Твои страхи - ерунда

Арсений, отец Антона, сидел на краю кровати, внимательно рассматривая листок с результатами обследования. Антон лежал, повернувшись к нему спиной. Он чувствовал себя неловко, словно под прицелом невидимого взгляда. — Ляжешь в стационар на повторное обследование, дальше уже посмотрим что как. — выносит он свой вердикт. — Не хочу я никуда ложится, ты же и сам врач, разве я не могу остаться дома, ты же сам меня лечить можешь! — на грани истерики сказал юноша. В горле встал ком. — Антон, я сказал что надо - значит надо, не торгуйся тут со мной, мы не на базаре, пока тебе нет восемнадцати ты делаешь все, что я тебе скажу, ты меня понял? — подросток опустил голову. Его такой расклад явно не устраивал, ему пятнадцать, разве он так мал чтобы решать какие-то траблы со своим же телом? — Я говорю, ты меня понял? — зло повторил отец. — Да. — Завтра поедешь со мной ко мне на работу, найду тебе место в палате, — сказал тот выходя из комнаты. Заебись, подумал малый. В больницу на обследование, так еще и в военную, так еще и где отец работает, и скорее всего он же лечить будет. Попов младший окончательно потух, ему эта затея очень не нравится.

***

Антон сидел на заднем сидении машины, прижимаясь к дверце. Он чувствовал себя запертым в какой-то кошмарной ловушке. Арсений весь дрожал от злости, руль в его руках словно был оружием. А все потому, что Антон вновь завел тему что он не хочет лечится. — Ты думал что все вот так вот по щелчку пальцев будет? Думал можешь спрятать от меня свои проблемы? — прорычал Арсений, не снимая взгляда с дороги. — Я не хотел тебя волновать, да и лечиться я не хочу, — шепнул Антон, глаза его были влажными от страха и беспомощности. — Не хочу? - Арсений громко засмеялся, и звук этого смеха был еще страшнее, чем его гнев. — Ты думаешь, что я такой бездушный и плохой оставлю тебя здесь подыхать, хотя вижу, как ты чахнешь на глазах? Ты думаешь, что я не вижу, как ты мучаешься? И чтобы больше никаких «не хочу» я не слышал, с таким настроем вперед и с песней на восемнадцатый километр. Антон только сжал кулаки и сморгнул слезы. Он никогда не видел отца таким. Он всегда был строгим, требовательным, но не злым. Как только они остановились он вышел из машины, почти оглушенный от крика отца. Арсений подтолкнул его к входу, бросив на ходу: Иди, тебя посмотрят. А потом мы еще поговорим. В госпитале Арсений сразу отвел Антона в свой кабинет. Он вызвал медсестру и попросил ее сделать Антону кардиограмму, сам же он отлучился, у него работа не ждет все таки.

***

Антон лежал на кушетке, сердце его стучало в груди, как будто хотело вырваться наружу. Он чувствовал себя беспомощным, как будто его тело предало его. Медсестра, женщина с строгим лицом и холодными руками, прикрепила к его груди электроды. Она не сказала ни слова, только резко попросила его лежать спокойно и не двигаться. Антон старался выполнять ее инструкции, но ему было трудно оставаться спокойным. Он чувствовал, как каждая мышца в его теле напряжена, дыхание сбито, а внутри все буквально тряслось. — Не шевелись, сколько можно повторять! — прошипела медсестра, резко потянув за провод кардиографа. — Ты хочешь, чтобы я все переделывала? Ты у нас тут не один вообще-то. Антон вздрогнул от ее голоса. Ему казалось, что она орет на него, хотя на самом деле она просто говорила громко, как бывало часто в больнице. — Извините, — шепнул Антон. — Прости, — продолжала медсестра, не обращая внимания на его извинения. - Сделай глубокий вдох и выдох. Не шевелись вообще! Иначе сам своему папе объяснятся будешь, почему ты не успел все сделать! Антон попытался сделать глубокий вдох, но он не мог отвлечься от чувства страха, которое овладело им. — Ты что, глухой? — спросила медсестра, резко отрывая его от раздумий. - Не шевелись, блять! Я с тобой тут сюсюкаться не собираюсь, собирайся и иди на все четыре стороны, это военный госпиталь, а не детская больница, где все тебе жопу вылизывают! Антон не выдержал, глаза его налились слезами. Медсестра просто фыркнула и продолжила делать кардиограмму. Антон лежал, закрыв глаза, и пытался отвлечься от холодных рук медсестры и ее грубого голоса. — Готово, одевайся и иди, — сказала она, читая кардиограмму. Антону долго объяснять не надо, он оделся, как ему кажется, за секунду и вылетел с кабинета. Антон сидел на кровати в палате, отвернувшись от отца. Он чувствовал себя уставшим, измотанным, ему не хотелось ничего, кроме как уснуть и забыть о всех своих проблемах. Он не хотел лечиться. Он не хотел быть зависимым от врачей и от отца. Арсений стоял у окна, руки сжал в кулаки. Он смотрел на сына с нескрываемым разочарованием. — Ты же знаешь, что ты не можешь просто отказаться от лечения, — сказал Арсений холодным голосом. — Я тебе просто этого не позволю. Ты болен, Антон, и тебе нужна помощь. — Я не хочу, — прошептал Антон, не поворачиваясь к отцу. - Я не хочу лечиться. Я хочу, чтобы все оставили меня в покое. — Заткнись, - сказал Арсений, подходя ближе к кровати. - Это не просто какая-то мелочь, которую можно проигнорировать. Это серьезная проблема, а ты ведешь себя как последний идиот. — Я не хочу быть инвалидом, — сказал Антон, голос его дрожал. — Я не хочу волновать тебя. — Не говори глупости, - ответил Арсений, поглаживая руку Антона. — Вот если ты откажешь от лечения, ты не то что овощем станешь, ты умрешь. Ты мой сын, и я хочу тебе помочь. — Но я не хочу лечиться, — прошептал Антон. — Я не хочу брать у тебя времени, я не хочу тебя волновать. Арсений схватил Антона за руку и резко потянул его к себе. Антон закричал от боли, когда его рука ударилась о край кровати. — Ты меня слушаешь? — прошипел Арсений. - Ты должен лечиться! Ты должен бороться за свою жизнь! И я не отступлюсь, пока ты не начнешь лечиться! Антон закрыл глаза и сжал зубы от боли и от страха. Он чувствовал себя бессильным. Он не мог противостоять отцу. Он не мог справиться с этой ситуацией сам. Арсений отпустил руку Антона. Он стоял над ним, в его глазах было нескрываемое презрение. — Я не хочу видеть твои слезы, - сказал Арсений, повернувшись и идя к двери. — И я не хочу слышать твои отговорки. Ты будешь лечиться. И точка. Подросток смотрел на своего отца, а глаза его буквально сверкали от наступивших слез. — Антон, - сказал Арсений, взяв Антона за подбородок и заставляя его посмотреть на себя. - Ты должен понять. Я не сделаю ничего, чтобы тебе не помочь. Я не отпущу тебя от себя, пока ты не будешь в адеквате! Антон не мог отвести взгляд от глаз отца. Он видел в них беспокойство, страх и железную решимость. — Я не хочу быть болен, — сказал Антон, голос его был тихим шепотом. — А кто хочет, — ответил ему отец. Арсений стоял над ним, руки сжал в кулаки. В его глазах была злость и разочарование. — Ты думал, что сможешь убежать от этого? — прошипел Арсений, голос его был холодным и жестким. - Ты думал, что можно просто забыть о своих проблемах? Ты болен, Антон, и тебе нужна помощь! Не думай, что ты можешь избежать этого! Антон закрыл глаза. Он не хотел смотреть на отца. Он не хотел видеть в его глазах злость. . — Ты меня послушай хоть раз, — сказал Арсений, - Я знаю, что тебе не нравится быть под присмотром. Я знаю, что ты хочешь быть независимым. Но ты не можешь бороться с этим в одиночку. Тебе нужна помощь. И я не допущу, чтобы ты умер от своей глупости. Антон молчал. Он чувствовал себя маленьким ребенком, который заблудился в темном лесу. В глубине души он знал, что отец любит его. Но в этот момент Антон не мог почувствовать эту любовь. Он чувствовал только боль, страх, и беспомощность. Он не знал, как ему справиться с этой ситуацией. Он не знал, как ему заслужить прощение отца. Арсений увидел в глазах Антона страх и беспомощность. Он вздохнул. Он понимал, что он перегнул палку. Но он так сильно волновался за своего сына, что не мог контролировать свои эмоции. — Все будет хорошо, — шепнул ему старший держась крепкой рукой за его худощавое плечо. Арсений вышел из палаты, хлопнув дверью за собой. Антон лежал на кровати, закрыв глаза и пытался успокоиться. Он чувствовал себя беспомощным. Он не мог понять, что происходит. Он не мог понять, почему его эмоции такие не контролируемые. Антон лежал на кровати, закрыв глаза. Он пытался успокоиться после оправдания и подтверждения диагноза, но его тело дрожало от страха и боли. Он вспомнил о наушниках, которые лежали рядом с ним, и включил музыку. Первые аккорды группы "Три дня дождя" песни "Ненавижу быть собой" прозвучали в его ушах, и он вздрогнул. "Ненавижу быть собой... - пел солист, и его голос проникал прямо в душу Антона. - Я слил, все что было внутри, прости, но это сильно болит. Антон закрыл глаза и попытался отвлечься от песни. Но слова проникали в него, как ядовитые стрелы. Он почувствовал, как по щекам потекли слезы. Он не мог убежать от себя. Он не мог убежать от своей боли. Он не мог убежать от этой чертовой болезни. — За стенами было слышно, как мы ссорились без сил, — пел Викторов, и его голос казался ему голосом его собственной души. - Ненавижу, быть собой, ненавижу, быть с тобой. Антон задрожал от слез. Он не мог перестать плакать. Он чувствовал себя беспомощным и одиноким. Он не знал, что делать. Он не знал, как ему справиться с этой болью. Музыка звучала в наушниках, и Антон плакал. Он плакал о себе, о своей боли, о своем отце, о своей беспомощности. Он плакал о своей жизни. Песня закончилась, но слезы Антона не прекратились. Он лежал на кровати, закрыв глаза, и чувствовал, как его тело дрожит от слез. Он был один.