Пепел угасших звезд

      Полированные поверхности лайнера сверкали подобно тысяче софитов в лучах дневного света. Элитный круизный корабль был настоящим поводом для гордости отечественного судопроизводства: невероятно быстрый, мощный, но вместе с тем легкий и маневренный.       В космосе, конечно, нет никаких айсбергов, и трагедию венценосного детища корабельного транспорта, в 20–м веке бороздящего тогда ещё морские просторы небольшой, но так удачно расположенной планеты в системе одной звезды, повторить ему не приходилось. Действительно, страшное несчастье — Кира была сильно расстроена в тот вечер, прочитав об этом в одной из книг по истории.       Каких опасностей только не таил этот мир всего 2 века назад.       Да и сейчас то и дело происходят казусы: то обшивка низкого качества не выдерживает солнечной радиации даже на малых дистанциях, то из–за неполадок в системе регистрации и отслеживания малых межзвездных катеров произошла накладка путей следования. Чего только не случается.       Вдоволь оценив и красоты космоса в иллюминаторах лайнера, и многообразие небезызвестного шведского стола, стойко терпящего Кирины набеги, девушка изучала план–карту лекционных мероприятий.       «Особенности звукового диапазона пения жар–птицы в разрезе влияния на ЦНС», «Новые аспекты прежних исследований: долгосрочное влияние гравикомпенсаторов на состояние сердца и сосудов», «Циркониево–титановая обшивка: новое слово в…»       — Добрый день, не подскажите, где лекционный корпус? — от изучения её отвлек голос незнакомого парня в очках и белой рубашке. Его чёрные волосы немного вились, что создавало эффект творческого беспорядка на голове, одной рукой он держал дипломат, другой — план–карту, такую же, какая была у Киры.       — Да, конечно. Прямо и налево, затем снова прямо, через переход и по указателям… Честно говоря, выходит немного запутанно. Я сама туда иду, можем дойти вместе, если хотите.       — С радостью. Можно узнать, какую лекцию в 12.00 вы выбрали? Цирконий, конечно, интересен, но жар–птицы так плохо изучены — реликты, как ни крути.       — Как раз хотела послушать про новую обшивку… А что, жар–птиц не выращивают для исследований, ну, там, не знаю, могли бы использовать специальный питомник?       — В том и все дело, что они не живут в искусственной обстановке. Все данные, имеющиеся об этих удивительных существах, получены в полевых условиях невероятно сложными и долгими наблюдениями. Надо сказать, я вообще удивлён, что предложили такую тему. Это очень большая удача — успеть записать их пение…       Так они и познакомились с Игорем. Очень образованный, полный неутомимого исследовательского интереса, этот парень просто не мог не посетить пленарное заседание специалистов из лучших научных центров Федерации.       Глядя, как горят его глаза при обсуждении очередного эксперимента или теории, Кира отчаянно восхищалась его стремлением ко всему новому, непонятному, неизведанному. А узнав, что они учатся в одном институте, и вовсе была счастлива, что судьба свела её с таким интересным человеком с большими амбициями и, несомненно, сиятельным будущим.       «Чемпиона видно на старте», — говорил её отец. Да, это был именно тот случай.       Мать Киры, которая в момент ее знакомства с Селезневым отводила душу в музыкальном зале, впоследствии узнала о новом знакомом из рассказов дочери, а позже даже побеседовала с ним за утренним кофе на террасе и осталась весьма довольна впечатлением. Также от зоркого материнского глаза не укрылась зарождающаяся симпатия со стороны Игоря.       Даже если её дорогая Кира сблизится с этим юным академиком, Галина, вероятно, не станет препятствовать. Хотя в этом случае его надо будет изучить получше.