Не место.

Жизнь Эрена полна дерьма. Самое смешное — он это дерьмо сам туда и пригласил. Лично рассылал пригласительные и просил заглянуть на огонёк. Ну а хули ему так скучно и идеально живётся. Вот только идеальным там и не пахло. Его "идеально" напоминало белую, начищенную до блеска фарфоровую посудину. С охуеть широкой трещиной на самом дне. К этой прилизанной "идеальности" тянулись другие, чтобы урвать хоть часть чего-то идеального в свою жизнь. А что Эрен? Ему не жалко. Берите, сколько хотите и отвалите. Оставьте меня, блять, в покое. Это как установить высоченный забор, такую громадину под пять метров, а потом заметить, что он весь в дырах, через которые пробирается всякая шваль, чтобы прикоснуться к прекрасному. Общество сгнило под корень, если им нравится компания парня вроде него. Тут дело даже не в деньгах. Люди любят власть. Но ещё сильнее они любят прогибаться под более сильного. Эрен видит Леви в третий раз на спортивной площадке своей школы. А вот и нет, ошибочка — их школы. Леви, оказывается, тоже учится здесь. Тот самый Леви, который не пытается пробраться через дыры в пятиметровой громадине. Потому что это ему нафиг не надо. Один этот факт делает его в глазах Эрена диковинным чудом, восьмое, черт подери, чудо света. — Эй, тренер, кто этот парень? — спрашивает он, лениво растёкшись по скамейке запасных. Он не в духе сегодня гонять мяч. Тренер поорал на него для проформы, а потом оставил в покое, потому что понял — бесполезно. А вот Леви, похоже, гонять мяч любит. Он двигается по площадке гибко и быстро, баскетбольный мяч отстукивает от земли и легко возвращается в ловкие руки. Брови сосредоточенно нахмурены, а плечи напряжены. Выпирающие позвонки скрываются за тканью промокшей серой майки, а закрученные края татуировки приходят в движение, вводя Йегера в сраный транс. — Это новенький. Перевёлся к нам недавно. Аккерман, если не ошибаюсь. Аккерман, значит. Леви Аккерман. Почти как Джеймс Бонд, только в миллион раз круче. Обозленный пёс Леви Аккерман. Ему определённо идёт. — Хорошо играет, — хмыкает Эрен, садясь и облокачиваясь на колени. — Бери пример, Йегер. — А может и возьму, — насмешливо подмигивает тренеру. Тот закатывает глаза, не веря ни единому его слову. Но Эрен уже в прострации. Под рёбрами что-то надсадно подвывает и скребётся, когда Леви вдруг улыбается. Почти незаметно. Уголки рта просто немного приподнимаются, а складка между нахмуренными бровями немного разглаживается. Он попадает мячом в кольцо, забрасывает трёх-очковый. Напарники по команде воодушевлённо похлопывают его по спине и плечам. Леви морщится под прикосновениями, но усмехается. Натянуто, колюче. Обозленный пёс, не привыкший к ласке. Отходит, вытирая лицо и шею полотенцем. Взмокшая, распаренная кожа краснеет под грубыми движениями. Эрен хочет думать, что ему просто скучно. Скучно — заместитель любой чертовщины, которую он собирается учудить. Отличное оправдание, согласитесь. Он поднимается со скамейки, отряхивает светлые спортивные штаны. И подбирает подкатившийся почти к его ногам мяч. — Йегер, подай мяч! — кричит с другого конца поля Флок. Отличный парень. Если бы не пижонился, что он пидор, на каждом шагу, цены бы ни было. — Ты забыл добавить «пожалуйста», — кричит в ответ Эрен, перекидывая кожаный шар с одной руки в другую. Губы тянутся в усмешке, когда Леви застывает, услышав его голос. Будто хищник, почуявший охотника. Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, малыш. Если зверь не спрятался — Эрен не виноват. Он ступает несколько мягких шагов к полю. Аккерман продолжает тереть лицо и делать вид, что Эрена не существует. Занимательная стратегия. С Эреном такие причуды заранее не прокатывают. Сдавливает мяч в ладонях, прижимает к солнечному сплетению, острая усмешка режет губы. — Кончай выделываться, Йегер! — Серьезно, кидай уже. Кто-то даже добавляет «пожалуйста». Эрен вглядывается в коротко стриженый затылок, опущенные плечи, на которые наброшено белое полотенце. Не существует, — орёт скованная поза. — Не существует. Так что давай, уёбывай. И Эрен бы уебал. Но ему скучно. А ещё под рёбрами происходит настоящий, закручивающий внутренности в темную воронку пиздец. Прощай, здравый рассудок. Привет, одержимость. Он снова сдавливает мяч и отшвыривает прочь, прикладывая всю силу. Все затыкаются. Тишина окутывает их мягким коконом, когда отскочивший от затылка мяч вальяжно прокатывается по земле ещё несколько метров перед тем, как остановиться. Никто не произносит ни слова. Уши Леви краснеют на кончиках. Он медленно поворачивается. Его взгляд безошибочно находит шатена. Этот взгляд обещает, что Леви вытащит его хребет через задницу и засунет обратно через рот. Все стоят и ждут. А Эрену и самому интересно. Блять, его распирает от эмоций. Руки слегка дрожат, а в груди всё волнующе сжимается. — Думал, ты поймаешь, — говорит Эрен. Это такой пиздёж, что на уши не налезает. Некоторые ребята пересматриваются и обмениваются ухмылками. Леви двигает челюстями. Выдыхает, раздувая ноздри. Крепче перехватывает полотенце и молча уходит с поля. Ухмылка не просто режет губы. Раздирает в мясо. Эрен облизывает их, треплет волосы на макушке. Он всматривается в удаляющуюся фигуру и мозги вспухают, придумывая, чем бы задеть, как бы вернуть обратно. Йегер не может позволить ему уйти так, кинув его, как последнего лоха. Парни недоумённо пересматриваются. Большая часть из них наверняка готовилась к кровавому зрелищу. Эрен ведь нарочно провоцировал. — Эй, Аккерман, — окликает он. — Отыграться не хочешь? Он тормозит так резко, словно ему закинули поводок на шею и дёрнули. Вот так, хороший пёсик. Эрен мысленно дёргает за поводок. Пёс упирается до последнего, щёлкая челюстями и плюясь слюной. — Отвали от меня, придурок, — рычит брюнет. — Кишка тонка? Боишься, что уделаю? Соглашайся. Соглашайся, чёрт тебя подери. Эрен прячет руки в карманы спортивок, стискивая до боли дрожащие пальцы. Леви делает разворот на сто восемьдесят градусов. Испепеляюще смотрит на него, поджимая губы. И яростно шагает навстречу. Всё нутро захлёбывается восторгом и предвкушением. В руки прилетает мяч, но Эрен не замечает даже, кто его кинул. Ловит на автомате и сжимает в руках до скрипа жёсткой кожи, не отводя глаз от направляющегося к нему злого Аккермана. Он становится напротив Эрена, жалкий метр — и его можно коснуться. Он пахнет соленым потом и сдобной выпечкой. Взрыв по фазе, если парни могут пахнуть так. — Какого хера тебе от меня надо, сопляк? — шипит он, чтобы мог услышать только Эрен. Над верхней губой у него блестят бисеринки пота. А в глазах рвутся, мечутся и обрывают цепи черти. Эрен думает о том, что хочет приручить каждого из них и заставить ластиться к его рукам. — С чего ты взял, что мне от тебя что-то надо? Леви фыркает, побелевшими пальцами впиваясь в бедное полотенце. — Ты реально псих. Держись от меня подальше, понял? Даже если бы он угрожал кровавой расправой, даже если бы угрожал переломать ему руки и ноги и утрамбовать в консервную банку, даже если бы угрожал превратить его кости в пыль и стереть с лица Земли. Эрен все равно ответил бы: "нет, не понял". — У тебя богатый опыт общения с психами? — вскидывает брови он, криво усмехаясь. Кайф. Чистый и сладкий. От него сводит зубы. От него сердце как сумасшедшее качает кровь. У Леви дёргается мышца на правой щеке. — Держись от меня подальше. Я не шучу, — угрожающе цедит он сквозь сжатые челюсти. Эрен улыбается ему в лицо. — Не уверен, что получится. Леви смотрит так, словно собирается ударить. Словно собирается вывернуть его наружу потрохами и заставить сожрать собственное сердце. У него охуенные голубые глаза со всеми рвущимися оттуда чертями. Таких глаз не должно быть у парня. Это, сука, не честно. Эрен понимает, что в пизде. Попал. — Я тебя предупредил. Не клади палец в пасть обозленному псу, Эрен, если не хочешь, чтобы его откусили. Эрен улыбается. У него много пальцев.

***

Эрен собственноручно роет себе яму, стирая руки в кровавые мозоли. Вонзается лопатой в грудину, крошит ребра — перекидывает через плечо. Опять вонзается, опять крошит, опять перекидывает. Скучно тебе теперь? Скучно, блять? Нихуя. Ему не скучно. Совсем. Вот только Эрен не понял пока, хорошо это или плохо. Он смотрит на этого Аккермана и снова и снова хуярит лопатой себя по рёбрам, роя яму. Это не смешно. Эрен вообще не силён в метафорах. Это по-прежнему интересно. Интересно, как долго Леви сможет терпеть его взгляды и подъёбки и не раскрошить ему череп за ближайшим углом. Черти в глазах Леви грозятся впиться Эрену в глотку, когда он перехватывает его взгляды. Эрен и не думает отворачиваться. Он дёргает бровями и растягивает губы в едкой усмешке. Леви скрипит зубами, собирает свои шмотки, обед, книжки или что там ещё у него под рукой, когда Эрен пялится на него, и уёбывает подальше. Эрен говорит себе: всё идёт по плану. У тебя ведь всё и всегда идёт по плану. Хотя кому он врет. Не было у него никакого плана. С Леви никакие планы не прокатят. Он покидает территорию школы, садится в первом попавшемся сквере на скамейке и подкуривает сигарету, когда Леви в очередной раз скрывается за поворотом. Обозленный пёс, убегающий от поводка вместе со всеми своими верными чертями. Эрен зажимает зубами фильтр и щурится на ярком солнце. Откидывается на скамейку и поднимает лицо к небу, закрывая глаза. Дым окутывает его едкой пеленой, впитывается в кожу и волосы. Эта хуйня когда-нибудь тебя убьёт, — доверительно сообщает как-то Армин, морща нос. Ей придется сильно постараться, — отвечает Эрен, усмехаясь. Курение вызывает рак лёгких и гортани. Курение вызывает импотенцию и бесплодие. Курение старит кожу и портит зубы и дёсна. Знакомый его отца умер от рака лёгких, хотя не курил ни разу в своей жизни. У второго знакомого хронически не стоит и он закидывается таблетками, чтобы поднять свой член, хотя он даже дымом от сигарет старается не дышать. Что ты скажешь на это, Ар? Жизнь — несправедливая штука. Ей плевать, куришь ты или нет. Если она захочет нагнуть тебя — она сделает это. Без всяких особых на то причин. — Не угостишь? Эрен чувствует, как кто-то садится рядом с ним. Этот кто-то пахнет фиалками и ванилью. Он перехватывает сигарету пальцами, поворачивает голову и лениво приоткрывает один глаз. — Кофе? Обедом? Ужином? Если хочешь — могу и завтраком. Девчонка, потревожившая его покой, заливается краской. Поджимает покрытые прозрачным блеском губы, прячет за ухо прядь чёрных густых волос. Где-то он такие видел. А она ничего. То есть, Эрен привык видеть вьющихся вокруг него красоток, но эта сильно выделяется на их фоне. Хотя бы тем, что краснеет от злости и смущения, а не от волнующего восхищения. — Я имела в виду сигарету, — с вызовом произносит она, опять смущённо трогая свои волосы. — Окей. Эрен ухмыляется, садится ровно, закидывая руку за её плечо. Девчушка напрягается и косится на его руку, но не отодвигается. Она одета в синее платье с ромашками, на стройных ногах у нее грубые ботинки. Эрен приударил бы чисто из спортивного интереса, но сегодня ему откровенно лень. Он подносит ладонь с сигаретой к её лицу. Девчонка краснеет до корней волос. — Ты же хотела сигарету, — заговорщицки говорит Йегер, наклоняясь ниже. Она нервно осматривается по сторонам. Сквером прогуливаются редкие прохожие. Их немного, да и этим совершенно на них плевать. У неё замечательные, густые волосы. Эрен зацепляет тугую, гладкую прядь пальцем. Девчонка вздрагивает, смотря парню в глаза. Его словно бьёт разрядом под дых. Чёрт. Ёбаный блядь. Где их вообще столько развелось, голубоглазых этих. Эрен хмурится и делает попытку отодвинуться. Но девчонка вдруг перехватывает его за запястье и возвращает ладонь к своему лицу. Обхватывает губами фильтр и затягивается, по-прежнему держа холодными пальцами. Выдыхает дым ему в губы. — Я Микаса, — говорит она, хотя Эрен и не спрашивает. Он невольно переводит взгляд на пухлые губы. Это получается даже против его воли. Щёлк — и верхние мозги переключаются на автопилот, а нижние перебирают вожжи управления на себя. — Эрен. Грёбаный голос саднит. — Я знаю, — горячо выпаливает девчонка Микаса в ромашковом платье. Её скулы обжигает душащим румянцем. Эрен хмыкает, насмешливо приподнимая бровь. Отрывается от губ и всматривается в глаза. Голубые, да. Но никаких чертей, никакого огня, никакого противостояния ангелов и демонов. Приручить её не составит труда. Слишком легко. Слишком скучно. Ты зажравшийся ублюдок, Йегер. — Я сказал, ждать меня на выходе. Позвоночник будто тонко и методично протыкают иглами, а шею обжигает жаром: это черти Аккермана прицеливаются, чтобы вонзиться в горло. Эрен задирает подбородок и затягивается. Фильтр в липкой фигне после губ Микасы. Губы Леви едва ли не дёргаются в оскале. Эрен думает, как это — вцепиться в них своим ртом и зубами. Наверное, это будет охуенно. — Я ждала. Тебя долго не было, — мямлит девчушка. Леви тянет её за руку на себя. Господи, Эрен же не маньяк и не психопат. Хотя в глазах Леви, скорее всего, он выглядит именно так. Ну и зашибись. Йегеру не привыкать к ярлыкам. Он заебался отдирать их от себя, потому что на месте одного сорванного тут же появляются два новых. — Твоя девчонка, Аккерман? — спрашивает он. Логичный вывод. Леви прожигает его таким злым взглядом, будто перед ним сидит Люцифер собственной персоной. — Не твоё дело, — рявкает он, заталкивая Микасу за свою спину. Защищает от змея-искусителя в лице Эрена. Охренеть. Микаса сопротивляется, стучит его по предплечью, убирает с лица разлетавшиеся волосы. — Я его сестра, — словно оправдывается она. Эрену отчаянно хочется расхохотаться, сгибаясь пополам и выхаркивая прокуренные лёгкие. Да ты везунчик, Йегер. Двое Аккерманов на один квадратный метр пространства. Только ты мог так проебаться. — Тогда прими мои соболезнования, — салютует сигаретой, не удержавшись от ядовитой ухмылочки. Леви двигает челюстью. Сжимает зубы. Полегче, парень, раскрошишь. — Иди, я догоню, — холодно говорит сестре. Девушка смотрит на них обоих испуганно и нервно. — Успокойся, детка, я могу за себя постоять, — подмигивает ей Эрен. — Иди, Микаса. Дома поговорим, поняла? — Полегче, дружище, — почему-то вмешивается Эрен, хмурясь. Не подумайте, он не защитник сирых и убогих, но лишний раз позлить Аккермана, чтобы держать в форме, никогда не повредит. — Выключи старшего грозного братца и оставь девчонку в покое. — Я тебе не дружище, — щетинится брюнет. Микаса мечется между ними взглядами. Думает, что дело в ней. Прости, малышка, но ты тут совсем ни при чём. — Еще увидимся, Мика, — произносит Эрен, поднимаясь. Леви вот-вот зарычит на него, как дикий пёс, охраняющий своё. — Не будем злить твоего брата. Потом поболтаем, окей? Он обворожительно улыбается Микасе, источая всё своё обаяние. Её щёки горят, когда она неуверенно улыбается в ответ. Бросает негодующий взгляд в сторону братца и недовольно бормочет: — Жду возле машины. Эрен даже не провожает её взглядом. Хотя мог бы. Злить Леви — забавное занятие. Кайф. Гребаный наркоман. Не провожает. А его всё равно тащат вперёд, сгребая в кулаки любимую, дорогущую футболку. Лицо парня оказывается катастрофически близко. Они почти соприкасаются носами. Черти в глазах Леви заходятся яростным воем. Для Эрена этот вой, как музыка. Ёбаный экстаз. Леви не пахнет фиалками и ванилью. Леви пахнет ментолом и специями. Его запах хватает за шкирку вместе с впившимися в футболку пальцами. От него на затылке приподнимается каждый волосок. — Не приближайся к моей сестре, утырок, — рычит он, скаля зубы. Эрен не перестаёт усмехаться, когда смотрит на треснувшую посредине нижнюю губу Аккермана. Он думает: с кем этот придурочный подрался. Он думает: каково будет ощутить эту неровность под своим языком. Внутренности будто щедро поливают бензином. Взгляд на сухие, плотно сжатые губы — чиркает спичка. Взгляд в голубые глаза с серой окантовкой вокруг пульсирующего чернотой зрачка — спичка поджигается. Ответный взгляд Леви, мельком скользнувший по его лицу — огонь, пожарище, адское пламя, выжигающее изнутри. — У тебя проблемы не только с общением, но и с определением личного пространства, — издевательски-хрипло тянет Эрен. Косится на удерживающие его руки. Шея жжёт и вспухает после ногтей Леви. Царапнул, когда хватал. — Я не знаю, что творится в твоей ненормальной башке, но не трогай ни меня, ни мою сестру, — с нажимом говорит брюнет, сильнее скручивая ткань его футболки пальцами. Она стоила около трёхсот баксов. Эрену совсем не жалко. Трогай сколько влезет. Эрен щедрый. И помешанный на всю голову. Но кому какая разница? — Девчонки не могут устоять перед моим очарованием. Ничего не могу с этим поделать. Если у тебя проблемы — решай их с матушкой-природой, которая создала меня таким, какой я есть. — Она создала тебя самовлюблённым уёбком, — выплёвывает Леви. Он слегка теряет равновесие, когда Эрен отталкивает его от себя, впечатываясь ладонями в напряжённые плечи. Раздражение липкой плёнкой цепляется за зрачки и кожу. Обозлённому псу нужно время от времени напоминать, где его место, чтобы не превратился в дикого. — Подлечи нервишки, Леви. Я не трогал твою сестру, ясно? Она сама подсела ко мне и попросила угостить её сигаретой. Советую научить сестру не приближаться к уёбкам вроде меня. Некоторые сигареткой не ограничатся. Так что ты мне ещё и должен. Напряжение между ними такое осязаемое, будто они находятся в вибрирующем вакууме. Протяни руку — и почувствуй эту вибрацию пальцами. Аккерман сжимает кулаки. Давай, выбей из меня все дерьмо, чего ждёшь. Эрен хочет этого до подкожного зуда. И тоже стискивает ладони в кулаки. Это будет так же охуенно, как вгрызаться в его напряжённые губы. Ощущение содранных до крови костяшек, разбитых губ и солёной крови на языке. Но Леви будто примерзает к грёбаной земле. — Ещё раз хотя бы посмотришь в её сторону — я тебя уничтожу, — хрипит он, тяжело дыша. Эрен так же дышит часто и надсадно, лёгкие качают кислород на износе. У него подрагивают руки и ноги. Это того стоило — думает он. — Каждую чёртову секунду стоило. От былой насмешки не осталось и следа. Это как горячечное противостояние, определяющее, кто сильнее, — от него закипает кровь в жилах и мозги превращаются в толчёную кашу. Это как удар — хлёсткий и резкий. Замах— избитое мясо. Замах — хруст кости. — Смотреть на тебя гораздо интересней. В случае с Леви — треск брони. Его уши полыхают как тогда, на поле, когда Эрен бросил в него мяч. — Отъебись от меня, понял? — яростно играет жевалками. Не дожидается, когда Йегер в который раз попытается кинуть в него шпилькой, и уходит прочь. У Эрена от эмоций лёгкий тремор сотрясает руки и ноги. Но он широко улыбается, изо рта вырывается нервный смешок. Он потирает зудящие от фантомной боли костяшки. Трудно приручить обозленного пса, если он постоянно убегает. Но Эрен, блять, попытается. Он тоже отлично бегает.