Глава 33 (ч. 1) ~ В Общество Душ ~
14 мая 2025 г., 12:05
— Эй, Плешивый и Змея, — крикнула Мила Роза, — Вы двое можете трахаться более спокойно? Вы вчера так громко кричали. Я бы надрала вам задницы, если бы Чируччи меня не остановила.
Казуя забыл поставить силовое поле, которое в некоторой степени подавляло шум. Жалоба Мила Розы напомнила ему о существенном недостатке особняка. Несмотря на то, что их спальни находились так далеко друг от друга, сверхчеловеческие органы чувств легко улавливали шумы, доносящиеся с другого этажа.
— Подождите, — сказал Казуя, — Мила Роза спит с Чируччи? Разве у вас нет отдельных спален?
— А что плохого в том, чтобы спать в комнате Чируччи? Ее крылья — чертовски удобные подушки.
— О.
Подозрения относительно их отношений щекотали его разум, тревожа его. Если их отношения примут романтический оборот...
— Чируччи, ты должна дать мне попробовать твои крылья-подушки.
Чируччи закатила глаза:
— Радуйся, что я позволила тебе занять мои колени. Не переходи границ, лидер.
Они пока находились на дружеской волне, на большее не тянуло.
— О, Апаччи, — повернулся он к Апаччи, — О, Апаччи. Кажется, твоя форма Ресуррексиона дает тебе мех на теле.
— Я использую свой Ресуррексион не для того, чтобы ты использовал меня в качестве подушки для тела!
— Давай же. Выслушай последнюю просьбу своего любовника.
Ее сопротивление рассыпалось, как песчаный замок под ударами волны.
— Хорошо... — со вздохом призналась она, — Только сегодня вечером.
— Спасибо, Апаччи.
Она старалась не выказывать радости по поводу его просьбы, но он видел ее фасад. Ей было приятно, что она ему нужна.
Сун-Сун дернула его за рукав:
— Можно я тоже буду сегодня с тобой, муж?
— Нет! — Апаччи отвергла Сун-Сун с красным лицом, — Спи в своей комнате.
— Лохушка, — с милым видом сказал Сун-Сун, — Эгоистка, маленькая олениха-жмот.
— ...
Напряжение спало, и он снова сосредоточился на завтраке, а звуки перебранки любовниц отошли на второй план. Закончив завтрак, он протянул руку в сторону Харрибэл, которая все еще сидела, наблюдая за ним с мягкой улыбкой.
— Пойдем со мной, Харрибэл.
Она вздрогнула, когда улыбка исчезла. Плечи ее слегка опустились, в чертах лица появилось выражение покорности. Она знала причину его просьбы. Повернувшись к Мила Розе и Чируччи, она строго нахмурилась:
— Не вздумайте в мое отсутствие вытворять что-нибудь странное.
— Не собираемся!
Он усмехнулся над ее материнским предупреждением группе:
— Пойдем.
***
Через несколько минут Харрибэл сидела на кровати, а Казуя прислонился к окну своей комнаты.
Харрибэл посмотрела на него:
— Казуя?
Его губы изогнулись в ободряющей улыбке:
— Я хочу поговорить о тебе. Точнее, я хочу узнать о твоей склонности относиться ко мне и окружающим меня людям как к своим детям.
Она заколебалась, в ее глазах мелькнула нотка вины:
— Я не знаю... Это просто мой инстинкт — заботиться о младших. Но ты единственный, к кому я, возможно, относилась как к своему... Ребенку.
Это признание тяготило ее. Она боролась с этим признанием внутри себя, понимая, что неправильно навязывать ему такую роль без его согласия, но она была не в силах сопротивляться. Изображая из себя его мать, она получала облегчение на более глубоком уровне.
— Не делай такое лицо, — прошептал он, подходя к ней и кладя голову на ее мягкие бедра, — Я бы отказался, если бы мне не нравилась твоя забота. Я просто запутался...
— Ты запутался в своих чувствах ко мне? — мягко спросила она, — Помнишь, я хотела попросить тебя об одолжении в Уэко Мундо?
— О чем оно было?
Она наклонилась к нему, так близко, что он мог видеть свое отражение в ее зеленых глазах. Я хотела, чтобы ты принял Мила Розу как свою любовницу. И чтобы мы... Остались прежними. Я была бы... Твоей матерью.
Ее признание повисло в воздухе, потяжелев от тяжести подавленных чувств. Она хотела сохранить существующую динамику, продолжать лелеять его как ребенка. Но Апаччи, подвергшаяся нападению Гиллиана, помешала ей попросить об одолжении, которое могло навсегда изменить их отношения.
— Понятно, — сказал он, тихонько вздохнув, — Что же тебя изменило?
— Ты открыто проявил ко мне интерес после того, как стала Арранкаром... Я не смогла заставить себя снова просить об одолжении.
Он протянул руку и коснулся ее лица, проводя по нежной коже:
— Все в порядке. Ты можешь продолжать баловать меня столько, сколько захочешь.
Но она отстранилась от его прикосновения, крепко зажмурив глаза.
— Я больше не буду принимать все как должное.
— Тогда, может быть, ты возьмешь на себя обе роли? Выступить в роли моей матери и моей любовницы...
Эти слова показались ему странными, а в реальности прозвучали еще более странно. Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от неловкости, и почувствовал удивительную мягкость на своих губах. Открыв глаза, он увидел, что Харрибэл поцеловала его, сосредоточенно закрыв глаза. Это было простое прикосновение губ, но эмоциональный накал от того, что Харрибэл разделила его с ним, заставил его сердце бешено заколотиться.
Через мгновение она отстранилась, ее дыхание смешалось с его дыханием:
— Значит, решено... Я буду лелеять тебя как своего ребенка, а также любить тебя... Как свою женщину.
Он мог сказать, что она не осталась равнодушной к странности их ситуации. Легкая нерешительность в ее голосе намекала на то, что она чувствует неловкость по поводу необычных отношений, которые он предложил, — их нынешних отношений.
— Скажи что-нибудь, — проворчала она, — Ты делаешь всё... Неловким.
Вместо ответа он разразился смехом:
— Как приятно видеть милую сторону Тии.
В ответ она игриво взъерошила ему волосы, но вскоре ее прикосновение смягчилось, и кончики пальцев стали ласково поглаживать кожу головы. Получать подушки-колени в форме Васто Лорде Харрибэл было блаженством, но получать подушки на колени в форме Арранкара — это совершенно другой опыт. Это был совершенно иной уровень комфорта и близости. Сродни тому, как если бы их баловали члены королевской семьи, которыми они оба собирались стать в какой-то момент.
{Привет, партнер. Мамочка Харрибэл — это временно, а наша связь вечна... Во веки веков}
«...»
***
В течение следующих двух недель Казуя непрерывно тренировался с Вайзардами, совершенствуя все имеющиеся в его распоряжении способности, от базового — Серо — до самой разрушительной «Подавления». Его броня Иерро закалилась, с легкостью поглощая смертоносные атаки Мила Розы. Его Сонидо взлетел до новых высот в постоянных сражениях с хорошо отлаженными боевыми машинами вроде Вайзардов.
Не только он один получал плоды от этих тренировок. Влияние его способности — Разрушающее сердце — пошло на пользу всем союзникам Пустым, включая Вайзардов. Всего за пятнадцать дней сила Пустых внутри Вайзардов заметно возросла. И все же они никогда не пробудили бы в себе силу, как Канаме Тосен, поскольку их восприятие своих Пустых сущностей было искажено. Они цеплялись за свои Маски Пустых, как за оружие, не понимая, что Пустые, живущий в них, — это часть их сущности. Им нужно было принять эту сущность Пустых, обнять ее, а не рассматривать как внешний объект.
В отличие от успехов Казуи в тренировках, его личная жизнь была отмечена существенной проблемой — Изуми Исида, которую он считал своей родной сестрой по плоти и крови. Он еще не сообщил о своем скором отъезде, который должен был состояться через несколько часов. Придумывать истории было легко, но не существовало такого сценария, при котором Изуми отнеслась бы к его отъезду легкомысленно. Какую бы паутину лжи он ни плел, за этим неизбежно последуют слезы. А раскрытие истинной природы его Пустой линии привело бы к душераздирающей конфронтации.
Он оказался в сложной ситуации без счастливого конца.
{Бвахахахаха. Заплати за свою жестокую ложь, Грешник!}
«Нами, заткнись».
{Партнер, для нее есть счастливый конец}
«А?»
{Убить ее. Сотри ее с лица земли. Не будет больше ни слез, ни печали. Она будет жить счастливо после того, как ее заберут в нищие земли Общества душ — подожди, ее будет пытать Куроцучи Маюри за то, что она — Чистокровная Квинси!}
«Пошла ты».
{Она не нужна тебе в твоей жизни. Я буду твоей Оне-тян, Отото-кун. Ты также можешь называть меня Окаа-сан или просто Мама Феникс~}
С каждым днем его Дух Занпакто, казалось, все больше отрывался от реальности, превращаясь в кровожадную яндере. Такими темпами ей может понадобиться профессиональная терапия.
«Я просто повторю то, что сказала Апаччи. Приходи ко мне, когда получишь человеческое тело. Я не беру в любовницы животных и птиц».
{Как некультурно с твоей стороны. Наша связь преодолевает барьеры физической близости. Наша любовь духовна, партнер}
— Отото-кун, — окликнула его черноволосая женщина, сидевшая напротив него за столиком кафе, — Ты спишь наяву. Не отдохнул как следует?
У него сжалось сердце при мысли о том, что в ее нежных глазах блестят слезы. Она была так добра к нему.
— Я в порядке, Оне-чан. Есть ли какие-нибудь новости об Исида-сане? Когда он вернется?
Лицо Изуми омрачилось при упоминании о муже.
— Я не знаю... Да и не волнует меня сейчас наш брак.
— А? Вы несчастливы в браке?
Он мог понять ее разочарование, но потерять всякую заботу о своем браке казалось слишком радикальным. Они были женаты всего три или четыре месяца.
— Этот брак... — сказала она, давая словам улетучиться в меланхоличный вздох, — Давай просто... Давай просто сделаем вид, что я ничего не говорила.
— Ты можешь поговорить со мной, Оне-чан. Может быть, я смогу помочь с твоими проблемами.
— Нет никаких проблем, — сказала Изуми, тихо покачав головой, — Наш брак был основан на создании рода Квинси... Создании семьи, на которую Квинси могли бы положиться в трудную минуту.
— То есть, это был политический брак.
— В сущности, да... Мне это больше не нужно.
Сдвиг в ее восприятии мог быть связан с одним человеком — с ней самой. В ее глазах он превратился в маяк надежды для расы Квинси, в иллюзию, созданную ее фантазиями. Она и не подозревала, что будущее расы Квинси было совершенно безрадостным из-за зловещих планов Яхве уничтожить мир путем слияния всех трех царств.
— Казуя, ты уже упоминал, что должен поделиться с Изуми-сама чем-то важным.
— Ну вот, — он потёр затылок, понимая, что Лиза пытается заставить его умолчать о правде, — Оне-чан, я уезжаю из города Каракура в отпуск... Надолго.
— Уезжаешь из города? Куда ты уезжаешь и когда вернешься?
— Примерно через год. Что касается места назначения, то я хотел бы сохранить его в тайне.
Идзуми резко вздохнула.
— Отото-кун, ты шутишь... Скажи, что это странная шутка, которой ты научился у Лизы.
Она все отрицала. Его недавние отлучки, хотя и вызывали недоумение, были вполне преодолимы, но отпуск длиною в целый год — это было выше ее сил. Его постоянное присутствие в доме стало для нее привычным, и перспектива его отсутствия была сродни зазубренному лезвию, рассекающему ее сердце надвое.
Он покачал головой:
— Я не шучу, Оне-чан. Посмотри на это с другой стороны. У тебя в доме станет на один рот меньше.
Его слабая попытка пошутить не удалась. Идзуми вцепилась в его рукав, и глаза ее наполнились непролитыми слезами. Посетители кафе стали бросать на него обвиняющие взгляды за то, что он заставил ее плакать.
— Оне-чан...
Изуми резко отдернула руку и захрипела, подавляя слезы.
— Прости меня, Отото-кун... За то, что я была навязчивой сестрой. Ты можешь уйти в любое время. Я не стану тебя останавливать.
Она встала и со сверхчеловеческой скоростью бросилась к выходу — травма ноги полностью зажила. Лиза схватила его за руку, когда он попытался догнать ее.
— Лиза.
— Все в порядке, Казуя, — успокаивающе произнесла она, притягивая его к себе, — Если ты сейчас побежишь за ней, это только усложнит ситуацию для вас обоих. Тебе надо уйти в ближайшее время.
— Черт, — выругался он про себя, — Лиза, позаботься о ней.
— Можешь не сомневаться, — с серьезным лицом сказала она, — Береги себя на задании. Если ты умрешь, я раскрою Изуми-сама твой тайник с эро-романами и журналами про инцестуальную старшую сестру.
— Это все твое, Лиза. Они все твои, — ответил он, усмехнувшись, — Если я уничтожу Айзена, у нас будет секс на одну ночь. Поняла?
— Мечтай.
