Second Chance

      Лето в столице выдалось невероятно жарким, в дневное время наследному принцу с трудом удавалось проводить время в библиотеке с наставником. Старый мужчина постоянно останавливал свою лекцию по становлению империи, часто кашляя и махая перед лицом сложенным листом рисовой бумаги. Ван Чу жаждал скорейшей отправки на озеро, ведь его кузина, прибывшая во дворец пару дней назад, без умолку тараторила о том, как прекрасно проводить время у Донджи, рассекая водную гладь на ветхой лодке и рассматривая ее обитателей.       До этого лета принц и не подозревал о существовании девочки с его фамилией, матушка никогда не позволяла мальчику проводить время с кем-либо, кроме нее, наставницы или императора, тем более с ровесниками, называя это пустой и опасной тратой времени, которое наследнику лучше было бы провести за обучением. Ван Юн казалась Чу слишком свободной: она говорила с правителем и его женой тогда, когда ее не просили, бегала по саду и громко смеялась, пока на нее глазели обитатели дворца. Отчасти принц завидовал кузине, ведь в ее жизни мало присутствовали правила, которые он обязан был соблюдать, как будущий император Корё.       За вчерашним обедом во владениях Кан Ён, которую теперь наследник считал очень добрым и заботливым человеком, Чу сидел молча и слушал бесконечную болтовню девочки о ее впечатлениях от давней прогулки в лодке. Отец мальчика сидел рядом, не сводя своих глаз с Юн и улыбаясь. На удивление, Кванджон не счел повествование девчонки глупостью и сказал, что на следующий день они повторят небольшое путешествие по озеру, как только яркое солнце начнет клониться к горизонту. Чу хоть и обрадовался, что присоединится к ним, но не совсем понимал, как ему вести себя во время прогулки, ведь он несколько месяцев назад пообещал своей матушке не подвергать свою жизнь бессмысленной опасности.  ***        Императрица Кан часто теребила мальчика за плечо, показывая то на что-то промелькнувшее в воде, то на ближайший берег, заросший камышом и широко улыбаясь. Когда наследник полностью расслабился, осознавая, что средство их передвижения не потонет, он поддался восторженности общего настроения присутствующих и с удовольствием стал рассматривать происходящее за бортом.       Когда крупные прохладные брызги намочили его волосы, мальчик быстро оглянулся в сторону их возникновения: его кузина, удерживаемая правителем за ханбок, перегнулась через край лодки и с громким смехом черпала ладонью воду и направляла ее прямо на одежду императрицы Кан, которая прикрывала лицо широким рукавом своего одеяния, прося девочку быть осторожнее сквозь едва сдерживаемый смех. Ван Чу стало обидно за девушку, которая после отъезда его матушки, пыталась всячески скрасить его существование во дворце, читая ему книги, прогуливаясь с ним по саду и позволяя оставаться в своих владениях до позднего вечера. Мальчик, шатаясь, приподнялся с лодочной скамьи и с силой толкнул обидчицу Кан Ён в бок, которая не упала в воду только потому, что отец наследника перехватил девочку за плечо.        «Небеса, что на тебя нашло?» - со строгостью в голосе спросил правитель, усаживая Ван Юн подле себя.       «Императрице Кан не нравятся ее игры, она же просит остановиться.» - с досадой пробурчал Чу, садясь на свое прежнее место.        «Ваше Высочество, я сказала это из-за неожиданности…Все хорошо.»- глаза девушки стали еще больше из-за удивления, она быстро переводила взгляд то на Кванджона, то на наследника.        «Чу, сегодня очень жарко, поэтому небольшие шалости с водой никому бы не навредили. Тебе разве не хочется немного освежиться?» - лицо правителя перестало выглядеть напряженным.        Мальчик пожал плечами, отводя взор в сторону и складывая руки на груди. Неожиданно для него, императрица Кан ехидно посмеялась и, хватаясь пальцами левой руки за Чу, повторила за его кузиной, зачерпывая свободной ладонью воду и обливая правителя и Ван Юн.        «Ваше Высочество, защищайте наш край лодки!» - смешливо велела девушка.        Мальчик с недовольным лицом стал помогать Ён с ее кажущимся бессмысленным занятием, ловя ответный «огонь» противников по игре.        Когда все четверо сошли на противоположный берег, лучи летнего солнца приятно согревали их тела. Императрица Кан присела на траву, подбирая свои многослойные юбки на расшитом покрывале, которое было промокшим из-занедавних шалостей в лодке. Мальчик уселся рядом с девушкой, непонимающе наблюдая за кузиной, которая сняла свою обувь и, приподнимая легкое летнее одеяние, снова вошла в воду. Девчонка все не успокаивалась и продолжала зачерпывать ладонью «орудие» и направлять брызги в правителя, который отошел дальше от кромки озера, развязывая пояс на своей темной одежде и раскладывая ее прямо на траве.              Мгновение спустя босой Кванджон принялся обороняться от племянницы, высоко поднимая правую ногу и обливая визжащую Юн с головы до пят. Принц мотал головой, облокотившись на колени локтями и смотря в сторону кричащей кузины.        «Чу, снимай свои сапоги и ханбок, пускай просохнут!» - выкрикнул отец мальчика, нелепо отбегая боком от приближающейся к нему девочки.       «Давайте, Ваше Высочество, присоединяйтесь к ним!» - подбадривающе произнесла императрица, подталкивая наследника в спину.  ***        Не смотря на сильную усталость и голод, одолевший принца в лодке по пути назад, Чу был рад, что отправился на сегодняшнюю прогулку. Ван Юн продолжала болтать со всеми, даже с ним, будто бы совершенно позабыв об опрометчивом поступке наследника. Мальчик осознал, что он впервые плавал по воде в какой-то дряхлой, не внушающей доверия посудине, впервые так громко кричал от веселья и принимал участие в забавной игре, бегал босиком по земле, впервые видел, что его отец может быть веселым и принимать участие в детских шалостях, без жестко-озадаченного выражения на лице при разговоре, поэтому принцу очень не хотелось возвращаться во дворец. Поразмыслив, наследник неожиданно для себя спросил:        «Завтра тоже будет жаркий день, можем ли мы снова отправиться на прогулку по воде?» - Чу обеспокоено рассматривал линии на своих ладонях.        «Только после того, как ты и Юн позанимаетесь с наставником.» - ответил Ван Со.        «Возьмем с собой рисовых булочек? Я очень голоден.» - неуверенно произнес наследник, из-за чего остальные посмеялись, соглашаясь с ним.  ***        Землю застилал тонкий снежный покров, который тут же таял под подошвой сапогов, наступающих на него. В воздухе медленно парили крупные белые хлопья, заставляющие каждого, проходящего по улице, поднять голову к небу и наблюдать за красотой наступающей зимы.       Правитель находился в тронном зале, слушая советника Сон, нервно докладывающего о развитии событий на севере, где участились набеги киданей, заявивших о своем праве на налоги, которые собирались с землевладельцев, обосновавшихся на когда-то давно принадлежащих им землях. Ван Со прекрасно помнил о своем детстве, проведенным среди этих людей в качестве знака примирения с действующим на тот момент правителем Корё, поэтому не считал свой народ обязанным платить киданям, которые по вооружению и численности войск никогда не смогли бы противостоять силе его империи.       Ван Чжон, некогда прослывший самым молодым генералом, избавившим Корё от враждебно настроенных выходцев из Ляо, спешил повторить свой успех, вернувшись на службу и отправившись к северным границам. Четырнадцатый принц обещал доказать старшему брату свою преданность только при условии, что его молодая жена, Юн и ее младшая не кровная сестра будут находиться в столице за величественными стенами дворца до возвращения главы семьи в родные владения. Кванджон был крайне положительно настроен к условиям младшего брата, ведь он был уверен в военных навыках Чжона, а Юн могла бы проводить с правителем и его женой все свое время. Ван Со знал, что скоро девушка согласиться с его мнением относительно полноценного переезда дочери в столицу, ведь императрица не раз говорила, что наследный принц чудесный ребенок, в котором она не видит и капли жестокости. Правитель часто наблюдал привязанность Ён к Чу, который, наравне с Юн, постоянно находился под ее опекой. Ван Со был счастлив лицезреть моменты, когда его жена прогуливается по саду вместе с мальчиком и девочкой, читает им книги, занимается с ними чем-то вроде изготовления мыла или бумажных фонарей, именно так он представлял семью, ведь примеров искренних отношений между супругами и теплых чувств между детьми ему не удалось лицезреть за всю свою жизнь. Мужчина испытывал стыд и в мыслях корил себя, наблюдая за Ван Чу, который ранее вызывал у Со неприязнь. Все чаще находясь рядом с наследным принцем, правитель замечал, как сильно он походит на самого императора в детстве, не только внешне. Во время их бесед Кванджон ловил себя на мысли, что сын мог бы стать ему хорошей заменой, являясь смышленым мальчиком с лидерским потенциалом, который, в отличии от его способностей, никто не подавлял.  ***        К середине зимы посыльный с северной границы доставил правителю письмо от четырнадцатого принца, в котором говорилось, что остатки набегающих время от времени немногочисленных киданей разбиты. В честь этого события во дворце был организован большой прием знатных господ империи. Во время праздничного ужина несколько министров предложили провести победоносную охоту, преподнеся Кванджону огромного хищного сокола в золотой клетке в качестве подарка. Ван Со отреагировал ничуть не меняясь внешне, но с воодушевлением внутри, ведь он уже давно обещал Бо Чжи взять его на императорскую охоту, чтобы парень убедился в важности своего дела, обучая молодых птиц, на которое правитель из-за постоянной занятости, казалось, не обращает должного внимания.  ***        Говоря правителю о желании отправиться на настоящую охоту, Бо Чжи представлял себе недлительную поездку на лошадях, прогулки в лесу и стрельбу из лука. В реальности же оказалось, что императорская охота представляет собой трехдневную дорогу через труднопроходимые горные пейзажи вместе с почти двумя сотнями людей, включающую вечно недовольных происходящим знатных господ, их слуг и большого количества стражников, несущих необходимую для похода утварь, оружие, еду и вино.       Лагерь в лесной гуще разбивался долго, а мужчины в дорогих одеяниях то и дело кричали и раздавали приказы. Когда их шатры были подготовлены, знатные господа принялись закидывать в свои желудки разнообразные угощения и алкоголь, много бахвалясь о навыках в стрельбе и количестве пойманной дичи в свои прошлые поездки. Бо Чжи наблюдал со всем со стороны, не смея присоединиться к ужину в окружении чиновников. Юнец ел отдельно среди стражников, которым, на его счастье, запрещалось брать в руки горячительные напитки. Каждый вечер, после приема пищи для знатных господ устраивалось представление, на котором можно было увидеть уже знакомые лица музыкантов, акробатов и метателей огня. В первую остановку на ночлег восторг от выступления у Чжи, стоящего поодаль от места с музыкой, было невозможно не заметить, юнец несколько часов наблюдал за зрелищем, широко раскрыв рот и хлопая в ладоши каждый раз, когда на почетное место выходил новый развлекающий мужчин умелец. Однако, на второй день мальчику ужасно надоел шум, стоящей вокруг собравшейся толпы и пьяные шутки чиновников, которые не казались юнцу забавными.       На третий день наступили часы славы и для Бо Чжи, когда правитель, наконец, велел разыскать парнишку, способного выпустить нескольких тренированных соколов, указывающих владельцу на местонахождение дичи. Кванджон слегка похлопал младшего брата своей невестки по плечу одобрительно улыбаясь, когда тот продемонстрировал, на что способны его крылатые подопечные.       К наступлению темноты многие из знатных господ были снова пьяны, отмечая свой «улов» за световой день. Юнец, сидевший на траве рядом с не широкой речушкой, вслушивался в тишину и наслаждался спокойствием.        «Тебе не по душе подобные развлечения?» - голос правителя заставил мальчика быстро подняться на ноги.        «Я представлял себе настоящую охоту, а не песни и танцы большую часть времени…Я даже лука за эти дни не подержал в руках.» - вздохнув, ответил Чжи.        «Многие из этих людей его не держали, но отправились в леса специально, чтобы почувствовать бурление крови у себя в теле, вынося труднопроходимые дороги и сон вне своих дорого обставленных покоях. В твоем возрасте я счел бы подобное времяпрепровождение интересным…Сегодня ты хорошо показал себя, продемонстрировав то, чему научил двух молодых соколов.» - произнес правитель, складывая руки на груди, - «Я велю стражникам завтра дать тебе лук.»        «Спасибо, Ваше Величество. Когда я вырасту, я постараюсь стать самым известным дрессировщиком птиц для охоты.» - Бо Чжи слегка поклонился, а в его глазах даже в темноте можно было разглядеть искры воодушевления, - «А почему Вы не присутствуете на ужине у костра и представлении?» - добавил юнец.        «Хм…Не стану задерживаться в компании чиновников не на официальном приеме. Не хочу, чтобы после они начали думать, что близки ко мне и могут оказывать на меня влияние. Однако, за самим ужином я обязательно присутствую, не давая им возможности перешептываться за моей спиной.» - без лукавства ответил Кванджон.        «Умно…» - задумчиво произнес мальчик, смотря, как на реку опускаются редкие крупные хлопья снега и тут же растворяются, касаясь темной поверхности воды, - «Не подпускать людей слишком близко, но и не отпускать далеко.»       «Я пойду в свой шатер. Отправляйся ближе к лагерю, нечего сидеть в одиночестве ночью, в горах обитает большое количество диких зверей.» - громче сказал правитель.       Бо Чжи не услышал строгого приказа, лишь очередное наставление. Мальчику не хотелось идти к месту отдыха, ведь спокойный сон ему слабо представлялся: звуки представления еще не стихли, а стража, со стороны наблюдающая за происходящим будет до рассвета будить его громкими шагами и разговорами меж собой.        «Да, Ваше Величество, только дождусь окончания выступлений, хочу провести в тишине этот вечер.» - произнес Чжи, полагая, что Кванджон говорил о диких зверях с шуткой, ведь хищники ни за что бы не приблизились к месту, откуда доносятся шумные возгласы и звуки музыки.        Когда и без того еле различимая в темноте фигура императора скрылась за деревьями, юнец вновь присел на корточки, подбирая руками мелкие камни и кидая их в реку, течение которой не замедлилось с приходом сильных заморозков.        По мере приближения к своему шатру Ван Со стал отчетливо слышать человеческие крики, которые более не походили на шумное веселье, музыкальные инструменты стихли. Император быстрым шагом направился к источнику воплей, надевая глубокий капюшон своей накидки.       Выглянув из-за чьего-то большого шатра, в свете огней правитель увидел, что стража, оголившая свои мечи, собралась вокруг чиновников, пряча тех за собой. Со всех сторон в толпу посыпались бесконечные горящие стрелы, сбивая с ног тех, кто находился ближе к деревьям.  Без промедления, Кванджон рванул к своим временным покоям, переступая горные валуны и корни могущественной растительности, часто оборачиваясь на происходящее на поляне, ранее служащей местом для развлечений. Мужчина подобрался к шатру сзади, разрезая тяжелые ткани кинжалом, всегда находящимся в его правом сапоге. Внутри было совершенно темно, но чьего-либо присутствия император не почувствовал. Быстро хватая меч, правитель на секунду остановился, когда снаружи послышались скрежет ударяющегося друг об друга металла и громкие крики. Ткани у входа распахнулись и в глаза Ван Со ударил яркий свет факелов и блестящих на его фоне боевых облачений императорской стражи.        «Ваше Величество, мы сопроводим Вас до лошадей.» - сказал, склонивший голову начальник личной охраны правителя.        «Что там происходит?» - без заметных эмоций в голосе спросил Кванджон, указывая рукой в направлении поляны, где проходило представление.        «Разбойники…Много разбойников, они посыпались из темноты после того, как прекратился огонь из луков.» - произнес начальник стражи, откашливаясь, - «Ваше Величество, нам надо поспешить.»        На улице сильно пахло гарью, повсюду слышались стоны раненых и звон металла. Кванджон, окруженный двенадцатью стражниками пробирался к загону с лошадьми сквозь деревья и высокие кустарники. Император видел, что многие из высоких шатров, охваченных огнем, выпускали в небо темные густые столбы дыма, а люди беспорядочно разбегались в сторону темноты.       Добравшись до места, правитель остановился, приподнимая правую руку и приказывая остальным последовать его примеру. Ван Со насторожила тишина, которая была не свойственна животным, находящимся в беспокойной обстановке. Фонари рядом со стойлом были потушены, а в воздухе витала обволакивающая горло пыль.        «Лошадей там нет.» - сквозь зубы процедил император, всматриваясь в темноту.        «Засада.» - произнес начальник императорской стражи, показывая подчиненным двигаться в другую сторону.        Один из мужчин в обмундировании, следующий впереди и сделавший неосторожный шаг, соскользнул по мокрому от снега камню, приседая на колено, уронил свой меч, который с громким лязгом стали ударился о скалистую почву.       «Ни звука…» - сказал начальник стражи, прикладывая руку к губам.        «Сюда!» - послышался со стороны стойла приказ на чужом языке, который смог понять только Ван Со. Топот тяжелых сапог по мерзлой земле стал приближаться к отходящим.        «Защищать Его Величество.» - тихо произнес мужчина в обмундировании, огибая правителя.        Стражники окружили императора, принимая боевую стойку и ожидая нападения. Среди стволов деревьев Кванджон видел быстро перемещающиеся фигуры, которые было тяжело сосчитать. Несколько секунд спустя первые прибывшие из противников напали на военных, стоящих выше по склону. Скрежет металла звучал со всех сторон, мужчинам, защищающим правителя, приходилось совершать быстрые удары по врагу, которого отличал позывной свист.        «Тут импе…» - громко крикнул один из нападавших, кровь из горла которого брызнула в стороны.        Противники, одни из которых спускались с пологой горы, словно черные тени, а другие ожидали своей участи на месте, сжимая в руках отточенные клинки, сошлись в ожесточенной схватке. Оглушительный лязг металла о металл, стремительные выпады и уклоны, отчаянные попытки достать соперника - все слилось в единый смертельный танец. Сталь высекала искры при каждом столкновении, а нападавшие стремительно маневрировали, выискивая малейшую брешь в обороне стражников. Когда один из мужчин в обмундировании упал правителю в ноги, Ван Со услышал хруст костей его скулы, опустившейся на тяжелый сапог императора. Перешагивая павшего стражника, правитель занес меч над головой, направляясь на двух людей, чьи лица были скрыты под черной тканью. Император схлестнул свой меч с оружием сначала одного, затем другого врага, обращая внимание на выверенные движения, молниеносную реакцию и безупречную технику владения клинком у соперников, которые не походили на сборище обычных разбойников, судя по их боевой подготовке. Стража для охраны жизни Кванджона избиралась лично их главой, опытные воины хоть и остались в меньшинстве, терпя боль от резанных ран, но сдаваться себе не позволяли, осознавая, что сейчас угрожает опасность не только им, но и главе всей империи. Давно не обнажая меч в реальном бою, стиснув зубы и одолевая противников по очереди, Кванджон ловил себя на мысли, что ранее это давалось ему проще. Молодой четвертый принц, безэмоционально размахивая мечом с непоколебимостью в сердце, видел перед глазами только врага, сосредотачивая на нем все свое внимание и предугадывая дальнейшие шаги. В душе Со не было сомнений в победе, он знал, что проиграв бой, никто не проронит по нему скупой слезы печали, а уж тем более не будет терпеть лишений, прервись его жизнь, от чего ошибки казались невозможными. Сейчас же в голове императора проскальзывали страшные картины, мешающие сосредоточиться на действиях противника: безжизненное тело Кванджона, охваченное огнем, на прощальном ложе, вокруг которого стоят его близкие, терзаемые скорбью,смешанной со страхом перед неизвестностью и одиночеством: любовь всей его жизни, облаченная в белый похоронный ханбок, стоит во главе толпы, роняя крупные слезы, ее кожа бледна, подобно одеянию, а по бокам от нее стоят его дети. Чу, пытающийся скрыть свои эмоции, часто потирает глаза рукавом и девочка, которая так и не узнала, что провожает своего настоящего отца в последний путь.        «Нет.» - будто прорычал Ван Со самому себе, пытаясь оттолкнуть гнетущие мысли и взмахивая мечом с большей яростью.        Несколько мгновений спустя правитель отступил от расползающейся по мерзлой земле, покрытой инеем, лужи крови падшего противника, смотря на едва ли заметные первые лучи утреннего солнца, подняв голову к небу и впуская в свои легкие как можно больше холодного воздуха.        «Ваше Величество, Вы не ранены? Нам необходимо следовать к ближайшей деревне и взять там лошадей.» - тяжело дыша, сказал начальник личной стражи правителя.        Ван Со обернулся, разглядывая фигуры врагов на небольшой поляне и сосредотачивая взгляд на мужчинах в обмундировании.        «Поселение располагается ниже по течению реки, в полу дня ходьбы отсюда.» - добавил начальник стражи.       «Да, нужно как можно скорее добраться до столицы, эти люди сражались не за еду и шкуры.» - вытирая рукой еще теплую кровь с щеки, произнес император.        Пятеро мужчин, включая императора, двигались к реке быстрым шагом, некоторые из них зажимали резанные раны рукой, не останавливаясь, чтобы их перевязать.        Добравшись до воды, Ван Со внимательно всматривался в уже более заметные при слабом утреннем свете окружающие пейзажи, надеясь, что младший брат его невестки не нашел в себе глупости приблизиться к гуще событий, однако юнец не спешил выйти из укрытия. Резко остановившись у крупных валунов, где последний раз видел мальчишку, император присел, рассматривая многочисленные следы на земле.        «Ваше Величество…» - сказал начальник стражи.        «Идем дальше.» - со строгостью в голосе, перебил его Кванджон.        Мужчина в обмундировании показал головой своим подчиненным следовать быстрее. Когда солнце, отдающее горам чуть больше тепла в зимнее время года, полностью озарило землю своим светом, выжившие в бою, находилисьуже далеко от злополучного места. Двигаясь вниз по течению быстрой, но не глубокой реки, Ван Со размышлял, сможет ли юнец, которого им не удалось встретить недалеко от лагеря, в своем возрасте догадаться следовать к ближайшему поселению, если у него получилось остаться незамеченным для нападавших. Правитель видел с какой жестокостью противники расправлялись с людьми на поляне, поэтому считал, что паренек мог пасть от их меча, не успев и толком пожить. Кванджона терзало чувство вины за то, что взял Бо Чжи на охоту, однако император собирался вернуть в горы стражников с большим вооружением, чтобы те попытаться разыскать уцелевших. Сейчас мужчине было необходимо добраться до столицы и дать приказ о боевой готовности, ведь нападавших было куда больше, чем ему и его личной страже удалось одолеть.        «Не зря они распустили лошадей.» - размышлял Ван Со про себя, - «Не хотели дать возможности сообщить новости о нападении в Сонгак.»        Сквозь шум бьющейся о камни воды, правитель все отчетливее стал слышать топот коней, обернувшись, мужчина жестом велел всем остановиться. Путь уцелевших пролегал вдоль речушки, которую с одной стороны ограничивал обрыв, достигавший шести метров в высоту, а с другой – пологая лесистая местность. Предполагая, что для преследователей на лошадях они станут легкой мишенью, правитель дал указание:       «Генерал Лим, всадники быстро нагонят нас, если не взберемся на противоположный берег. Все наверх!» - указывая направление рукой и первым пересекая холодную реку, которая едва ли могла достать человеку среднего роста до уровня колен, произнес император.       Двое из стражников, чьи раны сильно кровоточили, спрятались за валунами, не в силах карабкаться по отвесному пологу, молча ожидая своей дальнейшей участи и не желая лишать других шансов на спасение. Начальник охраны, крупный высокий боец, служивший еще при первом императоре Корё и побывавший во множестве сражений, поднялся первым, желая выполнить свой долг перед правителем и разведать обстановку на противоположном берегу, чтобы обезопасить его жизнь. После того, как мужчина скрылся из поля зрения Кванджона, следующего за ним, правитель услышал звук рассекающей воздух стрелы под ногами и дальнейший вопль скатывающегося по камням и прошлогоднему мху молодого стражника, взбирающегося последним. Ван Со не обращая особого внимания на крепкость валунов под руками, ускоряясь последовал выше, осознавая, что упавший уже замечен противниками, подгоняющими лошадей к реке. Преодолев возвышенность, императорувидел перед собой около пятнадцати человек со скрытыми под тканью лицами и одного всадника, имеющего такой же атрибут. Начальник личной охраны правителя сидел на земле, прикладывая левую руку к животу, по его доспехам струйками бежала алая кровь. Не упуская врагов из вида, Кванджон обернулся через плечо на другую сторону от обрыва, куда прибыло шесть коней со всадниками, и оценив свое текущее положение без возможности отхода и единственного союзника, получившего ранение, Ван Совытащил свой меч из ножен, слегка покачивая головой и сжав челюсти в свирепом оскале.        «Не торопитесь, Ваше Величество, я искал Вас всю ночь, а Вы даже не почтите меня разговором?» - произнес мужчина на иностранном диалекте, спешиваясь с лошади.       Правитель внимательно всмотрелся в глаза всадника, потому что его голос казался Кванджону до боли знакомым       «Я знаю, на что ты способен, у меня твой сын, поэтому сложи оружие и присядь обсудить мои требования.» - с усмешкой добавил главный из осуществивших резню на поляне.       На несколько секунд император замер, будто сквозь его тело прошла огненная молния. Правитель представил, как нападавшие прорвались в столицу, а затем и во дворец, оставляя за собой только кровавый след и пелену дыма, однако рассмотрев еще раз собравшихся на берегу противников, шумно выдохнул, осознавая, что всадник блефует. На границе Сонгака стоит один из самых многочисленных войск, каждый закоулок охраняют стражники, а дворец окружают величественные стены, возросшие и укрепленные за несколько лет до текущих событий.        «Забавная шутка.» - сквозь зубы процедил Кванджон, делая несколько шагов вперед и удаляясь от каменистого крутого обрыва.       «Привести принца!» - велел человек в маске, - «Не в моих правилах шутить, Ван Со, с твоего позволения, я буду называть тебя так.» - мужчина приспустил темную ткань со своего носа.        Правитель недовольно хмыкнул, отворачивая лицо от всадника, глаза которого не сразу узнал. Когда он видел младшего брата своего приемного отца из киданей, прошло более пятнадцати лет. Кванджон помнил Елюй Цзы еще совсем юным, однако жестокости ему было не занимать даже в том возрасте. Четвертый принц уже после первой встречи с разговорчивым парнем понял, что тот приезжает во владения своих родственников только ради того, чтобы потешить себя и доказать остальным свое превосходство. Елюй Цзы постоянно придумывал для Со «развлечения»: бегать босым по снегу, напевая песни, стоять привязанным к столбу и испытывать страх перед пролетающими мимо него стрелами людей названного дяди, оставаться одному на несколько дней в лесу без еды и воды. Когда-то четвертый принц дал обещание самому себе, что вытерпит любые испытания, но вернется в Корё, забывая о тяготах жизни среди киданей, однако спустя столько лет, Цзы снова возник у него на пути.       Двое мужчин с тканью на лице приволокли из-за высоких камней Бо Чжи: мальчик со связанными руками за спиной пытался вырваться, крича что-то неразборчивое для удерживающих его людей. Увидев Кванджона юнец перестал тратить свои последние силы, спокойно опустившись на колени возле высокого коня врага и испуганно взглянул в лицо правителя. Мужчина, прежде держащий лошадь за узду, громко рассмеялся, подходя к Бо Чжи.        «Кажется, сынок у тебя растет никудышный, в его возрасте ты уже мог дать отпор.» - оскалившись, Елюй Цзы обхватил лицо юнца пальцами, крепко сжимая.        Император, все еще держа руку с мечом наготове, изогнул брови, поглядывая на названного дядю. Ван Со молча размышлял о своих дальнейших шагах, пытаясь представить себя на месте врага: узнав, что пленник является обычным слугой, а не наследным принцем, стал бы он сохранять жизнь невинного парнишки или тут же достал бы оружие и дал бы теплой крови не представляющего ценности юнца согреть мерзлую землю вокруг.       «Небеса, ты ведь понимаешь, что мои войска способны прийти в Ляо и выпотрошить каждого его жителя, возвращая полученные тобой богатства. Ты просто обрекаешь своих людей на смерть, обещая им золото. Даже если ты попытаешься убить меня, ты не сможешь прийти в Сонгак со своим немногочисленным отрядом и занять трон…» - непонимающе сказал правитель, помотав головой и опуская правую руку, неприятно шаркнув тканью широкого рукава, на котором уже успела засохнуть вражеская кровь.       «Значит, мы говорим…» - усмехнулся Елюй Цзы, - «Не думай, что я пришел один на твои земли. Конечно, для тебя данная встреча не может закончиться успешно, но вот у твоего, совсем еще маленького сына, жизнь может продолжиться. Ван Со, ты подпишешь свой последний указ, назвав меня регентом принца до тех пор, пока он не повзрослеет, я возьму твои военные отряды и поставлю их на границе с Ляо, чтобы они охраняли ту не от киданей, а сражались за них, ты отдашь мне полагающееся моему народу золото, скрасив существование своего наследника и подданных приемного отца, который давал тебе еду, кров и наставников на протяжении многих лет. Других вариантов развития событий нет, потому что мой брат писал тебе множество писем, но ты предпочел оставаться с набитыми богатством сундуками, нежели с головой на плечах. Твой сынок не похож на тебя безрассудством, хотя…не только им…» - киданец снова сжал подбородок Бо Чжи своими пальцами, заставляя мальчика привстать.       Из правого сапога мужчина быстро достал кинжал, обернувшись на Кванджона, сделавшего шаг вперед.        «Положи свой меч на землю и сотри свою улыбку, иначе я повторю ее на лице наследника трона Корё!» - с безумством на лице произнес младший брат приемного отца правителя.        От пустоты в глазах собеседника, у Ван Со на секунду замерло сердце, осознавая, на что способен Елюй Цзы в моменты, когда гнев затуманивает его рассудок: дядя пожертвует любым человеком, даже собственным братом, но останется верен своему имеющему большие погрешности плану.        Когда Кванджон разжал пальцы, а его тяжелый меч с грохотом опустился на каменистый берег, начальник стражи резко вскочил на ноги, выхватывая оружие из ножен охранявшего его киданя. Генерал Лим, расходуя остатки сил, бросился на Цзы, сбивая его с ног и откидывая противника от юнца. Бо Чжи, закричав, словно раненый зверь, попятился к обрыву, прижимая грязную ладонь к лицу. Ван Со, подняв упавший меч, двинулся к нападавшим, расчищая путь. Противники, наступали со всех сторон, намереваясь задавить правителя своим количеством, однако отчаянные попытки начальника стражи одолеть Елюй Цзы за спиной врагов не давали им сосредоточиться, опасаясь за сохранность своего предводителя. У упавшего на главаря киданей человека императора изо рта сочились тонкие кровавые ручейки, а широко открытые глаза с покрасневшим белком уставились на Кванджона. Последнее, что видел начальник охраны императора, как тот чью жизнь они обязаны были защищать, с ожесточенностью на лице в одиночку маневрирует между противниками, пытаясь блокировать выпады в свою сторону. Меч простегивал воздух и, вырывая все больше новых жертв из клана врага, расплывался перед глазами стражника, пока мужчина не погрузился в темноту.        Названный дядюшка стоял в стороне, поставив сапог на безжизненное тело генерала и наблюдая за действиями не кровного племянника. Когда Кванджон приблизился к нему, мужчина совершил первый выпад, его клинок свистнул в воздухе, едва ли не задевая плечо правителя. Несмотря на полученное от рук генерала Лим неглубокое ранение, киданец наносил один яростный удар за другим, не давая названному родственнику и секунды передышки. Каждое его движение было отточено многолетними тренировками, мужчина часто усмехался, будто демонстрируя свое превосходство, однако его возраст и прежние травмы давали о себе знать: лицо Цзы с каждой секундой боя приобретало все более багровый оттенок, а дыхание становилось прерывистей и громче. Его стойка намекала, что он не в состоянии полноценно опираться на левую ногу. Ван Со, заметив слабое место противника, стал двигаться быстрее, уловив момент, отступил на пару шагов, наблюдая ухмылку на лице выходца из Ляо, затем выбросил меч вперед, нанося серию точных ударов. От неожиданности Елюй Цзы запнулся о чье-то лежащее на снегу тело и с высоты роста опустился спиной на крупные валуны. Громко смеясь, названный дядя положил оружие рядом с собой, махая рукой в знак передышки. Кванджон оторопел на несколько секунд, но, придя в себя, приблизился к врагу.       «Отдыха не будет!» - громко произнес правитель, склоняясь над мужчиной, - «Или ты поднимаешься на ноги и принимаешь поражение достойно, чего я тебе позволяю, не насытившись твоими мучениями, либо будешь заколот, как загнанный в угол кабан.»        Смотревший в сторону бьющихся друг другом мужчин, юнец пытался развязать веревки на своих запястьях, однако неожиданное действие лежащего на земле киданца заставило мальчика взвизгнуть от ужаса и крепко закрыть глаза, надеясь, что пелена слез вызывает перед ним ложные картины: лысый мужчина медленно поднялся на ноги, доставая из сапога длинный кинжал и выставив вперед в знак признания поражения руку, бросился на императора, нанося молниеносные удары под сердце и заставляя правителя отшатнуться.        Над головой Бо Чжи услышал тяжелое дыхание и после почувствовал, как его за шкирку волокут коленями по острым камням. Мальчик прикрыл глаза руками, надеясь, что смерть от меча наступает быстро.        «Вставай!» - с силой оторвав ладонь юнца от его лица, велел правитель. Обессилившие руки парнишки упали на землю, а он сам бегло осмотрел тела без движения, лежащие неподалеку, - «Жить будешь…» - добавил мужчина, поднимая голову к небу и все еще пытаясь отдышаться.       Грубо закинутый в седло, Бо Чжи наблюдал, как Кванджон, сидя возле одного из убитых им каданей, достает из-под его одеяния кожаный мешок с водой и поливает себе на голову, оттирая кровавые подтеки с лица рукавом и выругиваясь себе под нос. Внешний вид императора казался совершенно непривычным для юнца: растрепанные черные волосы лежали на плечах, сутулый и жестокий, как зверь, словно вышедший из истории о правителе, рассказываемую отцом мальчику перед сном, одежда мужчины была пропитана грязью, а лицо, сплошь покрытое алыми брызгами, вода была не в состоянии отмыть. ***        Опасаясь, что в горах могут быть другие отряды киданей, Ван Со выбрал обходной путь по незнакомым труднопроходимым дорогам. Уцелевшие двигались в полной тишине. Чжи не оборачивался на сидящего позади него на лошади императора, осознавая произошедшее час назад, однако резкий наклон мужчины на правый бок заставил парнишку взглянуть на своего спасителя. Правитель выпрямил спину, жмурясь и крепко сжимая челюсти.        «Ваше Вели…» - произнес юнец, но его быстро прервали.        «Остановимся.» - буркнул Кванджон, оттягивая поводья и медленно сползая с коня.        Мальчик последовал его примеру, теребя узлы дрожащими от холода пальцами на кожаном мешке с водой, привязанному к седлу. Император, стягивая с себя походную накидку, опустился на крупный валун, развязывая пояс на своем одеянии.        «Дай мне воды.» - хрипло и без эмоционально велел правитель, стоящему сбоку от него Бо Чжи.        Приблизившись к мужчине, взгляд парнишки привлекли две небольшие раны на животе Кванджона, из которых катились вниз крупные багровые капли. Полив водой на них, император шумно выдохнул, отрезая несколько лоскутков от своей внутренней светлой одежды.        «Очень темная кровь…» - слегка улыбнувшись и с каким-то пугающим выражением лица, тихо сказал правитель.        «Ваше Величество, садитесь на лошадь, нам нужно во дворец…» - взволнованно произнес Бо Чжи, указывая рукой на животное, из чьих ноздрей вырывался густой пар.        «Да.» - сказал Ван Со, приподнимаясь с места и медленно идя к коню.        В тот злополучный день стемнело слишком быстро, а частые хлопья снега не давали мужчине возможности ориентироваться на местности. Однотипные пейзажи расплывались в глазах императора. Чувствуя, что сознание медленно уходит, Со наспех объяснил Чжи на какую дорогу необходимо держать курс, проваливаясь в темноту.  ***       Ощущая сильную духоту, Кванджон с трудом открыл тяжелые веки, смотря прямо перед собой. В глаза мужчине ударил яркий свет огня, исходивший от печи в темном помещении. Невыносимая жара и пульсации в висках заставили Ван Со скинуть с себя теплое покрывало и повернуть голову. Правитель увидел подбежавшего к нему с деревянной посудиной юнца и седого длиннобородого мужчину, сидящего за низким столом.        «Господин…выпейте это.» - протараторил мальчик с темной мазью на щеке, протягивая сосуд императору.  Кванджон изогнул брови, не смотря в глаза Бо Чжи, но взял предмет утвари в руку, приподнимая голову и жмурясь от одолевшей его тело острой боли.        «Где мы?» - спросил император, поднося к носу жидкость болотного цвета.        «Мы в доме травника. Я хотел бы довезти Вас до столицы, но Вы начали заваливаться на бок, пока вовсе не упали с лошади. Я пытался разбудить, но Вы лежали без движения на снегу, хорошо, что в том лесу оказался этот дяденька.» - протараторил юнец, указывая рукой на развернувшегося к правителю мужчину.        «Добро пожаловать, Господин. В наших краях редко можно встретить не местных, особенно таких щедрых.» - наклонив голову, произнес седовласый травник.        Ван Со перевел взгляд на парнишку, который жестом призывал мужчину выпить содержимое посудины.        «Давно мы тут?» - озадаченно спросил император, опираясь рукой на одеяло под собой и вставая с места.        «Со вчерашнего дня, Господин. Вам лучше лежать…» - вежливо улыбнулся старик.        «Нам нужно ехать.» - строго сказал правитель, приподнимая разорванную ткань своего одеяния и рассматривая повреждения на левом боку.        «Господин, я не лекарь и не обучался этому мастерству, Ваши раны все еще кровоточат, я не способен шить человеческое тело, но эту мазь я использую много лет, она должна помочь скорее справиться с недугом…» - взволнованно произнес приютивший незнакомцев травник, - «Я не стану Вас задерживать, но хотел бы предостеречь. Уже почти стемнело, в деревне нет разбойников, но ниже по горе они промышляют часто. Поешьте, отдохните и отправляйтесь в путь с рассветом. Я накормил Вашу лошадь. За ту плату, что Вы дали мне - это меньшее, что я могу предложить.»        «Хм…» - в ушах у Со звенело, а ноги с трудом выдерживали вес собственного тела из-за сильного кровотечения, - «Как только взойдет солнце мы покинем это место.»       Когда травник вышел за дверь своего скромного неуютного жилища, Бо Чжи подбежал к правителю, с виду рассматривающему закоптившийся потолок, но на самом деле погруженному в размышления о добросовестности императорского войска, которому он платил много, очень много серебра и золота, все время нахождения на троне, боясь быть преданным.        «Ваше Величество, почему не едите?» - парнишка говорил слишком быстро и громко, заставляя Кванджона поморщиться, - «Вы меня так напугали, когда упали с лошади прямо на снег. Цвет Вашего лица тогда почти не отличался от него, я все пытался Вас поднять, но у меня не получалось, я побежал, заметив дым ниже по склону в поисках помощи, благо наткнулся на травника в лесу. Мне пришлось вытащить и отдать Вашу шпильку, чтобы он согласился последовать за мной. Я слишком растерялся…»        «Ты молодец, Бо Чжи.» - повернувшись на юнца, произнес император, испытывая еще большую благодарность к мальчику, что тот догадался не выдать истинной личности правителя.       Мужчина сел за стол, беря в руки посудину с рисом.        «Я никогда не забуду, как Вы спасли меня и буду во всем помогать Вам всю свою жизнь.» - со слабой улыбкой сказал юный дрессировщик птиц.       «Тогда браво неси свою службу дальше.» - усмехнулся мужчина, смотря на задумчивое выражение лица парнишки.       «Ваше Величество, ранее я не замечал этого…Ваш шрам…Вы получили его в бою?» - непринужденно поинтересовался парнишка.        «Хм…Если бы.» - император отрицательно помотал головой, - «Это неосторожное движение в детстве.» - недовольно ответил Ван Со.        «Вот как…» - мальчик неловко отвернулся.        «По возвращению в столицу ты можешь сказать, что получил свою рану, сражаясь с противником гораздо опытнее и крупнее тебя.» - сказал Кванджон, ставя пустую миску на стол.  ***       Путь через равнины и леса казался двум путникам на лошади слишком долгим. Частый снег и сильный ветер затрудняли их движение к столице, однако Ван Со подгонял кобылу, намереваясь добраться до места как можно скорее, редко останавливаясь, чтобы размять затекающее от одного положения тело. Император чувствовал, что глубокие раны на его животе не затягиваются, давая лихорадочному жару затуманивать рассудок. Парнишка постоянно пытался отвлечь мужчину от молчаливых мыслей, рассказывая о своей прошлой жизни в деревне. Кванджон видел, что Бог Чжи мучает невыносимая усталость, но останавливался во встречных по пути поселениях только поесть и расспросить о маршруте.        Видя огни столицы с горы, Ван Со вновь подгонял лошадь следовать быстрее, несмотря на окружающую их темноту. У ворот путников встретили шумные голоса обитателей дворца, которые несколько дней были озадачены невернувшейся с охоты процессией. На лестнице у главных владений Кванджон заметил Бэк А, спускающегося так быстро, будто в здании за его спиной свирепствовал пожар. Поприветствовав младшего брата, император медленным неровным шагом направился в тронный зал, веля организовать позднее собрание, вопреки своим желаниям отправиться во дворец жены.        Не обращая внимание на озадаченные лица и возмущенные возгласы оставшихся в столице немногочисленных чиновников, потирающих подбородки, правитель диктовал писарю свои распоряжения по боевой подготовке войска и немедленном отправлении его части на северные границы с Ляо. Оставаясь в тронном зале до последнего министра, следующего к выходу, Ван Со вытер рукавом крупные капли холодного пота с лица и облокотился лбом на гладкую поверхность стола, давая себе возможность собраться с силами и не веля стражникам у дверей позвать лекаря. В согнутом положении, правитель пытался вспомнить, когда последний раз чувствовал такую сильную усталость, но его мыли не могли собраться воедино. Несколько минут спустя мужчина ощутил холодное прикосновение ладони на лице.        «Ваше Величество, что с Вами?» - взволнованный голос жены, заставил его открыть глаза на секунду, но темнота снова забрала его тело, неся по своим волнам.        Разлепляя тяжелые веки, Кванджон метался взглядом по кружащим вокруг фигурам. Одной из них была императрица, чье лицо расплывалось в свете ярких огней свечей, однако ее речь, произносимая сквозь слезы, отчетливо раздавалась в голове мужчины, внутри которого бушевал неукротимый пожар, пожирающий его изнутри. Температура его тела стремительно взлетала, грозя расплавить до костей, однако ознобы сменялись холодом, заставляя мышцы импульсивно содрогаться.        «Ваше Величество, Вы слышите меня?» - эхо раздалось в ушах императора.        «Да.» - не зная вслух ли произнес ответ, сказал Кванджон, ощущая, как холодная ложка прикасается к нижней губе, а жидкость разливается по высохшему рту.        Невнятное лепетание над головой сменилось на плачь, когда многочисленные руки, словно оковы сжали конечности правителя. Мужчина изредка приподнимал голову, смотря на свое тело, по которому, будто разливали расплавленное железо, однако не видел ничего, кроме светлых окровавленных тканей вокруг и множества лиц. Мгновение и темнота…        Прочистив саднящее горло, Ван Со вновь открыл глаза, прищурившись от яркого света. Сосредоточив взгляд, мужчина увидел ставшие ему такими непривычными резные колонны кровати и алые балдахины своих покоев. Резко зажмурившись и опустив подбородок, чтобы пелена на глазах снова отступила, правитель приоткрыл рот, чтобы позвать, сидящую у него в ногах на постели императрицу, но услышав равномерное сонное дыхание девушки, не окликнул ее.       Кванджон выдохнул с облегчением от осознания того, что Небеса снова проявили к нему благосклонность: уберегли близких ему людей от ужасной участи при нападении киданей и позволили ему добраться до столицы, чтобы успеть предпринять действия до встречи с врагом. Несколько лет назад он и представить не мог, что по возвращению в Сонгак его встретят не только советник, главная придворная дама и пустые коридоры. Мужчина не часто покидал стены дворца, заполучив трон, но всего во второй раз за это время ему хотелось скорее оказаться здесь. От мыслей, что императрица предпочла уюту в собственных покоях спать полусидя, облокотившись головой на балку и надеясь встретиться с ним, как только испепеляющий жар отпустит разум правителя, губы Кванджона вытянулись в улыбке. Мужчина не понимал, как доброе сердце его жены может быть настолько большим, что, несмотря на все страдания, которые были причинены ей по большей части по вине Ван Со, в нем все еще очень много места для прощения.        Приподняв сначала тяжелую голову, а затем корпус, правитель зашипел от острой боли, пронзившей его тело ниже груди, и перед глазами будто снова поднялась пелена. Выпрямив спину и проморгавшись несколько раз, Кванджон еще раз посмотрел на сонное лицо императрицы, которое ни на секунду не покидало его мысли во время вылазки на охоту. И без того слабая улыбка исчезла с его губ. В кажущемся умиротворенным с первого взгляда выражении лица девушки читалось глубокое внутреннее напряжение, страх и тревога. Ее брови были сдвинуты к переносице, темные ресницы часто подрагивали, будто она наблюдала ужасный сон, а на покрасневших веках была заметна сильная припухлость.  Все мысли и чувства Ван Со сосредоточились на видимых следах страдания императрицы, понимая кто их причинил. С трудом дотянувшись до согнутой в колени ноги девушки, Кванджон медленно облокотил спину обратно на подушки, сжимая челюсти от неприятных ощущений в теле и громко выдыхая носом.        «Ваше Величество…» - голос жены звучал хрипло, - «Как Вы себя чувствуете?» - императрица быстро вскочила с места, садясь ближе к изголовью кровати.        Правитель почувствовал теплое прикосновение ее ладони к своей скуле, однако глаза жены полностью лишили его дара речи. Девушка смотрела на него так, словно разговаривает с восставшим из могилы духом, которого уже успела оплакать.        «Вы меня слышите?» - со всхлипом спросила императрица.        «Конечно.» - ответил мужчина, хватаясь за руку девушки и демонстрируя в себе жизнь.       «Неужели…» - воскликнула его жена, прикрывая рот рукой, чтобы приглушить рыдание, вырвавшееся у нее из груди, -«Я вчера наблюдала за всем этим…ужасом, но я не знала, чем могу Вам помочь…» - голова императрицы опустилась Кванджону на грудь, он почувствовал, как дрожит все ее тело, проводя свободной рукой по резко поднимающейся и опускающейся спине девушки.        «Все хорошо…Откуда такие горькие слезы?» - прочистив горло, произнес Ван Со, приподнимая подбородок своей жены, которая, будто пыталась врасти в его тело.        «Из-за глубоких ран Вы потеряли очень много крови, а трудная дорога и неправильная обработка повреждений привели к заражению тканей вокруг…Старший придворный лекарь несколько часов вырезал плохую плоть…Я не смогу…не смогу тут одна.» - всхлипы сидящей на краю постели императрицы Кан заполонили покои правителя.        «И лекарь сделал это, я в порядке.» - придав уверенности своим словам, произнес Ван Со, однако печальные глаза и дрожащие руки девушки поселили в его голове сомнения.        «Только…» - прошептала императрица, вновь утыкаясь лицом в грудь лежащему Кванджону.        В голове у Ван Со, наконец, сложилась картина, почему во всем облике его жены читалась скорбь и невыносимая печаль.        «Ты ведь не прощаешься со мной сейчас?» - лишенным эмоций тоном и с сосредоточенным взглядом, поспешил спросить правитель, однако его внешнее спокойствие никак не отражало внутреннего состояния.        Его сердце будто остановилось на несколько секунд, ведь он знал, что девушке давно известно, когда закончится его правление, а вместе с ним и жизнь. «Ты говорила о будущем. Неужели, ты имела в виду отрезок длиной в несколько лет?» - молча прозвучал вопрос в мыслях мужчины. Он знал, что не хотел услышать положительный ответ, потому что совершенно не был готов потерять все после того, как только обрел настоящую жизнь, в которой присутствовали все, без кого его существование казалось некогда пустым и безрадостным.        «Нет…Но Ваши травмы…» - очередной приступ удушья заставил Ён поперхнуться.        Осознавая слова императрицы, мужчина глубоко вдохнул, почувствовав, как холодный пот скатывается с его лба.        «Вот и не надо меня оплакивать, я не собираюсь тебя покидать. Они заживут.» - заверил Кванджон свою жену, откинувшись на подушки, словно чугунной головой, - «Приляг...» - мужчина похлопал рукой на место рядом с собой, желая вновь ощутить теплоту, которая всегда исходила от девушки.        Кан Ён медленно перелезла через лежащие на постели ноги правителя, опустила голову на плечо Кванджона, заглядывая в его все еще негодующее лицо и убеждаясь, что не причинит ему боль своими движениями.        «Так мне гораздо лучше.» - с легкой улыбкой сказал Ван Со, дотрагиваясь щекой до волос Кан Ён и крепко прижимая ее к себе, - «Извини, что так напугал.»        «Вы говорите правду о своем самочувствие?» - приподняв лицо, спросила девушка.        «Я так долго ждал тебя…Несколько лет рядом - слишком маленький срок. Сейчас я как никогда дорожу жизнью и искренне не желаю отправиться в мир иной…» - дотронувшись до головы императрицы, ответил Кванджон, - «Однако, есть противники этого, поэтому мне нужно знать, что происходило, пока я…спал.»        «Советник Сон уже послал императорских воинов на поиски выживших в горах.» - девушка медленно опустила голову на плечо правителя.        «А на границу? От Чжона были письма?» - с нетерпением в голосе, спросил Ван Со.        «Советник и Бэк А разобрались с этим, принц сказал мне о подготовке воинов к походу на север еще прошедшей ночью, так как знал, что я буду рядом с Вами, когда Вы очнетесь. Не беспокойтесь об этом, он все сделал.»        «Хорошо…» - шумно выдохнув, сказал Ван Со, проводя по спине Ён.        Когда придворный лекарь, почтивший покои императора, как только услышал голоса в комнате, снял с тела правителя тряпочные повязки, меняя их на новые, Кванджон, не обращая внимание на предостережения мужчины, с шипением сквозь зубы поднялся с постели, чтобы взглянуть в зеркало. На левой стороне, под ребрами не было двух узких, но сильно кровоточащих колотых ран, на их месте находились большие, с мужскую ладонь, полосы, часто перетянутые нитью, выглядящие так, словно старый господин топором изрубил тело правителя.        «Все не так страшно.» - с наигранной усмешкой произнес мужчина, повернув голову на свою жену, стоящую за его плечом и отказавшуюся покидать императорские покои во время визита лекаря.        Глаза девушки, выглядящие еще больше, чем обычно, были сосредоточены на отражении повреждений в зеркале, а не на притворно радостном лице правителя.        «Послушайте господина.» - прошептала Ён себе под нос, указывая рукой на кровать.        Дни в постели тянулись для правителя слишком долго, а отсутствие новостей от четырнадцатого принца не давали ему мирно отдыхать. Кванджон часто звал в покои советника и младшего брата, которые докладывали обо всем происходящем, не утешая мысли императора своим неведением. Голову правителя посещали различные варианты возможного продвижения киданей по территории Корё, но в предательство Ван Чжона, под чьим командованием находились войска у границы с Ляо, он уверовать не спешил, ведь названная дочь и другие члены его семьи находились в Сонгаке. Передаваемые советником Сон доводы нескольких министров об измене императору со стороны Чжона были логичными, ведь войско Корё у границ было куда многочисленнее, чем вражеское, а вооружение и обмундирование значительнее и новее, что поселяло в мыслях правителя сомнение. От нагнетающих дум мужчину отвлекала его жена, почти не покидающая его комнаты в главном дворце. Девушка пересказывала события о мире, в котором родилась, читала книги вслух или просто спала рядом.        На третий день пребывания Кванджона в сознании императрица Кан пригласила в его владения Ван Юн и Ван Чу, которые по словам придворной дамы Чон, управляющей порядком в главном дворце, несколько раз в день пребывали во владения Ён, попусту ожидая ее, так как привыкли проводить время после занятий с девушкой. При взгляде на искреннюю улыбку и большие глаза дочери нехорошие подозрения относительно четырнадцатого принца снова одолели его разум, ведь теперь мужчина ясно мог представить, почему кидани застали его и министров именно на охоте, вдали от столицы, а не попытались прорваться за стены дворца: только так Ван Чжон мог получить полную свободу своим действиям или даже попытаться захватить трон, который пока не наследника, не Бэк А не интересовал, покончив с Кванджоном, не причиняя вреда своим родным, и убедившись, что Юн никогда не будет отобрана у него родным отцом.        Ван Со часто прокручивал в голове образ четырнадцатого принца, когда молодой человек вместе с названной дочерью впервые посетили дворец по велению Кванджона: лицо у младшего кровного брата было напряженным, а пальцы согнуты в побелевшие кулаки во время прощания с Юн, отправляющейся на прогулку с императором. В последствии Чжон, убедившись, что девочка не узнала из уст Ван Со правду своего происхождения, стал относиться к ее времяпрепровождению с ним не как к горестному или предвещающему беду событию, а как к необходимо должному, однако молодой человек всегда назначал время, в которое ребенок должен был вернуться, ссылаясь на ее занятия или сон, и строго его придерживался. Он часами мог сидеть на скамье в саду, ожидая пока Юн появится в поле его зрения или приходить в назначенное место встречи гораздо раньше, чем было обговорено. По рассказам самой дочери, Чжон расспрашивал ее о прошедшей прогулке в мельчайших подробностях, желая знать, о чем могли говорить его старший брат и девочка, чем занимались и какие эмоции испытывал ребенок.        «Ваше Величество, Вы подумали?» - звонкий голос девочки, стоящей прямо у изголовья кровати правителя, вывел Ван Со из глухой задумчивости.        «Хм…» - прочистив горло произнес мужчина, - «Я не расслышал вопроса.»        Недовольно сморщенный нос дочери заставил Ван Со усмехнуться. Девочка подошла ближе и, наклонившись к голове правителя, громко сказала:        «Какую сказку про драконов не слышали ни наследный принц, ни я, императрица Кан сказала, что, пока Вы находитесь в постели, сможете рассказать нам много интересных историй.»        «Сказку?» - переспросил Ван Со,       прислоняя руку к оглушенному от громкого голоса Юн уху, и переводя взгляд на свою жену, которая пожимала плечами и пыталась скрыть срывающуюся со своих губ улыбку.       «Императрица Кан рассказывает нам много историй о драконах, принцах, принцессах и говорила, что сегодня это сделаете Вы.» - нескрываемый восторг отражался в глазах ребенка.       «Так…сказку о драконах…» - повторил правитель, потирая подбородок.        Ён сидела за письменным столом в покоях императора, облокотив голову на согнутую в локте руку и внимательно слушая рассказ Ван Со о большом фантастическом животном, который превращался в человека с заходом солнца. По прекрасному описанию всего происходящего с принцем из уст Кванджона в голове у девушки возникали необычные образы, будто бы история вовсе не сочинялась на ходу, а была продумана правителем до мельчайших деталей еще долгое время назад. Дети, которые расположились на подушках перед кроватью так же были полностью погружены в рассказ и почти не перебивали Со вопросами о действиях сказочного принца, однако после упоминания о кончине выдуманного отца главного героя Ван Чу резко поднялся на ноги, извинившись и поклонившись Кванджону и его жене, быстро покинул покои правителя.        «Что это с ним?» - спросил мужчина, непонимающе глядя на свою жену, - «Для детей сказка не подходит?»        «Нет, Вы поведали очень интересную историю…» - девушка встала из-за стола, - «Я пойду спрошу у принца не случилось ли чего…»        Догнав наследника и его наставницу в конце длинного коридора, Ён остановила мальчика, который двигался так быстро, что пожилая дама едва ли поспевала за ним.        «Ваше Высочество, что с Вами? Почему Вы так резко ушли?» - наклоняясь к ребенку, поинтересовалась императрица.        Отвернув голову в сторону, мальчик молча принялся вытирать щеки рукавами своего одеяния. Девушка присела перед наследником, кладя ладони на его плечи.        «Ваше Высочество, почему Вы расстроились?» - взволнованно пролепетала Ён, переводя взгляд с мальчика на стоящую поодаль наставницу принца.        «Я…я…мне тоже придется занять трон в скором времени, как тому герою из сказки?» - сквозь подступавший к горлу ком произнес ребенок, смотря в пол.        «Вы наследник Его Величества и будете править Корё…Вы расстроились из-за трона? Но ведь быть императором многие мечтают, почему Вы не хотите этого?» - заглядывая в темные заплаканные глаза, спросила девушка.        «Я не хочу этого сейчас, я хочу читать, играть в саду, гулять с вами и кузиной, а не находиться в тронном зале, как Его Величество…» - со всхлипом ответил мальчик, снова отворачивая лицо.        «Подождите…Вы еще малы, чтобы быть императором, вот когда Вы станете совсем взрослым, тогда и…» - медленно сказала Ён, но ее речь была перебита.        «Его Величество…он умрет, как отец того сказочного принца…» - рыдания уже раздались по всему длинному коридору главного дворца.        «Ваше Высочество, Его Величество сейчас болен, но он…не умрет.» - большие глаза девушки взволнованно заблестели, - «Он мне лично обещал оправиться и не покидать нас больше. Ему уже гораздо лучше.»        «Тогда почему он все время лежит и так часто пьет воду из пиалы?» - печально вздохнув, спросил наследник.        «Чтобы оправиться ему необходимо лежать и получать хороший настрой. Болезненный жар требует часто смачивать горло, к тому же он без устали рассказывает историю о драконе. Лекарь заходил в покои…Вашего отца прямо перед вашим с Юн визитом, он сказал, что Его Величество скоро встанет на ноги, поэтому пока у него есть возможность проводить целые дни с нами, лучше быть рядом.» - успокаивающе произнесла Ён, слегка обнимая наследника за плечи, - «Вы верите мне, что все будет хорошо?»        «Да…» - шумно выдыхая, ответил ребенок, положительно кивнув головой.  ***        Ежедневно после занятий в библиотеке Ван Чу спешил за кузиной в главный дворец. Принц часто наблюдал за девочкой во время лекций учителя, которая рисовала нелепые картинки для его отца, а после прибытия в императорские покои с гордой улыбкой дарила их правителю. Вертя перед лицом каракули на бумаге, мужчина задавал много вопросов по их содержанию, а после улыбался, осознавая, что описывала ему словами кузина. Наследник наблюдал за происходящим со стороны, не желая следовать примеру Юн, ведь в рисовании мальчик был не силен, ровным счетом, как и племянница отца, однако она вовсе не страшилась этого.        Во время рассказов Его Величества, Чу внимательно вслушивался в их суть, оборачиваясь каждый раз на мужчину, когда тот делал какое-то движение руками для более точного описания картины у себя в голове. С каждым новым днем принц замечал, что кожа на лице правителя становиться все более здорового цвета, а под глазами почти не наблюдались следы изнеможения. Наследнику стало нравиться проводить большую часть дня не только с кузиной и императрицей Кан, но и с Его Величеством, ведь теперь он не чувствовал себя лишним в компании этих троих людей. Мальчик не боялся завести разговор об интересующих его темах, не стеснялся задавать вопросы или просить о чем-то своего отца, ведь тот более не казался принцу тем неразговорчивым и строгим человеком, которого он хоть и изредка, но видел перед собой ранее. К тому же императрица Кан, которую Чу считал своим единственным близким по духу другом всегда находилась рядом. А другом ли она ему была? Девушка, подобно матери говорила Чу, когда ему стоит отправиться учиться или спать, интересовалась тепло ли мальчик одет и сыт ли он, однако она не ругала его за выбившиеся из прически волосы, не идеально прямую спину за обедом или испачканные во время игры в саду одеяния. Императрица не считала времяпрепровождение с кузиной пустой тратой времени для наследного принца, даже наоборот спешила отправить детей на прогулку, увлекая совместным развлечением, после чего всегда ждала их на трапезу в покои правителя.        В один из снежных дней, Чу вместе с Юн вошли в комнату Его Величества, пытаясь согреть замерзшие ладони, и застали мужчину сидящим вместе с императрицей Кан за низким столом, уставленным уже принесенной едой. Мальчику сразу бросились в глаза императорское одеяние с золотой вышивкой в виде дракона, свернувшегося в клубок на груди правителя, и строгая прическа, которые будто говорили о том, что душевно проводимые дни в стенах главного дворца закончились. Несмотря на отличающийся внешний вид отец вел себя так же, как и во время своей болезни: он был просто человеком из плоти и крови, а не главой Корё, возвышающимся над всеми остальными. Его голос был спокойным, а лицо умиротворенным. Даже после обеда мужчина не вскочил с места и не помчался в тронный зал, давая возможность наследнику и его кузине унестись в мир грез и фантазий, слушая очередную захватывающую историю о звездах и малоизвестном астрономе, который все происходящее в мире объяснял их расположением. Однако, мальчик не мог сидеть в покоях расслаблено, чувствуя, что скоро все встанет на круги своя.        Рассказ правителя прервал громкий стук в дверь, секунды спустя в комнате появился встревоженный советник Сон. Кванджон встал с края уже заправленной атласными одеялами кровати и удалился в коридор, выражением лица показывая, что сейчас же вернется. Однако, как и предполагал Ван Чу, этого не произошло.  Мужчина зашел в комнату, но лишь для того, чтобы сказать, что отправляется в тронный зал. Отец быстрым шагом преодолел расстояние до письменного стола, хватая с него печать и морщась от болезненных ощущений в теле. Попросив императрицу Кан последовать за ним, одарил на прощание только племянницу виноватым взглядом.        Юн молчала, иногда надувая губы и непроизвольно громко вздыхая, а мальчик вслушивался в беседу, происходящую в коридоре, но из обрывков фраз не понимал, чье последнее письмо добралось до столицы. Несколько минут спустя в покои зашла императрица Кан, держащая ладонь на своей груди и крепко жмурившая покрасневшие глаза.       Девушка с бледным лицом медленно поднялась по ступеням к кровати, возле которой на подушках сидели дети, опираясь на постель спиной, и, опустилась перед кузиной принца на колени.        «Милая…твоя мачеха ожидает тебя у дворца…» - голос жены правителя дрожал, глядя на девочку.        Императрица Кан выглядела так будто ей с трудом удается сдержать слезы. Пальцы девушки судорожно сжимались на ярких тканях одеяния Юн, а глаза, выражающие сострадание, мельком встречались с темными внимательными глазами принца.       «Что-нибудь случилось?» - тихо спросила кузина, непонимающе хватая жену правителя за скользящие по ее плечам пальцы.       «Малышка, ты только знай, что Чон Хи, я, Его Величество всегда будем рядом…» - прошептала жена правителя почти над самым ухом Юн, но Чу хорошо расслышал слова девушки.       В голове наследника пронеслась картина, как некоторое время назад императрица Кан пыталась выразить свою заботу, когда он остался во дворце без самого близкого ему человека. В тот день вошедшая в покои мальчика девушка смотрела на него схожим взглядом, однако такой выразительной печали он в них тогда не заметил.       Из уст самой Юн Ван Чу неоднократно слышал, что девочка никогда не видела свою родную матушку, покинувшую этот мир, когда кузине было несколько недель от роду. Она часто рассказывала о смелом поступке своей матери, которая однажды спасла четырнадцатого принца от разбойников, навсегда влюбив молодого человека в себя. Образ статного генерала, которого иногда видел во дворце наследник, никак не вязался с историями о его безрассудных вылазках за стены в юности, поэтому мальчик считал истории Ван Юн о своих родителях несколько неправдоподобными. Даже сейчас младший брат правителя находился на границе, неся доблестную службу и охраняя их от врагов. «Последнее письмо ее отца…» - пронеслось в голове у Чу, когда он обернулся на дверь, вскакивая с места, словно под ним находились раскаленные угли.                         Сообразительности принцу было не занимать, поэтому еще раз вглядевшись в большие наполненные печалью глаза императрицы, он на дрожащих от эмоций ногах приблизился к девушке с кузиной, перебарывая внутреннее смущение, не позволяющее ему прежде совершать подобных жестов, положил одну ладонь на спину Юн, а другую на плечо императрицы Кан.        «Я тоже буду рядом, сестра…» - уверенно произнес наследник, чуть слышно всхлипнув от общего настроения, царящего в покоях.