе. Ты хоть понимаешь, что может произойти, если эти охотники узнают, что ты скрываешься здесь? Лейлин не смела поднять на него свои глаза полные боли и сдерживаемых слез. — Я уйду, — прошептала она. — Я уйду немедленно. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. — Куда ты уйдешь? В лес? В руки этих охотников? Думаешь, это решит проблему? Они будут идти за тобой до тех пор, пока не поймают. — Зато, если я уйду, они никого здесь не тронут. Деревня будет в безопасности, а охотники – это лишь моя проблема, и решать ее придется мне, Адамай, – она приблизилась к двери своей комнаты и, не оборачиваясь, прошептала. – Не волнуйся обо мне. К утру меня здесь уже не будет. Охотники даже не заметят моего присутствия. Лейлин зашла в комнату, оставив Адамая одного в коридоре. Он стоял, словно грозовая туча, готовый разразиться ливнем. Его гнев был ощутим физически, но в нем проскальзывали и другие чувства – разочарование, тревога, и даже… забота? Адамай не мог понять сам себя. Он привык жить по своим правилам, не позволяя никому вмешиваться в его дела. А тут появилась эта девчонка, полукровка, сбежавшая от своего прошлого, и перевернула все с ног на голову. Он резко развернулся и направился в свою комнату. Нужно было время, чтобы все обдумать. Лейлин права в одном – если она уйдет, охотники будут преследовать только ее. Но разве можно просто так отпустить ее в лес, на верную гибель? Лейлин сидела на кровати, обхватив себя руками. Ей было страшно и одиноко. Она понимала, что поступила эгоистично, приведя охотников в Емельку. Но что ей было делать? Куда бежать? Она всегда была одна, скрываясь от преследователей, меняя убежища один за другой. Но в Емельке она впервые почувствовала себя в безопасности, нашла друзей, работу. И теперь ей придется все это оставить, чтобы защитить тех, кто принял ее. Она поднялась с кровати и подошла к окну. Закат уже давно сменился ночью, и деревня погрузилась в тишину. Лишь редкие огоньки светились в окнах домов. Лейлин вздохнула и начала собирать свои немногочисленные вещи. Ей нужно уйти до рассвета, чтобы охотники не смогли найти ее след. Прилетевший Диаваль сёл на подоконник окна и резко каркнул обращаясь к хозяйке. — Тише ты пернатый друг, - прошептала она шикнув на него, и ворон сразу замолк. — Нам надо уйти... Ворон грустно понурил взгляд. Лейлин понимающе погладила его по спинке. — Не грусти, приятель, мне тоже грустно это признавать, но мы не можем рисковать жизнью деревни... Она завязала волосы в тугой узел, надела плащ и вышла из комнаты, стараясь не шуметь...