Не место.

Эрен видит его впервые в засаленной забегаловке на окраине города. Он напоминает озлобленного на весь мир пса, которого бросил хозяин, отвез в лес и привязал верёвкой к дереву. Проблема только в том, что у этого пса хватило ума перегрызть верёвку зубами. Он колючий во всём: во взглядах, движениях, ресницы его острые, длинные, как смертоносные иглы. За правым ухом у него заткнут огрызок карандаша, именной фартук забегаловки висит на нём расслаблено, а рукава широкой чёрной футболки закатаны, плотно облегают совсем не подростковые бицепсы. Он принимает заказ, не улыбаясь, как это полагается всем нормальным официантам. Он принимает заказ так, словно делает одолжение. Тёмные брови сдвинуты на переносице, а губы создают прямую линию. Но две девчонки, красноречиво хлопающие ресницами, не обращают на это никакого внимания, кокетливо усмехаясь. Да если бы он их сейчас послал к чертям, они бы не услышали этого, слишком заняты глазением. Он напрягает челюсти и повторяет вопрос, когда эти две идиотки начинают глупо хихикать. Эрен хмыкает под нос и отворачивается. В груди становится до неприличия горячо и волнующе. Это может быть интересно. — Жуткое место, — говорит Армин, скривившись. — Я не буду здесь ничего есть, Эрен. Слышишь? Зачем ты вообще меня сюда притащил? Парень окидывает друга быстрым взглядом, постукивает подушечками пальцев по липкому дереву стола. Пожимает плечами. — Мне было скучно. Мне было скучно смотреть на одни и те же рожи, мне было скучно слышать "Как насчёт сегодня, Эрен?", "Позвони мне, Эрен", "Подкинь мне немного деньжат, Эрен, дружище, у тебя же есть". Мне было скучно возвращаться в пустую квартиру и к холодным стенам. Поэтому закрой рот, Армин, и жри всё, что принесут. Эта забегаловка — последнее место, в котором он хотел бы есть по доброй воле. Стены тут ярко-жёлтые, от них рябит в глазах, а столы, как на контраст, — красные. Просто мечта любого психопата. Заляпанные стёкла окон простираются почти к самому полу в чёрно-белую клетку, и у Эрена возникает ощущение, что они сидят у всех на виду, как под прозрачным колпаком, которым обычно накрывают еду перед подачей. От одного только небрежного взгляда, прошерстившего интерьер, у Эрена начинает сильнее болеть голова. Он трёт указательными пальцами ноющие виски. — Тебе не скучно. Ты просто любишь искать проблемы на свою жопу, — отвечает хмуро Армин, зыркая через грязное окно на улицу. Там два бритоголовых мужика решают что-то на громких тонах. Армина передёргивает, и он поджимает губы: — Ненавижу тебя, — ворчит он. Эрен усмехается, качая головой. Пиздит. Армин из тех немногих...окей, единственный, кто общается с ним не из-за денег и его невъебенного обаяния, которое Эрен умеет вовремя источать, когда потребуется. — Ты от меня без ума. — Не путай меня с девчонками, которые сохнут по тебе, — фыркает Армин. И невольно втягивает голову в плечи, когда над их головами звучит резкое: — Определились с заказом? Эрен поднимает лицо и перехватывает взгляд светло-голубых глаз. Колючий и тяжёлый. Такой взгляд обычно означает: «Говорите быстрее, чего вам надо, чтобы я мог свалить отсюда». У него светлая кожа и острые скулы, такой же острый и чётко очерченный подбородок. Ровный, прямой нос и плотно-плотно сжатые губы. Черные волосы беспорядочно взлохмачены. Колючий. Эрен расслаблено откидывается на стуле, перекинув руку через хлипкую спинку. Щурится, читая на бейджике: «Леви». Леви. Леви. Леви. В голове он произносит это имя на разный манер, безмолвно перекатывает на языке. — Принесите что-нибудь на ваш вкус. Колючий Леви хмурится. Как мило. Острые скулы выделяются на светлой коже, когда он сдавливает челюсти. У него охуенная челюсть. И скулы. И вообще лицо у него самое охуенное из всех, которые только видел Эрен. Эрен не то чтобы большой ценитель мужских лиц. Окей, от слова "совсем-нет". Но это лицо явно стоило бы занести в коллекцию самых охуенных лиц мира. Если бы у Эрена была подобная коллекция, он так бы и сделал. Всенепременно. — Хорошо. Эрен слегка разочарован. Не, серьёзно. Он ожидал, что парень разозлится. Скажет, что у него много заказов, и ему некогда угадывать, чего же ты хочешь, ублюдок. Это замызганная забегаловка, он имеет полное право так ответить. И Эрен даже готовится к этой вспышке адреналина. Но — облом, ребята, сушите вёсла. Леви просто кивает и поворачивается к Армину, теряя всякий интерес к Эрену. А вот это задевает, да. Еще как. И Эрен усмехается. Это может быть интересно. — Мне то же, что и ему, — бормочет блондин, избегая смотреть на колючку в ответ. Весь вид этого парня вызывает желание вжаться в стул. Но Эрен не отрывает от него изучающий взгляд. Скользит им по крепкой фарфоровой шее, подтянутым грудным мышцам и животу. У него разбиты руки на костяшках, мозолистые, грубые пальцы. Леви ловит его изучающий взгляд. Глаза становятся темнее и злее. Брови хмурятся сильнее. «Чего пялишься?» — говорят эти глаза. Ха. Эрен не прекращает таращиться. Ему волнующе до подрёберного зуда. Это кайф. Самый настоящий кайф. — Заказ будет готов через двадцать минут, — холодно говорит Леви и стремительно несётся прочь. — Ты чего? — шипит Армин, почти ложась на стол. Эрен продолжает глазеть до тех пор, пока ровная спина не скрывается за пределами такой же замызганной кухни. — Ничего, — безразлично отзывается Эрен. — Ты жрал его глазами. Ищи проблемы на свою задницу, когда меня нет рядом, ладно? — Ладно, — так же безразлично пожимает плечами. Эрен видит его впервые в засаленной забегаловке на окраине города. Ему становится любопытно, что произойдет, если он попробует погладить обозлённого пса против шерсти.

***

— Крутая татуировка. Эрен курит в пяти метрах от мусорки, куда Леви выбрасывает полные под завязку мусорные пакеты. На Леви растянутая белая майка, свободно болтающаяся на поджаром теле. Между лопатками на влажной коже движется татуировка в виде крыльев. Эрен бессовестно залипает на несколько секунд, а потом решает выдать своё присутствие. В конце концов, он ведь пришёл сюда ради этого. Леви разворачивается рывком, впериваясь в него взглядом. Его глаза смотрят на Эрена напряжённо, а тело каменное, словно готовится то ли защищаться, то ли нападать. Хуй его в рожу знает. Напряжение немного спадает. Кажется, во взгляде мелькает узнавание. Он вспоминает его. Эрен тоже не забыл бы, если бы на него так бессовестно пялились. Хотя, по правде говоря, ему насрать, когда на него смотрят. Он привык к этому настолько, что гораздо сильнее его удивил бы полный игнор. Эрен не привык, чтобы его игнорировали. Но Леви смотрит на него ещё несколько секунд, раздувая точёные ноздри, а потом равнодушно отворачивается, словно никого, кроме него самого, здесь нет. — Я Эрен. — Мне насрать, — раздраженно отвечает, даже не повернув головы и забрасывая пакет в контейнер для мусора. В желудке что-то сжимается и неприятно дёргается. А Эрен лишь усмехается, затягиваясь. — Что означает твоя татуировка? — Какого хера тебе надо? Леви становится полуоборотом, предоставляя разглядывать раздражённый профиль. Линия челюсти напряжена, а жевалки проступают под кожей. — У тебя проблемы с адекватным общением? Знаешь, общение — потребность каждого человека как социального, разумного существа. — Свалил бы ты отсюда, умник. — Эрен. — Да насрать мне, как тебя зовут! Леви поворачивается волчком, стискивая руки в кулаки. Его грудь вздымается под растянутой майкой. Резные ключицы и впадинка между ними блестят от пота. Эрен хмыкает и выпускает струйку дыма. — Делать больше нечего? — рычит сквозь стиснутые белые зубы Леви. Сердитый взгляд проходится по его телу, словно ощупывая. Дюйм за дюймом. Диафрагма Эрена странно сжимается. Взгляд останавливается на дорогих наручных часах, брендовых шмотках, за которые Йегер даже не помнит, сколько отвалил. Эрену здесь не место. Оба это понимают. Его будто вырезали из страниц глянцевого журнала и неаккуратно, впопыхах вставили сюда. — Нечего, — соглашается он. Эрену было скучно, он почти подыхал от того, насколько же его заебали вешаться на шею и заглядывать в рот. Он просто хотел вдохнуть свежего воздуха. А оказался здесь: на вонючей окраине, возле вонючей забегаловки, возле вонючей мусорки. — Я тебе не развлекательный центр, — щерится Леви. — Жаль, а мне показалось иначе. — Пошёл ты. Выплёвывает, остервенело выбрасывает последний пакет и летит к чёрному входу. — Татуировка все же крутая! Не скажешь, где набивал? — кричит Эрен в сутулую спину. И ухмыляется, когда у самой двери Леви вытягивает средний палец. Эрен видит его во второй раз возле мусорного бака засаленной забегаловки на окраине города. К нему приходит осознание, что обозлённый пёс, если его гладить против шерсти, вполне может оттяпать делающую это руку по самый локоть. Но Эрен рисковый. Потому что из-за этого игра становится только интересней. А главное затягивающей.