Ворона и Дракон

С трудом поднявшись к себе в комнату, она закрыла дверь и прислонилась к нему спиной. Вздыхая от тяжести в теле Лейлин смотрела на деревянный потолок. В голове пульсировали обрывки событий: плен, избиение, спасение… Адамай. Почему он? Почему не оставил её умирать в лесу, как, вероятно, поступил бы любой другой? Этот вопрос сверлил мозг настойчивее боли в ребрах. Его внезапная забота казалась настолько нелогичной, что Лейлин подозревала какой-то скрытый мотив. Но какой? Она села на край кровати, ощущая каждую ноющую мышцу. Взгляд упал на старое зеркало, висевшее на стене. В мутном отражении виднелось изможденное лицо, перебинтованное плечо и тёмные синяки некоторых участках тела. Кроуманка. Полукровка. Чужая. Осознание собственной уязвимости давило на плечи тяжелым грузом. Она стала причиной опасности для деревни, живым магнитом для этих жестоких охотников. Лейлин поднялась и подошла к окну. За ним простиралась темная ночь, укрытая пеленой тишины. Где-то там, в непроглядном лесу, скрывалась угроза. Она не могла допустить, чтобы из-за неё пострадали невинные. Нужно что-то придумать. Нужно найти способ защитить своих близких, даже если это будет стоить ей свободы, а может, и жизни. " Лейлин… запомни мои слова навек. Этот мир – безжалостная арена, где порой даже самый яркий свет меркнет перед непроглядной тьмой. Лишь тьма способна обуздать тьму, но даже рождённый во тьме, никогда не забывай, кто ты есть. Придет день, и тебе придется обагрить руки кровью, чтобы защитить тех, кто тебе дорог… " - внезапно вспомнились наставления отца. Приняв решение, Лейлин глубоко вздохнула, наполняя легкие ночным воздухом. Боль в теле отступила на второй план, уступая место решимости. Лейлин решительно направилась к двери, но замерла, услышав тихий стук. Она настороженно прислушалась, сомневаясь, стоит ли открывать. Стук повторился, настойчивее, но все еще деликатно. Собравшись с духом, она приоткрыла дверь, готовая ко всему, но увидела лишь обеспокоенное лицо Альберта. – Лейлин, я не могу уснуть, – прошептал он, оглядываясь по сторонам. – Мне нужно кое-что тебе сказать. Это касается охотников. Альберт вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Он подошел к окну, вглядываясь в ночную тьму, словно выискивая в ней ответы. Его лицо было серьезным. – Я вспомнил, где слышал об охотниках на кроуманов, – тихо произнес он, не отрывая взгляда от окна. – Это старые легенды, Лейлин. Говорят, они наёмники, одержимые идеей искоренения «нечистой крови». Они считают кроуманов угрозой для человечества. — Бред, - прошипела Лейлин от злости, опустившись на кровать она схватилась за голову. — Кроуманы были мирными жителями, пока охотники не начали свой терроризм. – Возможно, – вздохнул Альберт присаживаясь рядом. – Но для них это не просто бред, а смысл жизни. И судя по тому, что случилось сегодня, они не остановятся ни перед чем. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Лейлин. Ты мне как дочь. — Я знаю, Альберт, и я благодарна тебе за заботу, — ответила Лейлин, чувствуя тепло в груди. – Но я не могу сидеть сложа руки и ждать, пока они вернутся. Я должна что-то сделать. — Что ты задумала? — встревожился Альберт, поворачиваясь к ней. – Лейлин, прошу тебя, не делай глупостей. Не стоит играть с огнем. — Не волнуйся, я знаю что делаю, — уверенно произнесла Лейлин, хотя внутри все еще бушевал страх. – Я должна найти этих охотников и поговорить с ними. Узнать, чего они хотят, и попытаться убедить их оставить меня в покое. Альберт покачал головой, не одобряя ее затею. — Это слишком опасно, Лейлин. Они не будут слушать тебя. Эти люди не знают жалости. Ты только поставишь себя под еще большую угрозу. — Я должна попытаться, — твердо ответила Лейлин. — Ради деревни. Она посмотрела в глаза Альберту, надеясь на его понимание. Знала, что рискует, но не могла поступить иначе. В ее сердце горел огонь, зажженный любовью к близким и ненавистью к несправедливости. Альберт молча смотрел на Лейлин, видя в ее глазах решимость и отчаяние. Он понимал, что ее не переубедить. – Хорошо, – наконец произнес он, сдаваясь. — Но пожалуйста, будь очень осторожна. — Непременно. - ответила Лейлин со слабой улыбкой. *** Ночь еще держала мир в своих объятиях, но это не могло остановить Лейлин. Пробираясь сквозь чащу, она вышла к небольшой полянке, мерцающей вдали от деревни. Лунный свет, яркий и серебристый, лился на землю, соперничая с дневным солнцем. Здесь обрывались следы охотников. Значит… — Я знаю, что вы здесь! Хватит прятаться, выходите! Я требую мирных переговоров! – воскликнула девушка, и в ее голосе звенела сталь. Лунный свет, словно холодный клинок, рассекал ночь, освещая поляну, где Лейлин стояла, окруженная тенями. Охотники вышли из тьмы, их лица скрыты под черными капюшонами, но глаза горели яростным светом. Их смех, грубый и лишенный всякой человечности, разносился по лесу. – Мирные переговоры? – один из них, высокий и плечистый, шагнул вперед, играя клинком в руке. – Ты думаешь, что можешь говорить с нами, нечисть? Ты лишь тварь, которую нужно стереть с лица земли. Лейлин почувствовала, как кровь в жилах закипает. Ее зрачки сузились, а когти, скрытые под кожей, начали проступать наружу, будто острые шипы, готовые вонзиться в плоть. Она ощущала, как внутри нее пробуждается что-то древнее, дикое, что-то, что она всегда пыталась сдерживать. – Вы слышали мои слова, – сказала она, голос низкий, почти рычание. – Оставьте деревню в покое. Это мое последнее предупреждение. — Тебе конец, полукровка, — прохрипел он, занося меч. — Сперва мы разделаемся с тобой, и отцу твоему отправим весть о кончине его полукровной дочери, а после обратим в пепел деревню, приютившую тебя, и искореним твоё племя, предав смерти каждого члена семьи! Но в этот момент Лейлин ощутила, как что-то внутри неё пробудилось. Это было как вспышка, как взрыв, который сжигал всё на своём пути. Её ногти удлинились, превратившись в острые когти. Её глаза, теперь ярко-лазурные, сверкали в темноте. — Нет, — прошептала она, но её голос был уже не её. — Это ваш конец. Охотник не успел сделать и шага, как Лейлин оказалась перед ним. Её движение было молниеносным, почти невидимым. Её когти вонзились в его горло, и кровь хлынула на землю. Он захрипел, пытаясь что-то сказать, но Лейлин уже отступила, оставляя его на земле. Остальные охотники замерли, их уверенность мгновенно испарилась. Они смотрели на неё, как на хищника, вышедшего из тени. Лейлин чувствовала силу, пульсирующую в каждой клетке её тела. Она была сильнее, быстрее, опаснее. И они это поняли. — Кто следующий? Другой набросился на нее, но Лейлин уже была готова. Ее тело, казалось, растворилось в воздухе, и она мгновенно оказалась за его спиной. Ее когти впились в его горло, и кровь, теплая и липкая, брызнула на ее руку. Остальные охотники застыли на мгновение, пораженные ее скоростью и жестокостью, но затем двинулись вперед, обнажив оружие. Лейлин уже не думала. Она действовала, как зверь, как часть той тьмы, которую они так ненавидели. Ее когти, острые, как лезвия, рассекали воздух, а каждый удар был смертоносным танцем. Но в глубине ее сознания, за маской ярости, оставалась мысль, слабая, но устойчивая: она защищает тех, кто ей дорог. Даже если это означает стать тем, кем она всегда боялась быть. Остался один. Последний выживший. Охотник, упав на колени, прохрипел: – Ты… ты монстр… Лейлин остановилась на мгновение, ее когти, окровавленные, замерли в воздухе. Она посмотрела на него, и в ее глазах вспыхнула боль, смешанная с гневом. – Да, – прошептала она, – Но это вы сделали меня такой. Лейлин чувствовала, как её кровь закипает, а сердце бьётся так, будто пытается вырваться из груди. Она не хотела этого. Не хотела крови. Но слова охотников о деревне, о её семье, о племени — они стали последней каплей. Она оскалила свои клыки, и подняла свои когти для последнего смертельного удара. Охотник сжался от ужаса и страха. Запах железа ударил в ноздри, будто зов предков: «Рви. Убивай. Они не оставят тебе выбора». Когти впились в горло, сдавили — и вдруг… — Лейлин. — широкая белая ладонь схватила её руку, заставив полукровку замереть. — Достаточно. Голос Адамая. Тихий, но твёрдый. Она замерла, дрожа. Кровь капала с её рук, зверь внутри рычал, не желая отступать. — Ты лучше этого. - сказал тихим голосом дракон. Охотник под ней хрипел, глаза полные ужаса. — Они… они убьют всех… — прошептала она. Адамай сжал её руку сильнее. — Тогда решай: стать монстром, как они… или защитником. Тишина. И Лейлин разжала пальцы. Охотник только очнувшись неуклюже поднимаясь в спешке покидает это злосчастное место испуганным выражением лица. — Как… долго ты за этим наблюдаешь? – прошептала Лейлин, пряча взгляд за тенью упавших на лицо прядей. Голос её дрожал, как осенний лист на ветру. — Достаточно, – отозвался он, осторожно опуская её окровавленную руку. В его голосе не было ни укора, ни страха – лишь тихая констатация факта. — Зачем ты здесь? Убедиться, что я и вправду «монстр»? – в её голосе сквозила горькая ирония. — Нет. Альберт просил присмотреть за тобой… на всякий случай. Но ты и сама с ними расправилась. Я… — Боишься меня? – внезапно, словно выплюнула, перебила она. — Нет. — А стоило бы! Я полукровка, порождение двух народов, которые веками проливают кровь друг друга! Я не выбирала эту жизнь, эти проклятые гены! – голос её сорвался в крик, и плотина, которую она воздвигала с самого детства, рухнула под натиском боли и отчаяния. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать рассыпающееся на осколки «я». – Я никому не желала зла! Но ради близких… я утоплю руки в крови! Я хочу лишь одного – исчезнуть! Найти покой! Что ты вообще можешь знать о моих страданиях?! Адамай молча смотрел на неё, не дрогнув ни единым мускулом лица. Казалось, он впитывает каждое её слово, каждое её движение. Лейлин резко замолчала, словно осознав, как много она выплеснула наружу. С отчаянным вздохом она прикрыла глаза, то ли от стыда, то ли от изнеможения. — Прости… – всхлипнула она. – Я, кажется, сошла с ума… Внезапно ноги подкосились, и она рухнула бы на землю, если бы Адамай не успел подхватить её, прижать к себе. Лейлин распахнула глаза в смятении и шоке. — Ты не сошла с ума, Лейлин, – тихо произнес он, – Ты просто устала. Она почувствовала тепло его тела. Его объятия были неожиданными, но почему-то успокаивающими. Будто уставший путник, нашедший приют после долгой дороги. Лейлин бессильно прижалась к нему, позволяя слезам беспрепятственно течь по щекам. В этот момент она чувствовала себя не воином, не полукровкой, а просто маленькой, потерянной девочкой, нуждающейся в защите. Адамай молчал, не пытаясь утешить её банальными фразами. Он просто был рядом, даря ей своё присутствие, свою силу. И этого оказалось достаточно. Постепенно дрожь в её теле утихла, дыхание выровнялось. Лейлин оторвалась от него, смущенно вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Спасибо, — прошептала она, избегая смотреть ему в глаза. — Мне… мне пора идти. Она попыталась высвободиться из его объятий, но Адамай не отпустил её. Он слегка наклонил её голову и заглянул ей в глаза. — Не уходи, — попросил он тихо. — Не сейчас. Дай себе время. Время залечить раны. Не убегай от себя, Лейлин. Ты сильнее, чем думаешь. Его слова, простые и искренние, коснулись её сердца. Лейлин почувствовала, как робкая надежда просыпается в её душе. Может быть, она и правда не одинока. Может быть, есть кто-то, кто видит в ней не только "монстра", но и человека. И может быть, этот кто-то сможет помочь ей найти свой путь в этом жестоком мире.