May we believe?

. Природа возникновения диссоциативного расстройства чаще всего сводится к травматическому событию в прошлом. Это может быть террористический акт, авария, военные действия или насилие. Расщепление личности в этом случае становится проявлением защитного механизма организма. Пациенты с нарушением ощущают себя так, словно они стали свидетелями чужих действий, наблюдателями со стороны. Они по-другому воспринимают себя и свое тело.   Чимин никогда не страдал какими-либо фобиями. Теперь же состояние одиночества буквально сводило с ума. Раньше он никогда не нуждался в людях, теперь же цеплялся за любую возможность, лишь бы не оставаться одному. Чаще прежнего задерживался на работе, чаще звонил родителям. Изматывал себя полностью, будто на подсознательном уровне не доверял сам себе. Будто он действительно мог оказаться как-то связан со всем тем, что происходило вокруг. Детектив Чон вот уже несколько дней молчал, и Чимин никак не мог найти хотя бы малейший повод, чтобы написать ему. Страх вперемешку с любопытством терзал его все это время, но всегда перевешивал, стоило Чимину взять в руки телефон. - Помощник Управляющего Пак, Вас вызывает к себе Управляющий Ким, - голос секретаря, как обычно, не выражая никаких эмоций, обрывается, не давая Чимину даже возможности открыть рот, что, если честно, жутко раздражает. - Я первым делом ее сменю, только дайте мне добраться до верхушки, - ворчит себе под нос, поправляя галстук и торопясь покинуть кабинет. С момента назначения Чимина помощником Управляющий Ким появлялся в отеле крайне редко, что весьма устраивало первого, ведь так он гораздо быстрее осваивал азы управления, а также - поднимал свой авторитет среди других работников. - Вызывали, - проходит внутрь после разрешения, низко кланяясь. - Чимин, добрый вечер. Входи. - Здравствуйте, - вновь кланяется, подходя ближе к столу и присаживаясь на указанное место. - Что-то я совсем на тебя все перекинул. Злишься, наверное? - Ни в коем случае, - отмахивается Пак, чуть ослабляя узелок на галстуке. - Надеюсь, я оправдываю Ваши ожидания, возложенные на меня. - Целиком и полностью. Я, признаться, хлопотал над твоим повышением - слишком уж боялся тебя упустить. Но так уж получается, что я вновь вынужден просить тебя об одолжении: в следующем месяце у нас состоится важное мероприятие. Полиция Сеула, а точнее, важная ее составляющая, проведут у нас международную конференцию. Я не вникал пока в детали, но подозреваю, что уровень мероприятий по важности весьма высокий. Ты знаешь, что я уже давно занимаю эту должность, и как бы хорошо ко мне не относился Президент нашей сети, я, в любом случае, уже не молод. И теперь, когда ты появился и зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, я со спокойной душой могу отправиться на покой, передав все дела тебе. Я даже не сомневаюсь, что ты не провалишь данное мероприятие, но все же прошу тебя подготовиться к нему со всей серьезностью. Это во многом поспособствует твоему дальнейшему повышению. Это явно не то, что ожидал услышать Чимин, но в одном он теперь уверен точно: Чонгук, стало быть, сдержал свое обещание и сохранил в тайне его участие в расследовании серийных убийств. - Мам, я когда-нибудь страдал лунатизмом? - Чимин и сам не верит, что спрашивает о таком, но мысли о том, что он может быть причастен ко всему происходящему, сводят с ума. - Что ты имеешь ввиду? - госпожа Хан отставляет кастрюлю с кимчхиччиге, обеспокоенно присаживаясь за стол их кухни. - Что еще за лунатизм? - Ну там, ходил во сне? Или совершал какие-то поступки, о которых потом не помнил? Или, быть может, перенес какие-то травмы? Психологические..., - добавляет менее уверенно, понижая голос. - Пак Чимин, что у тебя случилось? Тебя уволили с работы? Поругался с начальником? Сынок, только скажи и мы с отцом сразу приедем. Плевать на кредиты, найдешь другую работу и.. - Мам, у меня нет проблем с работой. Скорее наоборот. Просто надо пройти небольшое анкетирование, а там такого рода вопросы, и вот я задумался и решил позвонить тебе.. - Напугал до чертиков, - госпожа Хан облегченно выдыхает, а после задумывается над его вопросами. - Ничего такого не припомню, если честно. В детстве ты был достаточно спокойным ребенком и не доставлял особых хлопот. Не припомню ничего из того, что ты перечислил. Странные, конечно, вопросы. - Ну ты же понимаешь, что у меня ответственное положение в компании и сейчас все так стремительно развивается, что вышестоящее руководство хочет быть уверенным в тех, кому доверяют такие высокие должности. Они болтают еще какое-то время, пока Чимин добирается до дома, а после прощаются, договариваясь о том, что он навестит их, как только у него появится возможность. - Я хотел бы приехать прямо сейчас, - закрывая за собой дверь в квартиру, размышляет Пак, - но, кажется, я вообще никуда не смогу уехать в ближайшее время. Почему же ты не звонишь? Вопрос, само собой, остается без ответа, и Пак проходит в пустую, холодную, квартиру, так и оставаясь в теплом пальто, будто забывая о том, где именно принято оставлять уличную одежду. Ему снова страшно. Он будто вовсе себя не знает, сомневаясь в каждом движении. В каждой мысли. Еще одна бесконечно долгая ночь в попытках не сойти с ума окончательно. В попытках дожить до рассвета, чтобы загрузить себя работой до онемевших кончиков пальцев, лишь бы поскорее забыть те слова Чонгука о зверски совершенном убийстве, на месте которого был найден его платок. Вновь вбивает в поисковике различные термины, ощущая холод уже сквозь одежду, но все еще не прибавляет отопление, словно боится позволить себе расслабиться, до последнего изматывая каждую клеточку. - Чонгук молчит, и это может быть как плохим знаком, так и хорошим. Ведь мы едва знакомы, и он совершенно не обязан мне помогать. Но от чего-то это делает. Я просто надеюсь, что в следующий раз он так же останется на моей стороне.  

***

Чонгук в который раз перечитывает материалы дела, ища хоть одну малейшую зацепку, на которую не обращал внимание раньше. Ему все время кажется, что вот сейчас случится что-то еще и он, наконец, сможет подобраться к тому, кто так легко обводит их вокруг пальца. - Есть что-то новое? - следователь выводит Чонгука из раздумий, присаживаясь на край стола и ставя перед детективом свежий кофе. - Сколько ночей ты уже не спишь? - Несколько? Не знаю. Не могу спать, когда дело о серийных убийствах гремит на всю страну, а мы даже и на сантиметр не сдвинулись в сторону предполагаемых убийц. - За всеми свидетелями, как я понимаю, установлена слежка? - Не совсем так, - отпивает все еще обжигающий напиток, но будто и не обращает на то внимание, - у нас нет оснований устраивать за ними слежку. Мы их допросили, оформили подписку о невыезде и продолжили расследование. Слишком накладно следить за каждым, кого подозревает следствие. - Даже у тебя никаких догадок? - следователь Чжи подсаживается ближе, наклоняясь и продолжая шепотом, - я слышал версию, будто все убитые перешли дорогу кому-то важному, - поднимает взгляд вверх, как бы намекая на высокий статус тех самых важных людей. - А знаешь, - Чонгук вдруг ловит себя на мысли, что совершенно не рассматривал такой поворот событий, - может, ты и прав. Может, нам действительно стоит зайти с другой стороны. Погоди-ка, - возвращает внимание к материалам дела, вновь перечитывая детали и оставляя новые отметки, - пожалуй, стоит уделить внимание последним делам погибшего адвоката. Вдруг мы найдем что-то для себя интересное. Сон Хо, запроси список дел адвоката Джи Вона. Запроси так же детали последнего дела Ким Мин Джи, в котором наш адвокат фигурировал, как сторона защиты. Или сторона обвинения. Необходимо найти все дела и изучить их. А после двигаться дальше. Так просто звучит на словах и так сложно воплощается в реальность. Еще одна бессонная ночь, проведенная в участке, наедине со своими мыслями, в попытках распутать клубок зверских преступлений и хотя бы на шаг приблизиться к тем, кто за всем этим стоит. Чонгук вновь достает из нижнего ящика стола конверт с результатами экспертизы, в котором могут быть ответы на многие вопросы, но от чего-то оттягивает момент его вскрытия, будто боясь их узнать. Он все эти дни невольно возвращался мыслями к Чимину, пытаясь разобраться, почему скрывает такую важную информацию. - А вдруг это все-таки он? Чего ты так боишься, детектив Чон? Неужели готов поступиться своими принципами и встать на сторону человека, возможно, ко всему этому причастного? Крутит его в руках долгие несколько минут, все же заставляя себя взять в руки канцелярский нож и вскрыть эту чертову бумагу. И получает тот ответ, который боялся увидеть больше всего – платок действительно принадлежит Чимину, а кровь, что на нем осталась – убитой неделями ранее Чон Хве.  

***

- Ты бы смог все бросить и изменить свою жизнь? – адвокат Чхве крепко сжимает руку Чимина, согревая замерзшие пальцы. - Я не очень люблю перемены, - легко отзывается на прикосновение тот. – Я легко меняю партнеров, но если бы мне сейчас предложили еще один переезд, я бы отказался. - Мы вместе уже полгода, мне стоит беспокоиться? – Чхве выдавливает из себя улыбку, но Чимин замечает какое-то раздражение, так явно читающееся во взгляде напротив, что невольно от этого ежится, чуть отстраняясь. - Не думаю, что у меня хватит сил на поиски чего-то нового сейчас. У нас намечается крупный саммит для полицейских. Как я понимаю, там будут и международные участники. Так что я целиком и полностью буду посвящен работе. - Мне тебя так мало эти дни, - Чхве целует его руку, сжимая после в своих, чтобы согреть. – Скажи, а ты общался после того дня с детективом? - С каким? – не сразу откликается Чимин, пытаясь понять, о ком именно говорит адвокат. - С Чоном, - очевидное отвращение появляется на лице и Ю Джи даже не пытается его скрыть. - Нет, с чего бы? – старается не выдавать подступающую панику тот. – Я как раз хотел поинтересоваться у тебя, как продвигаются дела с расследованием. Есть ли какие-то новости? - Пока ничего. Скажи, если он будет тебя доставать, хорошо? - С чего бы ему доставать меня? – Чимин явно раздражается, все еще не понимая, что такого могло произойти между этими двумя. - Ты плохо знаешь его. Поэтому просто доверься мне. - Ладно, - Чимин пожимает плечами, в очередной раз ставя на заметку свой интерес к этой истории. – Мне пора, завтра будет насыщенный день. Я позвоню, - быстро чмокает в губы, от чего-то не желая задерживаться дольше. - Пока, - адвокат не настаивает, хотя и не готов его так просто отпустить. Чимин не оглядывается, торопясь поскорее оказаться дома. В этот вечер впервые засыпает в уже непривычном для себя спокойствии, отказываясь даже от приема успокоительного.

***

«Международный саммит руководителей полицейских ведомств» Чимин в тысячный раз поправляет табличку на входе в конференц-зал, проверяя список участников и прокручивая встречу с Чонгуком. Первую за несколько недель. Никто из них так и не сделал тот самый первый шаг, и теперь им предстояло, так или иначе, провести этот день бок о бок. И Чимин не планировал даже и на секунду показывать, как сильно нервничает. - Заместитель Управляющего Пак, первые участники уже начали пребывать, Вам стоит их встретить, - звонок от сотрудника ресепшен словно застает врасплох, выбивая Чимина на долю секунды из колеи, но уже в следующее мгновенье заместитель Управляющего уверенно выходит навстречу гостям, показывая, как обычно, высший сервис, обещанный сетью их отелей. - Добрый день. Добро пожаловать. Спасибо, что выбрали наш отель. Добрый день, - Чимин сияет лучшей из своих улыбок, встречая вновь прибывающих участников саммита и невольно выискивая среди них Чонгука. Который, к слову, прибывает одним из последних, поправляя на входе слегка поношенный временем пиджак. Оба застываю, встречаясь взглядом, и Чонгук еле сдерживает неизвестно откуда появившийся порыв подойти чуть ближе, чтобы вновь суметь заглянуть в глубину этих глаз. - Как поживаете, детектив Чон? - Работаю, что есть сил, Управляющий Пак. - Заместитель Управляющего. - Простите, я плохо спал последние несколько ночей. - Благодаря Вам я не спал вообще. - Простите? – Чонгук приподнимает брови, делая вид, что ослышался. - Ты прекрасно меня слышал, - шипит в ответ Чимин. - Ты вообще собирался мне звонить? - А ты ждал моего звонка? - Представь себе. - Детектив Чон, Вы же не забыли взять с собой документы? - Поговорим позже, - бросает Чонгук, вновь заглядывая в самую душу, а после уходит к только что окликнувшему его мужчине, и Чимину ничего не остается, как продолжить встречать гостей, даря им свою безупречную улыбку. Зал заполняется в течение следующих тридцати минут, и когда все, наконец, рассаживаются, занимая свои места согласно списка, Чимин облегченно выдыхает, покидая ненадолго погружающийся в темноту зал и выходя на балкон, прилегающий к лобби. Он ждал этой встречи. Он боялся ее. И теперь он совершенно точно не знает, как нужно себя вести. Мероприятие открывает, судя по всему, вышестоящее руководство, рассказывая о важности таких саммитов и благодаря всех собравшихся за их ответственную, хотя и опасную для жизни, службу. Следующим выступает министр внутренних дел и безопасности, сухо обрисовывая статистику за прошедший год. Чимин периодически поглядывает в сторону Чонгука, замечая, как нервничает второй, и подзывает к себе официанта, прося отнести за его стол воды. - Минхо, прошу, следите внимательней, чтобы вода у наших гостей не заканчивалась. Перерыв будет только через три часа, все должно быть безупречно. Чимин обожал свою работу. Обожал эту суету, постоянно сменяющих друг друга гостей, обожал такого рода мероприятия и всю свою жизнь стремился к порядку. И какой-то там детектив не сможет выбить его из равновесия. - Как тебе выступление? – интересуется на кофе-брейке Чонгук, попутно оглядываясь по сторонам в поисках закуски. - Если ищешь еду, то ее подадут через несколько минут. - Любишь четкость и порядок во всем? - Всегда к этому стремился. - Так ты не ответил, - Чонгук вновь возвращает внимание к интересующей его теме, - как тебе мое выступление? - Ты что, ждешь моей похвалы, Чон? - Просто интересуюсь. - Я не очень внимательно слушал, - зачем-то врет Чимин, - сейчас будут подавать еду. Не пропусти. Они еще какое-то время сверлят друг друга взглядом, создавая буквально ощутимое напряжение вокруг них, а после Чонгук все же сдается, напоминая себе, зачем именно он здесь. - Заберу тебя вечером? - Я скину адрес, где мы встретимся. Лучше нам не уходить вместе.   - Часто здесь бываешь? - Не так часто, как хотелось бы. - О чем ты молишься, Чимин? О чем просишь? - Прошу о мире для своей семьи. Прошу о здоровье. Прошу о том, чтобы мои брат и сестра тоже нашли свою дорогу. - А что ты просишь для себя? - Прямо сейчас? Я хочу не оказаться тем, кто хотя бы косвенно причастен ко всем этим убийствам, о которых ты сегодня рассказывал. - Ты же не слушал меня. - Я слушал не все. - Почему ты сомневаешься в себе? – Чонгук не смотрит на него, разглядывая внутреннее убранство церкви. - Мне кажется, я схожу с ума. После того, как ты нашел мой платок, я каждый божий день искал в себе изъяны, которые могли бы сделать из меня то чудовище и… - И нашел? - Я их не нашел. Но я очень боюсь, что их найдешь ты. - А я вот не умею молиться, - от чего-то переводит тему детектив. – Я и в церкви –то бываю крайне редко. Не понимаю, как можно просить о чем-то того, кого я даже никогда не видел, - все еще не решается рассказать Паку о результатах, которые получил днями ранее. – А после всего, что мне пришлось за свою службу увидеть, я и вовсе перестал во что-либо верить. - Человеку нужно во что-то верить. - «Человеку нужен человек». Не помню, откуда это, но мне подходит больше. - Давай просто послушаем молитву, - Чимин прикрывает глаза, складывая ладошки, и Чонгук, наконец, обращает к нему взгляд, разглядывая уставшее, изможденное и осунувшееся, лицо. И едва сдерживает порыв коснуться впалых щек – так сильно младший за эти дни потерял себя от тревоги.

***

- Прости меня, Святой Отец, ибо я согрешил, - голос затихает, словно исповедующийся сомневается, подбирая слова. - Пожалуй, всю мою жизнь можно назвать грехом. Я словно не должен был родиться. Но вот я здесь. Приносящий боль и страдания. Разрушающий. - В чем твой самый страшный грех, Сын мой? Ибо каждый из нас имеет свое предназначение на Земле, и все мы имеем право покаяться, замаливая грехи наши. - Эти грехи не сотрет ни одна молитва. Всю свою жизнь я шагаю в темноте, и даже если появляется кто-то, способный подарить свет, я умудряюсь все испортить. - Если этой твой грех... - Мои руки по локоть в крови, Святой Отец. Я скоро захлебнусь в ней. И это место - единственное, куда я могу с этим прийти... Священник даже не успевает что-либо ответить, слыша, как за перегородкой удаляются звуки шагов исповедуемого. - Господи, спаси и помилуй нас, грешных. Эхо шагов все еще раздается в церкви, когда шепот молитвы уже затихает, все еще оставляя дрожь на руках священника от только что услышанного. .