«lost child»

Был один из самых обычных вечеров, спокойных и прохладных. Без плотного графика и тревожного трафика. В общаге где жили Чан, Чанбин, Хан и Хёнджин, был один из редких дней когда лидер отдыхал. А когда он отдыхал, отдыхали все. Хан слушал музыку в наушниках, а Чанбин лежал и скучал. В доме было настолько тихо, что можно даже услышать звук чирикающего графитового карандаша Хёнджина в соседней комнате. Он запретил заходить к нему и отвлекать ближайшие часы. Прошло уже два часа, как он сел рисовать. Звук карандаша прекратился. И через несколько секунд раздался шум, как будто Хван плюхнулся на кровать со всей силы. Похоже он закончил. Чанбин хотел бы не доставать Хёнджина, но это скука уже пожирает его изнутри. Ему достаточно хотя бы увидеть, что рисовал тот, так старательно и долго. Как он выглядит сейчас, заснул ли уже или лежит в телефоне. А его руки… Наверняка край ладони и пальцы запачканы грифелем карандаша. Ему достаточно — просто увидеть одногруппника, чтобы развеять скуку. Так он был близок с ним. Он уже стоял перед дверью Хвана. Не обязательно общаться с ним, нарушая тишину, только полежать рядом. Чанбин любил спать на кровати Хёнджина, и спал на нем хорошо. Не потому что она удобная и большая, а потому что она пропиталась запахом Хёнджина. Не осознавая причину, его запах был для Чанбина самым любимым и родным. — Хёнджин-а, я захожу, — негромко постучав по двери, он бесшумно открыл дверь. Вид из входа сразу показывал кровать. На нем лежал Хёнджин, без телефона, без энергии, без звука. Скетчбук лежал на столе закрытым. Это твердо значило, что смотреть его без спроса нельзя. Ну тогда, он посмотрит на красивого Хвана. Хёнджин уже привык, что просыпался не один на своей кровати, или же натыкался на Чанбина, когда приходил назад к себе. Его это нисколько не волновало, даже сейчас он лежал на одной половине кровати, оставляя пространство для одногруппника. Но когда он спал, не контролировал это, он не бывал спокоен во сне. Так, что иногда вытеснял чужеземца из своего владычества. — Спишь? — спускаясь на кровать, тихо произнес Чанбин. Ответа не последовало, однако чужие губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать пока глаза были все еще закрыты. Тот уже устроился рядом, и его взгляд упал на кисть руки младшего, что располагалась на груди. Он был прав, и красивые руки того были запачканы черным стержнем карандаша. Но ему нравились эти измазанные руки. Они показывали любовь Хёнджина к рисованию, и то что эти талантливые руки принадлежат именно ему. Хёнджин часто носит кольца, даже сейчас, дома, он носил пару из них. Со не был фанатом аксессуаров на пальцах и руке, они казались ему неудобными. С той же мыслью, он захотел снять их с чужих рук, аккуратно взяв руку он легко справился с миссией. Художник не противился, и также размял вторую руку, чтобы предоставить удобности другу. Старший легонько снял толстый черный круг с указательного пальца, и убрав их в комод, он вернулся с влажными салфетками. Хёнджин ощутил мокрый материал на коже кисти, и невольно отреагировал небольшим испугом, но продолжал лежать также смирно. Чанбин в свою очередь уже вытер руки тому, а этот испуг напомнил ему о недавнем содрогнувшемся губе. Он снова обратил внимание на его лицо. И без макияжа его пухлые губы все еще отдавали оттенок багряного цвета. Невероятно красивый, его можно было описывать как бисёнен героя. Со нравились его губы. Он никогда не упускал возможности потрогать их. Особенно, это место, арка купидона, а точнее ее отсутствие. Она всегда ему напоминала персонажей из «острова отчаянных героев». Пока он размышлял об этом, руки уже действовали, и потянулись к нижним губам парня. Он невесомо положил пальцы, не держа их в одном положении, то касаясь, то убирая их. Вскоре это надоело Хёнджину, и он просто на миг высунул язык, касаясь им теплого кончика пальца, чтобы тот убрал руку. И тот убрал. На лице Хёна нарисовалась довольная улыбка. — Чего пристал к моим губам? — спокойно спросил Хван, открывая глазки, и направив взгляд на парня. — Так нравятся? — Очень, — ответил Со немного маясь краешком одеяла. — Мне скучно, можно я буду спать сегодня с тобой? Обычно Чанбин не спрашивал разрешения. Он умел читать по настроению (?). Поэтому эти слова слегка озадачили Хёнджина. — Ты какой-то странный сегодня. Ты ведь уже лежишь на моей кровати. — приняв полулежащую позу, он резко повернулся лицом к старшему, одну руку положил на грудь, а другой оперся локтем. Тот растерялся, и пискнул из-за резких движений. — Или ты имел ввиду другое? Его глаза заблестели, но потерянный вид не покидал его. Хёнджин отпрянул, хохотав от полученной реакции. А Чанбин неловко засмеялся. Это он всегда был инициатором шуточных флиртов, однако его флирт частенько был забавным, и не принятым за серьезность. Но когда это делал Хёнджин, Чанбин так терялся, и становился счастливее всех вокруг, как маленький ребенок. Он и был как ребенок, его эмоции и чувства всякий раз были видны на лице. Тут же он вздохнул с ноткой грусти. Ему это нравилось, получать взаимный флирт со стороны Хёнджина. Но он никогда не думал, что было бы если это зашло дальше глупых флиртов. А прямо сейчас задумался. — Хёнджин? — тот в ответ промычал вопросительным восходящим тоном. — Ты знал, что после комплимента губам — следует поцелуй? — Хёнджин перевернулся на бок, заинтересовавшись сказанными словами. — И? — У тебя невероятная форма и цвет губ. — смущенно произнес старший, все еще мяв одеяло. — Хочешь попробовать? — сказал Хван положив голову удобнее, улыбаясь и дразня вновь. Вот он улыбается, а у Чанбина внутри взрыв, он не понимает как дальше действовать, и спросил ли он это с забавой или серьезно. — Ну так целуй. Чанбин внутри хотел визжать срывая голос, побежать по потолку, и крепко крепко обнять его. Но причина его слов была не ясна, если же Чанбину хотелось большего, а что же хотелось Хёну? — А я могу? — округлив глазки тот посмотрел на младшего. Вместо ответа парень рядом потянулся двумя ладонями, и потянул голову напротив. Пальцами поглаживая по щеке, он накрыл своими губами губы Чанбина, и отпустил его все еще держа ладонями лицо и зрительный контакт. Чанбин молчит, пока в глазах чуть ли не виднеются весь спектр его чувств под видом искр. Мимолетного касания было достаточно, чтобы почувствовать насколько губы были мягкие и нежные. Он застыл в одной позе, однако зрачки дрожали, мотаясь между обоих глаз впереди, ища добро на продолжение. Взгляд обратился на губы, а потом снова на глаза, и лица приблизились. Хотя и губы были на миллиметровом расстоянии, глаза до сих пор оставались держа зрительный контакт. От чего обоим стало невыносимо жарко и неловко, будто они не узнают глаза друг друга, будто они заново знакомятся и влюбляются моментально. Теперь поцелуй, что начал Чанбин, приобретается в глубокое и долгое изучение. Губы беспорядочно мажут вверх-вниз, то в сторону, оставляя желать большего. Хёнджин не отрываясь от поцелуя, поменял положение их тел, и сейчас он повисал над ним. Когда Чанбин лег на спину, из уст вырвался короткий вздох в перемешку со стоном, который заставил пощекотать тому чувствительные губы и слух. Прорываясь к этому моменту еще, он закусил нижнюю губу парню, выражение на лице Чанбина сменилось, и он захватил воздух хныканьем и завершил вздохом. Руки художника красовались на фиолетовых прядях волос, теребя их между пальцами, иногда ладонью. Они целовались бессменно долго, но и прекращать никто из них не хотел, пока губы не опухли. Пока лямка майки Хёнджина не задралась до острых ключиц, пока прядь волос Чанбина из кудрей не стала прямой. И вот они отстраняются с неохотой осознавая последствия. Завтра они проснуться с эффектом зацелованных губ полученный натуральным путем. Чанбин все еще удивляясь неожиданным действиям даже от своего лица, коснулся губ своих и чужих. И только теперь был готов что-то выговорить в слух. — Я хотел бы целоваться с тобой вечно, хотел бы, чтобы ты навсегда поселился внутри меня. — сказал он безмятежно. Прежде он никогда не ощущал таких чувств, ранее, что ошибочно воспринимал за любовь и влюбленность, не сравняться с ощущениями, что вызывает именно этот человек. Любовь всевозможна, она есть всегда или приходит внезапно. Сердце Хёнджина трепетно колотилось улавливая сказанные слова. Он ответил молчанием, с уверенностью тем, что тот знает о взаимности. Хотя в его сердце Чанбин поселился гораздо раньше, их история начинается только сейчас, с растрепанных волос и растертых губ.