Две стороны одной медали

Они встречаются перед выходом на лёд. Вокс, снимая чехол с лезвия, теряет равновесие и хватается за первое, что попало ему под руку — локоть стоящего рядом Аластора. Тот чуть вздрагивает от неожиданного тактильного контакта, но придерживает соперника. Чуть улыбается, наблюдая, как Вокс тихо ругается и снимает второй чехол. Вся ярость и напряжение словно исчезли, испарились после сегодняшней произвольной.

***

Все случилось буквально несколько минут назад, а Аластору казалось, что прошло несколько дней. Зайдя в раздевалку, он сразу растянулся на скамейке, скинув коньки. Согнул и разогнул колено, чуть жмурясь от боли, разрешая себе почувствовать неприятные ощущения, которые растекались по ноге вниз и вверх, задевая все остальные травмированные места. Рассматривая скучный потолок в раздевалке, фигурист пришел к выводу, что рад за Вокса. И рад за себя. Если бы золотая медаль досталась так легко, Аластор бы себя не простил. Он привык получать свое, отдаваясь полностью, выполняя программы безукоризненно, чисто, полностью ощущая свое тело и лед, как его продолжение. Но сегодня катание выглядело больше, как борьба раненого зверя, чем как работающий слаженный механизм. Поэтому хорошо, что медаль только серебряная. Аластор закрыл глаза и расслабился окончательно. Тянущая боль в ноге придавала некоторое ощущение спокойствия, ощущение жизни, а не существования. Напряжение заметно снизилось, ожидания окружающих уже не имели значения, соревнования закончились, и с ними почти закончился сезон. Фигурист практически заснул, когда дверь со скрипом открылась, и вошел Вокс. — Неподходящее ты нашел место, чтобы умирать, — хмыкнул он, закрывая за собой дверь. — Я принес тебе обезболивающее. Аластор нехотя открыл один глаз и, подложив руки под голову, недовольно посмотрел на соперника. — Может быть, я хотел страдать в одиночестве? Не задумывался? — Снимай штаны и страдай, никто тебе не мешает, — Вокс присел рядом на скамейку и погрел в руках тюбик с обезболивающим гелем. — Кармайн сказала, что таблеток и уколов тебе на сегодня хватит, поэтому я нашел гель. — Еще чего, буду я при тебе штаны снимать, — Аластор закинул больную ногу на колени Воксу. — Закатай штанину и работай, если вызвался. — Губу свою закатай, — возмутился Вокс. — Инициатива наказуема, — тихо посмеялся Аластор, на что соперник хмыкнул и стал аккуратно закатывать штанину костюма, чтобы добраться до отекшей острой коленки. — Видели бы сейчас журналисты, как золотой медалист Чемпионата Мира мажет колено своему сопернику, мм. — Язык прикуси и молчи, — пробурчал Вокс, осторожно растирая гель. А потом тихо пробормотал, — пока я не помог. Аластор сделал вид, что не услышал, приподнявшись на локтях. Он любовался Воксом. Таким спокойным и не саркастично-злым он не видел друга давно. Он добился желаемого. Стал каким-то кратным чемпионом мира. Видимо этого для счастья достаточно. Вокс мельком поглядывал на Аластора, пока медленно растирал обезболивающее по его костлявой ноге. Даже когда гель окончательно впитался, фигурист продолжил аккуратно массировать колено Аластора, размышляя, что даже не может злиться на соперника. Он оказался таким уязвимым и неидеальным, что Вокс чувствовал недоумение. Он боялся встречи, нервничал, переживал за свои чувства и эмоции. И в конце они пришли к этому. Вокс на узкой скамейке помогает Аластору с больной ногой. Хоть действительно бери и приглашай журналистов, чтобы они написали миллион обличающих статей, распространили нелицеприятные сплетни и дали повод фанатам думать что-то непристойное. — Мне кажется, моей ноге стало лучше, — Аластор дернул Вокса за рукав костюма, привлекая внимание. — Можешь вернуть все, как было. Глядя прямо в глаза Аластору, Вокс медленно убрал руки от его ноги и натянул штанину костюма обратно. — А где мое «спасибо»? — фигурист пригладил торчащие во все стороны волосы Аластора, отмечая про себя, что давно мечтал снова притронуться к его мягким прядям и зарыться пальцами в волосы, почувствовать запах ягодного шампуня и геля для волос. — Надеюсь, это тебе подойдет, — Аластор чуть наклонился вперед, притягивая бывшего соперника к себе за воротник и увлекая в поцелуй.

***

Вокс первый выходит на лед и начинает свой триумфальный круг по арене. Он улыбается и приветствует зрителей. День и так был прекрасным, но час назад стал еще лучше. Аластор скользит следом, как тень, старается не перетягивать внимание на себя — сегодня вечер Вокса, и золотая медаль тоже его. Третьим на лед выходит Энджел Даст, счастливый до предела, что наконец-то занял призовое место, машет зрителям руками и что-то весело кричит журналистам, словно сегодня он — главная звезда. На пьедестале они стоят рядом, Вокс все так же активно общается со зрителями, демонстрируя свою золотую медаль и плюшевого красного котика, которого ему подарили, как бонус. Аластор улыбается, но немного натянуто, чувствует себя не в своей тарелке, слишком много людей вокруг, камеры щелкают прямо перед его лицом. Он дотрагивается рукой до медали, она холодит кожу и достаточно тяжелая, обводит ее большим пальцем по кругу, ощущая текстуру. Из размышлений его выдергивает Вокс, хватая Аластора за руку и поднимая их сомкнутые руки над головой. Зал взрывается, зрители кричат и аплодируют, воспринимая этот жест, как примирение. Фигурист не успевает среагировать и решает подыграть другу, продолжая улыбаться. После награждения фигуристы делают еще один круг по арене и покидают лёд. Кармила неодобрительно смотрит на Валентино, подавая Аластору чехлы, Валентино в долгу не остается, поправляя широкую шляпу и хитро ухмыляясь. Оба понимают, что в следующем сезоне противостояние продолжится, осложненное переходом Энджела под крыло Кармайн. Оба понимают, что это их устраивает, потому что хорошо работать они умеют под напряжением наличия сильного соперника. Вокс ловит Аластора у выхода с арены, когда почти все болельщики и самые нерасторопные зрители уже разошлись. Стягивает с фигуриста капюшон и разворачивает к себе, пресекая возмущенный возглас. — Это тебе, дарю, — Вокс сует в руки Аластору красного плюшевого кота, которого ему подарили на награждении. — Его морда слишком похожа на твое лицо. — Очень лестно, спасибо, — фигурист не знает, как реагировать, но принимает подарок. Вокс хочет что-то добавить, но медлит. Слова грозятся вылететь бесконтрольно, но фигурист держится, не понимает, уместен ли его вопрос. К черту! — Какие планы на вечер? — выпаливает Вокс и задерживает дыхание, боясь любого ответа Аластора, который, кажется, ошарашен вопросом. — Свидание с кроватью по плану, — с издевкой тянет Аластор первое слово. — Но если у тебя есть достойные предложения, я готов выслушать. Этот день не может быть еще лучше, но становится. Вокс хитро улыбается, хватает Аластора за рукав куртки и тянет его к темно-синему джипу, где фигуриста дожидается Валентино. Вокс выуживает у тренера ключи от машины. — Прости, Вал, вызову тебе такси, — Вокс открывает дверь пассажирского сиденья перед Аластором и забирает его рюкзак с коньками. — У меня свидание. Уже тише сообщает Вокс радостную новость ошарашенному Валентино, убирая свою спортивную сумку и рюкзак друга в багажник джипа. Через минуту бывшие соперники покидают парковку арены. Аластор довольно наблюдает за вечерним городом в приоткрытое окно, обнимая красного плюшевого кота. Вокс давит на педаль газа и широко улыбается. Эта улыбка впервые за год искренняя и спокойная, без ощущения давления или напряжения. Через день им предстоят показательные, но какая сейчас разница?