Часть 6 💔 Позор рода 💔 Год спустя
7 июля 2026 г., 00:39
Может быть, я проклят тобою?
Ты — моя, бесспорно, Божья кара....
Нет, не думай, это я не ною...
Знал сразу: мы с тобой не пара...
Будет больно, в сердце словно грозы,
Чувства эти мне уже знакомы....
Пули вынимают под наркозом,
А тебя прийдется по-живому....
Время вспять, оно меня не лечит,
Я сгорел, видимо, дотла....
Первую вернуть бы нашу встречу,
Чтобы не встретить мне тебя...
🌛ღஐღ💔Лана💔ღஐღ🌜
Криштиан
Год промелькнул, словно мимолетная тень, оставив меня почти невидимкой в вихре дворцовой жизни. Где-то там, вдали, мелькал муж, король, но мой путь лежал к стенам академии. Ни шумных балов, ни пышных приемов – лишь строгие уроки и подготовка к будущему. Я стал для всех не более чем воспитанником, подопечным, которого лепят для великих свершений. Даже самые злопыхательские языки, некогда изрыгавшие сплетни после моего яркого, оглушительного дебюта, затихли. Моя сила, словно раскаленное клеймо, поставила точку в их пересудах. Теперь я – лишь фигура на шахматной доске, не более чем супруг, отринутый в тень других, более важных событий. Двор забыл обо мне, и, признаюсь, вовсе не обида на мужа омрачала мою душу. Пустота. Одиночество – вот что давило на плечи, словно неподъемный камень. Жажда семьи, тёплого дружеского плеча – всё это лишь мечты, ускользающие, как песок сквозь пальцы. С кем разделить восторг от прочитанной книги? С кем броситься в безрассудные шалости, отбросив оковы взрослой жизни и вновь почувствовать себя ребёнком? Увы, лишь стены молчаливых комнат были моими собеседниками. Эти весы, что вечно тянут меня то в одну, то в другую крайность, измучили до предела. За прошедший год я научился многому, чего раньше не замечал. Каждый день становился уроком, каждый взгляд – новой интерпретацией. Жизнь, которая раньше казалась пустым местом, наполнял смысл, пусть и горький. Я понял, что даже в самых тяжелых обстоятельствах есть место для роста, если только смотреть на мир не через призму собственной боли, а через призму понимания. Мое прежнее «я» утонуло в этом омуте, но взамен родилось нечто новое. Оно было крепче, устойчивее, способно выдерживать не только удары судьбы, но и собственное прошлое. Я больше не искал облегчения в «вынужденных мерах», я находил его в себе, в осознании того, что даже без них я могу жить. Видеть мужа в бальном зале, слышать смех, но не прикасаться – это была лишь одна из граней моей новой реальности. Это были испытания, которые закаляли, но не ломали. Я научился отделять себя от своих желаний, управлять ими, а не быть их рабом. Взросление оказалось не столько про гормоны и танцы, сколько про обретение контроля над собой. Дружба, которую я так ценил, стала еще более драгоценной. Я больше не разбрасывался доверием, как раньше. Мой «первый круг» стал по-настоящему эксклюзивным, а «второй» – местом, где обретали силу те, кто доказал свою ценность. Лукас, увы, остался за бортом, и причина тому – не его вина, а моя собственная неспособность простить его действия, даже если они исходили из благих намерений. Я узнал причину его поступков. Глаза и уши моего супруга, и он служит верой и правдой ему. За это получает привилегии не только он, но и его семья. Они могут позволить себе обучение в престижных академиях миров, вхожи в определенный круг аристократии, нет, не высший, но тоже престижный. Но именно из-за его службы он никогда не станет мне ближе того, что я допускаю. Он это понял и смирился. Мой первый круг пуст как пустыня, там нет никого. Там только тайны и мои тайники повсюду, по всему дому. И все они записаны в моем дневнике, как и описание ловушек их механизмов и как пройти ловушку не получив травму. Здесь я совершенно иной. Вероятно, никто не может сказать, что видел меня таким. Всё это стало возможным благодаря моему наставнику, его искусству боевой магии и его мудрому, холодному разуму, его опыту, который он мне передал. И думаю, он бы самый первый надрал мне уши, узнай, куда я хожу и как именно методично вскрываю опасные ловушки в недрах замаскированных ходов замка. Это другой мир, мир моих приключений, мир моих тайн. Мой наставник, мой «второй круг», стал тем, кто помог мне пройти этот путь. Он научил меня видеть дальше, глубже, понимать, что истинная сила не в том, чтобы крушить стены, а в том, чтобы найти обходные пути. И я изменился. Внешне, быть может, я остался прежним, но внутри – я стал другим человеком. Тем, кто понимает истинную ценность жизни, даже в самые трудные моменты. Теперь, когда старые раны затянулись, а мои взгляды на мир окрепли, я чувствую, что готов к новому этапу. Этот год научил меня не только стойкости, но и умению ценить моменты, которые раньше казались мелочами. Я больше не гонюсь за призрачным счастьем, а нахожу его в повседневной реальности, в тех нитях, которые связывают меня с этой жизнью, природой, с простыми радостями, общение со слугами. Мое прошлое, которое когда-то казалось неподъемным грузом, теперь стало частью моей истории. Я больше не боюсь его, оно не определяет мое будущее. Я стал художником своей жизни, способным взять даже самые темные краски и создать ими нечто прекрасное. Это перерождение – не результат волшебства, а упорного труда над собой, постоянного движения вперед, даже когда хочется остановиться. Я стал гибче, мудрее, и это позволяет мне двигаться дальше, не оглядываясь назад, но помня, откуда я пришел. Стою на пороге нового дня, и он кажется мне полным надежд. Старый я, испуганный и потерянный, остался позади. Теперь передо мной — человек, который познал себя, принял свои слабости и обрел внутреннюю силу. Я готов к тому, что принесет будущее, зная, что смогу справиться с любыми трудностями, ведь я научился самому главному — жить, несмотря ни на что. Из своей слабости сделать силу. Я больше не моль, я чудовище с маской омеги. Я стал замкнутым и необщительным, потерял веру и не питаю никаких иллюзий. Единственная цель в жизни — завершить образование и освободиться от брачных уз. За последний год не помню, чтобы плакал. Даже при сильных болях в суставах из-за травм на тренировках, я не позволял себе рыдать. Все слёзы уже выплакал. И повода для смеха тоже не было. Я стал тенью самого себя. Мой муж не вошел вообще ни в какой круг. Мой брак — фикция, иллюзия. Обидно не то слово. Хотя бы пару строк, хотя бы коробку конфет с поздравлением годовщины свадьбы или с днём рождения. Или просто проявить внимание. Я дарил подарки, но потом обнаружил их в куче не разобранных подарков. Они так и не дошли до адресата, как и до короля. Не нужен. Неинтересен. Это словно печати, штампы и размашистые подписи на указах и документах. Вот и все мысли пока идут занятия. Урок хореографии. Я смотрел на эту прыгающую красоту, и в голове крутились озлобленные мысли: ему он преподнес дорогой подарок, а мне — полное безразличие. И чего он хочет? Чего он добивается? Что когда я вырасту, воспылаю к нему неземной любовью или молча буду считать, скольких он имел, и, морщась, терпеть, когда он доделает свои дела, чтобы я родил... Моя самая заветная мечта — стукнуть Дэна по макушке стопкой учебников, да покрупнее. Картина перед глазами встает такая сладкая: «Р-р-р-р-р-р-р! М-да-а-а-а-а. Бдыыыы-щ вииии-у! И не беда, что придётся подпрыгнуть. Прям по любви, от всего сердца... » Месть не ищет лёгких путей. «Спокойно, Крис, спокойно. Идёт урок...» Удивительно, как быстро пролетает время занятия пока мысли заняты другим. Хорошо, что я смог сосредоточиться на процессе обучения, отбросив все лишние мысли и эмоции. Они были ни к чему. Этот «попрыгунчик» решил, что более достоин стать постельной грелкой, чем супруг Дэна... Ой, зря, он так думает!! Я делаю пакости тихо, но потом становится плохо многим. некоторых самых ретивых выносят из замка Рейсит. У некоторых на коже остаются синие пятна, которые невозможно смыть. Эти пятна появляются от особых порошков, спрятанных в моих укромных местах.Там же компромат на каждого. Я умею распоряжаться финансами. Научился тоже благодаря моему преподавателю по финансам и математике. Если бы муж интересовался мной, то у него волосы бы встали дыбом. я вытрясал знания из библиотечных книг, задавал нескромные вопросы учителям и требовал ответа. Мой ум затачивался на пакостях и защите. Поэтому этого прыгающего зайчика ждало разочарование и побег из замка. Я знаю, где твои комнаты и что ты любишь есть. Зайчиком здесь был исключительно я. Так думали многие. Милым пушистым зайкой, которого окружают якобы хищники. Увы, я давно был отнюдь не зайчик. Я давно выполняю один самый заветный наказ моего супруга и свекрови: «Вы не должны мешать ему или ограничивать его свободу». Не надо. Играть. На моих нервах! Они эксклюзивные и дорого стоят. Я смотрел на учителя танцев, который хотел вылезти из своих штанов, флиртуя с моим мужем. Но пока держал все свои мысли при себе и вел себя как пушистый зая. После этого наступила очередь литературы, экономики, юриспруденции и права... Вторая половина дня была насыщена размышлениями. Я варился в собственном котле чувств, мыслей, принятых решений. Пересматривал их с разных сторон призмы жизненных обстоятельств. А стоит ли мне этого «попрыгунчика» портить? Тренировка с наставником всегда проходила жестко. Боль в ногах, руках и прессе не давала покоя. Высшие силы, да что в моем теле не болело после этих изматывающих тренировок? С утра до обеда – тренировки. Оружие. Щиты с использованием артефактов. Стрельба. Рукопашный бой. Спарринги. Работа в одиночку. После обеда – остальные предметы, ну и мои ночные вылазки, когда выдавались свободные часы. Жизнь, где боль воспринимается не как враг, а как наставник. Слабость — это не просто недостаток, а импульс для роста. Где дружба — это не просто красивое словосочетание, а обещание, высеченное в вечности. В пятнадцатый день рождения, когда юность ещё должна была расцветать, как бутон под утренним солнцем, меня пронзила ледяная мысль: жизнь, казалось, уже разверзлась передо мной бездной, из которой нет возврата. Я не обманывал себя сладкой ложью. Учеба – это, конечно, маяк в этом тумане, и да, мой нынешний брачный союз – это хитрый компромисс, выгодная сделка с судьбой, но… То, что я терплю сегодня, подобно перекаленным углям, что тлеют в золе, не значит, что потом я не возгорюсь пламенем праведного гнева. В груди будто поселилась легкая искра свободы, но в глубине души я ощущал нарастающее напряжение — словно невидимый груз подступал к горлу, предупреждая о неизбежных переменах. Год. Это много или мало? Смотря для чего. Для отношений много, для учебы мало. Столько всего я пережил в этих стенах. Несмотря на все обстоятельства моего недобрака, этот замок стал мне родным домом. Я оброс вещами, воспоминаниями. Я скользнул на кухню — тут царила своя, особая жизнь: слуги торопливо сновали между столами, звенела посуда, а воздух был густ от запаха свежего хлеба и пряных трав. На миг я будто выпал из ледяной торжественности парадных залов и очутился там, где всё было проще и понятнее. Суета кухни обтекала меня, как вода обтекает камень. Кто‑то мельком взглянул, кто‑то едва заметно кивнул, но никто не задерживал на мне взгляд. Здесь я не был «неудобным супругом канцлера», не был тем, кого вечно нужно учить чему-то и ставить на место. Я был просто усталым парнем, которому Олли приготовила потрясающий торт. Именно слуги поздравили меня с моим днем рождения, и я разделил радость с ними. Я поблагодарил их от души, и это была моя самая искренняя благодарность за весь день. Воздух кухни, казалось, наполнился новым ароматом – ароматом дружбы и человечности. В тот вечер, когда я вернулся в свои покои, парадность залов уже не казалась такой давящей. Это был простой, но такой важный день рождения, наполненный теплотой самой настоящей жизни. Я надеялся, что Дэн хотя бы поздравит меня в этот день, но, к сожалению, не получил ни подарка, ни внимания. Зато я снова убедился, что он очень занят. Мой учитель танцев, «попрыгунчик», всё же смог попасть в их покои. И в такой момент я действительно захотел отомстить. Я долго стоял у дверей своих покоев, прислушиваясь к тишине, которая теперь не казалась враждебной — скорее, она была продолжением той уютной суматохи кухни. В груди всё ещё жило тепло от простых поздравлений, от куска торта, от улыбки Олли и ее поварят, будто говорившие: «Ты свой». И оттого обида на Дэна не жгла, а царапала — тихо, но настойчиво. «Он занят, — повторил я про себя, словно пытаясь унять это царапанье. — Он всегда занят». Но в этот раз слова не утешали. В этот раз они только подчёркивали, как по-разному мы смотрим на то, что важно. Для него день рождения — просто ещё одна дата в череде дел и обязанностей. А для меня… Для меня это был рубеж. Я больше не тот мальчишка, которого можно ставить на место. Мысль о «попрыгунчике» снова кольнула. Учитель танцев, вечно лёгкий, вечно порхающий, сумел проскользнуть туда, куда мне путь был закрыт. Не из-за ловкости даже, а потому, что его принимали как должное. «Ах, это наш милый танцмейстер, хвостом перед Дэном вертел и довертелся...» А меня встречали поклонами, которые были холоднее каменных стен. Супруг совсем забыл о моем существовании. Ну-ну!!! Обида была не детской. Я всего лишь хотел толику его внимания, а получил опять пустоту и неуважение к моей персоне. Вошёл в комнату и сел у окна. За стеклом медленно сгущались сумерки, и замок, величественный и строгий днём, в мягком свете фонарей выглядел почти уютным. С наступлением ночи замок окутался темнотой, но в моих покоях горел свет, не давая мне уснуть. Одиночество не является нашим выбором. Его преподносят нам те, кому мы однажды доверились, те, кого когда-то полюбили, и те, кто своим безразличием заморозил наши сердца. Не всё нужно прощать. Предавший раз - предаст ещё. И не всегда давать второй шанс. Месть росла во мне не как внезапный всплеск ярости, а как тщательно продуманный план. Я не стремился к открытой конфронтации, не хотел устраивать скандал, который только подтвердил бы, что я всё тот же «неудобный супруг». Нет, моя месть должна быть изящной, как и вся эта дворцовая легкость, которой так кичился «попрыгунчик». Он играл на моих нервах. Меня же он не считал соперником и вообще за моей спиной принижал. Вся аристократия замерла, ожидая, когда прогремит выстрел с моей стороны. Пора. Не стоит разочаровывать публику. Я достал из тайника зелье — безобидное по сути, но с потрясающим эффектом. Его обычно использовали для забав, но действие держалось долго, если под рукой не было противоядия. Идеальное средство: не причинит вреда, но заставит всех запомнить этот вечер. План был прост. Стащить на время одежду прислуги — но не той, что работает в самом замке, а из внешнего круга: долго будешь искать, да так и не найдёшь. Парик довершит образ. Через полчаса я уже не Тизар, не «твой супруг», как привыкли меня называть. Просто ещё одна тень среди множества теней, снующих по коридорам. Я знал: на столике в покоях Дэна всегда оставляли напитки после разгорячённых сцен. Он будет пить. Но в этот раз он выпьет то, что преподнесу я. Спустившись на кухню, я забрал поднос с напитками. Эх, Дэн… Плох тот воин, что не знает слабые места своего противника. Ты поставил на свои двери оповещалку о моём приходе, но плохо знаешь меня. Есть способы обойти любые запреты. Несколько коридоров, поворот, незаметная панель в стене — и вот он, потайной ход. Теперь я спокойно двигался в сторону твоих покоев. Докажи, милый, что это я приходил к тебе. Пусть твои ловушки кричат о чужаке, но не обо мне. Ещё немного — и вот заветный поворот, знакомая дверь. Я тихо вошёл в покои. Поставил на столик поднос, добавил в кувшин с напитком зелье — быстро, точно, почти не глядя. Из соседней комнаты доносились стоны «попрыгунчика». Пальцы дрогнули — совсем чуть-чуть, на долю мгновения, будто сами не верили, что делают это. Но я тут же сжал их в кулак, возвращая себе контроль. Быстро, точно, почти не глядя — так и должно быть. Не как у разъярённого ревнивца, который швыряет всё подряд, а как у того, кто давно всё просчитал. Стоны из соседней комнаты били по нервам, каждый звук будто царапал изнутри. Хотелось сорваться, ворваться туда, выкрикнуть всё, что копилось месяцами. Но вместо этого я стоял неподвижно, и эта неподвижность давалась тяжелее любой бури. Внутри всё кипело, и от этого спокойствия становилось даже страшнее — словно я удерживал на поводке дикого зверя, и поводок натягивался до предела. Когда магия скользнула по зелью, сплетаясь с ним, по коже пробежал ледяной ток. На мгновение время будто остановилось: запахи, звуки и даже собственное дыхание исчезли, оставив лишь пустоту. А потом пришло странное, почти пугающее чувство: «Сделано». Ни облегчение, ни радость, а именно эта окончательность, как щелчок замка, который уже не открыть. «Ты допрыгался», — пронеслось у меня в голове, и тихая ярость вскипела где-то под рёбрами, обжигая пальцы магией. И тут… Упс. Похоже, я усилил эффект. Магия скользнула по зелью, сплелась с ним, и теперь утро будет не просто запоминающимся — оно будет по-настоящему весёлым. И тут же следом накатила горькая усмешка. Вот он, мой бунт. Ни крик, ни удар, а эта тихая подмена на подносе. Почти смешно. Почти… но не совсем. Потому что где-то под этой холодной решимостью пряталась обида — та самая, которую я так старательно прятал за планом. Обида на то, что меня не замечали, не слышали, сводили к роли «неудобного супруга». А потом я отступил от столика, сделал шаг назад, ещё один — и вдруг почувствовал, как напряжение начинает стекать, как вода с камня. Не исчезло, нет. Просто перестало сжимать грудь стальным обручем. Теперь оставалось только ждать. Пусть утро всё расставит по местам. Пусть Дэн поорет и поищет виновника. А этот отправится домой, красивый такой... Утро наступило для меня сладостными воплями — они прокатились по коридорам, как торжествующий гимн. Я уже был собран для пробежки и шагнул в коридор… Но замер, позволив себе насладиться этой музыкой отчаяния. Это были не просто крики — в них звенела вся та надменность, что «попрыгунчик» так щедро рассыпал по замку, а теперь она обернулась против него. Мой супруг был в ярости, он рычал и бушевал, словно буря. Вероятно, он метался по комнате, как разъярённый зверь. Ну-ну, покричи для меня, Дэн! Мимо пронесся камердинер Дэна, Элиан, почти сбив с ног служанку. Он спешил, вероятно, позвать Ваана. Его лицо было бледным, а движения резкими, словно он пытался догнать собственную тень. По моим губам скользнула язвительная улыбка, острая, как лезвие ножа. И в ней не было ни капли раскаяния. Придворные, те самые, что каждое утро стекались к Хеш’ару и его Хэсу, застыли, как статуи, а потом, словно по команде, повернули головы. Их взгляды прошлись по Элиану пробегающему мимо них, потом метнулись ко мне — и задержались. Оцепенели, увидев зловещий оскал хищника. Нет, вы ошибаетесь, я «зая», пушистая и милая зверюшка. В этих взглядах читалось всё: изумление, любопытство, даже уважение — такое, какое достаётся тому, кто сделал то, на что другие только смели надеяться. Теперь уже никто не сомневался, чьих это рук дело. Но как? Все знали: войти в покои Хеш’ара и своего супруга я не имею права. Стража не докладывала о чужаках и о моем приходе под его двери. Никто не видел слугу, который мог бы туда проникнуть. Его просто не было. А месть — была. Она висела в воздухе, ощутимая, как запах грозы перед бурей. Крики омеги, что провел ночь в покоях моего мужа сменились рыданиями — и от этого контраста по спине пробежал холодок странного, почти болезненного удовольствия. Дверь была приоткрыта, и все слышали его вопли, а еще ругань моего супруга. Потом на этаже появился Ваан. Его шаги были уверенными и быстрыми, он спешил, и все расступались перед ним. Он мельком оглядел толпу придворных, будто искал опору, и, тяжело вздохнув, проследовал в покои. Вскоре появился ар Фрей из тайной канцелярии и начал опрос стражи. Лукас стоял рядом со мной, как и еще двое из стражи. Он решил спросить их, но результат был такой же. Он в растерянности ушел опрашивать слуг. Несколько минут звенящей тишины — и Ваан вышел, озадаченный, с лицом человека, который увидел невозможное и теперь не знал, как с этим жить. А вернее как справиться с этой бедой. — Что там? — нетерпеливо бросил казначей, подавшись вперёд. — Не входить, — глухо произнёс Ваан, и в этом «не входить», слышался не приказ, а почти мольба. Все переглянулись — и снова уставились на меня. В их взглядах теперь сквозил не только вопрос, но и страх: а что, если следующий ход будет направлен против них? Что я сделал, что так всполошились? Ваан тоже посмотрел на меня — с недоверием, с тревогой, будто пытался прочесть в моих глазах хоть крупицу прежнего Тизара, того, кто не строил коварных планов. Он нерешительно двинулся ко мне, и в каждом его шаге чувствовалась тяжесть положения. Я улыбался. Ни широко, ни радостно — нет. Это была улыбка омеги, который наконец-то сбросил с плеч невидимый груз. — Доброе утро, хэс Тизар, — произнёс Ваан, голос его звучал непривычно тихо. — Доброе, — спокойно ответил я, будто ничего не произошло. Будто утро было самым обычным. Лукас отступил на несколько шагов, как и стража. — За что? — выдохнул он, и в этом вопросе было столько усталости, что на миг мне даже стало его жаль. Почти. — А нечего было из своих штанов выпрыгивать и угрожать, — мой голос звучал ровно, но в нём звенела сталь. — Нечего было смотреть на меня сверху вниз и бросать колкости за спиной. Мечтатель. Досадливо покачав головой, тяжело вздохнул, опустил плечи, словно под тяжестью всех сказанных слов. — Почему вы так негативно настроены по отношению к своему мужу? Раньше вы его не обижали. Да, вы были недовольны, но не предпринимали никаких действий… Я понимаю, что он вам изменяет, и все об этом знают. Все пользуются тем, что он не против провести ночь с такими омегами, как ваш преподаватель по танцам… Но всё же… — Вчера у меня был день рождения, — произнёс я, и от этих слов в груди снова шевельнулась та самая обида, которую я так старательно прятал за злостью. — А он мне преподнёс вот такой подарок. Я надеялся хотя бы услышать доброе слово. Хоть одно. Надеялся получить от него внимание и подарок, а он подарил мне этого гада... Ваан закатил глаза и тяжело вздыхал. А я продолжил после паузы: - Я не четырнадцатилетний омега и время идет. Как он потом собирается налаживать со мной отношения, если сейчас он так ко мне относится? На это у него не было ответа и он знал, как сильно я переживал измены супруга. Лукас тоже знал, но об этом точно молчал. Как он обошел эту клятву мне не известно. — А Хеш’ар? — Оу, он тоже побывал в этой тощей заднице… — я пожал плечами, но внутри всё сжалось от горечи. Теперь задница у меня от этой проделки. — Не докажете, — бросил я, чуть наклонив голову. — Я не входил в их покои. Я был на кухне — ел торт, который испекла для меня повариха Олли. Потом вернулся к себе. До того как этот… твареныш вошёл в их покои. У меня алиби. И Лукас подтвердит, что я сидел смирно в своих комнатах, как белая мышь. Ваан закатил глаза к высокому потолку, будто взывая к небесам о помощи. Потом снова посмотрел на меня — теперь уже с какой-то усталой надеждой. — Тизар, я вас умоляю, спасите меня от гнева Хеш’ара. А я вдруг почувствовал, как эта холодная решимость, что вела меня всю ночь, дала трещину. Не из жалости к Ваану — нет. Просто в его мольбе прозвучало что-то человеческое, что-то, что напомнило мне о тех простых радостях, которые я нашёл среди слуг. И в том, что он всегда относился ко мне как к сыну. Ему я не желал зла и не хотел чтобы у него были неприятности. — Ну будет вам так расстраиваться, — произнёс я мягче и, коснувшись его пальцев, вложил в его ладонь пузырёк. — Там шесть капель. Три ему и моему беспутному супругу. А этот пусть ходит клоуном с разноцветной кожей и волосами. И щадить не буду. Как и покупать противоядие. Если попробуете спасти его сейчас, то моя месть будет жестокой, а не такой, как сейчас. Раздавлю гада... Ваан сжал пузырёк так, будто это был единственный якорь в шторме. На мгновение наши взгляды встретились — и в его глазах я прочёл благодарность, смешанную с изумлением: он не ожидал, что за всей этой местью скрывается не только гнев, но и боль. Он пошел спасать двух альф от разноцветных пятен и волос. Дожидаться окончания спектакля не стал и отправился на тренировку.Ваан
На этот раз, когда я снова оказался в покоях правителя, мои чувства были более спокойными, но вместе с тем передо мной стояла задача, которая казалась почти невозможной. Я уже давно знал, что юный принц повзрослел и превратился в молодого омегу, который прибыл в замок Рейсит. Он мстит с особой жестокостью. Его наставник не щадит омегу делая из него кремень. Он учит его выдержки, холодному разуму, учит как воевать со своими врагами. И плохо то, что именно Хеш’ар и его хэс Теодоро стали для него врагами. Он верно отмечает, что это произойдёт, когда он достигнет брачного возраста, и его организм созреет для продолжения рода. Я налил два стакана воды. В первый накапал три капли и передал королю. Шалость парню удалась на славу. И хорошо, что он этого не видит. Хеш’ар был зол. Молча выпил, и через несколько минут всё сошло на нет. Следующий бокал с водой и последние три капли. Как он сказал беспутному супругу, передал его, и канцлер выпил зелье. Всё вновь вернулось на свои места. - Хеш’ар, я могу идти? - А он? - Простите, Хеш’ар, но у меня больше нет противоядия. Учителю танцев придется покинуть эти покои в таком виде. - Ваан?! Я молча показал на свет пузырек с неизвестной мне когда-то субстанцией. Я знал, травить он их не станет никогда, а вот такие шалости в его духе. Омега сидел и смотрел на пустой пузырек и осознавал весь ужас своего провала. Как врач, как маг я не злорадствовал, но обижать парня, который засел в моем сердце как сын, не позволяет душа. - Кто? - тихой ярости произнес Хеш’ар. - Доказательств нет, Хеш’ар и официально наказать его вы не сможете. Хэс поднялся со своего места готовый сорваться к своему супругу. - Хэс Шу’ар, не стоит. Он зол на вас, и, боюсь, детской шалостью тогда вы не обойдетесь. У него было день рождение, и он ждал вас. Он хотел получить от вас ваше внимание, а получил этот подарок, думаю измена супруга в такой день не лучшее, что хочется получить. Ну и соответственно. Я не знаю, что в этом зелье, но у меня нет противоядия. Омега будет посмешищем всего двора, и не стоило ару обижать хэса Тизара. Оба альфы тут же сели обратно и тихо ругнулись. - Он смирился с фиктивным браком, но хочет иногда получать частичку внимания от вас. При дворе все давно знают, что обижать хэса Тизара себе дороже. Это самое безобидное, что сегодня случилось, и Хеш’ар, на вас он не рассчитывал. - То есть это месть своему супругу, а я попался. - Никто не знает, как он проник в покои. Его никто возле них не видел, и он не подсылал слуг. - Но шалость удалась. Хеш’ар рассмеялся. Учителя танцев уволили этим же днем. Он покидал замок Рейсит с осознанием того, что «зая» может оказаться хищником. Был грандиозный скандал, когда канцлер пришел с подарком к Тизару. Но юный омега вышвырнул канцлера из своих покоев. Вернул ему его подарок, высказав всё, что думает по этому поводу. - Мне не нужны твои подачки! Внимание дорого тогда, когда оно приходит вовремя. Поскорее бы весна, и я уеду отсюда. Ненавижу тебя! - вот и все, что получил хэс от своего супруга. - Можешь с кем хочешь кувыркаться. Мне плевать, слышишь, плевать сколько их будет... Это был крик души принца. Эту ссору видели многие, а потом передавали из уст в уста, как самую эксклюзивную новость дня, и то по секрету, негромко, чуть дыша. Гнев канцлера был велик, только, увы, это больше не трогало сердце омеги. Время спешит. Холод между супругами растет как снежный ком. Я боюсь, что однажды случится война между ними, но пострадает именно юный омега.Дэн
В жизни каждого из нас случаются события, которые можно сравнить с личным катаклизмом. Для меня таким событием стала встреча с тобой. Ты выглядел маленьким и испуганным, как будто стал жертвой обстоятельств. Однако я жестоко ошибся: настоящей жертвой оказался я сам. Теперь я погружаюсь в алкогольный туман, пытаясь забыть твой взгляд. Ты омега с хрупкой внешностью, но с бездонной пустотой внутри. Это не про тебя. Ты ребёнок — проклятие или добровольная клетка, пожизненная каторга. Первая встреча. Контроль всё ещё за мной. Точнее, я уверен, что он у меня, но веду себя так, будто ты его держишь. Ты всегда манипулируешь мной, а я сам себя ограничиваю. Нельзя. Я ещё слишком молод. Хотя нет, уже не молод. Смотрю на тебя, а «он» стоит как вкопанный. Думаю о тебе, и «он» тоже стоит. Я увлёкся тобой с первой секунды, как увидел твои глаза. Хотел заботиться о тебе. Какой же я дурак. Хотел сразу выгнать. Интуиция шептала — ты беда моя и его. Огромная, как ядерный взрыв. После тебя от меня ничего не останется. Но не смог. И ревность. Дикая. С первой секунды. Мне хотелось тебя убить, мне хотелось нежно прижимать тебя к себе. Котенок мой ершисты, маленький, нежный. Я хотел заботиться о тебе, оберегать и радовать. Я на грани. Ты моя одержимость. Я сумасшедший. Ты сделал меня таким. Зависимым от тебя. И я иду за тобой. Только Риш не позволяет мне потерять себя. Он оберегает нашу тайну, ставя блоки. Ревнует и контролирует меня. Это спасает тебя, и я с холодным безразличием могу смотреть в твою сторону, иначе не сдержусь. - Пусть отправляется на учебу, — сидя в своем кресле, рассуждает Риш. — Он будет далеко и недоступен. - Риш, ты не понимаешь или не хочешь это принимать. Меня охватывает бешенство при одной лишь мысли, и я готов разорвать любого, кто попытается его заинтересовать. - Найдём способ защитить его, наложив магическую метку, чтобы никто не мог причинить ему вред. И заодно от супружеской измены. Киваю. Успокаиваюсь. Вот как он может контролировать эмоции?Риш
Откуда он появился на моем пути? Похоже, это неизбежная участь? Она ошибки допускает. Тизар — бесёнок, он на бис словно по углям босиком прошел по моему сердцу и душе. Он — мой каприз, что захлопывает капкан и с легкой нежностью палача забрал мою жизнь и покой навсегда. Но я не позволю ему вертеть мной и моим Дэном. Долгое время я не мог осознать, как тесно наши судьбы переплетены. Возможно, я бы поступил иначе. Когда мы спасали ему жизнь, осознали, кого можем потерять. Всё изменилось. Чувство собственничества охватило, а желание удержать его стало невыносимым. «И до этого дня я не мог даже подумать, что встреча с истинной парой так вынесет мне мозг… Целая буря желаний и эмоций накроет лавиной», – обдумывал я свои чувства и стремления. Притяжение к нему было сильным и необъяснимым, что делало его еще более неправильным. Или на оборот слишком правильным. И я горел в своём личном аду. Ловил движение его ресниц, не хотел признаваться в своем падении, хотел спрятать свои чувства и понимал однажды я проиграю ему и признаюсь в своем поражении. Хотел завоевать эту неприступную крепость. Поставил блоки защиты ему и нам. Срабатывает обратный механизм. Отторжение. Да, плохо, но необходимо. «Оставь меня, не подходи ближе», — говорят его уста и глаза... Нет, мой маленький, так дело не пойдет. Я приручу тебя даже в таких невыносимых обстоятельствах. Ты примешь все правила игры. Ты примешь их и тебе это понравится... Тизар злится на меня, а я веду себя грубо, но это скорее защитная реакция, чем намеренное желание причинить ему неприятные моменты в его и так не столь простой жизни. Держусь от него подальше, потому что боюсь сорваться. К чему это может привести для него... Нет. Я не насильник, но картины распростертого его тела в постели будоражат кровь и выносят мозг. Тизар преследует меня днём в моих мыслях, а ночью вызывает плохо контролируемое желание во снах. Мы оба знали, он собирает вещи. Знали о выбранном университете здесь, в столице. Я выдохнул. Всё под контролем. - Пусть отправляется на учебу, - сидя в своем кресле рассуждал я, поясняя Дэну рациональность своего поступка. - Тизар будет далеко и недоступен... Мне трудно его отпустить. Внутри меня всё протестует против этого. Хочется ворваться в его спальню и целовать, целовать, целовать. Сделать его своим. Но я держусь и не позволю Дэну сорваться.Криштиан
Сегодня мне почему-то не спалось. Я переворачивался с бока на бок: укрывался одеялом – мне было жарко, раскрывался – замерзал. И сон никак не шёл. Душу тревожило какое-то странное беспокойство. И если сразу я не понимал его природы, то потом вдруг услышал с противоположной стороны какой-то шум. Прислушался снова – будто бы гомон небольшой толпы. Звуки музыки, громких разговоров и мужского смеха не стихали довольно долго. Выходить было боязно, поэтому просто стоял за дверью и вслушивался в странные звуки.Чем-то они были похожи на звуки очередной пирушки. И сколько бы я ни пытался поставить заклинание тишины, увы, мне не везло. В королевских покоях действовал принцип: если ставишь это заклинание, то оно по каким-то мне непонятным принципам захватывает полностью весь этаж, а не мои покои. Вот и получается, слышимость происходящего у Дэна и Риша остается для меня неизменной. Приходится выжидать их гулянки. Мучился и крутился. Почему? Почему все это свалилось на меня? Я смотрел в темный потолок комнаты. Время шло, и всё стихло. Угомонились, похоже. Никак не ожидал, что дверь моей спальни, которая всегда была закрыта на ключ, откроется и войдет в мою комнату Дэн. Запах алкоголя ударил в нос. Он был пьян. В голове моей возникло миллион вопросов. И было чего боятся, так как он мог не отвечать за свои действия, а я потом получу не самые приятные воспоминания. Он прошел, скинул обувь и забрался на кровать, улегся рядом со мной, прижался всем своим телом ко мне, а я лежал словно замороженный. Боялся пошевелиться, открыть глаза. Он гладил меня по волосам, целовал макушку и дышал мной. - Маленький, ершистый мой котенок. – От этих его слов у меня банально челюсть отвисла. - Мне так не хватало… тебя… все эти месяцы. С тобой и без тебя. Он замирал дыша, стискивал и прижимал. А вот тут я невольно выдал себя напряжением всего тела. Что он говорит? Ему не хватало меня? Меня? Что значит «не хватало»? Не имеет же он ввиду, что… - Я, кажется, скучал… Ты это серьезно? Ты чего там пил? Я тебе не верю. Я затаил дыхание. Он скучал по мне? Почему? Я вот ни капли не скучал. Зачем ему по мне скучать? Он же не может… Да нет. Он жестокий и равнодушный. Разве есть ему дело до меня? Обдав меня горячим дыханием, он уткнулся носом в мои волосы, глубоко вдыхая. - Как жаль, что ты спишь. Так много хочется порой тебе сказать, быть рядом, — его голос стал совсем хриплым, а большая рука легла мне на плечо, поглаживая. - Не обижу. Не смогу. Просто обниму. Побуду рядом. Но я упорно молчал. Потому что от его поведения я прибывал в слегка обалдевшем состоянии и не знал, как реагировать на его приход и его пьяные разговоры. Самое страшное, что может произойти, это утром, когда он проспится. Когда вернется опять рассудительный и холодный Дэн. Зализывать душевные раны придется мне, а не ему. Ведь отвернется, не вспомнит и закроет вновь эту дверь. Он с нежностью поцеловал меня в щеку. Зарылся носом мне в шею и дышал. Сердце сходило с ума от такой нежности, бережности. Я понял, что даже в таком состоянии он не собирается причинить мне вред. - Ты как ледышка, мой свет. Тебя невозможно растопить. Шаги вновь в комнате Дэна а потом моей в спальне. - Дэн, - шипит со стороны кровати Риш. Он тоже сейчас не трезв. Воздух принес мне другой аромат алкоголя. Что ж так мне везёт сегодня? Меня отпускают, и Дэн, похоже, садится на постели, и всё его внимание теперь на Риша. - Я соскучился. - Дэн, тебе нельзя, слышишь. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы думать о последствиях и уж тем более о поцелуях с ним. Амулет защиты остался у тебя в комнате, а ты сегодня не принимал зелье. Дэн, ты забыл, кто ты. Ты -Х’шанец, как и он. Настоящий поцелуй создаёт уникальное биополе, которое может влиять на него и на тебя. Дальше ты сам знаешь, и наша связь... Дэн простонал. - Один поцелуй и ты его раб. А вот с этого места поподробнее, пожалуйста! Я что-то не знаю о своей расе? Или упустил? - В храме на тебе защита была и поцелуем это назвать нельзя, так прикосновение губ к его губам. Ты сошел с ума? Ты пьян. - Риш, я скучаю. - Ты пьян и не трогай его. Пошел вон из его спальни. Разговор велся достаточно тихо для спящего меня, и я, если бы спал, то точно бы этого не услышал. Риш схватил Дэна и поволок его из спальни. Он не сильно сопротивлялся и шел за ним. Я сквозь ресницы наблюдал за всем и прибывал до сих пор в шокированном состоянии. - Пошел спать. Он ребенок и свали отсюда пока он не узнал правду. Я не дам ему власть над тобой. Никогда, слышишь. Какую власть?? О чем ты, Риш? Я не понимал многих вещей сейчас, и опыта нет, и спросить не у кого. На звуки возни их выскочил всклоченный, наполовину одетый Лукас. Увидев Риша и Дэна, склонил голову и так и застыл. Защитничек!!! - Прихвати обувь хэса и не смей открывать рот, что он был здесь. Урою, - приказ злого Риша. - Лучик, ну ты чего разошелся? Он и так молчит о том, кто спасал нашего милашку, кто мыл его, кто одевал, кто ухаживал за ним. - Для меня все становилось кверх дном. Мне теперь начало казаться, что я сплю и это бред. - Риш, не ревнуй. Ты особенный и твоё место в моем сердце никто не заменит, но он… Шаги легкие, но достаточно тихие. Это Лукас. Благодаря науке колебания воздуха от наставника, я смог определить, омега поднял обувь Дэна и направился в его комнату. - Замолчи. Иначе потом пожалеешь о сделанном. Похоже Лукас отправился в комнаты Дэна, то Риш, наоборот, подошел ко мне. Поправил одеяло, провел рукой по волосам, и столько нежности в этом было, поверить в такое никак не мог. В этом жесте было столько заботы, что сердце защемило. Когда его губы коснулись моих, я замер. Это был не тот поцелуй, от которого перехватывает дыхание, не тот, что заставляет забыть обо всем на свете. О котором пишут в книгах о страсти, нет. Это было что-то другое. Нежное, робкое, как первый подснежник, пробившийся сквозь снег. Я чувствовал его тепло, легкое давление, и это было так… неожиданно. Тихий рык, вырвавшийся из его груди, заставил меня вздрогнуть. Я чувствовал, как дрожь прошла по телу, и мне так захотелось открыть глаза, увидеть его лицо, понять, что происходит. Но я сдержался. Я боялся спугнуть этот момент, боялся, что первое, что я увижу, — это сожаление или смущение. А потом он снова поцеловал меня. На этот раз чуть дольше, чуть увереннее. И это было не просто касание губ. Это было обещание. Обещание нежности, заботы, чего-то большего, что только начинало зарождаться между нами. Я чувствовал, как мое сердце бьется учащенно, как кровь приливает к щекам. Когда он наконец отстранился, я все еще не открывал глаз. Мне хотелось продлить это ощущение, удержать в памяти каждую мелочь. Его дыхание на моем лице, легкий аромат его кожи, тепло, которое он оставил после себя. Я знал, что этот момент останется со мной навсегда. Мой второй украденный поцелуй. И он был самым нежным из всех. Риш резко развернулся и направился в сторону двери, словно боялся самого себя, своего порыва. Боялся что я узнаю или боялся что сам не уйдет от меня. Что это сейчас было? Он поцеловал насколько я еще помню супруга Дэна. Свихнуться можно с ними... Лежал тихо и выжидал. Лукас покинул комнаты Дэна, а Риш вновь закрыл дверь на ключ. и вопрос как острая игла, а может когда я спал они приходили вот так. ???. НАШЕГО.... С чего это нашего?? Сердце в груди отчаянно стучало и не собиралось успокаиваться. Дыхание было прерывистым и поверхностным. Мои пальцы до сих пор касались своих губ хранящих это поцелуй. Лукас направился к себе и наконец-то я мог открыть глаза. Сел на постели, ошарашенными глазами смотря на обстановку. Море вопросов, нет ответов. Скрывают что-то от меня. А в голове всё крутится слова Риша о поцелуях и потом связи. Об этом стоит почитать в книгах. Ну какой теперь сон, вот скажите? Собрался в короткий срок и тихо выскользнул через тоннель, направившись в библиотеку. Найти литературу с интимным уклоном. Почему так важны поцелуи для нашей расы и как они влияют на Х’шанов и Кшеранцев? Я лазил по разделу библиотеки достаточно долго, пока не наткнулся на раздел брака и любви, обрядов. Именно здесь, в толстом фолианте, я открыл для себя мир взрослых. Одно — знать, что есть потребности тела, а другое — познать это в научной литературе с полным описанием влияния поцелуев, меток, брачных обрядов разных рас. Ох, не то я читал раньше, совсем не то... Строение омеги и его репродуктивная функция. Мне никто ничего не объяснял нормальным языком. А стоило пояснить. Стоило это знать. Я уткнулся в книгу, совершенно забыв о времени. Страницы мелькали одна за другой, открывая все новые и новые детали. Оказывается, поцелуи – это не просто прикосновение губ, это целый ритуал, способ передачи информации, эмоций, витальной энергии. Для моей расы, Х'шанов, и их спутников, и Кшеранцев, это было еще важнее. Я читал о тонких настройках организма, о гормональных бурях, которые вызывали даже самые невинные прикосновения. А брачные обряды… Какое разнообразие! Некоторые расы обменивались кровью, другие – особыми запахами, третьи – энергетическими импульсами. Все это вело к одному – созданию прочной связи, партнерства, увековечиванию рода. Особенно меня поразило описание строения омеги. Я всегда считал, что это какая-то болезнь, слабость. А оказалось – это просто другая форма, другая роль в репродукции. У нас есть свои особенности, свой цикл, своя потребность в защите и заботе. И брачные партнеры, альфы и беты, должны быть готовы к этой ответственности. В книге говорилось о том, как важна гармония между всеми тремя типами, как они дополняют друг друга, создавая идеальный баланс. Я вдруг понял, почему Риш был так настойчив. Он, видимо, знал, как я устроен, и хотел подготовить меня к тому, что неизбежно. Я перелистывал страницы, ощущая, как нарастает волнение. Все эти знания были настолько новыми, настолько откровенными, что голова шла кругом. Я читал о том, как поцелуи могут усиливать связь, как они могут исцелять, как они могут предупреждать об опасности. Я узнал о «метках», которые ставят партнеры друг на друга, – это не просто красивый знак, а способ обозначить принадлежность, защитить от чужих посягательств. А брачные обряды… Одни включали в себя замысловатые танцы, другие — общие ритуалы потребления или даже психическую связь. Это было похоже на путешествие в тайный мир. Пока я сидел в библиотеке, погруженный в мир научных открытий, за окном уже расцветало. Я не заметил, как пролетели часы. В голове крутились все новые и новые образы, объяснения. Я вдруг отчетливо понял, что знание – это сила. И чем больше я знаю, тем лучше я смогу понять себя, Риша и Дэна, и весь этот сложный мир, в котором мне предстоит жить. Теперь мне предстояло осмыслить все это, принять. Захлопнув увесистый фолиант, я почувствовал не только усталость, но и какое-то странное удовлетворение. Море вопросов, конечно, никуда не делось, но теперь у меня были ориентиры. Путь к ответам пролегал через понимание, через принятие себя и других. И, кажется, я только начал этот путь. Вот только вроде бы тут было тихо – внезапно услышал шаги в библиотеке. - Здесь тихо, - проговорил более басистый голос альфы. Я, кажется, попался. Так как мне не пройти к заветной двери, да и на выход из библиотеки тоже он перекрыл. Кто это пришел в такое время? - Да... - тихий ответ, более нежный, чем у альфы. Поставил книгу на место. Я услышал такой странный, но знакомый звук… Не знаю. Похож он был на стон или что-то вроде. Будто бы кого-то мучают. И когда он начал повторяться раз за разом, я замер оттого, что может происходить в этой части замка. Не может быть, билось в моей голове, не выдержал и, не зная, что буду делать, всё же вышел из своего укрытия и направился вдоль стеллажей... Ряды книг скрывали меня и давали возможность наблюдать. А перед глазами… Альфа, мой охранник Адольф провёл своими грубыми пальцами по щеке омежки из кухни. Он притянул его к себе успев за это время раздеть его полностью. Целовал со все увлеченной страстью. Омега вертелся как уж на сковородке перед ним. Но полностью не давался. - Роми, что ты творишь со мной? Я больше не хочу ждать. Хватит играть со мной... Я хочу тебя. Я стоял, не смея дышать, наблюдая эту сцену. Сердце стучало где-то в горле, а в голове царил полный хаос. Кто бы мог подумать, что мой верный охранник, всегда такой сдержанный и дисциплинированный, способен на такое? А этот омега из кухни… Роми, кажется, его звали, как я уловил в возгласе Адольфа. Он явно не был в восторге от происходящего, но и не пытался вырваться изо всех сил. В его движениях была какая-то странная смесь сопротивления и… чего-то другого, чего я не мог понять. - Мне нравится, как ты заводишься... Мне нравится эта власть над твоим телом. Мне нравится твой охотничий инстинкт альфы. Адольф, рыча, прижался к его губам и вновь начал целовать и ласкать его, так что мне хотелось отвести взгляд, но я не мог. Звуки их шепота, страсти притягивали меня как магнит, и отвести взгляд не получалось. Как и забыть слова омеги о власти над альфой, обрели свой смысл. И как и то, что альфа позволял ему, давал ему эту самую власть над собой. Адольф, тем временем, становился все напористее. Его грубые пальцы, которые я всегда воспринимал как символ его силы и надежности, теперь казались угрожающими. Он прижимал Роми к себе еще крепче, пытаясь добиться полного подчинения. Его слова, полные страсти и нетерпения, звучали в тишине библиотеки, где мы оказались втроем, как приговор. Я чувствовал, как внутри меня растет волна эмоций – от удивления и шока до чего-то похожего на .... То, что произошло потом, я видел ясно. Он готовил его, омега растекался лужицей и уже молил о соитии. Мой организм реагировал на эту сцену. И хорошо, что участники меня не заметили. Представляю, что было бы... Альфа раздвинув ноги еще шире своему омежке, спустив свои штаны, ворвался в него с яростным рыком. Ромий словно этого только и жаждал, он стонал громко, протяжно, работал бедрами и выкрикивал имя альфы. Он молил о продолжении. Я опустился вниз на пол и теперь понимал все вопли омег и девиц разом там у Дэна. Звуки секса продолжались. А я смотрел на свои брюки и видел отклик всему происходящему. Я был сам не свой. А мысли... все о нем. Дэн не желал становиться таким же, зависимым от собственного супруга. Вот ответ. «Я не дам ему власти над тобой». Власть, хоть и недолговечная, но значимая. Она проявляется, когда альфа утрачивает контроль над собой из-за слабости к своему партнеру. Неужели Риш готовит мне участь до конца моих дней быть мебелью, которую достают раз в месяц, а потом снова задвигают в угол, пылиться. и ведь Дэн пойдет за ним. Пойдет на поводу. Поиграют и бросят. Забудут. Изменят... Сыт по горло ими… Появилось ощущение, будто в груди застрял кусок льда. Грудь жгло обидой, а в висках гулко отдавалось одно: предательство. И не раз. Все знают и никто не пожалеет. Я один. У меня никого нет. Никто меня не поддержит. И никто мне не поможет. Но это не значит, что я покорюсь горькой судьбе. Надо собраться и валить отсюда… До конца моего обучения осталось совсем чуть-чуть. Пора заняться выбором академии. А там займусь законами. Восстановлю права на свои земли. Найду способ развестись. Мысли, заставившие воспрянуть духом. По мере того как их чувства остывали, оба влюбленных начали быстро собираться. - Мне пора на службу, малыш. Люблю тебя и скучать буду. Думай обо мне, вспоминай там на кухне. Скоро мы поженимся, и тогда я до тебя доберусь, — уверенно утверждал Адольф. Роми заливисто смеется и целует его. Адольф отвечает с теплотой. В его глазах любовь и нежность. А в синих глазах моего мужа я ни разу этого не видел. И сегодняшние его слова, что они значат? Если это одна из граней любви, то мой партнер не испытывает ко мне таких чувств. В горле от горечи и обиды образовался спазм. Я лишь стоял, застыв в тени стеллажей, в плену чужой, такой необузданной страсти и любви. Он такой сильный, огромный, а Роми мелкий, рыженький, нежный, но они пара. Это видно как бережно он касается его, как стремится альфа к нему. Альфа и омега притягиваются друг к другу, как два полюса магнита. Однако между мной и Дэном существует невидимая преграда, которая постоянно нас разъединяет. Эта влюбленная пара ушла. Несколько мгновений я стоял в гордом одиночестве. Переосмысливая многое. Мой организм проснулся и реагирует как и положено уже достаточно взрослой особи. Власть... теперь она обрела новый смысл. Я обязательно сделаю подарок им на свадьбу. Пусть будут счастливы. Хотя бы они. Я вернулся из библиотеки к себе в покои тем же маршрутом. Проклятое сердце оставалось в ожидании. Никакие уговоры не могли его переубедить. К сожалению, больше никаких признаков моего супруга не наблюдалось. Если чувства есть, о них заявляют открыто, как делает это Альфред на своего омегу, если их скрывают, это плохо закончится. Одна сторона обязательно пострадает и об этом пишут в книгах. Я завершил чтение того самого фолианта. Теперь многое стало на свои места, и многие понятия ритуалов стали ясными. Но не все. Книги дают знания, но не опыт в общении. Практика — это всё. Через несколько дней я отправился в город в сопровождении своей охраны. Я покупал вещи, необходимые мне для учёбы. Купил магические сферы, где каждая академия рекламировала себя. Рассказывала, какие факультеты можно выбрать, какие проходные баллы необходимы или, наоборот, платная основа поступления и какой уровень дара необходим. Вернувшись с покупками, я сел удобно с коробкой сфер и, не обращая внимания на Лукаса, который готовил чемоданы для моего отъезда, посмотрел на меня. Он хотел узнать, какую академию я выберу. Но я собирался исчезнуть из мира Дэна и Риша, поэтому признаваться, куда направляюсь, не хотел. Взяв первый шар, я ожидал увидеть что-то вроде голограммы, но вместо этого мои пальцы погрузились в теплую, мерцающую субстанцию, словно я коснулся жидкого света. Внутри закружились образы: величественные башни, ученики в развевающихся мантиях, демонстрирующие невероятные заклинания, и профессора с мудрыми, испытанными взглядами. Голос, мелодичный и убедительный, начал рассказывать о древних традициях, о силе стихий, о тайных знаниях, передаваемых из поколения в поколение. Я сменил несколько сфер, каждая из которых открывала передо мной новые, захватывающие миры. Одна академия обещала искусство иллюзий, другая – владение темной магией, третья – исцеление и алхимию. Мелькали картинки и хорошо поставленный голос произнёс: — Добро пожаловать в университет стихий! Если вы устраивали пожары в постелях, обливали из тучи нелюбимых тётушек или вызвали землетрясение в день города, мы найдём применение вашим талантам. После получения диплома с оценкой не ниже 70 баллов вам обеспечено трудоустройство! У нас есть различные факультеты... Глаза Лукаса не отрывались от меня, в них читалось нетерпение. Он видел, как я погружаюсь в изучение рекламных материалов, как мои брови то хмурятся в раздумьях, то взлетают от удивления. Я чувствовал его беспокойство. Мы оба знали, что время на исходе, и каждый день, проведенный здесь, приближал нас к моему неизбежному отъезду, а его снова отправят куда-то. Мы с ним проводим последние, считай, недели. Моя задача обмануть его и не мог спешить с выбором академии, он был слишком важен. От моего решения зависело мое будущее, моя безопасность. Мой план по бракоразводному процессу. Всего в Объединенном Союзе Семерки нашей вселенной насчитывалось семь крупных академий, где имелись факультеты: дипломатии, юриспруденции, финансистов. Университет межрасовых отношений. Университет зеркал и порталов. Транспортники. Университет бестиарцев. Университет Мира и Космических сил... Я покрутил в пальцах ещё одну сферу — она была прохладнее остальных, будто хранила в себе дыхание ветра. В сознании возник образ: не величественные башни и роскошные залы, а бесконечные, извилистые коридоры. Стены то и дело сдвигались, создавая новые проходы, а зеркала отражали не только лица, но и скрытые намерения. «Университет зеркал и порталов», — прозвучал тот же мелодичный голос, но теперь в нём ощущалась лёгкая ирония. «Если вы способны перемещаться порталами, оставаясь незамеченными, и проникать туда, где вас не ожидают, — вы наш потенциальный студент. У нас обучают видеть то, что скрыто от глаз, и следовать путями, которых нет на картах». Я задержал дыхание. Это было… близко. Слишком близко к тому, что я собирался сделать. Но, это не мой дар и не моя стихия. Следующая сфера оказалась тяжёлой, почти свинцовой, и внутри неё клубилась густая тьма, из которой проступали очертания чудовищ. «Университет бестиарцев, — прозвучало глухо, словно из глубины пещеры. — Мы не приручаем монстров. Мы учимся понимать их язык, читать их голод и страх, чтобы использовать это знание. Если вы когда-нибудь смотрели в глаза хищнику и не отводили взгляд — мы ждём вас». Я помотал головой, отгоняя наваждение. Слишком мрачно. Слишком… окончательно. А потом в руки сама легла сфера, которая почти не светилась. Она была матовой, будто затянутой дымкой, и когда я коснулся её, внутри не возникло ни ярких картин, ни громких обещаний. Только тихий, спокойный голос произнёс: «Университет Мира и Космических сил. Мы не обещаем власти. Мы даём понимание: как устроены миры, почему они сталкиваются, как удержать равновесие, когда всё рушится. Здесь учатся не побеждать, а сохранять. Не разрушать, а строить заново». На мгновение мне показалось, что это именно то, что мне нужно. Спокойствие. Порядок. Место, где можно выдохнуть и перестать оглядываться через плечо. Но тут же я одёрнул себя. Нет. Сейчас нельзя выбирать сердцем. Сейчас нужно выбирать так, чтобы этот выбор стал частью плана. Чтобы он вписался в ту ложь, которую я собирался скормить Дэну и Ришу, чтобы они поверили, что я просто ищу своё место, а не готовлю побег. Я резко опустил руку, и сферы в коробке приглушённо звякнули друг о друга. — Ну? — не выдержал Лукас. Его голос прозвучал непривычно хрипло, будто он сдерживал волнение. — Какую вы выбрали академию, мой хэс? Хоть намекни… Говорил его взгляд. Я поднял на него глаза и постарался улыбнуться как можно беззаботнее. — Пока не знаю, — произнёс я, нарочно растягивая слова. — Слишком много вариантов. Хочется выбрать то, где действительно пригодятся мои… таланты. Лукас фыркнул, но в его взгляде мелькнуло облегчение — он, видимо, решил, что я не собираюсь исчезать прямо сейчас. Он снова склонился над чемоданом, аккуратно складывая туда мои вещи, и пробормотал: — Вы всегда так, мой хэс. Тянете до последнего. А потом в последний момент делаете самый неожиданный выбор. «Именно так я и собираюсь поступить», — подумал я, но вслух ничего не сказал. Вместо этого я снова взял сферу с Университетом зеркал и порталов. Она приятно грела ладонь, словно знала мой секрет и шептала: «Ты умеешь прятаться. Ты умеешь быть невидимым. Мы научим тебя делать это лучше». — Может, вот этот, — я небрежно качнул сферой, будто сам не верил в свои слова. — Говорят, там учат видеть скрытые пути. А мне… мне это пригодится. Лукас замер, потом медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. Я достиг высокого уровня мастерства в искусстве лжи. По моему выражению лица невозможно определить, говорю ли я правду или нет. Однако моя ложь всегда направлена на достижение благих целей. — Зеркала и порталы? — переспросил он. — Это же… не просто про магию. Это про тайны. Про то, что лучше не трогать. — А я люблю тайны, — усмехнулся я, стараясь, чтобы эта усмешка звучала легко, почти игриво. — К тому же, если я научусь открывать порталы, смогу навещать своего благоверного... Он хотел что-то возразить, но потом лишь вздохнул и снова вернулся к чемодану. — Ладно, — пробормотал он. — Но я считаю вам очень хорошо подошел бы Университет межрасовых отношений. - Я подумаю, ведь время у меня есть. Пересмотрю еще раз сферы. Улыбнулся, но на этот раз улыбка получилась настоящей. Лукас сомневался, но видя мою покладистость и якобы задумчивость и мой взгляд на сферы успокоился. Ага, значит они ожидают, что я выберу Университет межрасовых отношений. Ну конечно, он находится в столице, и я буду находиться под колпаком Дэна. Сферы в коробке тихо мерцали, предлагая мне все возможные пути. Но я уже знал: выберу ту, что обещает силу или славу. Выберу не ту, что поможет мне исчезнуть так, чтобы никто не смог меня найти. И, возможно, в этом и будет моя настоящая сила. Правило первое: подложи врагу что-то под нос, и он ничего не заметит. Я перебирал одну сферу за другой, отсеивая заведомо неподходящие. Академии, специализирующиеся на военной магии, были мне не по душе. Мне не хотелось быть оружием, я искал знаний, силы, которая принадлежала бы только мне. Исцеление казалось слишком безобидным, а темная магия… что ж, это был мой путь, полный опасностей, и я еще не был готов ступить на него. Меня тянуло к познанию основ, к пониманию того, как устроен мир, как работают его скрытые механизмы. Я знал, что Лукасу придется смириться с моим выбором, каким бы туманным он для него ни оставался. Он проиграл заведомо. Я наблюдал за ним, как деньги, украшения, наряды упаковываются… Я же собирался в университет! Только вот какой? Я не опасался встретить кого-то из знакомых в университете. Меня толком не помнят. Свадьба прошла давно. Больше я нигде не появлялся. Пресса сама уже не помнит, как я выгляжу. Такая информация долго не хранится. Слишком много других событий происходит в Союзе. Единственное помнят возможно, что Дэн женат, но не думаю, что даже вспомнят мое имя. Друзей у меня нет. Я не собирался работать по полученной профессии, какой бы она ни была. Да и если не разведусь, то муж все равно мне не даст это делать. Моя цель в другом. И я все больше приходил к мнению, что именно мне нужно в жизни. Что пригодится впоследствии. Не боевые искусства, нет, это только для поддержания формы, а именно всё, что касается законов. Свои последние дни я проживу здесь. Будущее виделось мне пусть и не безоблачным, но вполне ясным. На столе лежал свиток с результатами экзаменов — официальное подтверждение завершения обучения. Я взял его, перевязал лентой и аккуратно убрал в небольшую шкатулку, подаренную поварихой Олли. На крышке шкатулки была вырезана простая птичка — символ свободы, как она называла её. Теперь я смогу найти свой путь без благословения мужа. Возможно, это и станет самой сладкой местью — не обида, а независимость. На днях ко мне заглядывал казначей. Я пригласил его на беседу и предложил чашечку чая. В гостиной повисла та особенная тишина, какая бывает, когда за внешней вежливостью скрывается немало невысказанного. Казначей, седой и подтянутый, с внимательными, будто всё подмечающими глазами, осторожно принял чашку, кивнул в знак благодарности и, чуть помедлив, заговорил: — Рад видеть, что вы завершили обучение, хэс Шу’ар. Это немалое достижение, особенно если учесть, сколько пришлось всего вам преодолеть. И стать более сильнее и подготовится к поступлению в университет. Я улыбнулся, стараясь не выдать, как сильно внутри всё ещё дрожит от непривычного чувства свободы. — Спасибо. Честно говоря, сам до сих пор не верю, что этот день настал. Тем более я поступаю на платное отделение, где не требуют прохождения экзаменов вовсе. Лишь проверка дара. Он чуть наклонил голову, будто взвешивая мои слова, и продолжил: — Вы упоминали, что ещё не определились с академией. Это разумно. Не стоит спешить с выбором, когда речь идёт о будущем. Именно поэтому я и пришёл — чтобы обсудить финансовые вопросы. Я расправил плечи, пытаясь выглядеть уверенно, хотя внутри меня всё напряглось: деньги всегда служили ледяным напоминанием о тех рамках, которые мне так долго пытались навязать. — Я открыл для вас счёт, — спокойно произнёс казначей, доставая из кожаной папки несколько аккуратно исписанных листов. — На нём будут средства на оплату обучения, канцелярские расходы, книги, дорожные нужды — всё, что может понадобиться. Сумма, признаюсь, не маленькая, но она рассчитана с запасом. Академия ценит тех, кто стремится к знаниям, даже если путь их не всегда прямой. Главное получение знаний и стремление доучиться до диплома. Я пробежался глазами по строчкам, где цифры складывались в нечто почти нереальное. В груди поднималось странное чувство — не просто облегчение, а что-то большее, похожее на свободу, обретшую форму и вес. Раньше я бы не понял и половину того, что было написано в этих бумагах. Все же учителя у меня были отличные и готовили на совесть. — Это… очень щедро, — тихо произнёс я, поднимая взгляд. - К этому положенное мне содержание супруга... В его глазах мелькнуло уважение, что я не просто принял документы, но и просмотрел каждую строчку. Казначей едва заметно улыбнулся — впервые за весь разговор. — Этого достаточно, — кивнул он. — А теперь давайте пройдёмся по деталям. Нужно обсудить порядок выплат, сроки, отчётность… и, конечно, куда лучше вложить средства, чтобы они служили вам, а не лежали мёртвым грузом. Я не в первый раз за этот год с ним встречаюсь, и мы нашли с альфой свой деловой язык. Он чувствовал мое желание не транжирить деньги, а именно создать финансовую подушку безопасности для себя. Мы внимательно изучили документы и остались довольны друг другом, решив все финансовые вопросы. Последняя неделя тянулась невыносимо медленно, словно время специально замедлилось, чтобы я мог ощутить каждый момент прощания. Я прятал в укромных местах всё, что было мне дорого: старый дневник с записями, высушенный цветок из свадебного букета, украшения и кристаллы, которые никто не должен был найти. Постепенно мои покои теряли домашний уют и снова становились безликими, как номера в гостинице — ни следа того, что здесь кто-то жил, дышал и надеялся. Перед отправкой в академию ко мне пришёл архивариус — сухой, педантичный, с лицом, будто высеченным из камня. Он молча достал свиток, развернул его с ритуальной неторопливостью и начал накладывать магическую защиту. Каждое его движение было выверено до доли секунды, каждое слово заклинания звучало как приговор. — Теперь вы не сможете выбирать себе партнёров, — произнёс он бесстрастно, не глядя на меня, будто зачитывал список покупок, а не ломал часть моей жизни. — Любая попытка вступить в связь с альфой, даже простой поцелуй, будет заблокирована. Магия почувствует нарушение и даст сигнал. Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна возмущения. — Где же справедливость? — вырвалось у меня. — Я ведь даже не пытаюсь ничего нарушать! Архивариус наконец поднял глаза — в них не было ни сочувствия, ни осуждения. Только холодная констатация факта. — Справедливость здесь ни при чём, хэс, — спокойно ответил он. — Это условие брачного договора. И моя работа — убедиться, что оно будет исполнено. Он подробно, почти с извращённой тщательностью, расписал, какой опасности я подвергнусь, если попытаюсь обойти запрет. Оказалось, магия не просто сообщит о нарушении — она ударит по самому уязвимому: по моей способности колдовать, по здоровью, по самой сути силы, которая текла во мне. Всё это было прописано в договоре, спрятано в строках, которые отец когда-то подписал. Когда архивариус ушёл, я остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя так, будто на меня надели невидимые кандалы. Они не звенели, не натирали кожу, но я ощущал их тяжесть каждым нервом. «Как же так?» — думал я, обводя взглядом пустые полки и голые стены. — Ему можно, а мне нет». В дверях тихо появился Лукас. Он не вошёл сразу — постоял, давая мне время собраться, потом шагнул внутрь и тихо прикрыл за собой дверь. — Вы бледный, — заметил он, подходя ближе. — Что он вам такого наговорил? Я горько усмехнулся. — Он мне напомнил, что я не принадлежу себе. Что даже моё тело — не моё. Что любой мой порыв, любое чувство теперь под надзором. Лукас нахмурился... — Я понимаю ваши чувства, но придет день, когда всё изменится, — процедил он. — Вы не вещь. Ваш супруг хочет защитить вас от посягательств, и в то же время он защищает свое. — В глазах закона и магии — вещь, — холодно поправил я. — Причём очень ценная. Мы помолчали. Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой, и в ней слышалось то, о чём мы оба боялись говорить: что эта неделя — наша последняя возможность побыть просто двумя людьми, которые дорожат друг другом, без титулов, без договоров, без чужих ожиданий. — Знаешь, что самое обидное? — тихо произнёс я, глядя в окно, где уже зажигались первые звёзды. — Я не хочу никого целовать. Не хочу ни с кем быть. Я просто хочу иметь право выбора. Хочу знать, что если когда-нибудь захочу — мне не станет больно только за одно желание. Лукас подошёл и положил руку мне на плечо. Его прикосновение было простым, человеческим, и от этого на мгновение стало легче. — Вы его получите, — твёрдо сказал он. — Этот выбор. Пусть не сейчас, не сразу, но вы его получите. Я кивнул, не доверяя голосу. В груди всё ещё кипела обида, но теперь к ней примешивалось что-то ещё — тёплое, живое, похожее на надежду. - Иди спать. У тебя тоже нет выбора. Я знаю, что ты служишь ему. Знаю, что ты глаза и уши Дэна. Давно знаю. И магия не даст тебе скрыть хоть что-то от него. - Поэтому вы никогда не доверяли мне, хэс. - Да. Мы расстанемся с тобой. - Мой хэс, я искренне переживаю за вас. - Знаю. Но мы, как планеты и далекие звезды, никогда не сможем сойти со своих орбит. Мы не сможем стать частью чего-то большего, стать вселенной. - Вы ошибаетесь. Он склонил голову в поклоне и ушел к себе. Я сел в свое любимое кресло и мой взгляд скользит по двери, что разделяет нас и никогда не откроется для меня. За этой дверью, соединяющей наши спальни, я слышал не раз, вернее, много-очень-много раз стоны, крики страсти или веселые разговоры. Раньше они вызывали у меня раздражение и злость, но теперь я понимаю, что это нормально. Да, он спит со всем, что движется, кроме меня. Пусть. Пусть обсуждают, мне не привыкать. Это даже перестало трогать. Почти. Последней выходкой остался тот самый «попрыгунчик». По крайней мере, внешне. Ари Лора Шуар в лучшем случае снизошла до разговора после моего эпатажа, обозвав меня ледышкой. Хм... После ее заявления это произвело впечатление на аристократов и понеслось дальше. Все стали забывать мое имя. Все больше, когда сплетничали, было слышно: «Этот ледышка...» Забавно, что мать Дэна так перепугалась после той нашей «брачной ночи». Два с лишним месяца ее не было видно в замке Рейсит. Потом она при встрече со мной отмазывалась долго, и это были совсем не извинения. Просто она прикинула, что с ней сделали бы Риш с Дэном, узнав, кто вломился ко мне в спальню тем утром и как она себя повела. Вот это её и остановило. Отступилась, прекратила попытки. По крайней мере, физического насилия больше нет. А вот языком порой старается задеть. Я тоже предпочитал держать дистанцию. Мы просто старались не попадаться друг другу на глаза. Мать Дэна меня не трогает, я, в свою очередь, игнорирую её выходки. Всем поровну. Иногда бывало она на меня шипела, пыталась меня задеть, смотрела свысока. Она не понимала, почему мы живем порознь? Почему я перестал реагировать на измены супруга? Я решил, где именно хочу учиться и жить, чтобы не сталкиваться с ними. Но они даже не интересовались этим. Им было не до меня. Они стерли всё, что касается моей персоны. Мать Дэна заглянула ко мне сегодня, молча посмотрела на собранные чемоданы. - Уезжаете, хэс. - Вы же это прекрасно знаете. - Я искренне надеюсь, что однажды мы встретимся, и вы станете для моего сына надёжным и любящим супругом. Желаю вам попутного ветра и найти там друзей. В ней иногда проявлялось нечто похожее на дружеские чувства. Она ушла, а я вновь остался один. Сегодня необычный день, даже в плане моей свекрови, которая все же навестила меня. С самого утра всё шло не так, и до последнего момента я продолжал надеяться на лучшее. Но вот день подошёл к концу, и мне ничего другого не оставалось, кроме как распрощаться с ним. Смотрел на луну, ярко сияющую на ночном небе, и поглядывал на дверь между нашими комнатами. Она ни разу после той ночи больше не открылась за всё время моего пребывания здесь, а с той стороны была заперта на ключ. Я проверял... Говорят надежда умирает последней, а у меня она уже сгнила и покрылась плесенью. Решил их не ждать. Приведя себя в порядок и освежившись перед сном, я наконец-то позволил себе окунуться в тишину и покой. Редко когда выпадает такая возможность отдохнуть после учебы или тренировок, но именно сегодня я решил ею воспользоваться. Хотя… о чем я вообще? Учеба давно позади, учителя разъехались по своим домам, получив заслуженную плату. Это особенная ночь, когда время подступает к порогу нового возраста. Почти шестнадцать. За окном – чудесная погода. Многие мои сверстники сейчас пакуют чемоданы, готовясь к завтрашней дороге. Мечты… А я не могу уснуть. За стеной, в соседней комнате, снова шум. Похоже, там празднуют что-то, что может затянуться до самого утра. До последнего надеялся, а ты... Я осушил залпом стакан воды с дольками фруктов и мятой. Больше ничего не успел – разве что выплеснуть в мыслях целый фонтан брани. Вдох-выдох. Дыши ровно, как учил наставник. Моя душа, некогда охваченная бурей эмоций, ныне остыла, но в ней все еще тлеют угольки, способные вновь разжечь огонь! Ты – мой огонь, моя лава, моя прекраснейшая катастрофа! Я готов сгореть дотла, лишь бы почувствовать твое тепло, лишь бы ты был рядом. И снова этот вопрос, словно эхо в пустоте, вгрызается в мозг и ставится на репит. Он целует других… КАКОГО ЧЕРТА?! Да чтоб тебя! Может, это просто карма? Не знаю! Так кто же я для тебя? Твое «скучаю» звучит в моем сердце до сих пор. Я знаю: забыть поцелуи в этой спальне не смог и пока бьется мое сердце (или то, что от него осталось), я буду помнить. Повтори это слово, которое сорвется с твоих губ, и пусть оно станет моим щитом, моим мечом, моим паролем к вечности! Скажи, что я — твой, и я забуду все эти мысли о разводе, все эти «он», все эти «они»! О, Боги, дайте сил! Открыл книгу и погрузился в чтение. История, которую я сегодня вынужденно взял, почитать, мне, как ни странно, нравилась. Герой попал в книгу и стал злодеем, но изменил сюжет, перевернул собственную жизнь и стал счастливым. Злодеем уж точно я сейчас желал стать. Мне очень хотелось запустить боевым заклинанием в дверь или стену, разделяющую меня и Дэна. На дворе глубокая ночь, когда я перевернул последнюю страницу книги, вздохнул. Как же в этих сказочных мирах все чудесно. И тут же среагировал на шум из спальни супруга. Закрывая книгу, я тихо выругался. Со злобой посмотрев на книгу, убрал её на полку. В жизни все совсем по-другому. Мои ушки слишком хорошо различали и приглушённые вскрики, и шлепки тела о тело. А ещё глухое женское мычание, словно у девицы рот был чем-то занят. Дверь ходила ходуном, ритм ускорялся... За этим звуком последовал страстный крик и рык. Я закрыл уши руками, чтобы не слышать этого. Кто-то так увлекся девицей, что забылся. Мне стало противно, и я выругался нецензурно. Несколько глубоких, судорожных вдохов, пелена перед глазами... Не сдержался и ту самую книгу запустил со всей злости. Удар получился мощный, как и звук. А ещё я громко произнёс усиливая голос магией: - Гадавиш грёбаный, «Совершенство», Хаос тебя побери! Вам постели мало?.. Обязательно было долбаться в дверь. И это делать, прижимаясь к ней?.. Сволочи!.. Что вам неймется-то? Ну и ночка! — хотелось рассеять атмосферу одиночества. Только одиночество и не думало рассеиваться. Увы... Зато затихли там за дверью. У меня есть в запасе пару часов сна. Улегся в холодную постель. А мысли лезут в голову: «Пусть делает, что хочет», — это были мои эмоции. Но похоже совесть все же у кого-то была и стало тихо... Капля терпения порой переполняет чашу, и тогда это море ненависти и войны. Сейчас у меня, похоже, период осады с его стороны, но однажды я перейду в наступление, и тебе это ой как не понравится. Но будет поздно. Бунт на корабле для капитана порой смертелен. Я не чувствовал ничего похожего на ревность. Но меня одолевала обида, потому что я не мог понять, как он ко мне относится. Затем я перешёл к другому этапу: решил, что не буду думать о нём и пытаться его понять. «Кто он такой, чтобы влиять на мои мысли?» — За этим этапом следует следующий. — Подлинное развитие личности требует преодоления серьёзных испытаний. Если бы всё было просто, то было бы скучно жить. Рождённый ползать может летать. В мире всё быстро меняется: связи между людьми так же быстро устанавливаются и обрываются, как в поезде или на пароходе. Уровень сопротивления определяет степень прогресса. Препятствие — это преимущество, а не невзгоды. Враг — это любое восприятие, которое мешает нам увидеть это. Мы оба не знаем, как строить наши отношения, не понимаем, куда двигаться. Мы просто плывём по течению. Но всё же иногда оглядываемся назад, надеясь, что этот брак исчезнет сам собой. Но это же смешно». Я решил не анализировать свои чувства, так как сейчас мне сложно в этом разобраться. У меня еще мало жизненного опыта, и мои мысли путаются. Сейчас я чувствую сильную усталость. Я засыпал с надеждой на то, что завтра будет лучше, чем сегодня. Но как только я устроился поудобнее в своем ложе, мой мозг потребовал перезагрузки и отключился. Утром меня разбудил будильник, и я неохотно поднялся с постели, направившись в ванную. Мои документы, уже были отправлены. Мой выбор сделан. И не в твою пользу Дэн. Три слуги тщательно готовили мои комнаты: меняли постельное бельё и накрывали всю мебель чехлами. В комнате не осталось ни одной моей вещи, будто я покинул это место навсегда. Создавалось впечатление, что здесь намеренно уничтожали все следы моего пребывания. Кто же отдал такое распоряжение? Возможно, это была мать Дэна. Скользнув равнодушным взглядом по собственному отражению, что скажешь: я подросток, угловатый во всех местах, не сильно привлекательный, непропорциональный, поэтому не стоит обольщаться, что они вспомнят обо мне.Только вот я до сих пор помню о них. Длинные волосы свойственны всем х’шанцам, белоснежного цвета, зачесаны назад, открывая «умный» лоб, и заплетены в толстую косу. Мои губы поджаты, крылья прямого носа чуть трепещут. Отвел взгляд и тяжело вздохнул. Интересно, вспомнит ли Дэн обо мне хотя бы сегодня? Вспомнит ли он, что я уезжаю? Захочет ли он проводить меня? Кажется, у меня начинается новый этап в жизни... Отсчет пошел, Дэн. Если ты не придешь, я буду бороться за свою свободу. Завтрак прошел в тишине и одиночестве. Время неумолимо уходило, приближая конец моего пребывания здесь. Кажется, у него атрофировалась совесть, как ненужный орган. Даже минимальное уважение ко мне ему не свойственно. Или Риш снова ревнует и не пускает его. Но это слабое оправдание. Управляющий заглянул ко мне и передал документы на небольшой домик, где я смогу остановиться на время каникул причем в столице. Это был ответ Дэна. Как ты ко мне, так и я к тебе. Твое безразличие обязательно вернется к тебе, уверяю. Я забуду имя, записанное отцом в брачном документе, и скрою, что вообще состою в браке. Я стану другим, вычеркнув тебя из своей жизни. Пусть это будет на четыре или пять лет, но это будут годы холода и безразличия. Возможно, я буду вспоминать, но первым не подам весть. Я тебе не интересен. Не нужен. Плевать. У меня есть чем заполнить свой мир без тебя... Короткая записка печатными буквами: «Прости, что всё не так. Я правда старался, но будто не попадал в твой такт. Ты мой враг — пусть и красивый, пусть и смелый. Эта мысль разъедает изнутри. Ненавижу, когда всё так. Не хочу больше ни спорить, ни доказывать. Развлекайся. Мне неинтересно. Иди своей дорогой. Я не буду тебя останавливать. С палачом и врагом не дружат».Если еще помнишь вообще мое имя и кто я...
Эту записку оправил официально зарегистрировав ее как послание через секретаря, со всеми печатями и магическим откликом при вскрытии. То есть я буду знать, что ты прочитал. Жаль, не узнаю твоей реакции. А впрочем, плевать. Перебирая документы обнаружил финансовый браслет, его невозможно снять, украсть или использовать. Его надел себе на руку. Как только я доберусь до города Лан, я сразу займусь распределением финансов. Дэн не сможет найти меня даже по денежным операциям. Ты считай откупился деньгами от меня. Точнее, это было распоряжение, данное еще в прошлом году, и забыл о моем существовании. Дэн, ты получишь то, чего добиваешься. То самое равнодушие, которым ты меня пичкал все это время. Глянул на часы и тяжело вздохнул. Не пришел... Сколько можно по кругу спрашивать одно и то же? Слуги выносили мои вещи. Я бросил быстрый взгляд на закрытые двери. И сцепил зубы. Внутри меня бушевал настоящий ураган эмоций и мыслей, которые ой как тебе аукнутся. Время на секс ночью нашел, а прийти ко мне не посчитал нужным. Сколько можно строить из себя жертву?! Сколько можно страдать? Сжав кулаки, я ускорился. Страх не отпустил, но собственный мысленный пинок сработал отменно. Давай Крис пора учится думать на другой волне. Как он к тебе так и ты к нему, тем же местом. Мы поговорим с тобой, Дэн, когда придет время, но не уверен, что в положительном ключе. Не знаю, что со мной произошло, но за этот год я почему-то успокоился. Точнее, не так — жажда жизни во мне укрепилась настолько сильно, что она заменила страх. Усмехнулся... И не стоит Крис надеяться на дружбу с тем, кому неинтересен. С палачом и врагом не дружат. Мои отношения с супругом закончились так и не начавшись толком, и теперь я не существую для него. Вывод: мне тоже пора что-то изменить в своей жизни. Возможно, стоит начать с того, чтобы стать более открытым и заменить негативную энергию на что-то позитивное? Наверное, пришло время начать жить по-настоящему. К примеру найти друзей... А его запрет на альф не вечен.
