Две стороны одной медали

Аластор покидает кабинет Кармайн и с облегчением выдыхает. Что ж, перед Олимпиадой его не выгнали, уже неплохо. С другой стороны, Кармила придумала наказание за воистину показательные выступления — помощь со сборами для младшей группы. Бывало и хуже, в целом. Фигурист достает смартфон и пишет Воксу только два слова: «Все ок», остальное при встрече. Вечером они планировали ехать в кино на какой-то боевик, который смотреть не собирались, только наслаждаться компанией друг друга. Несколько последних дней Аластор много думал о том, чем закончился для него этот странный сезон, полный сомнений, надежд и ярких эмоций. Он начинал его с азарта и соперничества, а завершил спокойствием и полной неопределенностью. Вместе с Воксом они заработали поездку на Олимпиаду и полную квоту для команды, и теперь ничто не могло им помешать (ну почти). С другой стороны, как соревноваться с человеком, к которому испытываешь чувства? Не о том ли говорила Кармайн пару лет назад? Собрав вещи, Аластор направляется к выходу. Проходит мимо пустого льда, раздевалок младшей группы, диванчика в коридоре, где часто коротал перерывы между тренировками. Арена сейчас практически пустая, все в отпусках и на каникулах. Однако среди всего этого спокойствия присутствует небольшой дух тревожности — следующий сезон олимпийский. Кто достоин представлять страну, какие программы запомнятся, как пройдут соревнования — все это волнует фигуристов уже сейчас, даже когда большинство из них нежится на солнышке. На улице слишком жарко и ярко, и Аластор надевает темные очки. Идти пешком не хочется, поэтому мелькает мысль вызвать такси, пока фигуриста не оглушает звук клаксона темно-синего джипа Вокса. Аластор пытается возмутиться, но Вокс опережает его, медленно подкатываясь практически ко входу на арену и открывая переднюю дверь. — Вас подвезти? — смеется Вокс, наблюдая, как недовольный от предшествующего громкого звука Аластор забирается к нему в машину. — Прости, я не думал, что застану тебя врасплох. — Руль бы тебе оторвать, — все еще негодует Аластор, но кондиционер в машине сразу делает жизнь намного лучше, и фигурист расслабляется. — Я не думал, что ты приедешь. Что там Валентино? — Он выгнал меня, — веселится Вокс, выезжая на дорогу и набирая положенную скорость. — Кричал, бросался вещами, говорил, мол, мы опозорили все мужское одиночное. Мда. Геи на льду — новое шоу. Вельветт пошутила, что сошьет нам парные костюмы. Потом Вал успокоился и взял меня обратно. Аластор бросает рюкзак на задний ряд и наблюдает за дорогой. — Кармайн была спокойнее, но тоже говорила что-то про позор, я не запомнил. — Да ладно, они не выгнали бы нас, кто бы тогда представлял их команды на Олимпиаде? Я думаю, у нас все шансы. Так что, расслабляем булки и отдыхаем. Вокс выглядит чрезмерно довольным, что немного напрягает Аластора. Он не привык видеть партнера таким… открытым? Спокойным и уверенным в себе. В течение всего года Вокс то и дело тревожился, злился, был напряжен и дергался при малейшей проблеме. Дело было всего лишь в нем, в Аласторе? Будучи постоянно под давлением и никому не доверяя, привыкаешь к тому, что настроение всегда ниже среднего уровня. Сейчас, позволив себе открыться, довериться, Аластор не верил своему счастью. И не понимал, как мало нужно для счастья другим. — У меня, кстати, есть две новости, — Вокс останавливает машину на светофоре и поворачивается к Аластору. — Одна хорошая, одна плохая. Ну вот, приехали. Аластор хмурится. — Начинай с плохой, интриган. — Мы не едем в кино, — Вокс строит расстроенную рожицу, но сразу хмыкает, когда видит недоумение в глазах фигуриста. — Ладно, зато я увезу тебя в отпуск, дорогуша. Это хорошая новость — мы сегодня улетаем на море. — Вокс, ну нет, я не люблю жару, — Аластор как бы рад, но. Но. Не слишком ли быстро? Дело даже не в жаре, а в том, что Вокс слишком спешит. — Мы друг другу не надоедим таким образом? — Ал, да расслабься, мы на неделю, — Вокс резко жмет на газ, что выдает небольшое беспокойство. — Потом сборы мелких, придется помогать Валу. Потом наши, а там уже гляди — и контрольные прокаты. Нам нужна хотя бы неделя без интервью и тренеров. — И тебя припахали тоже, я смотрю, — ухмыляется Аластор и сдается. — Ладно, полетели. Можешь даже не говорить куда, я доверяю тебе организацию. Вокс довольно жмет на педаль газа, в душе ликуя, что Аластор не послал его к черту с такими предложениями. Фигурист очень переживал и боялся, бронируя номер на двоих и бизнес-класс в самолете, согласится ли его партнер (боялся даже представить такие отношения между ними) полететь вместе или молча выйдет из машины и пропадет еще на пару месяцев. И сейчас, мельком наблюдая за легкой улыбкой Аластора, радовался, что все-таки сделал этот шаг. Если не он, то кто? Впереди уже вырисовывается Олимпиада, и оба понимают, что такие события меняют людей. И отношения тоже меняются под влиянием поставленных целей. Кто знает, что будет через год? Но что может быть лучше, чем жить здесь и сейчас?

***

Включаются лампы, и лед озаряется теплым светом. У бортика начинает собираться тренерская команда, ожидая старшего тренера. Невысокий фигурист, молодой блондин со светлыми глазами неуверенно выезжает на лед, поднимает руки вверх, тянется вправо, потом влево. Медленно делает круг по арене, как будто пробуя лед на вкус лезвиями. С каждым размашистым шагом фигурист держится на льду все лучше, прибавляет уверенности, расплываясь в довольной широкой улыбке. К бортику подходит высокая женщина с серебристыми волосами и включает микрофон. — Все на месте, Морнингстар, можешь начинать.