Глава 32 ~ Сун-Сун (18+) ~
11 мая 2025 г., 10:36
Он двинулся к кровати и скользнул под одеяло. Обнимая Сун-Сун сзади, он осыпал поцелуями ее затылок, а руками обшаривал ее обнаженную кожу, находя на ней лишь лифчик и трусики. Кожа была прохладной, как воздух на улице. Как Пустая с физиологией змеи, температура ее тела сильно зависела от окружающей среды.
— Апаччи, твой запах немного отличается... Более соблазнительный.
— Фуфу. Это разница между безобидным оленем и ядовитой змеей. Добычей и охотником.
— О чем ты говоришь? — притворился он невежественным и потянулся одной рукой к ее груди. Упругая мягкость под тонким лифчиком заставила его еще пару раз остановить взгляд на них.
— Апаччи, у тебя грудь за день уменьшилась?
Сун-Сун выпустила воздух, словно воздушный шарик?
Она отстранилась от его рук и повернулась к нему лицом:
— Ара, неужели ты не видишь разницы между бесполезной парой шариков Апаччи и моими пиками-близнецами, вылепленными с великолепным изяществом?
— Погоди, Сун-Сун? Что ты делаешь в моей постели?
Усмехнувшись в темноте, она с материнской нежностью погладила его по лицу:
— Твой невинный вид никого не обманывает. Ты уже знал, кто я, прежде чем начал меня лапать.
— Я ужасный актер.
— На самом деле ужасный, — серьезно кивнула она, приблизившись и чмокнув его в губы, — Ты знаешь, зачем я здесь?
— Я был бы дураком, если бы не понял откровенного приглашения женщины.
— Милый, — пробормотала она, толкая его на спину и обхватывая за талию, — Любимый~.
Он заметил кое-что раньше, когда она была в купальнике и толстовке. Мешковатая одежда скрывала стройное тело, одаренное нужными изгибами в некоторых местах. В ней идеально сочетались элегантность и привлекательность. На ее обнаженном теле виднелась и ее дыра Пустой в том же месте, что и у Апаччи и Мила Роза — все девушки Трио Бестий по разным причинам жаждали силы. Львица хотела защитить, олениха — превзойти мир, а змея, скорее всего, хотела получить силу, чтобы предотвратить гибель своих дорогих друзей.
Взяв его руки в свои, она закрепила их над его головой и прижалась к его шее. Издавая прохладные вздохи, она прочертила дорожку поцелуев от его шеи к правому уху:
— Ты должен взять меня за руки, поцеловать, прикоснуться ко мне интимно, а потом трахнуть меня. Так ты превратишь меня в мамочку-змею.
От ее соблазнительного шепота у него заколотилось сердце. Его эрекция медленно напряглась в штанах. Он все еще позволял ей вести себя, гадая, как далеко Змеиная Принцесса зайдет сама.
— Есть ли у меня выбор в принятии решения?
— Немного, около одного процента. Я буду соперницей Чируччи и Харрибэл-сама, нравится тебе это или нет.
Она вдруг наклонилась и поцеловала его. Ее губы, мягкие и пухлые, идеально прижались к его губам, так идеально, что его пробрала дрожь. Она отстранилась от поцелуя и ухмыльнулась — несомненно соблазнительное выражение, от которого ему стало тесно в штанах. Она отстранилась, как только он высунул язык, и захихикала, продолжая мучить его мимолетными поцелуями, повторяя тактику дразнения Апаччи. Она ни разу не ослабила хватку на его руках и не позволила ему углубить поцелуй.
Он смотрел на нее с легкой досадой, наконец-то поняв причину раздражения Апаччи. Его дразнили, это было для него впервые, ведь в отношениях с Юми и Апаччи он был доминирующим партнером.
— Я отомщу, когда трахну тебя, глупая.
Она заметно вздрогнула от его угрожающего тона.
— О, дорогой. Ты делаешь меня еще более влажной.
Он опустил взгляд на ее трусики. В самом деле, на фиолетовых трусиках виднелось влажное пятнышко. Предвкушение того, что она будет лежать на кровати в его отсутствие, и их разговор значительно усилили ее возбуждение.
Она вздохнула:
— Я, пожалуй, остановлюсь. Какую из моих форм ты хотел бы трахнуть? Эту или мою форму ламии?
Он проглотил ее вопрос, который оказался гораздо сложнее, чем казалось. Отказывать в сексе своей форме ламии было бы равносильно отказу от её истинной сущности.
— Это бред — выбирать только между ними. Оба они — Сун-Сун.
— Значит, форма ламии.
— Попробуем в следующий раз. А сегодня давай просто побалуем друг друга вот так.
Она озорно ухмыльнулась, отпуская его руки и отступая назад.
— Дорогой все еще сдерживается по поводу моей другой формы. Ты ведь когда-то был Шинигами. Убивать Пустых было твоей работой, а не приводить их в постель для траха.
Его руки прошлись по ее ногам, касаясь стройной попки, обхваченной горячим взглядом, — Я привыкну к этому, как привык к своей жизни в качестве Пустого.
— Ммм...
Она кивнула и небрежно защелкнула лифчик. Большие, мягкие на вид сиськи вывалились наружу легкой рябью, их упругие вершины мягко поблескивали в лунном свете. Несколько мгновений он просто смотрел на нее, плененный ее чувственным очарованием. Она разразилась смехом, нарушив спокойную атмосферу, которая никак не соответствовала их интимному положению.
Она подвела его руки к своим грудям:
— Они не такие большие, как у Апаччи или Милы, и даже близко не стоят с огромным бюстом Харрибэл-сама.
— Дай мне искренне оценить эти божественные груди.
Его руки нашли дом вокруг мягких бугров ее грудей, нежно сжимая их в своих объятиях. Она задохнулась, с губ сорвался тихий вздох, когда он проследил за изгибами ее грудей: — Мягкие, упругие, манящие, а главное — чувствительные. Как будто они созданы для того, чтобы к ним прикасались, чтобы ими восхищались. Им не нужно быть больше, чем эти, они и так совершенны.
— У тебя никогда не кончаются сладкие речи, не так ли?
— Они выходят сами собой, — он погладил большими пальцами ее напряженные соски, наслаждаясь тихим вздохом и дрожью, пробежавшей по ее телу. Грубое пощипывание сосков вызвало у нее милый стон:
— А эти такие отзывчивые близняшки, словно умоляют меня о внимании.
Глупо ухмыляясь от его нескромной похвалы, она наклонилась вперед и впилась в его губы страстным поцелуем. Одновременно она потерлась промежностью о выпуклость его брюк:
— Помоги мне сделать эту ночь незабываемой.
Она хотела, чтобы он запечатлел в своей памяти каждый момент и никогда не забывал о ней во время пребывания в "Обществе душ".
— Я так больше не могу, — простонала она и вцепилась в его рубашку. Неистовыми руками она царапала его рубашку, пока от нее ничего не осталось, — Твои брюки.
Он поспешно расстегнул брюки, пока ее быстрые руки не приблизились к его промежности. Ему очень хотелось, чтобы его член не постигла та же участь, что и рубашку. Она захихикала, извиваясь всем телом. Повернувшись к нему спиной, она склонилась над его промежностью, бесцеремонно прижавшись попкой к его лицу.
В воздухе витал тяжелый запах похоти, ее манящий аромат безмолвно приглашал.
Почувствовав его горячий взгляд, она заглянула через плечо и увидела, что его глаза прикованы к ее скрытой киске. Зацепив большим пальцем трусики, она сдвинула их вниз, открывая ему беспрепятственный обзор. Он увидел самое сокровенное место между ее ног, увенчанное тонкой оливково-зеленой полоской.
— Сун-Сун, нежнее с моим членом, — прошептал он, чувствуя, как ее руки бегают по промежности, — Я сейчас войду.
Он протянул руку и обхватил ее за попку, притягивая к себе. Ее щель прижалась к его губам, и она придвинула свой зад ближе. В то же время его нос прижался к ее плоти, ее нежный кустик щекотал его лицо. Он лизнул языком, наслаждаясь возможностью слизать ее соки. По ее телу пробежала дрожь, дыхание участилось, когда его теплый язык стал энергично ласкать ее влажные, прохладные складочки. Непрерывные влажные звуки наполняли комнату, когда он жадно исследовал ее пещерку.
— Ты такой страстный, — пролепетала она, издавая вздохи удовольствия, — Милый~.
Она расстегнула молнию на его брюках и плавно потянула их вниз, боксеры неминуемо постигла та же участь. Она тихонько вздохнула, оказавшись лицом к лицу с его затвердевшим членом, от запаха которого у нее затрепетало сердце. Она знала о его размерах еще от Апаччи, но ничто не могло подготовить ее к тому, что его вены будут подергиваться, словно маня прикоснуться к нему.
Она обхватила его затвердевший член гибкими пальцами, слегка сжимая, а затем поглаживая от кончика до основания, и прохлада ее кожи вызвала у него дрожь. Она высунула язык между губами, и слюна потекла по головке. Ее слюна, прохладная и липкая, стекала вниз, и через секунду большой палец размазывал ее по головке, действуя как импровизированная смазка, а другой рукой она начала дразнить его чувствительную головку, потирая ее ладонью медленными, твердыми кругами.
— Ммм... — простонал он, опустив рот в ее киску и на мгновение отстранившись. Он заметил, что ее нижние губы покраснели, демонстрируя ее возбуждение, — Где ты этому научилась?
— Нигде, — выдохнула она и толкнулась попкой ему в лицо, — Змеи — гибкие и очень адаптивные существа.
Она поделилась знаниями, полученными во время недавнего посещения библиотеки. Для нее это был отличный способ скоротать время, узнавая что-то новое.
— Какой маленький монстрик, — стонала она, покачивая попкой, — Ммм, да, дорогой~! Ощущения просто божественные.
Держа его толстый ствол в правой руке, она перешла на более медленные движения, слегка наклоняя его под углом. Левой рукой она ласкала луковичную головку, поглаживая ее по стволу. Минет, который она делала двумя руками, легко вывел его из равновесия: он задыхался и стонал, когда она мастерски обрабатывала его член.
Но ей было далеко не достаточно просто подрочить ему. Не теряя ни секунды, она убрала левую руку и прижалась губами к его кончику, прежде чем принять его в свой рот. Легкий холодок, окутавший его кончик, заставил его вздрогнуть, предваряя прилив удовольствия, которое последовало за этим, когда ее пухлые губы прошлись по его твердому члену, остановившись чуть дальше середины, а затем сильно присосались к кончику. Не отрываясь от его губ, она снова погрузилась в него, бесстыдно отсасывая и дразня кончик языком.
Несмотря на приближающуюся кульминацию, ее движения оставались столь же сосредоточенными, как и его внимание к стоящему перед ним трофею. Он замедлил движения языком, позволяя своему удовольствию нарастать, пробуя на вкус ее липкие соки.
Затем она взяла его глубже, отпустив его ствол и почти глубоко заглотив его. Пульсирующий кончик уперся ей в горло, но она почти не задыхалась, без колебаний всасывая и опускаясь обратно. Ее рот стал влажным отверстием, в которое вошел его член. Ее язык тоже стал влажной постелью, на которой он покоился, вылизывая нижнюю часть его ствола с завитушками и щелчками, посылая искры желания по его спине.
Прохлада ее языка и рта только усиливала его удовольствие. Это был лучший минет, который он когда-либо делал, причем от девственницы.
После, казалось, целой вечности взаимного наслаждения, они оба достигли кульминации. Из его члена вырвалась белая струя и забрызгала ей рот, а ее складки сжались вокруг его пальцев, сжимая его палец от желания.
Опираясь на локти, она отпустила его смазанный слюной член. Задыхаясь, она прикоснулась пальцем к губкам:
— Дорогой... Я понимаю, почему Апаччи не стесняется пробираться в твою постель... Это самое лучшее, что я когда-либо чувствовала.
Он издал горячий вздох, от которого у нее задрожали нижние губы:
— Бог благословил меня удивительным языком.
— Он также благословил тебя потрясающей спермой. У нее такой приятный вкус.
{Он — Черный Феникс, демон в человеческом обличье, который поет много сладких нот. Он прекрасный поэт и послушный, он надеется вернуться на трон через всю жизнь и управлять миром с Небес}
«Хватит изрекать пророчества чууни. Дай мне потрахаться».
Он шлепнул Сун-Сун по попке, вызвав у нее приятный стон.
— Дорогой. Не бей свою нежную жену.
— Это твоя награда за то, что ты такая милая.
— Мучительная награда за мою неугасающую любовь. Дорогой - такой извращенец.
Ее воображение было ярким и извращенным, как у некой горничной в очках. Из них получилась бы ужасающая пара друзей.
Она вдруг схватила его за член, который начал вновь обретать силу.
— Член моего милого после этого стоит гордо. Этого шалуна надо наказать.
— Как ты это сделаешь?
— Сейчас покажу.
Она скатилась с него и потянула за собой, усаживая на край кровати. Ухмыльнувшись, она обхватила свои сиськи и погрузила его член между ними.
Манящая мягкость, податливость, прохладное прикосновение ее кожи к его разгоряченному члену — все это было просто райским ощущением, когда ее сиськи толкались и терлись между ними. Его кончик торчал между сисек, упираясь в ложбинку ее грудей. Она слюнявила головку, и слюна стекала по его длине, создавая импровизированную смазку для ее траха.
Ухмыляясь, она подняла на него глаза:
— Этому шалуну нравится вкус моей идеальной груди?
— Безусловно, — простонал он, вцепившись в простыни и терпя ее мягкие груди, пока она доставляла ему удовольствие.
Иногда она поднимала обе сиськи одновременно, иногда просто сжимала их вместе, усиливая давление на его член. Она приподнимала одну грудь, одновременно опуская другую. Она наклонялась вперед и сильнее прижимала его член к своей груди — от ее разнообразных и бесконечно приятных ухищрений его кончик блестел от спермы и подергивался от желания разрядиться.
Она выпустила язык и провела им по кончику, просунутому между грудей. От холодного ощущения по спине пробежала дрожь, разрушая последнюю стену сопротивления.
— Кончай сейчас, дорогой.
— Сун-Сун...!
Задыхаясь, он задвигал бедрами и выплеснул свою порцию семени на ее сиськи. Это зрелище стало еще более развратным, когда она потерла сиськи, размазывая его собственную сперму по члену. Она торопливо взяла его дергающийся член в рот, жадно высасывая остатки спермы. В ее глазах блестел восторг.
Он застонал, задыхаясь:
— Это было невероятно...
Он получил от Апаччи несколько раз такой дрочки грудями. Неуклюжесть оленихи имела свое очарование, но мастерство Сун-Сун в обращении с ее сиськами и ртом было просто запредельным.
Сун-Сун с шумом выпустила его член и медленно зачерпнула сперму из груди, а затем слизала ее. От этого соблазнительного зрелища он вмиг стал твердым. Видя, что его член полон сил, она забралась на кровать и встала на четвереньки. Прижавшись к нему попкой и выставив на всеобщее обозрение свою раскрасневшуюся киску, она бросила на него ожидающий взгляд через плечо.
— Дорогой, не теряй времени. Мы должны заниматься этим всю ночь, чтобы гарантировать Казую и Сун-Сун младших.
Несмотря на свою обычно игривую и бесстрастную манеру поведения, в основе своей он был ответственным человеком. Ребенок был для него наиболее перспективной причиной для возвращения из Общества душ.
Он вздохнул:
— Сун-Сун, мы можем подождать, пока моя миссия не будет выполнена?
Она сузила глаза:
— Я уступлю при одном условии. Ты должен называть меня "женой" как наедине, так и при всех.
— Жена.
Ее лицо озарилось сияющей улыбкой, довольной его покорностью.
— Муж! А теперь трахни меня.
Ее соблазнительный голос возбудил его больше, чем следовало. Он стремительно заскользил за ней, блуждая глазами по ее стройным бедрам и мягкой попке. Нащупав членом жаждущий вход, он медленно вошел в нее. С учетом того, что она была очень мокрой, он вошел в нее с первого раза до упора, ударившись пахом о ее щеки, когда полностью заполнил ее. При этом он крепко сжимал ее, что было похоже на проявление собственничества.
Захватывающие ощущения ее киски привели его в движение, бедра откинулись назад, и он начал медленно, но неуклонно набирать скорость.
Низко склонив голову, она издала целый ряд горячих, хриплых стонов:
— Хаа~! Вот так! Еще! Еще!
Его руки нашли ее талию и крепко обхватили, а толчки становились все более сильными; от каждого мощного толчка по ее коже пробегала рябь. Ее мягкие сиськи подпрыгивали от его ударов, раскачиваясь взад-вперед в гипнотическом ритме. Он потянулся к ней и стал разминать ее липкие сиськи, поддерживая ритм.
Ее интимная хватка была просто райской. Его стоны постепенно становилось все более гортанными, по мере того как он усиливал темп. Сун-Сун оценила неожиданную грубость: ее громкий стон заполнил его уши, и у него перехватило дыхание, когда его пальцы нашли ее соски и грубо пощипали их.
— Мммм~, делай со мной все, что хочешь, муж.
Когда она требует этого, как он может не подчиниться? Отпустив ее лоно, он положил свои сильные руки ей на плечи, прижимая их к кровати. Она застонала от восторга, двигая попкой вперед-назад в такт его ритмичным движениям. Ее голос вновь отразился от стен спальни, когда он стал отталкивать ее так, как она того заслуживала. Его набухший член проникал между ее влажными лепестками и бился о ее чувствительную область, приводя ее в состояние чистой эйфории.
— Нья! Да, вот так, муж! — застонала она от блаженства, заливая его слух, — Ты потрясающий!
Судорожная хватка вокруг его члена более чем убеждала его в этом, ее киска дрожала и трепетала, когда он зарывался в нее по самые яйца. Вскоре из ее киски начала вытекать сперма, которая липко хлюпала в такт их неустанному соитию. Он был настолько погружен в свою похоть, что думал только о том, как хорошо трахать ее сзади. Глаза хищно блуждали по ее бледной спине, наблюдая, как ее оливково-зеленые волосы рассыпаются по ней, когда она запрокидывала голову то в одну, то в другую сторону, чаще всего прикусывая нижнюю губу.
Еще несколько мощных и уверенных толчков в чувствительную область довели ее до очередного оргазма. Пронзительный крик вырвался из сладострастной принцессы, когда она крепко сжала его член, пытаясь вытолкнуть из него всю порцию. Стиснув зубы, он вышел из нее и опорожнил свои яйца на ее задницу.
Она возбужденно застонала и осталась лежать, не имея сил даже пошевелиться. Через несколько мгновений она перевернулась на бок и убрала с лица волосы. Он переполз к ней, и их потные тела слились в лунном свете.
— Муж... Ты хочешь еще?
— Если ты готова.
— Я обещала продержаться всю ночь. Я не отступлюсь!
Он усмехнулся ее восторженному ответу:
— Это моя хорошая жена.
Не считая небольших минут отдыха, они занимались сексом до тех пор, пока не исчезла луна и их не осветил первый луч солнца.
***
Казуя и Сун-Сун первым делом с утра приняли освежающую ванну. Мила Роза, Апаччи, Харрибэл и Чируччи уже были внизу, расположившись вокруг стола в столовой. Каждый из них по-своему отреагировал на то, что Сун-Сун вошла в столовую вместе с ним, и ее рука собственнически обвилась вокруг его руки.
Мила Роза скривила губы в презрительной усмешке, а ее взгляд застыл в явном презрении. Апаччи, напротив, попыталась скрыть свои эмоции за маской отстраненности. Но едва заметное подрагивание пальцев и слабый изгиб бровей выдавали затаившуюся под холодной личиной ревность. Харрибэл заметно напрягся, лицо его скривилось от едва заметного осуждения. Чируччи, однако, выглядел абсолютно равнодушным, казалось, его личная жизнь не интересовала.
— Муж, давай я подам тебе завтрак, — промурлыкала Сун-Сун, отодвигая стул и поднося к нему упакованную посуду, — Вот. Я приготовила тебе вкусную еду~
Мила Роза сделала гримасу отвращения, словно ей было невыносимо наблюдать за поведением Сун-Сун как домохозяйки.
— Апаччи, не окажешь ли ты мне услугу, дав этой суке по башке? Она явно сошла с ума.
Мила Роза была из тех, кто смеется над кем угодно, когда угодно и где угодно, с ее беспримерным неумением читать атмосферу. Она была из тех, кто шутит на чьих-то похоронах.
Апаччи покачала головой:
— Пусть действует... Она всю ночь стонала.
Циан Сун-Сун подавила зевок, уголки ее губ изогнулись:
— У нас с мужем была шикарная ночь. Я устала...
