Червовая дама – звезда шоу.

      Тонкие, изящные и длинные пальцы зарываются в тёмную шерсть на плечах и сжимают ее между костяшек. Раздаётся протяжный стон и животное рычание в ключицу. Руки, увековеченные кошачьими когтями, прижимают к кровати стройное тело, с выпирающими рёбрами и лопатками.       Ещё один стон. Более сладкий и прерывистый. Дыхание спирает. До преступности жарко и душно, но настолько прекрасно и неповторимо, что всё остальное не имеет никакого смысла.       Кошачий нос тычется в основание шеи, вызывая лёгкие мурашки, а через секунду вполне ощутимая волна мурашек и дрожи пробегают по телу. Язык скользит по тонкой шее, заставляя прикусить нижнюю губу. Не сдержанный стон наполняет комнату.       Изящные, даже богоподобные руки зарываются в светлом меху на кошачьей груди. Лёгкие наполняются ароматом чужого тела неповторимого и уникального. Невольно появляется желание облизнуться и хихикнуть.       Блаженство продлилось преступно недолго.       Приподнявшись, грешник тянется к прикроватной тумбочке и в полутьме нащупывает картонную упаковку. – Хаски, я тоже хочу, – на улыбающихся губах размазалась бордовая помада, но это не волнует.       Аристократические, преступно женственные пальцы касаются огрубевшего меха на спине. Рука скользит выше и нащупывает небольшие пёрышки у основания крыльев. Кот непроизвольно выпрямляется и ухмыляется.       Одни губы сжимают две сигареты.       Чиркает зажигался и лёгкое пламя заставляет бумагу тлеть. Слышится странный смешок. Хаск в ответ улыбается, откладывает зажигалку и протягивает одну из сигарет. – У меня завтра съёмки новой коллекции, – удобно устроившись под кошачьим боком, грешник выдыхает струю дыма. – Сегодня съёмки клипа, завтра съёмки новой коллекции. Тебе нужен отдых, – открыто заявляет кот, делает затяжку и гладит светлые локоны, не в силах оторваться от неземной красоты. – Мне поговорить с Валом? – Нет, сделаешь только хуже, – паук опускает веки, поворачивает голову, позволяет себе вздохнуть его аромат полной грудью и расплыться от этого в улыбке. – Поедешь со мной?       Ответом были поцелуй в макушку, крепкие обьятия и вздох никотина.       Энджелу этого с лихвой хватило. Он цепляется за чужие пальцы, переплетает их в неясном, но невыносимо крепком узоре.       Совершенно недавно они были никто друг для друга, но уже сейчас не способны дышать порозень. Это так странно и глупо. Энджел Даст помнит, как они встретились.       Свет софитов ослепляет, но не настолько сильно, чтобы не увидеть в свою сторону похотливые взгляды.       Энджелу Дасту это нравится.       Нравится настолько, что покалывает в кончиках платьев. Пудровое, не простительно откровенное платье струится по стройному телу. Высокая фигура выплывает на сцену словно лебедь. Аристократические руки, обтянутые неприятным латексом, сжимают микрофон. На губах скользит улыбка и в следующую секунду по залу разливается чарующий, одурманивающий, околдовывающий голос.       Взглядов становится лишь больше. Энджел Даст купается в них, словно бороздит бескрайний океан похоти. Его обволакивают ляпкие взгляды, раздевающие прямо на сцене, под светом софитов. Неожиданно, порнозвезда сталкивается со скалой, прерывая собственное путешествие по залу.       Совершенно незнакомый крылатый силуэт за баром, а Энджел чувствует, как что-то кольнуло под ребком. Его сковал взгляд янтарных, нет, золотых глаз.       Нет ни похоти, ни преодолимого желания. На дне слегка расширенного зрачка осело облако любопытства. Не животного любопытства.       Они встретились взглядами, по спине пробегают мурашки, а руки непроизвольно сильнее сжимают микрофон.       Кидая взгляд на остальной зал, Энджел сходит с места, обволакивая сидящих в зале собственным голосом. Небрежно кидая взгляд в сторону бара, он видит Валентино, рядом с обладателем проницательного взгляда. Оверлорд, словно, демон-искуситель, что-то нашёптывает в кошачье ухо. Порнозвезда прекрасно знает, что раз сам Валентино обращает внимание на некоторых гостей, то Энджел, как и любая шлюха этого борделя, должен бросить все свои силы на подобных гостей.       Дасту подобное не нравится. Зачастую, после таких гостей остаются садины, раны и боль. Но смотря на кошачьих силуэт, не возникает ни малейших опасений.       Звезда движется к бару. Изящная рука, обтянутая второй латексной кожей, касается мужественного плеча. Обладатель проницательного взгляда и кошачьей внешности не дёрнулся, а Энджел различил, что кошачьи зрачки расширились. Валентино, словно, довольный поведением своей шлюшки, кровожадно улыбается.       Паук, всего на секунду, подумал, что его уже продали. На всю ночь и, вероятнее всего, по завышенной цене. Стройная фигура ускользает на сцену, чувствуя, как по телу бежит неясное возбуждение.       В аду ещё не появлялись демоны, от которых Энджел Даст по-настоящему, без притворства, течёт, как последняя сука. Энджел был в этом уверен, но она эта уверенность развеялась с аплодисментами.       Не упуская момента, порнозвезда подминает золотым глазам и испаряется за кулисами сцены. – Энджел, куколка, с тобой хотят уединиться, – ядовито-сладко звучит Валентино, заставляя паука почувствовать вкус его сигарет на языке. Улыбка не сползла с лица. Он прикусывает губы и надеется, что увидет его.       Движимый неясными причинами, Хаск переступает порог борделя, непроизвольно морщится от розового цвета, но никак не комментирует сложившуюся атмосферу. Пахнет спермой, никотином и сексом. Неприятная вонь из человеческих выделений неприятно бьёт в нос. Не упуская времени, он заказывает виски.       Размышляя над сложившейся атмосферой, кот подмечает для самого себя, что ему определённо не стояло следовать совету Валентино, который просто желает выжать день даже из своих коллег. Так противно, что даже виски не спасает, наоборот, лишь ухудшает. Дешёвое пойло заставляет вырвать себе язык, чтобы не чувствовать вкуса.       Оглядывая зал, Хаск подмечает, что ему нет здесь равных. Рядом со сценой сидят две шестёрки, за баром тройка. Ни один из присутствующих грешников не дотягивает даже до десятки, что уж говорить о вальтах, коих нет. Поощеряя свою странную привычку, кот оценивает каждого грешника по системе карт.       Глубокий вздох, музыка и резкая оживлённость публики заставляет обернуться и лицезреть стройную фигуру на сцене, сжимающая в своих руках микрофон.       Червовая девятка.       Хаск невольно наблюдает за представлением и медленно понимает, что перед ним не червовая девятка, а личность, имеющая более высокое значение. Он согласен, голос, на удивление, приятный. Уши не вянут и появляется желание послушать.       Они встретились взглядами и подобное заставило кота ухмыльнуться. Как же давно он не позволял себе подобного. Просто сидит за баром и наслаждается червовым вальтом.       Появляется необычно-странное желание прикоснуться, залезть под латекс и узнать натуру. Конечно, Хаск не собирается поддаваться мимолётному желанию. Он не принимают, но и не осуждает шлюх. Стройная фигура сходит со сцены, рядом появляется знакомый силуэт, чья голова увековечена цилиндром. – Хаск, не ожидал, что ты послушаешься моего совета, – ядовито улыбается Валентино и присаживается рядом. Кот лишь вздыхает и вновь берётся за отвратительный виски. – Решил поэкспериментировать. Тут не так отвратно, как я думал. Можешь гордиться, – Хаск прыскает ядов в ответ и кидает взгляд в сторону грешника в пудровом платье. Что-то в нём привлекает. – Нравится? – неожиданно спрашивает Оверлорд порноиндустрии, склонившись к коту и закурив сигарету. Тот приподнимает бровь и вынужденно отводит взгляд на рядом сидящего. – Высоковат, – Хаск пожимает плечами и делает глаток алкоголя. – Так поставь его на колени и никаких проблем, – парирует Валентино, словно, предлагает шлюху не на ночь, а на всю оставшуюся жизнь. Как же забавно.       Хаск не успел что-либо сказать. Его плеча коснулись неожиданно нежно. Он поднимает взгляд и ощущает приятный аромат вишни, а может быть и розы. Сложно различить в подобной какофонии запахов. Грешник в пудровом ускользает. Кот откладывает бокал.       Пришлось поддаться ядовито-сладким речам Валентино и согласиться на сеанс. Нет, на целую ночь. Раз Хаск решил насладиться, то будет наслаждаться на протяжении чёртовой ночь, завладев своей прелестью, к которой сегодня ещё никто не прикасался.       Привыкший к номерам, Энджел без страха открывает дверь и переступает порог. В глаза сразу же бросился крылатый грешник. Паук, соврёт, если скажет, что выложился на полную не ради кота. – Не плохое выступление, – Хаск лишь поднимает взгляд на появившегося, не решаясь притронуться к блевотному алкоголю, от которого его может вывернуть наизнанку. – Ох, как приятно слышать подобные слова от папочки, – приторно сладко тянет Энджел Даст, сокращает расстояние между ними и стягивает ляпку платья. Кот в ответ поднимает руку, прося остановиться. – Давай сыграем, – в поднятой ладони материализуется колода карт. Паук удивляется, но не подаёт виду и присаживается на кровать. – Так папочка хочет поиграть в карты на раздевание, – порнозвезда игриво ведёт плечами, прикусывает нижнюю губу и ухмыляется. Паук рад подобным прилюдиям, которые случаются раз в десятилетие. – А я совершенно не умею играть. Какая досада. – Нет, я хочу, чтобы ты победил меня, – неожиданно звучат слова кота, заставляя накрашенные ресницы слегка дрогнуть. Грешник мастерски перетасовывает карты и отдаёт несколько пауку, неуверенно взявшего карты. – Победишь, мы переспим. И не называй меня папочкой. – А, если я проиграю, котёнок? – Энджел соблазнительно облизывает губы, не против и на коленях постоять. – За каждый проигрышь будет отвечать на мой вопрос, – парирует Хаск и оставляет порнозвезду без оружия. Энджел непонимающе хлопает глазами и неожиданно нервно ухмыляется. – Стебёшься? – пауку сложно поверить, что его сняли на целую ночь для того, чтобы задавать вопросы, словно, они на детской пижамной вечеринке. – Ни в коем случае, – на лице кота проскальзывает улыбка и две карты падают на простыни. В золотых глазах удалось различить беспричинный азарт. Энджел решил не противиться и покориться странному фетишу. – Подожди, блять! Ещё раз! Как эта комбинация называется? – разгневанный Энджел Даст тычит в комбинацию из пяти карт. – Фулл Хаус, – Хаск сжимает губы в странной улыбке, изо всех сил стараясь не рассмеяться от глупости происходящей ситуации. – А вот эта?! – порнозвезда указывает на другую комбинацию. – Каре, – кот отворачивает голову, прерывисто выдыхает и тихо хихикает, зная, что будет дальше. – Какого хуя Каре сильнее, чем Фулл Хаус?! В Каре всего блятские четыре карты, а в Фулл Хаусе целых пять! И похуй, что я Каре пять карт, а не четыре, но пятая карта не имеет никакого веса, по этому мне на нее похуй! – непонимающе возмущается паук и расшвыривает карты по всей кровати.       По комнате разносится настолько громкий хохот, что бокалы и пустые бутылки из под алкоголя дребезжат. Энджел обиженно сжимает губы и отворачивает голову.       На часах почти пять утра. Вот-вот их сеанс закончится. – Шанс выпадения четырёх карт одного ранга намного меньше, чем выделение трёх карт, – Хаск, не обращая внимание на дешевизну алкоголя, пригубил виски и улыбнулся. – Я искренне надеюсь, что того кто придумал карты, сожгли на блятском костре, – паук фыркает, садится поудобнее, достаёт пачку сигарет и закуривает. Он замечает на себе взгляд, достаёт ещё одну сигарету, вместе с зажигалкой и протягивает коту. – Задавай уже свой тупейший вопрос.       Около трёх с половиной часов назад Энджел Даст забыл, что его сняли. Кажется, что они просто два встретившихся в казино грешника. Порнозвезде так и не удалось выиграть ни единого раза и они даже не переспали. Это удивляет и вводит в лёгкий ступор.       Энджел не привык к такому отношению. Если так хотелось с кем-то поиграть, по почему кот не пошёл в обычное казино? Или не снял шлюху по-дешевше?       Даст понял несколько вещей за свою жизнь. Первое, не стоит есть острые крылышки перед сменой. Второе, богатые обладают отвратительными привычками и склонностями. Хаск, не казался богатым настолько, чтобы иметь подобные склонности. – Почему ты работаешь на Валентино? – кот выдохнул струю никотина и устремил свой взгляд на паука. Тот еле заметно ухмыльнулся. – Он наповал сразил меня своей красотой и длинным членом, – Энджел Даст хитро улыбается и руками показывает предполагаемый размер члена. Комната разразилась смехом. – Ладно, а если без пиздежа? – Хаск поправляет упавшие волосы. Глаза слипаются. – Никто и не говорил о том, что я честно отвечаю на твою блятские вопросы, – порнозвезда пожимает плечами, затягивается никотином и затирает окурок в пепельницу. – И сколько вопросов ты мне напиздел? – кот прикрывает глаза и Энджелу стало слегка неприятно от проницательного взгляда. Какой правильный ответ?       За последние пару часов Энджел Даст даже забыл, что на работе, и смог совсем немного, но расслабиться. Было сложно принять тот факт, что этой ночью не будет никакого секса. Спустя час, паук был готов лезть на стену от карт и их комбинаций. В глазах плыло и масти смешивались в что-то неоднозначное и бесформенное.       Но на душе ведь спокойно. – На все, – гогочет Энджел и закатывает глаза. Кот в ответ покачивает головой и затирает бычок в хрусталь. – У нас осталось целых пятнадцать минут, – игриво начинает Энджел Даст, расплывшись в улыбке. Рука в латексе скользит по кошачьему бедру. Хвост с веером из перьев на конце дёрнулся. Лёг дронулся. – Мы ещё успеем развлечься.       В проницательных глазах не вспыхнул огонь похоти, к которому Энджел так сильно привык. Нет, не может же асексуал прийти в бордель. Подобное выходит за рамки возможного.       Неожиданно, словно, поддавшись сладким речам, Хаск сокращает расстояние между ними. Паук чувствует необъяснимый терпеть и вполне осознанное желание. Рука, увековеченная когтями, легла на подбородок. Кот приблизился преступно близко и прошептал в самые губы: – Я не трахаюсь на первой встрече.       Слова стали лезвием и воткнулись Энджелу прямо между глаз. Он моргает и пытается найти в своей голове хоть какие-то ответы, но кот, противореча собственным словам, сокращает расстояние между ними раньше, чем внутрее «Я» Энджела начало носиться по черепной коробке. Одни губы были накрыты другими.       Не зверский и не дерский поцелуй. Совершенно наоборот, мягкий и даже несколько нежный.       Так не целуют снятую шлюху перед сексом. Так целуют дорогого человека на прощание.       Нет, перед ним не червовый валет, а червовая дама. Хаску до покалывая в кончиках пальцев хочется узнать, что находится под непроницаемый маской послушной шлюхи. Необходимо залезть под вторую кожу и содрать этот неприятный латекс.       Блаженное мгновение закончилось раньше, чем Энджел успел им насладиться. Он сглатывает и даже теряется. В горле неожиданно пересохло. – Буду надеяться, что в следующий раз ты сможешь победить, – на потрескавшихся губах остался бордовый отпечаток губ.       Паук чувствует, как по телу расходится жар. Он и подумать не мог, что отпечаток помады, его помады, будет смотреться так возбуждающе на мужественной физиономии кота.       Можете констатировать диагноз: влюблённость.       Выдыхая струю дыма, Энджел выходит из борделя и заглаживает локон волос. Уже утро. Одни грешники только просыпаются, а вторые уже ложатся спать, но в большей степени отключаются от алкогольного или наркотического прихода. – Энджи! – звучит знакомый женский голос, заставляющий улыбнуться и сбросить груз мыслей. – Привет, сисечка. Я уж думал, что ты меня наебала, – смеется Энджел, смотря на свою лучшую подругу, Черри Бомб. – Так блять! Я сказала, что встречу тебя, после смены, и расшибусь в лепёшку, чтобы выполнить собой сказанное, – улыбается во все зубы Черри и они вместе смеются. Непривычная тишина вызывает вопросы. – Что-то случилось? Если опять какой-нибудь ублюдок сделал тебе больно, то только покажи его и я сломаю ему ебало и запихаю его собственный хуй по самые гланды. – Всё пиздец странно, – выдаёт паук и рассказывает происходящее этой ночи. Не во всех подробностях, но обрисовывает суть и главный смысл.       До сих пор не верится, что эта ночь оказалась такой спокойной и не преступного нереальной и невозможной. – Ахуеть, я ещё не встречала таких ебланов. Будь я на его месте, то без раздумий тебя трахнула! Как можно устоять перед такой красотой! – смеется Бомб и вызывает у Энджела смех. Они улыбаются и становится спокойнее. – Насри на него, лапа. Уверена, что этот долбаёб ещё раз не заявится. А если и заявится, то пиши мне. Мигом все пёрышки повыдёргиваю. – Думаешь он импотент? – Естественно! Только у импотента не мог встать на тебя член, – громко смеется Черри.       Энджел не знает, что выбрать. Он не знает как именно относиться к Хаску, но на губах остались фантомные прикосновения. Необыкновенно трепетный и многозначный поцелуй, главный смысл которого паук никак не может распознать.       Проницательный взгляд запал в душу, но Энджел, по обыкновению, не придаёт никакого внимания подобным чувствам, списывая их происхождение на алкоголь.       Ещё не появился грешник способный влюбить в себя самого Энджела Даста. Точнее, так было до этой ночи.