Смена вкуса

— Я вам нравлюсь, Скарлетт, признайтесь? — Ну, иногда, немножко, — осторожно сказала она. — Когда вы не ведёте себя как подонок. — А ведь я, сдается мне, нравлюсь вам именно потому, что я подонок.

Маргарет Митчелл Унесённые ветром

***

      Нет.       Этого просто не может быть.       Йонг просто отказывалась верить своим глазам. Может быть это слишком далеко зашедшая галлюцинация? Или проделки хитрого лиса Чхве? Его жуткая курительная трубка всегда казалась ей подозрительной.       Она неясно какой по счету раз вперила бессмысленный взгляд в фото неловко улыбающегося на камеру Джинву и провела очевидную параллель между высоким статным охотником у кассы кофейни и ее неуклюжим парнем.       Куда-то исчезли вечно взлохмаченные темные волосы и неуверенно смотревшие на мир сероватые глаза маленького оленёнка. Бесследно испарилась неуверенность, преследующая его преданной тенью. И появился резкий и слишком неприятный скачок роста.       Последнее ее волновало больше всего, потому что бедной Йонг приходилось задирать подбородок даже будучи на каблуках! Он точно станет выше ее на две, а то и три головы, если она вдруг решит снять каблуки.       А Хо ненавидела быть ниже парней.       Особенно своих.       Нервно прикусив свой палец, Йонг сердито нахмурилась и сфотографировав прислонившегося локтем к стойке Джинву, поторопилась отправить возмущенное сообщение его сестре. Йонг [12:33] Какого черта произошло с твоим братом и почему ты мне ничего не сказала?!

Джин-а [12:35] Да ладно, онни, это всего лишь какие-то «маленькие» изменения 😉

Джин-а [12:35] Кроме того я не хотела портить сюрприз. Хорошо проведите время! Не обижай моего оппу 😠

      Прежде чем зерно злости успело победить ее обескураженность, и она ополчилась на мелкую заразу за подобные «сюрпризы», перед ней приземлился сладко пахнущее латте в небольшой белой чашке.       Ей стало немного грустно, что несмотря на все перемены, в его памяти отложилось название ее любимого напитка.       Поколебавшись, Йонг все-таки приняла чашку и сделав глоток, пробормотала неловкое: — Эм… спасибо.       Сев на деревянный стульчик напротив нее, Джинву опробовал свой черный кофе и спокойно ответил: — Еще раз прости за мое «исчезновение». Наверное, я просто не хотел пугать тебя.       Взгляд серых глаз пронизывал насквозь, заставляя предательски съеживаться, желая уйти от него.       Заметив это, Джинву растянул уголки губ в едва заметной усмешке: — Как прошел твой последний месяц? — Ох, ну знаешь. Работа в гильдии, убийство монстров и… — запнувшись, будто стряхивая с себя морок, Йонг стрельнула в него злой взгляд. — Отвратительный месяц тотального игнорирования со стороны моего парня, который по мнению некоторых то ли умер, то ли застрял в больнице.       Сказать, что прошедший месяц нехорошо сказался на ее нервных клетках это ничего не сказать.       Как минимум, это стоило ей пары седых прядей.       Дослушав ее, Сун виновато поморщился. — Я… действительно провинился перед тобой. Но сами обстоятельства были довольно… трудными, — протянув руку через стол, ласково сжал ее ладонь. — Я скучал по тебе, Йонг-и.       Искренность его низкого, бархатного голоса подкупала.       Словно и впрямь могла заверить в том, что все образуется.       Отчего Хо просто на просто отказывалась признавать, что покрылась смущенным румянцем от ощущения его холодных пальцев на ее чувствительной коже. — Д-даже не надейся на то, что твоя лесть поможет тебе! — к собственной же неудаче, заикнулась она. — Твои милые щенячьи глазки уже не такие милые как были раньше!       Боже, что за чушь она несла?       Удивленно раскрыв глаза, Джинву прищурил их в легкой насмешке. — В мои намерения не входила лесть, Йонг. Я просто пытаюсь быть честным. Я все еще люблю тебя и хочу, чтобы так было и дальше, — в меру твердым тоном оповестил он. — Я знаю, что слегка изменился внешне, но это не касается того, что внутри меня. Да, ошибки уже не исправить, но я хочу хотя бы попытаться.       Хватка на ее руке ощутимо сжалась. — Я прошу у тебя второго шанса. Ты… — на строгое лицо Джинву упала противная тень сомнения. — Ты ведь все еще любишь меня, Йонг-и?       От озвученного им «люблю тебя» у нее непроизвольно сжалось сердце.       Йонг очень долго добивалась того, чтобы услышать эти слова от Джинву, который был… ее. Но так и не смогла покорить эту вершину.       Возможно все дело было в том, что он боялся привязанности.       Возможно, в свалившейся ответственности за всю семью.       Но эти три слова были у них под своеобразным запретом.       Йонг могла сколько угодно кидаться на него с удушающими объятиями и не менее горячими поцелуями, которые стабильно доводили его до полу смерти из-за огня смущения, но Джинву никогда бы не осмелился сделать того же.       А сейчас…       Сейчас он так легко признался в этом. Как будто этого дурацкого запрета не существовало вовсе. Будто в их отношениях признания в любви были в порядке вещей, как выходящее изо дня в день солнце.       Поэтому Хо не знала отчего именно замялась в следующую минуту: из-за противного кома вставшего у горла камнем или затуманившей малиновые глаза обиды.       Ей бы хотелось услышать эти слова раньше.       Потому что… — Да, — медленно кивнула Йонг. — Я все еще люблю тебя.

      Равнодушное выражение лица Джинву постепенно украсила легкая улыбка, словно с его плеч наконец свалился непосильный груз сотни невысказанных вслух вопросов и страхов. — Я буду рядом и постараюсь больше не отталкивать от себя, — с небольшой заминкой он прижал ее ладонь к своим холодным губам, сразу же почувствовав исходившее от нее тепло.       Странный контраст сделавший момент еще более интимным.       Йонг покраснела пуще прежнего и, к собственному же стыду, пробормотала под нос какую-то невразумительную чушь. — П-прекрати это! — жалобно застонала она, растекаясь на столе несчастной лужей, тем самым упрятывая свое горящее лицо.       Джинву насмешливо рассмеялся смутно знакомым мягким смехом и снисходительно повторил: — Что именно мне прекратить?       Происходящее было ужасно неправильно.       В их паре это она всегда была той, кто инициировал физический контакт и доводил до икоты из-за охватившего все тело смущения. Она, а не он!       Когда Джинву только успел стать мастером соблазнения? — Знаешь, мне даже нравится видеть тебя такой, как сейчас, — пристально посмотрел он на нее. — Значит это твоя месть? — надулась Йонг. — Мистер Сун, вы слишком жестоки к своей бедной девушке.       Висевшая на тонких мужских устах улыбка стала шире, в то время как в уголках его глаз появились изученные ей вдоль и поперек милые морщинки: — Считается ли это местью, если я наслаждаюсь ей?       После минутного раздумья Джинву протянул вперед ладонь и аккуратно приподнял ее подбородок, подталкивая обратить на него свое внимание. — Я рад, что ты здесь, — едва слышимо прошептал он, не отрывая от нее пронзительного взгляда. — Обещаю, что с этого момента я больше не буду сдерживать себя, — обещание и угроза в одном лице.       Хо почувствовала, как досадное волнение скручивается внутри живота напряженным узлом и издав надсадный кашель, поспешила опустить взгляд вниз, чувствуя себя желанной и смущенной одновременно.       Точно также как ее старый Джинву в свое время.       Ну кто бы знал, что в итоге ей все прилетит бумерангом? — Смущение тебе к лицу, Йонг-и, — дразняще протянул Джинву, наконец освобождая ее подбородок и откидываясь обратно на спинку стула, отпил горький глоток из своей чашки. — Я и не осознавал, как скучал по… этому.

***

      Неохотно, но Хо была вынуждена признать, что кое-что в нем все-таки осталось неизменным. Старый добрый Джинву все также заботился о ней, страдая желанием сделать для нее все и даже больше.       Пожалуй, эта жертвенная черта в его характера была единственным изъяном, которая мозолила ей глаз и по сей день.       Потому что при всей своей неуверенности и неуклюжести, Джинву был… Замечательным. Тот самый увядающий один процент мужской части их планеты, которые были готовы хоть луну с неба достать, хоть сварить любимой токпокки в три часа ночи.       Поначалу Йонг бессовестно пользовалась его безотказностью в свою выгоду, пока наконец не начала ценить его.       А теперь…       Теперь об этом свете внутри прежде невзрачного Джинву как будто бы узнал весь мир.       Пока они наконец не дошли до аквариума, на ее Джинву успело пустить слюни чуть ли не каждая вторая проходящая мимо девушка, а сфотографировать и того больше, перепутав его с какой-то корейской моделью.       Нет, Йонг конечно многое могла понять, но разве они не видят что у него уже есть девушка?       Хотя в этом конечно была доля ее вины, учитывая что все это время она шла поодаль от него, придерживаясь некоторого расстояния из-за так и не ушедшего ощущения неудобства.       Ей все ещё было трудно воспринимать его как своего парня из-за чересчур сильных изменений в чужой внешности.       Удивительно, учитывая, что раньше Йонг чуть ли не домогалась до бедного Джинву, неустанно вешаясь на его шею или беззастенчиво ходя с ним под ручку, несмотря на то, что большую часть времени он терялся в сравнении с ней.       Жаль, что ее попытки не ускользнули от его прозорливого ока, заставив остановиться посередине дороги и обратить на нее раздраженный взгляд. Он ясно дал понять, что намерен восстановить их отношения, но ее действия заставляли его чувствовать так, словно она не хочет, чтобы он был рядом. — В чем дело, Йонг? — холодно спросил Джинву, хватая за запястье и настойчиво притягивая в свою сторону. — Я был довольно откровенен, когда просил о втором шансе, тогда зачем продолжать относиться ко мне как к какому-то незнакомцу?       Серые глаза уставились на нее как две пули, а чужая хватка окрепла в своей силе. — Ни… ничего подобного! — слабо запротестовала Йонг, мысленно осознавая его правоту. — Я… эм… я просто не выношу физический контакт, а на улице очень жарко, — и притворно взмахнула рукой на манер веера, словно на улице было удушливое лето, а не холодная зима.       И эта девушка жаловалась на то, что он слишком чопорный девственник. — Не ври мне, — мужской голос все также мог замораживать заживо, но был не таким уж и острым. — Я знаю тебя лучше. Ты всегда была инициатором, когда дело касалось прикосновений к моему телу, поэтому не говори о том, что тебе это не нравится.       Джинву весьма деликатно обозвал ее «извращенкой». — Я не собираюсь давить на тебя, но мне нужно, чтобы ты была честной. Я хочу вернуться к тому, что было, но не смогу сделать этого, если ты продолжишь избегать меня, как сейчас.       Хо заметила, как окружающие их люди начали перешептываться, не оставив ей иного выбора, кроме как удобнее перехватив его ладонь и привычно прижаться к чужому локтю своей грудью, поведя в сторону океанариума. — Боже, Джинву! Я бы никогда не думала, что из нас двоих именно ты решишь устроить истерику из-за того, что тебя не взяли за руку, — проворчала Йонг.       Он вздохнул, когда напряжение с его плеч наконец исчезло в небытие. — Тебе всегда удавалось вывести меня из себя, Йонг-и. Надеюсь, больше такого не повторится, — было единственное, что Сун сказал в свое оправдание. — Да, да, продолжай оправдываться, маменькин сыночек, — фыркнула Йонг.       Джинву закатил глаза, но поддался ее игривости и приподнял уголок губ в усмешке: — Лучше бы тебе не называть меня так.