Сложности реалии

      Небо застилали тяжелые темные тучи, а воздух, предвещающий скорую грозу, слишком раскаленный для позднего вечера, теплым молоком обволакивал худощавое тело парня, что так по глупому оделся, совсем не смотря на погоду. Тонкие кисти украшены множеством браслетов ручной работы с бусин и ниток, которые как-то принесли ему прям на прилавок в кофейне самые близкие люди. Мелодичное постукивание украшений друг об друга приносило тихую радость и что-то уютное в груди.       Тяжелые пакеты, внутри которых стучались друг об друга бутылки вина, что достал он сегодня утром из тыла шкафа. Пить он не особо любил, но запрещать что-либо подруге не нравилось ему никогда. А с годами дружбы перспектива выпить пол бокала нежного на вкус вина перестала казаться столь ужасной. К тому же пахло оно совсем не так, как от него.       Ци Жун поднял глаза на серую многоэтажку с отпавшей кое-где плиткой. Грязное окно на втором этаже резко открылось. Послышался звук битого стекла и поток отборного мата следом. Парень успел заметить, что разбилась ваза. Хохотнув про себя, он полез в сумку, доставая связку ключей и выбирая нужный. Магнит с ключом от своего подъезда Сюань Цзы отдала ему еще года полтора назад, подкинув в кофе. Сюрприз он не оценил. Напиток был испорчен, а ключи пришлось отмывать. Но в этом была вся его Сюань. Вредная, колючая, но понимающая и поддерживающая, когда требовалось. Сложно найти человека, который правда ощущает то, что именно тебе нужно услышать в тяжелый момент. Особенно, когда открывать миру душу ты не любил никогда. За всю свою память она единственная, кто не бросил его даже в самых отвратных моментах. И единственная, кто, хоть возмущаясь и давая по затылку маленькой изящной, но истертой от времени сумкой, тянула его в ванную, когда он снова посылал весь мир к черту и неделями не вылазил с кровати. С появлением Гуцзы, правда, причин взять себя в руки вставало куда больше, а с годами такие дни почти исчезли.       Внутри подъезда было прохладнее. Приятный запах улицы. В промежутке между мгновением, когда улицу снова укроет рясными каплями, дождь сменился на тежелый смрад подьезда, в котором групкой ютились какие-то подростки, мокрые как дворовые собаки, с потекшим макияжем и смешными, потерявшими объем от влажности прическами. Несколько неприятных взглядов, прищурившись, осмотрели необычно ярко и нестандартно для их понимания одетого юношу. Но не на долго вскоре возращаясь к своим проблемам и партие игры в карты. Нужная дверь показалась уже за следующим поворотом. Родные стены, родной запах и родное сердцу лицо. Стоит заметить, крайне недовольное лицо. - И где тебя черти носят только.       Они забрались на скрипучую кровать, пряча замерзшие плечи под одним одеялом, прижимаясь боками и пытаясь согреться. В компании вина и луны, что время от времени выглядывала из-за темных облаков. Впереди ожидала целая ночь. Их время сутки, когда они смогут выбросить с головы все проблемы и взрослые решения, что настигают их в день и тяжелой ношей притягивают костлявые спины к земле, не давая взлететь. Как бы свобода не казалась заманчивой ее присутствие дарило свои тяжести и отчаянные всхлипы от ответственности за события, что приносили люди, полные гнили, двум непослушным нормам общества подросткам. И память прошлого оседала в легких липким дымом, заглушаясь крохотным глотком алкоголя. Не перейти грань. Не стать таким как они. А где эта самая точка невозврата никто им так и не объяснил. И приходилось ориентироваться на ожогах появляющихся на юных сердцах при каждой ошибке. Ночь укрыла их от всего этого. - Пойдем ловить звезды? Сюань Цзы хохотнула. - И как ты собираешься их поймать, Циж? - Не знаю.. в голову просто пришло. Красиво обрамленные густыми ресницами девичьи глаза кинули на него насмешливый, но нежный взгляд. Да и не дурно. Зеленоглазый парень возле нее, что доверчиво обнимал за талию и без раздумий говорил все сокровенное, что вертелось в, казалось, неустанно работающей голове, казался ей младшим братом, за которого и мир в бездну увести не жалко. Если подумать, то и у нее самой не было человека роднее. А с появлением Гуцзы к их названой семье присоединился и большеглазый мальчик, к которому совсем неожиданно для нее прикипела душа. Может потому, что ее милый Жун-эр называл его сыном, а может просто потому, что так создали их звезды.

Две тонкие души, крепко переплетенные песней воспоминаний, сидели на ветреной крыше старого дома, ища созвездия, которых никогда не знали на память.