May we believe?

. - Кажется, за мной кто-то следит, - Чимин врывается в участок поздним вечером, заставая Чонгука за изучением каких-то документов. - А ты всегда такой громкий, Пак? - Чонгук, вздрагивая от неожиданного появления незваного гостя, отбрасывает в сторону карандаш, пытаясь перевести дыхание. - Что за драма? - Вчера я вышел с работы позже обычного, - Чимин спешно подходит к окну, оглядывая пустынную улицу вокруг участка, - и решил, что, в общем-то, могу прогуляться до метро, минуя автобусную остановку. Ты же знаешь, что этот город - не самое страшное место для таких прогулок, - Чимин дожидается согласного кивка, а после продолжает, - и примерно минут через пятнадцать я понял, что что-то не так. - Так долго думаешь? - Послушай, - Чимин оказывается рядом быстрее, чем ожидает Чонгук, и второй замечает, как от страха горят глаза напротив, - если ты думаешь, что я шучу или сошел, например, с ума, то можешь проверить все эти ваши камеры, что натыканы в каждом районе города. Вы же не просто так распоряжаетесь налогами, которые я плачу. Вот и посмотри их. Убедишься, быть может, что я не вру. - Тебе стоит успокоиться, - Чонгук, наконец, полностью переключает внимание на парня и замечает, что с их последней встречи тот похудел еще на пару-тройку килограмм, приобретя, ко всему прочему, темные круги под глазами. - С чего вдруг кому-то следить за тобой? - Ты мне скажи, - вновь поглядывает в сторону окна тот, - я до встречи с тобой и всей этой заварушки жил спокойно. А теперь вот даже оглядываться страшно. - Когда, говоришь, заметил слежку? - Вчера. - Вчера, - задумчиво тянет Чонгук, неспешно клика по экрану рабочего компьютера мышкой, - сейчас посмотрим, к каким из камер возможно прямо сейчас получить доступ, - отправляет кому-то короткое сообщение, нетерпеливо постукивая пальцами по столу в ожидании. - У тебя ведь есть доступ? - в надежде уточняет младший, подходя к нему ближе.  - Может, ты лучше принесешь нам кофе? Если ты помнишь, тут недалеко.. - Я помню, - отзывается Чимин, согласно кивая, а после покидает кабинет, отправляясь в то самое кафе, чтобы, возможно, позволить себе успокоиться чуточку больше, отвлекаясь на такие мелочи. Приятный парнишка за кассой, очевидно уставший за целую смену, вежливо улыбается, принимая заказ от припозднившегося гостя, и Чимину становится даже как-то неловко от своего такого позднего визита. - Вам с собой? Или принести к столику? - С собой, пожалуйста, - Чимин протягивает карту двумя руками, невольно вздрагивая от звука дверного колокольчика, что оповещает о еще одном посетителе. Все эти мысли о том, что кто-то теперь за ним следит, буквально сводят с ума, заставляя невольно постукивать пальцами по стойке в ожидании своего заказа. Администратор осторожно пакует два стаканчика кофе, аккуратно заворачивая пакет и желая приятного вечера, и Чимин выдавливает усталую улыбку в ответ, вежливо кланяясь и буквально врезаясь в только что подошедшего к стойке мужчину. Что-то внутри невольно сжимается, и Чимин даже не решается поднять глаза, бормоча под нос извинения и пулей вылетая из кафе. - Если не возьму себя в руки, сойду с ума быстрее, чем планировал. - Тебя только за смертью посылать, - Чон недовольно морщится, замечая, что на парнишке вновь нет лица, - что-то успело произойти? - Нет, - шмыгает носом, ставя перед ним пакет с кофе, - немного прохладно. Удалось что-нибудь найти? - Да, доступ к тем камерам имеется. Я просмотрел промежуток, начиная с 21:00 и далее, но пока ничего такого. Не помнишь точно, во сколько покинул отель? - Сейчас прикину, - Чимин на автомате поправляет волосы, доставая затем мобильный, и что-то наскоро просматривая, - скорее всего, это было уже после 22-х. - Отчитывался перед приятелем? - Просто написал, что выхожу с работы. Послушай, - Чимин блокирует телефон, убирая его в карман, - я не знаю, что там именно между вами случилось, но мне не нравится то, как ты говоришь о нем. - Может, мне не нравится то, что ты с ним? Прости, - в следующую минуту добавляет Чон, - ты прав, это твоя жизнь и тебе выбирать людей в свое окружение. Просто мне не хочется, чтобы ты потом жалел об этом. - Если тебе есть что сказать - просто сделай это. - Как только ты будешь готов, - кивает детектив, возвращая внимание к экрану и делая несколько больших глотков пока еще не остывшего напитка. Ускоряет перемотку, дожидаясь нужного часа, и замедляет воспроизведение, стараясь уследить за изображением в каждом из окошек. И спустя каких-нибудь двадцать с небольшим минут получает, наконец, результат: Чимин действительно оказался прав в своих подозрениях - кто-то преследовал его до самого дома.   - Извини, это не лакшери отель. - Это вообще не отель, - зачем-то подмечает Чимин, и тут же замолкает, ловя на себе строгий взгляд. - Я всего лишь хотел сказать, что дома всегда уютнее, чем в отеле. Пусть даже и лакшери, - добавляет шепотом, стягивая шапку и шарф. - Я мог бы поехать на работу и.. - Просто дай мне разобраться с этим, - Чонгук присаживается на диван, устало вытягивая ноги. - Мне нужно решить, что с этим делать. И с тобой тоже. Сейчас я немного отдохну и посмотрю, что можно приготовить на ужин. - Я мог бы сам, - робко перебивает Чимин, переминаясь с ноги на ногу, - если ты позволишь? - Ты умеешь готовить? - удивленно вскидывает брови Чон. - У моих родителей свое кафе, пока жил с ним, часто помогал им. Да и сейчас я должен как-то питаться, а еда навынос, конечно, удобна, но не так вкусна, как то, что можно приготовить самому. - Что ж, моя кухня в твоем распоряжении. Я пока приму душ, если ты не против? - Вовсе нет, я лучше справляюсь в одиночку. - Кто бы сомневался, - хмыкает под нос детектив, хмуро оглядывая свою небольшую старенькую квартирку, в сотый, пожалуй, раз напоминая себе о необходимости хотя бы самого элементарного ремонта. И если кто-то спросит его, стыдится ли Чонгук своего не самого богатого и обжитого жилища, он ответит, абсолютно и точно, «нет». Он прошел долгий и сложный путь, чтобы самому встать на ноги и быть там, где он есть сейчас. - Я немного решил уйти от корейской кухни. Захотелось пасту с ветчиной. Ты же не против? - Чимин раскладывает приборы, все еще не осмеливаясь смотреть Чону в глаза. - Я сейчас так голоден, что съел бы даже черствый хлеб. Только где ты взял все эти продукты? Сомневаюсь, что в моем холодильнике нашлось что-то кроме яиц и молока. Вот черт, а это вкусно, - добавляет с набитым ртом, с аппетитом пережевывая приготовленный Чимином ужин. - Вовсе не зря тебя домой притащил. - Я тебе, конечно, благодарен, но слово «притащил» звучит как-то грубовато, не находишь? - Мы не обучены манерам, просим нас простить, - Чон разводит руки в стороны, а после добавляет тихое, - извини, обидеть не хотел. - Ты не обидел. Я тебе сейчас безумно благодарен. Мои страхи буквально сводят с ума. - Могу себе представить. Кстати, нам стоит еще раз вернуться к просмотру камер. Я взял рабочий планшет, на котором стоит разрешение. Нужно пересмотреть более внимательно, вдруг сможешь кого-то узнать. И ты не ответил, откуда взялись продукты? - Из магазина, конечно. У тебя рядом с домом есть супермаркет, мне понадобилось буквально пять минут, - Чимин вяло ковыряется в тарелке вилкой и ловя на себе вопросительный взгляд детектива добавляет тихо: - когда мне страшно, я не могу собраться. - Все такие, когда страшно. - Ты не такой, - выпаливает, не задумываясь. - Мне так кажется, - добавляет чуть тише, осушая залпом стакан с водой. - Ты вообще всегда такой спокойный и уверенный. Наверно, особенности твоей профессии. - Вовсе я не такой, - Чонгук как-то слишком резко встает из-за стола, начиная собирать посуду. - У тебя вообще есть мысли, кто может за тобой следить? - Ни одного намека. Я вообще не представляю, кому я мог понадобиться. Это все какая-то ошибка. - Роковое стечение обстоятельств? - Не более того, - согласно кивает Пак. - Даже если учитывать место, где я работаю - я никому не переходил дорогу. Да, у меня острый язык и я умею постоять за себя, но свою должность я заслужил тяжелым трудом. Целиком и полностью. К тому же, это не последний отель, их пруд пруди в Корее. Да и я пока не претендую на что-то большее. - Нет, я не думаю, что это связано с твоей карьерой. - А с чем тогда? - С серией убийств, в которых ты фигурируешь. Пусть и косвенно пока. - Я же даже как свидетель ничего не смог сказать, поскольку ничего не знаю. - Это пока еще мое предположение. Просто оно мне кажется наиболее верным. Вот смотри, - Чонгук отматывает время, ставя планшет прямо перед ними, - он тебя тут явно долго прождал. Значит, ему о тебе уже известно достаточно. Потому что, поправь меня, если я не прав, но ты ведь всегда ходишь этой дорогой? - Всегда, - бледнеет Чимин, добавляя, - хотя вот эта остановка мне ближе. А если перейти дорогу, то получается еще быстрее. Но я люблю ездить на метро. - Даже в позднее время? - Даже тогда. Оба замолкают, переваривая полученную информацию, и все еще избегают смотреть друг другу в глаза. - Я там, - Чонгук вдруг ловит себя на мысли, что вся эта ситуация стала какой-то неловкой, - приготовил полотенце и.. можешь занять спальню, а я размещусь тут. - Ни в коем случае. Я только быстро приму душ и мне хватит места на диване. Я плохо сплю по ночам и наверняка буду вставать. Ну, - Чимин бросает взгляд на небольшую кухню, совмещенную с гостиной, - например, попить воды. - Здесь не очень удобно.. - Все хорошо, - добавляет тише. - Не беспокойся, пожалуйста. Чимин еще какое-то время теребит застежку от спортивного худи, а после все же отправляется в ванну, позволяя Чонгуку переварить все события этого вечера. - Не слишком ли я перешел черту, приведя его домой? Мог ведь и без вот этого рыцарства обойтись. Но уж больно напуганным он выглядел. Айщ, Чон Чонгук, ты снова делаешь то, о чем, возможно, будешь потом жалеть. Оставшаяся часть посуды расставляется в тишине, и Чонгук невольно прислушивается, как шумит вода в душевой. Он много раз ловил себя на мысли, что его к Чимину отношение удивляет даже его самого. Он редко так просто сходился с людьми, хотя и казался на первый взгляд весьма открытым и коммуникабельным, в силу выбранной еще в юности профессии. Сейчас Чонгуку тридцать семь, он стоит посреди своей кухни в растянутых спортивных штанах и старой футболке, и слушает, как совершенно чужой и почти незнакомый человек принимает в его квартире душ - не об этом ли говорят, когда подразумевают, что ты пускаешь кого-то в свое личное пространство?  - Спасибо, - неожиданно появившийся Чимин возвращает из раздумий в реальность, и Чонгук лишь кивает в ответ, сообщая после, что отправляется спать. Паку же спать не хочется вовсе, а потому, размещаясь на небольших размеров диване, он вновь берет в руки рабочий планшет детектива, долгих несколько минут разглядывая картинку на застывшем видео. Отматывает назад и замедляет воспроизведение, наблюдая за собой, а после и за преследующей его тенью. Мужчина явно выше его ростом. И явно крепче. Он двигается уверенно, не привлекая абсолютно никакого внимания пусть и редких прохожих, а Чимин и вовсе пока еще не осознает, какой подвергается опасности. Идет себе спокойно домой и даже не оглядывается по сторонам.. Часы на стене показывают третий час ночи, а Пак все так же не выпускает телефон из рук, разглядывая скрины фото незнакомца, что так уверенно за ним днями ранее следовал, словно пытается найти в том хоть какие-то знакомые черты. - Почему ты не спишь? - басит появившийся в дверном проеме Чонгук, держа один глаз едва приоткрытым и почесывая спутавшиеся волосы. - Я разбудил тебя? - Чимин невольно натягивает одеяло выше, замечая, что футболки на детективе от чего-то нет. - Нет, я тоже иногда встаю по ночам. Так чего не спишь? - Я же говорил - у меня с этим проблемы. - Страх совсем затуманил мысли? - Чон залпом осушает стакан воды, а после наполняет снова, доставая еще один и направляясь к Чимину - Держи, иногда помогает. - Мне помогает снотворное. - Это плохо, - кивает словно сам себе, присаживаясь на пол. - Изучил вдоль и поперек? - кивает на планшет, делая большой глоток. - Все думал, вдруг смогу узнать кого-то, - Чимин крутит стакан, после все же отпивая немного. - Но тщетно - я не знаю, кто это, и зачем ему я. - Теперь я буду о тебе тревожиться. Тебе не стоит оставаться одному. - Предлагаешь переехать к тебе? - Вообще-то, - отвечает после минутной паузы шепотом, - я имел ввиду твоего парня. - Вообще-то, - так же шепотом отвечает Пак, - это не то место, где мне будет спокойно.

***

Прошлое Дети зачастую бывают слишком жестоки. Дети, не знающие ласки и любви - тем более. Их детский дом находился на самой окраине города, давно требуя к себе внимания - не хватало ни рабочих рук, ни финансовых вложений, а желающих взять в семью брошенного ребенка - и подавно. Каждый, кто попадал сюда, молился только об одном - выжить. Не умереть с голоду. И не позволить кому бы то ни было тебя сломать. Мы часто думаем, что в сложные времена людям свойственно объединяться друг с другом, помогая и поддерживая, становясь тем самым лучиком света и добра. На деле же каждый не только оказывался сам за себя, но и проявлял жестокость к другим, более слабым. - Эй, что вы делаете? - мальчишка, что долго прятался в темноте, не выдерживает, громко выкрикивая, чем пугает собравшихся. - Это жестоко! Я все расскажу воспитателю Ким. - А ну держите его! - Стой, - двое из толпы бросаются вдогонку, и едва успевают схватить мальчишку на выходе из давно заброшенного сарая, - теперь ты с нами. - Что вы делаете, - сопротивляется тот, - вы - чудовища. - Мы хотим посмотреть, что у него внутри, - самый главный делает шаг вперед, заставляя остальных содрогнуться в страхе. - Смотри, у него есть сердце и оно бьется. Хочу узнать, как долго оно будет биться после того, как я сверну ему шею. - Отпустите, это же голубь господина Кана. Он много лет за ними ухаживает. - Старику полезно немного побегать в поисках, а то засиделся за чтением газет. - Пустите, чудовища, - мальчишка не теряет надежды вырваться, когда его подталкивают ближе, с силой опуская на колени. - Признайся, тебе всегда было любопытно, - продолжает тот, - я знаю, что ты хотел бы быть среди нас. Хотел бы быть таким же. Особенным. - Вы никакие не особенные. Вы даже хуже тех, кто нас бросил тут. Я лучше умру, чем стану таким же. - Будь осторожнее в своих желаниях, малыш Чонгук-и. Они имеют свойство сбываться. И как бы мальчишка не старался противостоять всему тому, что происходило той ночью, количество, к сожалению, победило чистоту его намерений. На его глазах самый главный теперь и злейший его враг действительно сворачивает пернатому шею, а после, даже не вздрагивая, надрезает грудинку, чтобы сдержать свое обещание. - Сматываемся, сюда кто-то идет, - двое, что держали мальчишку, отскакивают от него, бросаясь на утек, а Чонгук, заливаясь слезами, подползает к теперь уже мертвой птице, шепотом прося у нее прощения. .