Смена вкуса

Ревность в маленьких дозах укрепляет любовь. В больших — разрушает.

Эльчин Сафарли

***

      Утро выдалось на удивление… жарким.       И это с учётом того, что на улице вовсю гуляла зима.       Хотя сама Йонг, спросонок прибывающая в не самом радужном настроении, винила во всем громоздкое тело Джинву, что за всю ночь так и не удосужился перекатиться на свою сторону.       «А вот если бы он не превращался в недо-качка», — мысленно ворчала она, с трудом оттолкнув от себя тяжелые мужские мускулы. — «Мы бы могли понежиться еще немножко».       С последним она, конечно, утрировала.       Так как прежде имела плохую привычку приставать к стремительно не то бледнеющему, не то краснеющему Джинву, что тысячу раз извинялся перед ней за случайный утренний стояк, в котором Йонг не видела ничего плохого.       Мужская физиология, как никак.       От этого никуда не денешься. — Вставай, соня, — усмехнулась сменившая гнев на милость Йонг, тыча розовым ногтем в его щеку. — Если не встанешь, пожалеешь…       Ей показалось или в ответ на свою угрозу она услышала храп?       Ну, по крайней мере Хо его предупредила.       Однако когда чужой сон продолжился даже после того, как Йонг всласть поиздевалась над его беспробудным духом, до красноты защипав щеки, да защекотав чуткие уши, она наконец поняла, что здесь было что-то нечистое. — У тебя слишком ровное дыхание для спящего, охотник Сун. Прекрати этот спектакль, — сонно зевнув, обеспокоенно спросила. — Что-то случилось?       Вместо ответа Сун предпочел ответить некрасноречивым способом из всех: перевернувшись на живот, тем самым укрывая горящее от стыда лицо за спасительной подушкой, которая тем не менее не могла скрыть кончики предательски порозовевших ушей.       Он определенно помнил о том, что произошло вчерашней ночью.       Возможно даже слишком четко. — Я не знаю, — еле различимо пробормотал Джинву. — Просто мне не нравится быть таким… таким… — замолчал, ища подходящее слово. — Слабым. Мне не нравится так сильно нуждаться в ком-то, — от охватившего стыда низкий голос осип.       Поддерживающей опущенной на широкую спину рукой она почувствовала, как напряглись его мышцы, словно пытались сжаться обратно в панцирь собственной безопасности.       Он только начинал привыкать к ощущению контроля, свыкаясь с мыслью о своих в разы увеличившихся силах, но как показала прошедшая ночь, судьба все еще имела на него свои планы. — Ты такой… глупенький, — нежно рассмеялась Йонг и наклонившись ближе к нему, хорошенько взлохматила топорщившиеся темные волосы. — Ты ведь всегда будешь нуждаться во мне, Джинву.       И она действительно имела в виду каждое слово.       Вчерашний инцидент наглядно показал, что даже если могущество Джинву достигнет пика; даже если он перестал быть тем очаровательным в своей неуклюжести мальчишкой, коим когда-то был, это не отменяет того факта, что ее маленький охотник был всё также зависим от нее.       Всё так же он отчаянно тянулся к ее ласке. — Не помню такого, — не слишком уверенным тоном пробурчал он в ответ. — Кому вообще нужна такая грубиянка?       Прижавшись своей обнаженной пышной грудью к его спине, кожей к коже, она с игривым смешком подула на покрывшийся мурашками затылочную часть его головы: — Надо же, не помнит он видите ли… А кто вчера так жалобно хныкал, умоляя не отпускать его, а?       Джинву дернулся от потока воздуха на укромную часть его тела, ощущая уже позабытое ощущение робости. Ее громкий насмешливый смех, дерзко подстегивающие слова — пробуждали воспоминания, которые он в иных обстоятельствах предпочел бы похоронить заживо.       Зависимость от нее делала его беспомощным, заставляя поневоле презирать это отнюдь не нежное чувство, несмотря на его неизбежность.       Потому что это было такой же необходимой для него вещью, как воздух. — Слезь с меня, — перебарывая неугодную дрожь, с трудом выдавил он из себя. — И перестань смеяться.       Однако несмотря на все неприятие его нового положения, Джинву не предпринял никаких попыток оттолкнуть ее от себя, что являлось ярким доказательством его тайного удовольствия. — Заставь меня! — сардонически рассмеялась Йонг, понимая, что выиграла этот раунд.       И словно в насмешку, прикусила кожу его затылка, опираясь на пример помечающих свою победу храбрых воинов из старых легенд.       Реакция Джинву была незамедлительной, в ту же секунду, когда ее зубы оторвались от оставленного укуса, он тотчас поменял их местами, подмяв довольно ухмылявшуюся девушку под себя.       В нацелившихся на нее серых глазах горело мрачное предупреждение не нарываться. — Ты слишком наслаждаешься… этим, — грозно прорычал он, однако от ее меткого взора не ушла предательская заминка на последнем слове. — Чем «этим»? — поиграла она бровями.       Вместо ответа его рука двинулась вверх, обвивая шею.       Прикосновение было твердым, но не настолько, чтобы причинить какой-либо вред.       Джинву навис над ней мрачной тенью, обжигая теплом своего тела, его горячий, налившийся возбуждением член прижался к ее бедру, заставив предательски вздрогнуть. — Не принимай мою заботу за слабость, Йонг, — пригрозил он. — Я мог быть слаб вчера, но не сегодня.       Ложь далась ему тяжело.       Но ему не хотелось признаваться в своем неудержимом влечении.       По крайней мере не так легко.       Жаль, что это не помешало ей с легкостью прочитать в непроницаемости его взора мольбу поддаться. Покориться чужой воле и доказать, что вчерашнее было простой слабостью мимолетного желания, а не состоянием его жизни. — Тогда почему мне кажется, что я все еще могу заставить тебя хныкать? — нахально спросила она, приглашающе раздвигая свои ноги.       Глаза Джинву сузились от вызова в ее тоне, усилив жесткую хватку на хрупкой шейке. — Ты сама просила об этом, — хрипло произнес он и выпрямился, готовясь воспроизвести свое наказание в явь.

***

— Так значит после инцидента в том двойном подземелье ты получил «S» ранг, но слишком поздно решил пройти переоценку ранга? — переспросила Йонг, переводя пропитанный сомнением взгляд с проносившихся высоток зданий за окном такси на него.       В ее защиту можно было добавить, что об обстоятельствах второго пробуждения Джинву говорил крайне неохотно, из-за чего ей приходилось буквально клещами вытаскивать из него крупицу каждой информации.       Да, ответственный за группу в тот злосчастный рейд охотник Сон Чиюль говорил о высокоранговых монстрах, которые поджидали их в зале секретного босса, но в его рассказе не были ни единого упоминания о каком-либо скачке силе со стороны Джинву.       Скорее наоборот, по всем законам мироздания он должен был умереть, как со стыдом признался старец, ведь потерявшего ногу (?) Джинву все товарищи оставили на распятие у жуткого алтаря.       Поэтому ее беспокойство являлось более чем справедливым.       Жаль, что посуровевшее лицо Джинву говорило о другом. — Я думал, что недостаточно хорош для сдачи какого-либо теста, — едва слышимо пробормотал он в ответ, будто вел беседу с самим собой, а не с ней. — Что более важно, зачем ты последовала за мной? Это оценка ранга, а не какая-то развлекательная вечеринка.       От его не самой удачной попытки сменить тему в светлом салоне автомобиля повисла неловкая тишина.       К счастью, Йонг пребывала в достаточно хорошем расположении духа, чтобы милостиво пропустить это мимо своих глаз.       Закатив их, она растянула уголки намазанных вишневой помадой губ в лукавой усмешке. — Ах, ну знаешь… — показательно небрежно взмахнув рукой, резко повысила голос. — Все из-за Ли Минсона! Ты должен знать его, я ведь о нем столько рассказывала! — на самом деле нет. — Последняя дорама с его участием конечно была не очень удачной, но не умаляет обаяние его чудесного личика, которое я смогу сегодня увидеть вблизи, — и прижав сложенные в замок пальцы к груди, картинно захлопала ресницами. — Ах, я впервые так рада тому что стала охотником. Может даже смогу выпросить автограф? — Ли Минсона? — с предательски дернувшейся бровью спросил Сун, сжимая расслабленно лежащие до этого на колене пальцы в кулак. — Ты решила сопроводить меня до Ассоциации, чтобы увидеть какого-то актера?       От проскользнувшего в его тоне разочарования, Йонг улыбнулась еще шире.       «Страдай, поганец», — мстительно вскинула она свой кулак в мыслях, наслаждаясь горячим блюдом свершенного возмездия. — «Будешь знать, как волновать слабое девичье сердце юной невинной девушки!».       И плевать, что невинной ее просто язык не поворачивался назвать.       Особенного после всего что они вытворяли этим утром… — Отлично, — опустил взгляд Джинву, заставляя себя разжать стиснутые до побелели пальцы и выдыхая спертый воздух только за тем, чтобы набрать его вновь и… совершенно очаровательнейшим образом надуться. — Преследуй своего кумира. Встреться с ним, получи автограф, мне все равно.       С ухнувшим куда-то в пятки сердцем, Йонг прижала руку к своей груди, обращая на него изумленно распахнутые малиновые глаза, отказываясь верить не то, что в услышанное, а в увиденное.       Как кто-то настолько свирепый может приобретать такое преступно милое выражение лица?       Ей срочно нужно протереть свои несуществующие очки. — И я получу его, — довольно быстро придя в себя, усилила свой натиск Хо. — Может мне даже повезет и я получу его номер?       В процессе она не удержалась и ткнула тоненьким пальцем в надутую щеку, что кажется стало последней каплей в чаше чужого терпения.       Издав резкий рык, он внезапно схватил ее за запястье и дернул пискнувшую в удивлении Йонг в свою сторону, пронзив арктическим льдом серых глаз, что были готовы вот-вот вытянуть из нее всю душу. — Я не делюсь, — предупредил Сун ее. — Даже не думай о том, чтобы клянчить чей-то номер телефона.       Несмотря на то, что он не любил признаваться в собственной ревности, одной мысли о том, что его девушка флиртует с посторонним парнем даже ради такой тривиальной вещи как автограф было достаточно, чтобы свести его с ума, насколько бы смешно это ни было.       «Кажется, кто-то боится, что Минсон вытолкнет его в моем топе самых красивых парней», — насмешливо подумалось ей.       Даже жаль, что до него до сих пор не дошло, что на первом месте ее любовных увлечений навечно останется слабейший охотник Южной Кореи — Сун Джинву.       Увы, не тот, что прямо сейчас изрыгается зеленым пламенем ревности.       Наверное именно от всей комичности ситуации у Йонг хватило совести бесстыдно рассмеяться, откинув назад голову. — Пф-ха-ха, не делится он! Расслабься, ревнивец, — наклонившись вперед, дабы обхватить руками его лицо, она без капли страха чмокнула его щеку, не смущаясь присутствия сидящего спереди водителя. — Кроме того, если бедный Минсон может подписать мой автограф, то ты… — понизив голос до томного шепота. — …мою грудь.       Во вскинутом на нее взгляде также быстро мелькнула, как и погасла вспышка смущения, которую до раздражения быстро заменило осуждение, напоминающее учителя, что застал своего ученика за неприличным занятием вроде распития алкоголя или курения на заднем дворе школы.       Йонг уже сама было хотела обидеться на такое пренебрежение, как заметила, как он на мгновение позволил себе опустить непоколебимые серые глаза ниже, прямо на туго обтянутый тканью черной водолазки, весьма не скромный бюст.       Видимо, соблазн ее предложения оказался достаточно весомым. — Ты невозможна, — усмехнулся Джинву, накрывая ее предательски дрогнувшую ладонь на его щеке своей. — Интересно, ты хотя бы осознаешь, что я могу согласиться?       Со стоном недовольства Йонг мгновенно отстранилась, чувствуя, как к лицу приливает невыносимый жар.       Она не сдавалась, а мудро отступала.

***

      Однако, когда автомобиль с многозначно ухмылявшемся водителем наконец достиг пункта назначения в виде высокого здания Ассоциации Охотников, которое легко было спутать с каким-нибудь офисным небоскребом, что было окружено назойливой прессой, Йонг даже не потрудилась оглянуться в поисках злосчастного актера.       Заметив застывший в строгих глазах вопрос, она издевательски показала ему розовый язычок: — Что? Ты правда думал, что я пришла сюда не по делам гильдии, а за автографом какой-то знаменитости?       Джинву нахмурился, не оценив проявленный жест: — Тогда зачем ты сказала это? — Ты просто так мило ревнуешь, — легкомысленно хихикнула Йонг. — Я ничего не могла с собой поделать.       Уголки его губ дернулись в стороны, разрываясь между желанием улыбнуться или неприязненно сморщиться. Все-таки ей всегда удавалось проникнуть ему под кожу и вытрясти из него все имеющееся раздражение… или веселье.       Но второе было невероятно редким исключением. — Тебе повезло, что я нахожу тебя милой, — мрачно ответил он. — В ином случае так просто ты бы от меня не ушла. — Ой, и что бы ты сделал, папочка? — продолжила корчить она глупые рожицы.       Он наклонился ближе к ее лицу и прошептал так, чтобы услышала только она одна: — Опустил бы тебя на свои колени, заставив выпятить твой похотливый зад и отшлепал так, что ты бы еще неделю не могла на рейды ходить.