Сложности реалии

— Да завалите ебало! Грустно хлопнуло окно перерывая звуки с детской площадки где неустанно кружились кучки детей, убивая тишину спального района. С наступлением тепла их стало в разы больше, что знатно выбешивало. Для уверенности Ци Жун заслонил окна шторами заменяя солнечное светло неоновими лентами. Пол комнаты ближе к шкафу был устелен плотным слоем одежды. На кровати скрестив ноги сидела Сюань Цзы и скептически осматривала его сорочку. Точнее огромную выпаленную дыру в виде сердца. — Я вот понять не могу ты гений дизайна или придурок. — Остановимся на первом. — Я физически слышу как ты глаза закатил. Парень театрально развернулся, драматично опустил ресницы прикрывая глаза и прижимал руку к сердцу. — Простите, а не пойти бы вам нахуй, госпожа. И вообще. Ци Жун склонился выгребая со дна океана вещей детские носки. — Беру джинсы и футболку. С чего я должен выряжаться? — Повыебываться. — Не все равно ли? Взгляд зацепился за еще одну пару. Только уже мохнатых. Зимних. Юноша присел доставая их из-под вещей вместе с темно зеленой кучей ниток. Они оказались укороченным свитером в широкую ажурную пряжку. Служил этот элемент ему скорей аксесуаром, ведь не грел тело от слова совсем. Парень прищурился пытаясь вспомнить случаи когда вообще одевал его последний раз. — Давай по класике. Джинсы, футболка, сорочка. — Да ты так последнюю неделю все время ходил. — Да чтоб ты подвернулась. Глаза забегали по комнате в поиске идей. — Там вообще погода какая? — Жара. — Хорошо. Тогда… *** — Пап, а ты на долго? Гуцзы тихо подошёл со спины и как-то неуверенно потянул отца за краешек одежды, другой рукой приобнимая какую-то вязаную подушку из их многочисленной плюшевой коллекции. Голос его прозвучал необычно напряженно. Ци Жун опустил взгляд не отводя кисточку туши от глаз. Осталось только закончить с ней. Борьба за нервные клетки с ровными стрелками успешно завершилась в пользу парня. — Не думаю. Огонек мой, что-то случилось? — Папа так красиво выглядит сегодня. Ци Жун фыркнул. — Хочешь сказать что в другие дни я выгляжу не очень? — парень ухмыльнулся, ласково смотря на ребенка. Хотя Гуцзы отметил правду. Даже если изначально он совсем не планировал как-то задумываться над выбором одежды, усилия Сюань Цзы не прошли даром. Черные свободные простые шорты с высоким поясом и ремнем были удобной длины, и идеально подходили для жаркой погоды. К тому же они визуально наделяли его почти что девичьей талией. Сверху грязно-зеленая футболка. В ручную укороченная, с аккуратной окантовкой. Макияж красиво подчеркнул глаза, выделяя их на бледном лице. Сегодня подводка не подвела, послушно ложась в руки. Гуцзы не ответил сразу, обнимая его за ногу. Курносый нос дернулся, а тихое дыхание стало отрывистым и свистящим. Мальчик сдерживал слезы но уперто продолжал игнорировать вопрос. С губ Ци Жуна сорвался вздох. Парень сам до конца не понимал как ему поступить. Несмело он положил ладонь ребенку на макушку, подбирая в голове нужные слова, и опустился перед сыном на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. — Гуцзы ты не хочешь чтобы я шел с Лан-ге? — Папочка, ты ведь не оставишь меня? Внутри что-то перевернулось. — Дурак, нет конечно! Запомни Гуцзы, ты у меня всегда будешь на первом месте. Потому что ты мой сын, я тебя очень люблю и никогда не сделаю тебе больно. — Ци Жун взял ребенка за плечи, заставляя посмотреть на себя. — Даже не думай о том, что я могу тебя бросить, слышишь? Никогда. Особенно не ради мужчины. Ты — тот человек, о котором я беспокоюсь больше всего, и я не буду встречаться с кем-то в ущерб тебе. Если он хоть пальцем тебя тронет, Гуцзы, или как-то обидит я не раздумывая возьму тебя за руку, развернусь и мы вместе уйдем. Потому что твое благополучие — это моя первостепенная задача. И поэтому я сейчас собираюсь выйти, встретиться с Лан Цяньцю и поговорить с ним о всем том, что между нами происходит, хорошо? Если хочешь, ты можешь к нам позже выйти. Мы втроём, или вдвоем с тобой пойдем гулять. Из-за моей болезни мы даже на улицу выходить не могли, придется наверстывать, да, Огонек? — Ци Жун ободряюще улыбнулся, глядя прямо в глаза сыну, и похлопал того по плечу. Мальчик на секунду замер, глядя в глаза папы, а потом кинулся вперёд обнимая его за шею. Уткнулся в собственную руку лицом и зашептал: — Спасибо пап, я...я так боялся, что ты можешь забыть про меня. Д-да, давай после погуляем вместе! Я очень хочу погулять с папой. И тетушку Цзы возьмем! Ей очень нравится желтая машина! Они обнимались ещё какое-то время, а потом Гуцзы отстранился, поцеловал Ци Жуна в щеку и убежал одеваться. Он очень хотел подобрать красивую одежду, чтобы быть прямо как папа. Как только Гуцзы исчез в свей комнате парень подошёл к Сюань Цзы ближе и понизил голос, говоря: — Как только я позвоню, сразу выходите. Поняла? — Поняла. Но попытайся не думать о ребенке хоть немного. Жун, тот факт что у тебя есть сын не лишает тебя права на личную жизнь. — Он мой сын, ясно? Я не могу о нем не думать, потому что взял за него ответственность. Моя личная жизнь не отменяет того, что Гуцзы мне в сто раз важнее мужчины, с которым я знаком от силы месяц. Так что давай закончим этот разговор, и больше никогда не будет к нему возвращаться. — Ци Жун раздражённо отвернулся, отходя к двери. Он не любил, когда Сюань Цзы поднимала эту тему, но и не объяснишь ведь ей всего. — Подумать только. Месяц, а вы первый раз будете одни. Хотя бы относительно. *** Теплый летний ветер носился по старым аллеям парка, теряясь в пышных зеленых кронах столетних деревьев. По одной из таких алей тихо шурша катилась инвалидная коляска. Красная краска на металлических частях выгорела и отдавала мутной белизной, кое-где осыпаясь и открывая взгляду поржавевшее железо. Семья уже приобрела новую, автоматическую только опробовать пока не успели. Посмотревшему на нее прохожему явно бы приметились закинутые друг на друга ноги сидящего в ней, что выдавали его способность ходить. Но подняв глаза выше, на лицо этого юноши, неприятная волна отвращения посещала не одну голову, видевших где либо эту коляску. До безобразия истощенное бледное лицо не давало даже определить возраст человека, заставляя быстро с неловкостью отводить взгляд. Правда прохожих здесь не было. Как и смеха детей на маленькой, скромной площадке. Инвалидную коляску вез желтоглазый мальчик. Совсем юный. Он смешно поднимал руки вверх, хватаясь за ее ручки, еще не доставая к нужному росту чтобы вести без проблем. Время от времени останавливаясь, чтобы размять затёкшие руки, и поправить на сидящем в кресле мальчике теплый плед. Не смотря на теплую погоду и весьма ясный летний день того била крупная дрожь. Желтые глаза были спокойны, устало обводили взглядом природу вокруг, стараясь не смотреть на коляску, слишком больно от этого становилось, грудь сдавливало, а глаза намокали. Совсем не подходящее занятие для ребенка. Странная парочка кружилась по уложенным серой плиткой дорожкам, обходя все клумбы в окружение. Старший юноша на коляске что то тихим, хриплым голосом рассказывал мальчику, порой он замолкал, сглатывая кровь, сочившуюся из десен и легко разминая нывшие суставы. Временами он слабо поднимал дрожащую руку, из-за чего клетчатый плед скатывался жгутами на предплечье, указывая на то или иное растение и рассказывая его историю и легенды, если таковые имелись. Младший на все кивал, не вставляя комментариев, только ловил каждый вылетающий из-за рта брата звук, слишком боялся что-нибудь пропустить. Спустя какое-то время они остановились возле одной из скамеек. Младший мальчик присел, переводя дыхание. Вскоре к ним подошла женщина. В её густых каштановых волосах кое-где поблескивала седина, они были собраны в строгую гульку, в ушах блестели аккуратные серебряные серьги, при каждом действии они ловили отблески света и чу́дно переливались. Очки в тонкой серебристой оправе низко сидели на искривленной переносице, не скрывая строгого взгляда слегка мутноватых карих глаз. Пересадив худого, словно морившегося голодом уже не первое время парня на скамейку, возле младшего, что медленно ел фруктовую нарезку, которую достал из оставленной рядом сумки женщины. Он пристально наблюдал за неизвестной ему птицей, что сидела на ветке небольшого дуба. Черные крылья на небольшом тельце на свету казались синими, а красная голова привлекала внимание. — Брат, ты будешь еще долго ездить на этой штуке? — Опустив голову Лан Цяньцю разглядывал свои желтые кросовки. Женщина раздраженно цыкнула на ребенка, застилая ему колени платком, чтобы тот не испачкался. — Цяньцю, ваш брат останется в ней сколько потребуется. Никто точно не знает. Ваши родители уже говорил с вами об этом. — Никаких глупых вопросов. Закончил за ней мальчик заученную наизусть фразу, что засела на подкорке мозга. Между ними повисла тишина, которая, кажется никого не напрягала. Вокруг пели птицы, низко летая над небольшим озером, штучно созданным здесь еще их прадедом. Цяньцю не помнил его в живых. Знал только что это тот грустный дядюшка из картины в зале, что висела ближе всего к окну. — Брат, — внимание Лан Цяньцю опять вернулось к необычной птице. — Да, А-Цянь? Мальчик поднял руку, указывая на птицу, и сразу же задал вопрос: — Брат, а что это за птица? Я никогда раньше не видел таких. Джиан слабо улыбнулся с нежностью глядя на брата, поднял руку, чтобы потрепать того по макушке. — Это муравьиный меланерпес, или же муравьиный дятел. Хотя их ещё называют желудиными. Они очень необычно себя ведут, создают интересные «кладовые», выдалбливая в стволах деревьев отверстия и засовывая туда жёлуди. Порой они делают это даже в деревянных столбах или в стенах бревенчатого дома. — Парень тихо рассмеялся, припоминая фотографии с «кладовыми» этих птиц. Цяньцю лишь задумчиво протянул «ооо» запоминая новую информацию. Небо затянуло тучами. Еще какое то время никто не смел потревожить восстановившийся вокруг покой. Няня, разгладила складки темного платья и тяжело вздохнула, поднимаясь со скамьи. — Пора домой, мальчики.