The first and the last

      — Джисон, блять, остановись, — Минхо никогда в жизни так быстро не бежал. Он видит, как Хан задыхается и останавливается, чтобы отдышаться. Пользуясь случаем, Ли бежит не глядя, чтобы успеть схватить беглеца, из-за чего не замечает мертвеца, что вылез из-за дерева. Минхо успевает вытащить острую мачете и разрубить голову пополам неживому существу. Тот падает на землю в сопровождении с отвратительными звуками. Минхо переводит взгляд на Джисона, что смотрит на него испуганными глазами.       — Возвращайся, пока не умер, — кричит Хан издалека, снова убегая прочь.       — Вот попадись мне в руки только, — кричит в ответ Ли, ускоряясь. Он устал бегать за Джисоном весь день, но Ли не остановится.       Узнав утром, что Хан сбежал, Минхо не мог поверить. Неужели ему было так плохо в убежище? Так плохо рядом с ним?       Они были школьными друзьями. Во время катастрофы, еле выбравшись из коридора мертвых чудовищ, они остались друг у друга одни. Оба лишились семьи. Каждый день в поисках убежища и постоянное выживание в длинной три месяца сплотило их. Они нашли безопасное место с хорошими людьми, которые жили, а не выживали.       Ли видел в Джисоне смысл жизни. Нашёл причину жить ради кого-то. Но, видимо, так думал только он один. Потому что он не понимает, как Хан мог не сказать ничего, бросить его одного. Неужели Минхо недостаточно близкий ему человек? Неужели он не был достоин знать правды?       Когда Ли выбегает из леса, Джисон уже бежит в сарай, который одиноко стоит посреди пустоши. Минхо видит, как за Ханом следуют мертвецы, которые не упустят своё. Замечая, что у Джисона даже оружия собой нет, Ли матерясь, пускает очередь из пуль в ходячих. Те падают, но продолжают ползти. Джисона им не догнать, но Минхо не помешало бы ускорится, потому что Хан вбегает в деревянную постройку небольшого размера и пытается заколоть двери.       Джисон основательно всё подготовил. Принёс доски и гвозди, чтобы замуровать себя, как живого мертвеца, привез всё заранее. Планировал побег. Всё должно было пройти идеально, но всё испортил Минхо, который уверенно бежал за ним от убежища до самой конечной точки.       Джисон торопливо пытается взять доску, но руки трясутся и не слушаются. Началось.       Хан слышит, как деревянная дверь от ноги Минхо с треском открывается, ударяясь о стену. Еле шатаясь, висит. Ли вспотевший и злой. И чертовски сексуальный. Даже в такие моменты Хан не может думать о другом.       — Далеко собрался? — Минхо наконец позволяет себе отдышаться за всё то время, что безостановочно гнался за младшим.       — Минхо, у тебя есть мозги вообще? — Хан бросает жалкие попытки взять доску и подбегает к непрошенному гостю.       — Тот же вопрос и к тебе, — Минхо подходит ближе, показывает, что выше и сильнее. Хочет задавить. — Ты зачем убежал, почему ничего не сказал? Может, я тебе и никто, как оказалось, — слова больно бьют прямо в сердце, — но почему не попрощался с Дживон? Она же будет скучать и плакать, — пятилетняя девочка, которая часто играла с Джисоном по вечерам, которой Хан читал сказки перед сном. Она даже не подозревала, что сказка, которую Хан читал вчера, была последней. Она никогда не узнает, как Джисон плакал после того, как вернулся домой.       — Она маленькая, забудет, когда вырастет, — Джисон стойко стоит. Даже не дёргается. Хотя в душе хочет прижаться к сильной груди Минхо и расплакаться. Сказать, как любит, как хочет быть рядом с ним и никогда не отпускать. Но не может. Больше никогда не сможет.       — Она, может, и забудет. А я? — Минхо хватает Джисона за плечи и трясёт. — Что насчёт меня? Зачем ты вчера поцеловал? — трясёт сильнее. — К чему был тот поцелуй, если утром убежал, будто он ничего не значил. Я напридумал столько всего. Наше будущее.       — У нас нет будущего, — Джисон вырывается. Слёзы начинают затапливать глаза. — Со мной у тебя нет будущего и не будет никогда.       — Вот ты сука, — Минхо истерический смеётся. — Решил поиграть с моими чувствами? Как подло, — слышатся звуки ходячих, что медленно, но решительно ползут в сторону старого сарая. — Я не пойму только одного: зачем ты загнал себя в тупик? Что? Я помешал тебе убежать в другую команду или, может быть, ты сдал нас каким-то бандитам за лучшие условия?       — Заткнись, — Джисон бросается с кулаками на Минхо, но удары пропитаны слабостью. Ли даже их не чувствует. — Ты всё испортил. Зачем ты бежал за мной?       — Потому что, блять, оказывается, я люблю тебя, — вырывается совсем необдуманно. Но Минхо устал молчать. — Мне было очень больно, что ты так просто можешь меня бросить.       — Ты любишь меня? — Джисон начинает всхлипывать. Он тоже устал хранить всё в себе.       — Как оказалось, это было ошибкой, — Минхо усмехается.       — Не говори так, — слёзы начинают катиться по щекам. Джисон не успевает их стирать, как появляются новые. — Я тоже… я тоже тебя люблю. Так сильно тебя люблю, — Хан падает на колени и начинает рыдать в голос. Как же ему больно.       — Ничего не понимаю, — Минхо стоит на месте и не может поверить в услышанное, — если ты меня любишь, почему убежал? Почему говоришь, что у нас с тобой нет будущего?       — Потому что… — Джисон разрешает себе последний раз быть честным. Может, увидев это, Минхо отступит.       Джисон поднимает рукав заношенной толстовки, показывая глубокий укус. Никто. Никто не выживал после заражения.       Джисон опускает ткань и вытирает слёзы.       — Я бы никогда не позволил угрожать опасности людям из убежища. Они все были добры ко мне. Это меньшее, что я могу сделать для них. Я бы никогда не простил себя, если бы причинил им вред. Я бы никогда не подверг бы тебя опасности. Потому что я люблю тебя. Теперь понял?       — Нет, не понял, — Минхо начинает ходить кругами, паниковать. Воздух не проходит через легкие. Мир словно остановился. — Как давно тебя укусили?       — Вчера утром, когда мы были на разведке, — Джисон сжимает место укуса.       — Значит, сегодня ты…       — Да, — Джисон улыбается сквозь слёзы, — поэтому. пожалуйста, уйди, дай мне умереть в одиночестве. Я не хочу никому вредить. Тем более тебе.       — Почему ты не рассказал? — дыхание не приходит в норму. Минхо ещё не осознал всю ситуацию.       — Не хотел поднимать панику, тот поцелуй был наполнен моей смелостью и прощанием. Я люблю тебя, — Джисон подходит к Минхо, — прощай, — Хан тянется за последним прощальным поцелуем, но Ли отстраняется.       — Нет, — Ли отталкивает Джисона и от злости пинает в ни в чём неповинный стул, что покрылся пылью. — Хочешь встретить смерть здесь? Хорошо. Только вот один ты не будешь, — Ли берёт доски, что подготовил Джисон для себя, и начинает забивать ими слабую дверь. Человек бы выбрался, но мёртвые — точно нет.       Минхо удерживает слёзы, не позволяет им вырваться, в душе хочется кричать от того, как несправедлив мир и почему именно Джисон должен был встретить такую судьбу. Ли выливает всю свою злость на дверь, гневно вбивая доску за доской.       — Что ты делаешь? — Хан ползёт по стене сарая и плачет, — Минхо, не надо. Хотя бы ты должен жить. За нас двоих.       — Я не хочу жить в этом мире, среди мёртвых зомби, без тебя, — Ли закончил баррикадировать дверь. Он потратил на это больше сил, чем предполагал. — Ты сегодня заставил меня сильно попотеть, — Минхо устало садится рядом с Джисоном.       — Обещай, что убьешь меня и будешь жить долго и счастливо, — Джисон сплетает их пальцы вместе. Как вчера ночью. В самый счастливый день для Хана. Оказалось, чтобы поцеловать любимого, нужно было просто заразиться от зомби и медленно умирать.       — Обещаю, что убью тебя, — про жить даже не думает. Знает, что не сдержит.       — Если это последний раз, когда мы видимся, можешь сделать для меня одну вещь? — Хан смотрит влажными глазами на Минхо.       — Всё что угодно, — Ли целует холодные пальцы Джисона. Конец совсем скоро.       — Сделаешь меня своим?       — Что? — Минхо застывает с рукой Хана в воздухе. Ему кажется, что послышалось. — Сделать тебя своим?       — Будь моим первым и последним, — Джисон забирается на Минхо под шокированный взгляд парня, — нам всего по семнадцать, мы даже пожить не успели, как наша жизнь изменилась на все сто восемьдесят. А сейчас я собираюсь умереть от рук любимого. Пожалуйста, — Джисон целует щёки, — это моя последняя просьба.       — Ты моя первая и последняя любовь, — Минхо целует в ответ.       — Не говори так, у тебя всё впереди, — Джисон начинает освобождать брюки Ли. — У тебя ещё будут…       — Никогда, — перебивает его. Потому что знает, что никогда не будет. Минхо для себя уже давно решил. — Мы будем единственными друг у друга, — Ли плюет между возбуждениями. Растягивает Джисона под скулеж последнего.       — Потерпи чуть-чуть, — Минхо целует в скулы, в нос, губы, везде, куда может дотянуться.       Джисон насаживается на пальцы и подставляет слюнявый член ко входу. Неприятно. Минхо двигается медленно, оставляет засосы на шее. Хан сжимает его волосы, требует больше ласк. Они жадны. Хочется урвать больше, чем возможно. Ли помогает, приподнимаясь, толкаясь в ответ. Этот секс больше про их принадлежность друг другу. Тут больше жертвенности, чем наслаждения. Оно им не нужно. Им нужны только они сами.       — Ты мой, — Минхо сжимает бёдра, оставляя синяки.       — Твой, — Джисон стонет, получая наслаждения от грубого соития. Он стонет, потому что это Минхо. Тот, кого он хочет. Тот, кого он любит. — Я люблю тебя, — под толчки произносит, у самого глаза на мокром месте.       — Я люблю тебя, — Минхо целует грубо, кусает губы. Обнимает сильно и вбивается, как в последний раз. Осознание, что всё так и есть, заставляет неприятно колоть где-то в груди. Они изливаются одновременно.       Джисон лежит на груди Минхо, гладит её, наслаждается природным запахом.       — Поверить не могу, что ты трахал меня, когда вокруг ошивались зомби, — Хан тихо хихикает, а Ли запоминает этот смех. Будет прокручивать перед смертью.       — Их стало очень много, — косится на дверь, где скребутся несколько рук мертвецов. — Мне кажется, мы были шумными, — обнимает холодное тело. Осознание пришло слишком поздно, болью пронзило в секунду.       Джисон вгрызается в шею, чуть ли не отрывая плоть Минхо. Издает нечеловеческие звуки.       — Вот что ты чувствовал, милый, — Минхо ощущает заражение сразу. Всё становится мутным, место укуса горит, словно ожог. Невыносимо больно. Минхо обнимает Джисона в последний раз и первые позволяет себе плакать. Он сдерживался, чтобы Хану было легко уйти, а сейчас ему самому тяжело отпустить. — Спасибо, что заразил, ты облегчил мне задачу, любимый.       Вокруг одинокого сарая, что хранит трагическую историю двух влюблённых, начинают собираться сотни ходячих, словно чувствуют там свежее тело. Вокруг нет живой души. Слышно лишь хриплые стоны мертвецов и два выстрела, после которых наступает гробовая тишина.