Смена вкуса

Ведь чудо всегда ждёт нас где-то рядом с отчаянием.

Эрих Мария Ремарк

***

— Джинву… — сочувственно протянула Йонг, с готовностью обнимая его в ответ. — Такие чувства в порядке вещей.       Если окажется, что он еще и плачет, ее сердце растает прямо на месте.       Издав судорожный вздох под тяжестью захвативших эмоций, охотник прижался еще сильнее, смыкая пальцы на ее пояснице. Животрепещущий страх потери все еще был свеж в его памяти. — Дай мне взглянуть на тебя, — попыталась отстраниться забеспокоившаяся Йонг.       Мысль о том, чтобы отпустить ее на волю, оказалась достаточно невыносимой, чтобы он сделал противоположное этому, едва не перекрыв ей воздух, когда прижал лицом к своей груди за затылок. — Я не могу, — отрывисто произнес он грубым от гнетущих эмоций голосом. — Не заставляй меня делать этого… Пожалуйста.       «По крайней мере у него хватило приличий добавить «пожалуйста», — слабо утешила она себя.       Джинву понимал иррациональность своих поступков, но отчаяние, подстегивающее его к действиям, был сильнее рассудка.       Ему нужно было знать, что она жива.       Разжать собственную хватку было все равно, что добровольно погрузиться во тьму.       А он не хотел этого.       Отказывался смиряться с тем, что могло оставить его в настолько беспомощном состоянии. — Мы же не можем стоять здесь вечность, — с нервно дернувшейся бровью сказала Йонг, с трудом умудряясь закрыть за ними дверь. — Ты уже не такой лёгкий, чтобы я несла тебя на руках.       Хотя в действительности она все ещё могла поднять его за бедра и отнести в заданный пункт назначения, то бишь гостиную.       Хо проделывала подобный трюк не один раз, когда он переоценивая свои силы, попадался на особо неприятную атаку монстра и терял сознание в опасных стенах подземелья, где она будучи не только его заботливой девушкой, но и не менее порядочным рекрутером, брала все на свою мощную спинку.       Причем в прямом смысле этого слова.       Джинву, конечно, потом нещадно смущался и по сотню раз просил прощения, но повторялась подобная процедура исправно пару раз в месяц.       Только недавно пошла в убыль, но судя по оценке текущей ситуации, ее парень полон решимости вернуть ее назад.       И по отсутствию ответа Хо не без довольной улыбки поняла что у нее не оставалось иного выбора.       С преувеличенно тяжелым вздохом Йонг ухватилась руками за его ляжки и подняв довольно тяжелый вес для обычной женщины, но не для профессиональной охотницы, направилась в сторону гостиной, где положила его на диван, по-свойски усевшись на мужские колени.       На что он в ту же секунду толкнул ее в кольцо своих рук, не сдержав короткого вздоха, когда прижался своим лбом об ее висок и произнес скрипуче низкое: — Спасибо… за то, что не отпускаешь меня.       Признание, пронизанное почти неуловимым страхом, было тихим и совсем неубедительным.       Но подобная близость странным образом приземляла его.       Дарило некоторое утешение, знание о том, что он не один. — Обещаю, — хрипло прошептал Сун. — Я никогда не отпущу тебя.       Впервые на ее памяти поведение «нового» Джинву приятно умасливало ее истрепавшуюся душу. — Не волнуйся, малыш, меня не так просто убить, — усмехнулась Йонг.       Мягкое поглаживание его волос, ее успокаивающее мурчание у самого уха заставили закрученный внутри него клубок напряжения расслабиться, а по истечению следующих несколько минут и вовсе испариться без единого следа.       Уголки мужских губ тронула скупая улыбка, когда он оперся щекой об ее плечо: — С твоих слов все действительно выходит так легко… Но мне не хочется этого проверять.       Однако с течением времени даже этого стало ему не хватать.       Он привыкал к теплу ее тела, к крепкости ее объятий, к звучанию нежного голоса и начинал желать большего. Потребность в близости была ненасытной. Словно если он не получит еще, то просто на просто утонет в какофонии отчаянного страха.       В критический момент, когда границы дозволенного начали стираться в пыль, Джинву отстранился и толкнув удивленную Йонг на диван, задрал рубашку, обнажая ее плоский, ничем неповрежденный живот.       Вид, что должен был успокоить, только усилил жар охватившего его желания.       Дикая нужда прикоснуться к ней, убедиться в том, что она в полной безопасности, стала выталкивать все остальные связные мысли.       Он наклонился ближе, его шершавые губы с нескрываемым облегчением скользнули по бархатной девичьей коже, прежде чем из него вырвался прерывистый вздох. — Йонг… Мне очень жаль, — поспешил оправдаться Джинву. — Мне… мне просто нужно убедиться, что ты в порядке.       Было сложно объяснить всю глубину раздирающего его изнутри желания.       То, как оно грозило поглотить их обоих.       Все, что он знал на тот момент — это то, что ему нужно быть рядом с ней, доказать самым первобытнейшим образом из всех, что она все еще принадлежит ему. — У тебя очень интересные способы убеждения, — усмехнулась дрожащая от жара его прикосновения Йонг, прежде чем замереть когда его рот остановился над кромкой ее домашних серых штанов. — Н-но если это поможет тебе, можешь продолжать.       Нехарактерная ей застенчивость, проскользнувшая в розовых глазах, возбудила его еще больше.       Предельно медленно его зубы сомкнулись вокруг резинки ее штанов. Прикосновение стало электрическим, когда он начал их стягивать, прежде чем руками нетерпеливо снял их вместе с нижним бельем.       Джинву наклонился вперед, его губы коснулись внутренней стороны ее бедра, наслаждаясь солоноватым вкусом бархатной кожи, тем, как она дрожала и задыхалась под ним. — Йонг-и, — жарко выдохнул он, впиваясь взглядом в раскрасневшееся личико девушки.       Обхватив руками стройные округлые бедра, чтобы развести их в сторону, Джинву прижался ртом к ее истекающему от возбуждения лону, проведя кончиком языка по линии ее складок.       Он не был нежен.       Он был в отчаянии и нуждался в ней так сильно, как никогда раньше.       Корчась от интенсивности чужих ласк, Йонг не заметила, как зарылась пальцами в его волосы в безумной попытке направить на более медленный и не такой безжалостный для ее тела ритм. — Д-джинву… н-не так сильно… — зажмурившись, жалобно простонала она.       Ее волнительная реакция, ее беспокойные вздохи, ее несдержанные стоны — все это только усиливало индикатор его возбуждения.       Растущий дискомфорт от его собственной потребности был безошибочен, но Джинву не остановился, не в силах отвлечься от нее. Его собственническая хватка усилилась, пальцы больно впились в мягкость кожи на ее бедрах, продолжая доставлять немыслимое удовольствие.       Когда Йонг наконец достигла пика своего наслаждения, когда ее сладкие любовные соки наполнили его рот, он жадно… сглотнул, лаская ее. Его язык заработал с удвоенной силой, не желая упустить ни одну каплю.       И лишь после этого Джину обратил внимание на спектр собственного возбуждения, торопливо расстегнув молнию на брюках и обхватив рукой ствол своего члена, несколько раз скользнул по всей длине сверху вниз, не разжимая хватки на ее бедре. — Йонг... — низко пророкотал он охрипшим от похоти голосом, ощущая, как охватившее все тело напряжение покидает его.       С дрожащим вздохом Джин Ву достиг своей кульминации, его горло издало гортанный звук, когда часть его спермы попало ей на живот.       Но даже когда его дыхание успокоилось, а первоначальный прилив возбуждения утих, сдирающий голод внутри него остался. Поблескивающий в стекающей сперме член все еще был тверд и пульсировал от желания.       Он нуждался в большем.       Он нуждался в ней.       Джинву подвинулся с места, двигаясь вверх по телу раскрасневшейся Йонг: его губы коснулись ее шеи, горячий язык провел кривую линию, прежде чем вновь очертить дорожку влажных поцелуев с ее челюсти до уха, сливаясь с ней в долгожданном и страстном поцелуе. — Йонг-и, — с нотой отчаянной мольбы выдохнул он, изнывая от желания оказаться внутри нее. — Позволь мне…       Мужские пальцы скользнули вниз с ее испачканного спермой живота к влажному лону, дразня легкостью своих прикосновений, прежде чем он пристроился у ее входа, готовый взять то, что было по праву его.       Серые глаза встретились с затуманенными от похоти малиновыми в поисках одобрения.       И выцепив короткий кивок с ее стороны, Джинву намеренно медленно вошел внутрь нее, не отрывая пронзительного взгляда. Он наполнил ее, дюйм за дюймом, наслаждаясь тем, как она трепетно сжималась вокруг его члена, как ее развратное тело реагировало на его ласки.       На что Йонг выгнулась то ли от боли, то ли от вытесняющего все внятные мысли удовольствия, но Джинву осмелился сделать ставку на последнее. — Д-джинву… — шикнув, она метнула на него злой взгляд, царапая его плечи. — Только попробуй… Угх… быть нежным…       От угрозы, сквозившей в ее словах, у него сперло дыхание.       В стальном взгляде также быстро вспыхнул, как и погас голубой огонь, частота его толчков стала выше и глубже, перестав быть такими издевательски нежными, как до этого.       Он двигался со свирепостью, что могла посоперничать с силой сводящей их с ума похоти. Потребность заявить о себе, сделать ее своей стала невыносимой. Уголки тонких мужских уст скривились в хищной ухмылке, когда комнату наполнило звучание сталкивающих друг с другом тел.       Каждый толчок был безмолвным заявлением, заявлением о собственности, напоминанием о том, что она принадлежит только ему. — Йонг-и, смотри на меня, — низко прорычал он.       Скорость его движений увеличилась, переняв более отчаянный оттенок.       Его руки скользнули с налившихся синяками, что принимали отпечаток его пальцев, бедер к ее груди, нежно массируя. — Д-джинву… — зажмурившись, сладко прогнулась в спине Йонг.       Ощущение того, как ее истекающее любовными соками влагалище сжималась вокруг него, подталкивало все ближе к краю. И когда он почувствовал, как теряет остатки контроля, то немедленно наклонился вперед, его губы врезались в ее в истерзанном, яростном поцелуе.       Джинву не мог больше сдерживаться.       Момент, к которому он шел, наконец, наступил, и с гортанным рыком, его тело заметно содрогнулось, белесая жидкость стремительно наполняла Йонг изнутри, заставляя задыхаться от последствий оргазмического шока.       Не отстраняясь, он прикрыл глаза от текущих по венам волнам удовольствиям.       Йонг была жива.       Она была распята прямо в его руках.       Но самое главное, что Джинву больше не сомневался в том, что она была настоящей.       Жаль, что осознание этого факта ничуть не утолило его голод.       Впрочем, вряд ли он когда-нибудь сможет насытиться ей.       Осознавала она этого или нет, но Сун был абсолютно беспомощен перед ней.       Мгновением позже он совершил полу отчаянный, полу дрожащий вздох, небрежно оглаживая засохшие остатки спермы на ее животе, чувствуя, как былое возбуждение вновь берет над ним свой контроль.       Дело заключалось не только в физической потребности.       Дело заключалось в том, как сильно Джинву хотел утонуть в ней.       Потерять себя. — Йонг-и, — сорвано выдохнул он, неохотно покидая жар ее тела с пошловатым влажным хлюпаньем, но лишь для того, чтобы дразняще провести кончиком члена по ее покрасневшим половым губкам. — Еще раз, — хрипло, с еле слышимой ноткой мольбы. — Ты мне нужна только еще один раз.       А так как Йонг была ужасно, ужасно слабой перед видом его печальных серых глаз, то сказала только одну вещь: — М-можешь продолжить… но только посмей быть нежным… Н-ненасытный придурок.       Теплое, в чем-то приятное предостережение Йонг — единственное, что было ему нужно.       Джинву заполнил ее до основания одним мощным толчком. Движение нетерпеливое и глубокое, лишенное какой-либо нежности, направленное лишь на то, чтобы оставить на ней свой отпечаток.       Слова здесь были лишними.       Как и прочие объяснения.       Потому что круговорот охватившей их обоих страсти заключался в том, что она просила, а он требовал.