Handsome and The Beast

      — …убей его без промедления, — говорил одним пасмурным вечером Эйвери Астариону.       Астарион уставился на него так, словно впервые видел.       — Никакими способами ты не сможешь до него достучаться, — продолжал Эйвери. — Это будет уже не он, слышишь меня, Астарион?       Тусклый свет редких свечей отбрасывал их дрожащие тени в тишине столовой.       Астарион сделал глоток чая, который заварил ему Хао перед тем, как отправиться спать, и тихо проговорил слегка возмущенным тоном:       — Что ты, дьявол тебя раздери, несешь? Почему он вообще должен съехать с катушек? Не похож он на психа… ну, может, немного, но не до такой степени.       — Ты можешь сейчас мне не верить, но я прошу — запомни мои слова, — Эйвери наклонился ближе к Астариону и стал что-то тихо ему шептать, от чего глаза того с каждой секундой округлялись все больше. ***       Астарион неспешно плыл в направлении таверны, покинув торговую площадь. Настроение у него было приподнятое. Стояло пасмурное холодное утро. В воздухе едва уловимо ощущался запах приближающихся заморозков, а на фоне свинцового неба вырисовывались неподвижные и обнаженные ветви деревьев.       В одной руке Астарион держал сумку с покупками: три бутылки его любимого терпкого красного вина, что вяжет сладостью на языке и любовно обволакивает все тело теплом. Самое то для такой погоды. От предвкушения он улыбнулся и прибавил шагу, теперь идя почти пританцовывая.       Ворвавшись в двери снятой комнатки, Астарион наскоро снял плащ, поставил на стол покупки и, прихватив с собой одну бутылку из сумки, с удовольствием плюхнулся в кресло. Вытянув пробку из горлышка, он с наслаждением вдохнул пьянящий густой аромат выдержанного напитка и сделал щедрый глоток. Горло тотчас же приятно обожгло, а по телу стало разливаться расслабляющее тепло.       Послышался тихий скрип двери. Астарион, сидя спиной ко входу и не разворачиваясь, улыбнулся. Дверь затворилась, и зазвучали приближающиеся тихие шаги. Астарион почувствовал мягко опустившиеся на его плечи ладони.       — Я ждал тебя, бусинка, — сказал он тихо с улыбкой, смотря перед собой и положив свободную ладонь поверх одной руки на своем плече.       Воздух вокруг наполнился легким ароматом сырой земли.       — Мастер, — голос Хао прозвучал глухо и хрипловато.       Хао наклонился над Астарионом и тот, чуть развернув и приподняв голову встретился с ним взглядом, а затем их губы соединились в мягком неспешном поцелуе.       Оторвавшись от губ Хао, Астарион тихо и вкрадчиво проговорил, не отстраняясь от его лица:       — Думаю, тебе стоит смыть с себя остатки земли, дорогой.       Хао послушно кивнул и, отойдя от кресла, занялся приготовлениями к купанию.       Пока он принимал ванну, Астарион, сидя в кресле, неспешно потягивал вино с горла́ и наблюдал за ним. Наблюдал, как теплая вода мягко стекает по смуглой коже. Наблюдал, как вспененная мочалка неторопливо прочерчивает дорожки по мускулистому стройному телу. Скользил глазами по гладкому животу без единой раны. Смаковал взглядом намыленную руку, дразняще скользящую по промежности…       Начисто отмывшись и насухо обтеревшись полотенцем, Хао накинул на себя халат и прошел до Астариона, сидящего в кресле. Тот выразительно заглянул ему в глаза и похлопал себя по бедру в приглашающем жесте. Хао опустился на это самое бедро и, скользнув взглядом по алым глазам напротив, вожделенно воззрился на мерно пульсирующую жилку на бледной шее.       — Смелее, дорогой, — проговорил Астарион, слегка наклоняя голову в сторону.       Хао тотчас же жадно вонзил свои острые зубы нежную кожу на его шее и стал нетерпеливо глотать хлынувшую из ранок теплую кровь, уже пронизанную алкогольными нотками.       Астарион поморщился от боли и, сжав зубы, аккуратно положил ладонь на влажный угольный затылок.       — Ох, сладкий мой, только не осуши меня до дна, — пробормотал он чуть дрожащим голосом.       Хао нехотя отстранился от его шеи, пройдясь языком по ранкам, и выпрямился. Астарион, недовольно потерев пальцами место укуса, проговорил:       — Ну? Как ты себя чувствуешь, мой дорогой?       — Теперь гораздо лучше, — ответил Хао, беря бутылку из его рук и делая щедрый глоток.       — Ты, должно быть, пришел в ужас, очнувшись в сырой земле без доступа к кислороду? — поинтересовался Астарион, принимая бутылку из его рук и отпивая из нее.       — Какого хрена вообще произошло? — беззлобно спросил Хао. — Последнее, что я помню, это какой-то псих в маске, затирающий мне про проклятого бога. А следом я обнаруживаю себя проснувшимся, нет, восставшим из могилы и жадно хватающим воздух, больно вливающийся в, судя по всему, вновь заработавшие легкие. И я… почувствовал твое… присутствие в себе. Ты словно… звал меня…       — Можешь не благодарить, — улыбнулся ему Астарион.       Хао вопросительно вздернул брови, требуя объяснений.       — Думаю, ты уже успел понять, во что ты обратился, — начал Астарион. — Как это было не прискорбно, мой дорогой, но мне пришлось тебя убить, когда ты впал в безумство в этом проклятом лесу.       Хао недоуменно нахмурился.       — Не будь так суров! — наигранно возмутился Астарион. — В конце концов, ты сам намеревался лишить меня жизни, и, на худой конец, я знал, что делаю. Видишь ли, мой сладкий, — Астарион потянулся пальцами к влажной черной прядке и стал ею играть. — Наш друг Эйвери поделился со мной весьма интересными сведениями касательно моей новой сущности. Хотя, уже не такой уж и новой. Я могу обратить кого-нибудь в себе подобного. Процесс весьма прост — этот кто-нибудь, предварительно укусанный мною, сперва вкушает моей крови, затем ему надобно проститься с жизнью и оказаться погребенным в земле. И, вуаля! Через некоторое время ты восстаешь из своей могилы полностью преображенный!       — И подчиненный тебе, — уточнил Хао, выразительно посмотрев ему в глаза.       — Ах, это мелочи, милый, — отмахнулся Астарион, выпуская из пальцев его прядку и делая глоток вина. — Главное, что ты жив и свободен от кровавой жажды. Ну, теперь кровавая жажда у тебя будет иного рода, но, согласись, ее утолить куда легче. И никакого риска впасть в безумие и поубивать всех, кто тебе дорог. А то, что ты в некотором роде теперь… принадлежишь мне, пф, так это небольшая плата, я считаю. Что скажешь?       Хао с улыбкой покачал головой.       — Только я не помню, что бы вкушал твоей крови до сегодняшнего дня.       — Зато я помню, дорогой! Когда ты в приступе озверения на меня набросился, мне пришлось тебе немного уступить и позволить вгрызться в свое горло. И, должен заметить, это было чертовски больно! — Астарион с укором посмотрел на Хао, а после смягчился. — И пока ты растерзывал мою шею своими миленькими зубками, — Астарион аккуратно коснулся пальцем губ Хао и, протолкнув его — палец — сквозь них, коснулся его острых зубов. — Ты успел наглотаться моей крови.       — Я так понимаю, произошло что-то вроде того, что твоя сущность вытеснила его сущность? — уточнил Хао.       — Ммм не уверен. Может быть, оно покинуло твое тело, когда ты умер? Да какая разница.       Хао взял бутылку из рук Астариона и отпил еще немного.       — В любом случае, — Астарион подцепил его за подбородок и заглянул в глаза. — Ты же все равно мой мальчик, верно?       Хао сглотнул и, не отводя твердого взгляда, кивнул.       — Скажи это, — вкрадчиво и тихо произнес Астарион.       — Я твой мальчик, — тихо, но уверенно проговорил Хао, соприкасаясь их лбы и кладя ладонь на шею Астариона сзади.       Астарион расплылся в довольной улыбке и сплел их губы в тягучем и мокром поцелуе. На сплетающихся языках играл винно-железистый вкус. Краснеющие лепестки губ создавали между собой жаркое влажное трение.       Астарион, не разрывая поцелуя и поставив бутылку с вином на тумбу, переместил Хао со своего бедра на пространство в кресле меж своих раздвинутых ног так, что тот облокотился спиной о его грудь и слегка запрокинул голову.       Продолжая терзать губы Хао, Астарион скользнул рукой к его паху и поверх ткани халата стал медленно ласкать. Хао горячо выдохнул ему в рот и поджал пальцы на ногах, упиравшихся в выцветший коврик. Второй рукой Астарион проник под запахнутые на груди полы халата и небольно скрутил в пальцах чувствительный сосок, а затем, разорвав поцелуй, прошелся губами по нежной коже шеи. Собственный пах понемногу наливался тяжестью.       Почувствовав твердеющее возбуждение Хао, Астарион скользнул рукой под халат и, обхватив его член, стал неторопливо мастурбировать.       — Мой мальчик такой чувствительный, — тихо проворковал он Хао почти на ушко. — Скажи мне, сладкий, это ведь я так на тебя влияю?       Хао сдавленно и тихонько промычал в ответ, запрокинув голову и разместив ее затылком на плече Астариона, ласкающего его нарочито медленно и дразняще.       — Чего хочет мой дорогой мальчик? — вкрадчиво спросил Астарион.       — Хочу… — пролепетал Хао. — Тебя. Внутри.       — Подготовь себя, — приказал Астарион, отстраняя руки от Хао.       Тот поднялся с места и, пройдя к кровати, сбросил с себя халат. Астарион не сводил с него глаз, вальяжно расположившись в кресле. Хао посмотрел на него через плечо и, встретив его требовательный взгляд, отвернулся и расположился боком на постели так, чтобы Астариону открылся с его места восхитительный вид на округлые смуглые ягодицы.       — Ты все правильно делаешь, сладкий, — одобрил Астарион его действия.       Хао облокотился на локоть одной руки, а вторую завел за спину, перед этим смочив пальцы слюной. Нащупав нежную дырочку и прикрыв веки, он стал неторопливо проникать в себя одним пальцем.       — Милый, смотри на меня, — мягко велел Астарион.       Превозмогая себя, Хао разомкнул веки и поднял робкий взгляд, встретившись с алыми глазами и тотчас же залившись легким румянцем. Он задышал тяжелее.       Проникая в себя все глубже, Хао всеми силами старался держать зрительный контакт. Астарион был беспощаден, беззастенчиво трахая его глазами и пробегаясь ими по каждому сантиметру его кожи.       — Добавь второй пальчик, детка, — приказал Астарион.       Хао сглотнул и, вынув вошедший внутрь до основания палец, поднес руку к губам, чтобы снова увлажнить, а затем проник в себя, как было велено, уже двумя пальцами.       Дав Хао небольшую передышку в обмене взглядами, Астарион смаковал сочное проникновение его сладких пальчиков в столь же сладкую и желанную дырочку, становившуюся с каждым поступательным движением все податливее.       В какой-то момент Хао, судя по всему, нащупал нужное место внутри себя, издав несдержанный тихий стон, от чего напряженный член Астариона стал настойчиво требовать к себе внимания.       — Умница, — похвалил Астарион Хао. — А теперь — третий пальчик.       Хао послушно протолкнул в себя еще один палец и, раз за разом проходясь по чувствительной точке, зашелся негромкими стонами. Астарион опустил ладонь на свой пах и стал неторопливо себя ласкать сквозь брюки.       — Вот так, мой сладкий, — тихо проговорил он. — Растрахай для меня свою маленькую дырочку.       Хао обдало жаром и он, сдавшись, опустил глаза. Астарион поднялся с кресла и, подойдя к кровати, склонился над Хао, взяв его за подбородок и увлекая в мокрый поцелуй. Хао же, продолжая проникать в себя тремя пальцами, позволил ему трахать свой рот языком.       Оторвавшись от налившихся красным губ, Астарион выпрямился и, глядя на Хао сверху вниз, проговорил:       — Сними их.       Вытащив из себя пальцы, Хао уселся перед Астарионом, свесив ноги на пол, и послушно приспустил с него брюки и белье, высвободив горячий напряженный член. Не совладав с собой, он, оттянув мягкую шкурку, коснулся губами головки и вдохнул головокружительный терпкий аромат. А затем дразняще повел кончиком языка к основанию и обратно, прошелся влажными губами по нежным яичкам и вернулся к набухшей головке, вбирая ее в рот.       Астарион опустил ладонь на угольный затылок и требовательно, но несильно надавил, насаживая Хао на член. Тот послушно вобрал напряженный ствол до основания, вырвав из груди Астариона удовлетворенный выдох.       Горячий и влажный рот Хао любовно принимал в себя Астариона, а мягкие губы создавали приятное мокрое трение, от которого живот обдавало жаром. От нетерпения Астарион подавался бедрами навстречу и в какой-то момент перешел на ускоренный темп, растрахивая рот Хао уже не языком, а членом.       — Славный мальчик, — говорил Астарион, наслаждаясь видом.       Хао ухватился ладонями за его оголенные ягодицы для лучшего сцепления и несильно сжал их. По его подбородку потекла тонкая струйка слюны, дышать одним носом становилось тяжеловато. От удовольствия и вожделеющей пульсации в своем члене Хао издавал негромкие мычащие звуки, от которых Астариону кружило голову.       Хао оторвался от его члена и поднял вверх глаза.       — Возьми меня, — попросил он.       Астарион провел большим пальцем руки по его истерзанным губам и ответил томным голосом:       — Развернись и встань на четвереньки, милый.       Хао сделал, как было велено, встав на колени и облокотившись руками в изголовье кровати. Избавившись от брюк, Астарион, забравшись на кровать, пристроился сзади и, сплюнув себе на пальцы, увлажнил рукой промежность Хао, уделяя особое внимание подготовленной для проникновения дырочке. А затем неторопливо вошел, выбив из Хао протяжный низкий стон.       Взявшись ладонями за его смуглую талию, Астарион начал двигаться, медленно наращивая темп.       — Ох, да… — прошептал Хао, опустив голову, и зашелся тихими стонами.       Астарион, набрав обороты, сорвался на ускоренный ритм. К участившимся стонам Хао прибавились его собственные, сопровождаемые непристойными звуками шлепков. На коже выступал соленый пот, смешиваясь в терпкий коктейль в трении разгоряченных тел.       — Мастер… — проговорил Хао сквозь свои стоны и сбитое дыхание. — Прошу, еще…       Это обращение прошло волной жара по телу Астариона и он, сочно шлепнув ладонью по ягодице Хао, стал двигаться еще быстрее, входя глубоко и каждый раз проходясь по чувствительной точке. Затем он нетерпеливо притянул Хао к себе, прижавшись к нему вплотную, и, проведя кончиком носа у него за ушком, вдохнул аромат его кожи, продолжая вбиваться.       — Детка… — вполголоса сказал Астарион, лаская почти невесомым прикосновением губ изгиб его нежной шеи. — Кому ты принадлежишь?       Он отчаянно желал чувствовать Хао на своей коже, желал услышать, как он скажет…       — Тебе… — сбивчиво ответил Хао, стараясь справиться с дыханием.       Астарион плавно вышел из него и легонько подтолкнул, заставив его лечь на живот, и облокотиться на предплечья. Языком он прочертил дорожку от смуглой шеи вдоль позвоночника, нежно провел по ложбинке, уходящей плавными линиями в ягодицы, и приласкал нежную пульсирующую дырочку.       — Твою мать… — прошептал Хао, опустив голову лбом на сложенные перед собой руки.       Астарион с наслаждением смачивал дырочку слюной, то делая языком круговые движения, то слегка проталкивая его внутрь. Затем, насытившись, ступил на пол и подтянул Хао к краю кровати так, чтобы он лежал на простынях только туловищем. Член плавно вошел во влажную, любовно сжавшуюся вокруг него дырочку. Астарион по-хозяйски расположил ладони на талии Хао и задвигался.       — Ты такой узенький, дорогой, — тихо проговорил Астарион, ускоряя темп.       Хао тихонько постанывал, сжимая в ладонях смятые простыни, и нарочито сокращал кольцо мышц вокруг члена внутри, взвинчивая Астариона еще пуще.       — Тебе нравится быть наполненным, сладкий? — проворковал Астарион, шлепнув его по заднице. — Хочешь быть переполненным мной? Хочешь, чтобы я тебя как следует заправил?       — Хочу…       Астарион наклонился к Хао и, продолжая вбиваться, небольно потянул его за волосы, что бы развернуть к себе лицом и увлечь в горячий и мокрый поцелуй.       Атакованный со всех сторон, Хао издал непроизвольное мычание, когда Астарион скользнул языком в его рот. Астарион ритмично трахал его сзади и не давал продыху спереди. Когда Хао от наслаждения стал постанывать в поцелуй, Астарион задвигался резче, грубее и нетерпеливее, выбивая из его груди ускоряющиеся и более слышимые стоны, сладостью вливающиеся в уши.       — Так не пойдет, милый, — сказал Астарион, разорвав поцелуй и выходя из горячей дырочки. — Ты столь сладок, что такими темпами меня надолго не хватит. Ляг-ка на бочок.       Хао выполнил просьбу, и Астарион, расположившись позади него, проник одним изящным пальчиком в его дырочку, а пальцами другой руки обхватил его член и стал ритмично водить ладонью по стволу.       Повернув лицо к нему, Хао судорожно нашел его покрасневшие губы своими и соединил их.       Их тела были так разгорячены и сплетены столь тесно, что в трении кожи о кожу образовывалась соленая влага, местами капельками стекающая по мышечным рельефам.       Уже два пальца ловко скользили в нежную дырочку, каждый раз проходясь по нужному месту. Хао стонал в глубокий поцелуй и поджимал пальцы на ногах от сладкой и тягучей истомы. С трудом оторвавшись от астарионовых губ, он, тяжело дыша и обжигая влажные красные лепестки напротив дыханием, проговорил:       — Астарион, я скоро…       Астарион вынул пальцы и, навалившись на Хао сверху и развернув его к себе, вставил в него напряженный и изнывающий член. Он задвигался сразу в быстром темпе, мастурбируя член Хао. Их вспотевшие лица разделяли миллиметры, взгляды не отрывались друг от друга. Одна нога Хао была закинута Астариону на плечо, а вторая выпрямлена и отодвинута чуть в сторону для удобства.       В воздухе раздавались их переплетенные стоны и непристойные шлепки, они обжигали горячим дыханием кожу друг друга и желали раствориться каждый в другом через трение и проникновение.       В один момент Хао сильно запрокинул голову, выставив на обозрение смуглую шею с красивым бугорком кадыка, и сильно сжал ладони на бледных плечах Астариона. Он издал громкий протяжный стон и спустил в быстро мастурбирующую ему руку.       Горячее семя густо стекало по изящным пальцам. Астарион поднес испачканную руку к губам Хао и протолкнул пальцы ему в рот. Тот послушно принял и томно вылизал их, заглянув Астариону прямо в глаза.       Астарион не сбавляя ритма и уже облокачиваясь на обе руки, продолжал со стонами вбиваться, чувствуя скорую разрядку.       — Сожми меня, детка, — попросил он Хао, и тот послушно сжал мокрую дырочку вокруг его члена.       Вгрызшись губами в рот Хао, Астарион сделал несколько финальных глубоких и грубых толчков, после чего со стоном блаженства и удовлетворения спустил внутрь горячее семя. Сжатый тугими мышцами член мерно пульсировал, освободившись от сладко терзавшего его напряжения. Астарион аккуратно вынул его и улегся на кровати рядом с приходящим в себя Хао.        ***       Лежа в теплой постели с пригревшимся на груди Астарионом, Хао размышлял о пустоте, в которой блуждал его разум, будучи вытесненным из тела чужеродной сущностью. Холодная черная пустота, раскинувшаяся на миллиарды световых лет вокруг. Их планета была всего-лишь жалкой песчинкой в этой всепоглощающей своей безразличностью вселенной. Камнем, на котором по стечению невероятных совпадений и условий зародилась чувствующая и думающая жизнь. Жизнь, брошенная на произвол судьбы безучастным богом. Жизнь, вынужденная проживать каждый день, мирясь с бессмысленностью существования. Мирясь с тем фактом, что она понимает и осознает слишком много. Большее, чем способна вынести. Словно эта жизнь — какая-то неудачная и жестокая шутка.       В космических масштабах она столь нелепа и столь конечна, что вызывает лишь недоумение. Хотя, признаться, для Хао в этом было какое-то облегчение. Он всегда невольно улыбался при мысли о том, что всей этой череде рождения и смерти однажды придет конец. Что жизнь конечна. Что его жизнь однажды оборвется, принеся блаженное забытье.       Бог покинул их. Покинул каждую душу. И у них не осталось ничего, кроме друг друга. Не было ничего по-настоящему значимого, кроме деления между собой тепла и принятия в поисках крох успокоения.       Миру нет до них никакого дела. Мир, в которые каждый их них был помещен в неравные условия с неравными возможностями, просто существует и ничего особенного не желает. Предоставленные сами себе, одинокие души блуждают по этому миру в поисках чего-то.       — И все же я так и не понял, что это был за Бог, дорогой, — сказал Астарион, лежа на Хао сверху и поигрывая с его черными прядками.       — Если бы я знал. Но в чем я уверен наверняка, так это в том, что лучше бы нам вообще ничего о Нем не знать. Я буду молиться всем богам, чтобы любые крупицы знаний о Нем навсегда канули в лету. В каком-то смысле нам повезло, что мы привлекли внимание лишь Его микроскопической части. Неизвестно, на что Он способен и к чему стремится во всей полноте своей сущности. — Помолчав немного, Хао спросил: — К слову, ты уверен, что я теперь полностью лишен Его влияния?       — Ну, об уверенности говорить сложно, но наш дорого доруг Эйвери утверждал, что такие преображения имели место быть в истории. Он уверял, что обратившись, такие как ты полностью лишались своей врожденной жажды убийства. Хоть их было и не много.       Хао тихонько посмеялся.       — Избавился от одного влияния, и тут же попал под другое, — беззлобно констатировал он факт.       — Я бы попросил! — Астарион поднял на него взгляд. — Хоть я и имею возможность подчинить я тебя, я этого ни в коем случае не собираюсь делать. — Он лукаво улыбнулся и добавил: — Хм, тем более, что мне для этого и не нужно ничего делать, судя по тому, как ты послушно ведешь себя в постели.       Хао закатил глаза и фыркнул.       Не сказать, чтобы он на самом деле возражал. Разве что против бессмертия… Радовало только то, что теперь у него есть хоть какая-то причина влачить существование. И, судя по всему, эта причина не прочь вкусить всевозможных радостей жизни, коротая вечность. В чем Хао охотно составит ей компанию.