Ночные посиделки

Казалось бы, прошло не так много времени, но Достоевский уже шел по темной улице, проходя тот же переулок, поглядывая в свою пачку сигарет, которую достал по пути. Оставалось совсем немного сигарет. "Где же взять денег на новую пачку?" — задумался парень, приостановившись и посмотрев на стену переулка, на которой явно виднелся написанный номер, а в кавычках — «Легкий заработок». Федор как будто потерялся в мыслях, смотря на надпись. "Казалось бы, вот оно, решение проблемы?" Но тут его как током ошпарило — он вздрогнул, очнулся и, помотав головой, подумал: "О чем я вообще думаю? Да и о чем тут можно задумываться!" Нет уж, он бы никогда не пошел по такому грязному пути. Не хватало еще за решетку загреметь! Лучше найти нормальную подработку, чем такое. Выкинув все странные мысли из головы, он пошел дальше: так и с ума сойти можно. Вот наконец знакомая улица, и, конечно же, подъезд. Вот он уже поднимается, а вот и знакомая дверь. Со вздохом он достал ключи из сумки, тихо открыл дверь, зашел в квартиру и прислушался к звукам. На удивление, было тихо. "Странно", — подумал парень, когда, не разуваясь, прошел по коридору и вышел к комнате матери. Открыв дверь — пусто. Похоже, она ушла. "Куда?" — даже знать не хочется. Достоевский прошел вперед, зайдя в не очень приятную на вид комнату, минуя какой-то мусор и бутылки. Он подошел к столу и открыл пару ящиков в надежде найти что-то из мелочи, а может, и купюры. Но нет — денег он там не нашел. "Паршиво", — подумал Федор, раздраженно захлопнув ящики и идя прочь, случайно перевернув ногой стеклянную бутылку. Ну только этого не хватало! Конечно же, она разбилась. Парень остановился и повернулся, посмотрев на осколки. Не хотелось бы, чтобы его мать ненароком наступила на них или, того хуже, упала. Выругавшись себе под нос, черноволосый вышел из комнаты и направился на кухню. Взяв на вид не очень новый веник и совок, он вернулся обратно, смел осколки и высыпал их в мусорку. Поставив веник с совком на место, открыл холодильник, где, как и ожидалось, «мышь повесилась» — ничего съедобного он там не нашел. Холодильник был успешно закрыт, а Достоевский пошел обратно в коридор. Прежде чем выйти из квартиры, он достал телефон, посмотрел, что за сообщение пришло тогда. "Ах, точно, я же совсем забыл". "Только не это!" Если этот парень действительно там, как говорил вчера, то будет не очень весело. Так как Федор любил проводить время в одиночестве, это успокаивало его больше, чем чья-то компания, причем нежелательная. Однако попытка не пытка, даже если тот парень там. Федор точно не хотел оставаться дома. "Вот и скажу ему, чтобы отстал", — подумал черноволосый, идя к двери и выходя в темный подъезд, где, похоже, любителей воровать лампочки было не сосчитать. Закрыв дверь, Федор было уже хотел начать спускаться, но услышал, что кто-то поднимается. Насторожившись, он не любил пересекаться с соседями, да и вообще с людьми в темных местах. Но все вопросы отпали, когда он услышал знакомый кашель. "Это мать?" Похоже, возвращалась домой. Достоевский подошел к лестнице и поднялся на этаж выше — не хочется встречаться с ней лишний раз. Как только он услышал, что дверь его квартиры хлопнула, поняв, что больше на пути ничего не стоит, он начал спускаться и вышел на привычную темную и холодную улицу. Он пожалел, что не взял куртку, но, плюнув на холод, потопал дальше. Казалось, до площадки идти недолго. Возможно, там он смог бы спокойно покачаться на качелях, успокоить мысли и расслабиться. *** Николай сидел на качелях, не покачиваясь. Ему начало надоедать, и он уже засомневался, что парень придет, как бы грустно это ни звучало. Голубоглазый парень с повязкой вздохнул, посмотрев на пакет с булками. А ведь он купил их не только для себя. Думал, раз уж тому они понравились, можно поделиться еще раз. Но, похоже, не судьба? Со вздохом блондин встал с качелей, размялся и потянулся, посмотрел на время в телефоне, взял пакет с булками и повернулся, сделав пару шагов к дороге. Внезапно он услышал звук шагов, которые на пустой холодной улице было довольно слышно — они отдались эхом. В некой надежде парень в куртке обернулся и, наконец, чуть ли не сверкая от счастья, улыбнулся. Но того же нельзя было сказать о другом. Достоевский остановился. Черноволосый замялся, похоже удача не на его стороне сделав шаг назад, в то время как Коля решительно пошел вперед, желая подойти к знакомому. — А я-то думал, не придешь! — сказал Николай, подходя, но моргнул, и улыбка с лица немного спала, увидев, что парень без куртки. "Чего это он в такую холодную погоду без куртки..?" — Ой... а тебе не холодно разве? Ты ведь без... Но не успел Коля договорить — его перебили. — Не твое дело. Не холодно мне. Почему ты здесь вообще? Неужели так сложно оставить меня в покое? — выпалил черноволосый. — Эй-эй... спокойно, я просто спросил, хорошо? Ну ты вроде и не сильно прогонял, поэтому я и подумал... Ладно, не важно. Пожалуйста, может, мы сможем пообщаться побольше? Я просто хочу с тобой подру... — Подружиться? Нет уж, мне это не нужно. Я не ищу ни знакомств, ни друзей — это глупая трата времени. Так что просто прекрати и иди по своим делам. Притворись, в конце концов, что этой встречи не было,  — сказал Достоевский, отведя взгляд и повернувшись, чтобы уйти. Но на его плечо быстро упала рука, остановив его. Федор недовольно обернулся, не любя прикосновений, чтобы вымолвить свое недовольство, но не успел. Гоголь был быстрее — подняв руку с небольшим пакетом с булками перед лицом Федора, он сказал: — Ну, пожалуйста! Прошу, останься. Я просто хочу поговорить. Может, тебе это будет на пользу? Я ведь вижу, что ты и не сильно хочешь уходить! И правда, куда бы Федор пошел? Шляться по городу в столь поздний час? Это было неуместно. Взглянув на пакет, от которого пахло чем-то приятно сладким, Федор ощутил, как его желудок скрутило. Но, отведя взгляд, Достоевский задумался и, наконец, вернул взгляд на блондина. Может, это будет не так уж и плохо? По крайней мере, даже выгодно? И тут прозвучал ответ, на радость Коле — Ладно. Я сделаю исключение, но не думай, что это общение даст какие-то плоды. Николай радостно вскрикнул, из-за чего Достоевский явно шарахнулся — это было слишком внезапно. Не успев оглянуться, он уже сидел на качелях с булкой в руках и раздражительным собеседником, который тут же начал что-то бубнить, спрашивать, рассказывать — лишь бы Федор хоть что-то ответил. И хотя черноволосый отвечал лишь на незначительные вопросы, он все-таки отвечал, заедая "стресс" булкой. Так прошло довольно много времени. Улицы, казалось, еще недавно были светлыми, но уже начало темнеть. Коля все так же пытался поддерживать разговор, но его собеседник совсем не поддавался на его уловки. Со вздохом Николай наконец сдался: — Ну почему ты так редко отвечаешь? Я и так, и так, а ты.. эх.. Тут от черноволосого прозвучало следующее, даже с какой-то легкой ухмылкой — Я предупреждал, теперь-то ты не так хочешь со мной говорить, правда? Беловолосый тут же стал отнекиваться, мотая головой по сторонам в знак протеста — Нет, нет! Просто это как-то... даже не знаю... хм... неловко? Когда я говорю, а ты молчишь, ничего не рассказывая. Но да, ты меня предупреждал, хах, так что всё в норме. Черноволосый и на это ничего не сказал, лишь вздохнув и глядя куда-то в темноту вдали. Он слегка трясся — температура с того времени, как он сюда пришел, упала ещё больше. Наверное, он посидит ещё пару минут и не выдержит, пойдя домой. Сейчас же образовалась неловкая пауза тишины, в которой голубоглазый просто смотрел с качели на пол, подумывая, что бы ещё сказать. Время от времени он поглядывал на Достоевского. Тот на мгновение остановил на нём взгляд, но продолжал смотреть в противоположную сторону, думая о своём и том, что будет делать завтра. Как вдруг он вздрогнул, раскрыв глаза в удивлении, когда на его плечи упало что-то странно тёплое. Мягкое? куртка? Он быстро повернул голову и неодобрительно посмотрел на Гоголя, как злой кот, готовый произнести то самое страшное «шипение» и напасть. Коля тут же отошел от качели приятеля, подняв руки в капитуляции — Ой! Прости-прости! Мне, наверное, стоило бы спросить прежде чем... Ну, я просто подумал, что тебе, наверное, и вправду холодно без куртки, тем более... Коля замолк, подошёл к качели, на которой сидел ранее, и присел, глянув на парня, который всё так же пялился в ответ. "Вот блин, неужели я всё ещё больше испортил?" — подумал он. Но Достоевский просто вздохнул, повернувшись обратно, и, достав телефон, посмотрел на время. И вправду стало теплее, намного теплее. "Похоже, он не рассердился," — подумал Николай, с облегчением вздохнув. Он-то был в тёплом свитере, поэтому без куртки вряд ли замёрзнет. Но даже не успев расслабиться, Коля увидел, как Федор встал с качели и скинул с плеч куртку, протянув её обратно нашему блондину. Тот в непонимании приподнял бровь. — Что так-.. — Мне пора, пока, — коротко произнёс черноволосый, поспешно шагая обратно в ту же сторону, откуда пришёл, оставляя голубоглазого одного в недоумении. Но вскоре Гоголь всё же понял — понятное дело, что тому пора. Не сидеть же тут всю ночь на этой площадке. Поэтому, недалеко уходя, он тоже встал, посмотрел вслед черноволосому и улыбнулся. Возможно, всё прошло не так уж плохо, как он думал? С этими мыслями Николай развернулся и зашагал всё дальше и дальше от площадки, к себе домой.