Closing my eyes, l see you

      Что-то мокрое и холодное коснулось лица, заставляя Лютика лениво чихнуть и чуть приоткрыть глаза. Вместо ожидаемого озера в окружении густого леса, его встретили мрачные каменные стены, покрытые залежавшейся плесенью. «Только бы не то, о чем я подумал…. » Бард чуть приподнялся на локтях и судорожно огляделся. Он полулежал на грязном полу в небольшой комнате, по виду скорее напоминающей темницу. На покосившейся табуретке теплилась единственная тусклая свеча, но свет из окна, прошитого железной решеткой, был достаточно ярким, чтобы разглядеть на полу пятна засохшей крови, от вида которой барда невольно передёрнуло. Невдалеке Лютик заметил железную кружку, вероятно с водой, он тут же потянулся к ней, но к ужасу осознал, что кисти рук обвивают стальные громоздкие оковы, от которых к стене тянулись длинные железные цепи. – Вот блять… Поэт нервно задергал руками в попытке высвободится, но лишь до крови ободрал кожу. Он обессилено прислонился к холодной стене. «Кажется в этот раз, я серьезно влип. — пытаясь унять дрожь в руках, с горькой усмешкой подумал Лютик. — Может был Геральт и прав. Я ни на что не гожусь. Стоило ему уйти, как я сразу влип в очередную неприятность.» Бард тяжело вздохнул. Сейчас уже было больно скорее не от слов Геральта, а от осознания своей бесполезности. – Рад, что ты очнулся. Юноша резко вскинул голову и неосознанно вжался в стену. Из полумрака комнаты на него смотрел кроваво-красные ледяные глаза. Испуганный взгляд голубых глаз выхватил из темноты высокую статную фигуру того самого всадника, которого он принял за Геральта. Скрестив руки на груди, тот возвышался напротив и посмеиваясь смотрел на онемевшего барда. — Прошу прощения, наверное…, – Лютик нервно сглотнул и попытался придать голосу как можно больше беззаботности, но вышло плохо, – наверное произошла ошибка. Я всего лишь простой бард... – Мне прекрасно известно кто ты, Лютик. – спокойно оборвал его незнакомец. – О, вот как. – Бард слега вздрогнул, тон незнакомца ему совсем не нравился. И все же он не удержался и добавил. – Может тогда вы фанат моего творчества, я хочу заранее прояснить, что не приветствую, такого рода поведение. – Нет, нет...– вдруг отрывисто рассмеялся незнакомец, сверкая кроваво-алыми зрачками. – Вы — люди любите создавать себе идеалы, за которыми подобно глупым животным, следуете и пресмыкаетесь. В этом ваша суть, простых смертных людей, вы не можете просуществовать без доминанта, который бы держал над вами контроль. Так что, дрогой…. Ты не угадал. – Тогда к-кто вы и что вам от меня нужно? – бард бросил попытки сдержать дрожь в голосе. До него уже стало доходить — дело он имеет не с простым человеком, который держит на него обиду из-за недоплаты или какой другой невинной шалости. Это некто могущественнее, и настроен он отнюдь не доброжелательно. « В пошлый раз была Йенифер, — с горькой досадой подумал бард. — а в этот раз привязался из той же шайки, только уже очень сумасшедший маг. И что за проклятье такое мне везде натыкаться на этих ненормальных колдунов!» Незнакомец наконец прервал свой сухой отрывистый смех и взглянул на замершего барда. – Мое имя – Винсент из Мирии. – будто и не смеясь вовсе, ровно произнес он и чуть улыбнулся. – А нужно мне от тебя немногое, всего лишь ответ на один маленький и несложный вопрос. Лютик напрягся. – Не хмурься, твоему красивому личику это не идет. — маг качнул головой и снова ласковым голосом прошелестел. – Меня интересует твой друг Ведьмак. Ответь мне где он и будешь свободен. Так значит этому человек нужен не он, а Геральт. Губы Лютика дрогнули в горькой улыбке, жизнь сыграла с ним очень жестокую шутку. – Я не знаю где он. — тихо пробормотал бард, опуская взгляд в пол. – Да? –из горла незнакомца вырвался гортанный смешок. — Но песни, что ты поешь, говорят совсем обобранном. Да и люди здесь довольно болтливы, все без умолку твердят о Герльте из Ривии и его верном спутнике барде. Лютик нервно сглотнул, пытаясь сбросить неприятную дрожь в руках, появившуюся от ледяного тона в голосе. – Послушай, я не сторонник насилия там, где оно не ни к чему, а это как раз та ситуация. Просто ответить на вопрос, большего я и не требую. Лютик, шмыгнув носом, мотнул головой, храня упрямое молчание. Возможно он не способен на смелые поступки и героизм не его конек, но предать человека, которому он с первой встречи навсегда отдал свое сердце — на это он никогда не пойдет. – Пойми, я Ведьмаку не враг. Это, исключительно, деловой интерес. – Если так, может ты развяжешь меня. – Лютик подобрался и невинно вопросительно глянул на мужчины. – А то знаешь ли не очень удобно вести разговор, когда одни из собеседником, словно охотничий трофей, подвшешен на на цепях. – Все шутить пытаешься. — криво усмехнулся маг. Он поднял руку и двумя пальцами легонько коснулся неровно вздымающиеся груди юноши. — Вот только зря тешишь своё хваленое самолюбие. Твоя роль скромна — ты обычный бард, который тешит публику жизнерадостными песенками. Ты не рожден героем, малыш — это удел других, тех кто сильнее тебя. На последних словах голос незнакомца звучал на грани слышимости, но ледяной холод, заставлял слышать каждую произнесенную букву. – Но тебе стоит знать, малыш, я не люблю упрямых пленников. Рано или поздно они все равно не выдерживают и ломаются. Так что в конечном итоге, я всегда получаю то, что мне нужно. С кончиков пальцев мага сорвались голубые искры, сквозь одежду проникая в грудь барда. Лютик почувствовал, как тело, прошибло острой резкой болью, слово разрядом тока. Бард коротко вскрикнув, отшатнулся к стене и резко согнулся, содрогаясь от рваного кашля. По подбородку бытро побежала струя крови. — Ну видишь. Что это тебе упрямство. Только боль. – длинные белые пальцы резко обвили окровавленный подборок юноши, заставляя бешено метающийся взгляд голубых глаз, смотреть на себя. – Заканчивая ломать эту неубедительную комедию и ответь — где Геральт. — Д…да, да п…пошел т…ты. — Отплевываясь от крови, пошипел бард и смело вздернул голову. — Я… кажется уже сказал, ч…что н…е знаю где он. Да даже если бы и знал, то…. то ты бы об этом никогда не… не узнал. Эти слова сорвались с губ не преднамеренно, но он нисколько не пожалел. Этот мерзавец зря старается. Может он и не нужен Геральту, может для него он только источник всех бед и проблем, но ему — Лютику он нужен. – А у тебя грязный ротик. И почему я думал, что ты окажешься умнее слухов, что о тебе распускают. И почти сразу Лютик ощутил, как новый рвотный позыв подступает к горлу и, вновь содрогаясь от кашля, разрывающего легкие, он, вздрагивая, скорчился на полу. Его тело буквально выворачивало наизнанку от боли и ничто не могло это остановить. « Черт… Геральт, надеюсь моя смерть заставит тебя хоть чуточку по терзаться о сказанных словах…» — отстранено с горькой усмешкой подумал бард. Он не помнил сколько продлилась эта агония, но внезапно все стихло. Ледяные пальцы больше не касались груди, с прилипшей к ней от крови тканью. Его тело окутала приятная слабость, и бард практически повис на цепях, тяжело дыша и сплевывая липкую кровь. Но это был лишь ложный финал, поэт даже отдышаться толком не успел, как волна очередной боли снова ворвалась в его тело. Он резко выгнулся дугой, цепи со звоном натянулись, кажется он закричал… Но когда помутневшее сознание вновь вернулось, мучитель все так же возвышался над ним и кривил губы в зверином оскале. – Ну что, образумился. Ледяные пальцы коснулись слипшихся от пота и крови волос барда и резко дернули назад. – Мне не хочется портить твое красивое личико, оно не создано для таких страданий. Ну же, одно слово и эта агоний разом прекратиться. – У… у те…бя со слу…хом проб…лемы. — еле шевеля губами пролепетал бард, приподнимая распухшие веки, – я… ни…чего не…, кхм… не знаю… Глаза Винсента свирепо блеснули во мраке камеры. – Похоже я ошибся. Геральту чертовски повезло иметь такую преданную собачку рядом. Даже даль в некотором роде портить такую красивую пташку. – Винсент с сожалением взглянул на вздрагивающего барда. – Но я ждал этого слишком долго. Мне нужен ведьмак. Бард уже перестал вслушиваться в ровный голос своего мучителя и безвольно повис на цепях. Видимо, на этом баллад о странствиях неунывающего барда, подходит к плачевному концу. «Все равно моя жизнь без Геральта, не имела бы смыла… » — устало подумал бард, проваливаясь в далекую спасательную темноту.