В ужасах тоже есть сказки, правда?

1997 год. Сложное время для многих, однако такое тёплое для других, правда? Благо, год был спокойным, никаких разборок с политикой и кучей прочего, что и без того грузило людей. На улице стоял зной, недостаточно привычный для этого города. Детвора глупо кричала, играясь на улице, пели птицы, а солнце жарило так, словно желало испепелить каждого здесь, расплавить до луж на сухом, чуть ли не кипящем асфальте. И хоть бы подул чуть слабый ветерок на улице! Даже на Васильевском было неимоверно душно. По летнему Петербургу гуляли люди в свой выходной, и почему их так много именно сегодня? Ева задавалась тем же вопросом, горбясь над очередным рисунком в свой художественный институт. Да, это была чёртова июньская сессия, в которую к своим двадцати двум годам Воскресенская всё ещё не приучилась укладываться. Месяцы отсутствия прогресса для сдачи экзаменов, и вот, она снова сидит ночами за столом, вымаливая себя хоть что-то придумать. На старом плеере стоял надоевший диск, который стал белым шумом со временем, проигрывавшимся лишь для того, чтобы не отвлекать себя множеством иных созвучий, похожих на кашу. Тёмноволосая точно решила сходить на днях в музыкальный, чтобы хоть как-то разбавить однообразие своей музыки. Рядом трещал вентилятор, хоть как-то разгоняющий душный воздух в её комнатушке, а Ева снова и снова постукивала карандашом по холсту, как будто бы он мог подсказать ей хоть какую-то идею. И снова эта усталость. Девушка тяжело вздохнула, откидывая на стол карандашик и укладывая рядом с ним наушники, даже не выключая музыку. Воскресенская протёрла глаза, зевая, откинулась на стуле, устремив свой взгляд на пожелтевший потолок. - Наверное, мне снова нужен отдых, - буркнула про себя она, слабо посмеявшись от собственных слов. Отдых имел значение, наверное, сотой кружки чая за сегодня, заставляя сероглазую отправится на кухню. Проходя большую комнату, она заглянула к родителям, что слушали радио. Родители её - Светлана и Дмитрий - были достаточно современными для того времени людьми, будучи для Евы чуть ли не единственными лучшими друзьями. Конечно, может быть, жить с родителями в двадцать два не самая прекрасная затея, оцениваемая так обществом, но кому было дело? И к учёбе ближе, и роднее так, что-ли... - Евка! - отец с некоторой радостью обратился к дочери, расплываясь в улыбке, - Как идёт дело с рисунком? - её всегда радовал их неподдельный интерес к её занятиям, от чего девушка невольно улыбнулась. - Тебе честно? Никак. Идей никаких. Вы чай будете? - видно, сероглазая не сильно хотела разговаривать об этом, но на её вопрос родители с улыбкой кивнули. - Подожди только, Евочка, - подала голос мать, - Послушай, вон, снова какие-то ребята в радио выбираются! Ой, мы в тот раз с отцом твоим слушали, а нам понравилось! Сказочники ещё те! Говорят, новый альбом у них что-ль, - мама похихикала, подкручивая ролик громкости на радио. Девушка присоединилась к родителям на диване, внимательно вслушиваясь в текст, звучание музыки. Это было что-то явно новое для её ушей, несмотря на то, что она активно слушала тяжёлую музыку с кучей гитарных рифов, ударных и оров. Как они только смогли связать сказки, тяжёлое, но в то же время и приятное, лёгкое звучание, явно влитый смысл в эти сказки? - А как они называются? - спросила тёмноволосая, закрепив свой взгляд на радио. - Король и шут, - мама улыбалась, глядя на неё, - Знали же, что тебе понравится! А ведь и правда понравилось - она, кажется, слышала их ранее, но никогда не заостряла внимание. Что-то внутри маякнуло, Ева побежала в свою комнату, ничего не объяснив родителям, а лишь бросив вслед просьбу сделать громче. Она плюхнулась на стул, хватая карандаш и начиная что-то вырисовывать на холсте. - Мёртвый..Умирающий шут! - воскликнула Воскресенская с довольной лыбой, смотря на то, что вышло. Зрелище представляло из себя человека в красном облике шута, терзающего себя собственными длинными когтями по груди. Изо рта его обильно лилась кровь, но лицо искривляла улыбка. Фон был задуман однообразным, коричневым, где расстилалась тень шута. Воображение собственноручно достраивало мёртвого короля поодаль. И всё же, пока это была лишь зарисовка, но отличная зарисовка для того, чтобы её продолжить. Эти мысли у Воскресенской вызвали ещё большее удовольствие.

А шут смешить не прекращал. На пол вдруг король упал!

Шли дни. Время стремительно сжимало все дедлайны и сроки до сессии, Ева буквально чувствовала себя скованным в коробчонке котёнком, где ее сдвигали стены, пока не раздавят. Таким образом, Воскресенская сидела на паре по рисунку, скорчившись над холстом и внимательно вырисовывая линии, штрихуя и закрашивая очередной кувшинчик с фруктами. По истечению пары лет в этом институте, они изрядно надоели. - Эй, Ева, - резкий голос шёпота вывел девушку из раздумий, заставляя её невольно вздрогнуть. Это была Анфиса Крючкова, её давняя подруга ещё со школы и чуть ли не единственный человек, с которым общалась тёмноволосая здесь, да и впринципе. - Ты слышала, что у Короля и Шута новый альбом? Нет, не так.. Ты слышала о группе Король и шут? - за вопросом следовал краткий подстёбывающий смешок, но Ева знала, что он не являлся попыткой задеть. - Да, я слышала об этом.. - она не сразу развернулась на неё, стараясь дорисовать последний штрих в чёртовом кувшине, - И да, я не настолько отстала от всего этого, чтобы их не знать! - Воскресенская повернулась к ней, украдкою хихикнув. - А к чему вопрос? - Так они это...В честь альбома концерт дают! Я пойду с подружкой пойду, ты не хочешь с нами? - Анфиса вроде бы хотела сказать что-то еще, но её перебила Гульнара Вольфовна. - Крючкова, тихо! Будешь мне Воскресенскую отвлекать, в коридоре своё окно просиживать! - гыркнула женщина, пытаясь состроить строгое лицо, однако оно никогда таковым не было. Преподаватель была добродушной женщиной, что так любезно согласилась на то, чтобы Анфиса, которая училась на факультете хореографии, посидела здесь, рядом с Евой. Девушка же в тот момент снова была вовлечена в рисунок, то ли обдумывая предложение подруги, то ли что же ещё ей стоит дорисовать здесь. Наверное, ей действительно стоило просто отдохнуть и разгрузиться спустя такое долгое время сидения за учёбой, да и только ей. - Я..Я подумаю, когда он будет? - шёпотом сказала Воскресенская. - Подумай-подумай! Ты и так из дома не вылезаешь..Он будет 5 июля, всего меньше, чем через месяц в клубе Полигон, - голос Анфисы также сошёл на шёпот. - Слушай, а кто из них тебе больше всех приглянулся? - Крючкова заулыбалась. - Фис, - Ева часто так называла её, чтобы сократить, однако никому более этого делать не разрешалось, - Я не знаю никого из них лично, даже по именам не всех помню... - Ой, да познакомимся! У меня подружка там с Яшей дружит, ну, с гитаристом их..Проведёт нас в гримё-ёрку.. - протянула последнее слово она, разливаясь в улыбке. - Я бы не рисковала, разве они не панки? - Да у тебя слишком обобщённое представление, подружка говорит, что они там все душки! Не без изъянов, конечно... Прозвенел звонок. Вся группа начала собирать вещи, а Анфиса продолжала увлечённо щебетать про группу и концерт. Благо, пара была последняя на сегодня, а это значило, что можно со спокойной душой отправляться домой вместе с подругой, с которой они жили рядом. Тут Ева вспомнила, что хотела заехать за новыми дисками с музыкой. - Фис, занята сегодня? Не против съездить со мной за дисками? - Воскресенская смотрела на неё даже с некоторой надеждой. - Прости, подруга, сегодня нужно будет отъехать... - Если это опять твои нарко-дискотеки, то не прощу, - Ева выглядела серьёзно и, даже не дождавшись ответа Крючковой, ушла. Она не знала, почему среагировала так. Девушка понимала, что её давняя подруга до этого не дойдёт, но явно переживала. И снова та же дорога к остановке, сероглазая включила плеер, поставила вновь надоевший диск, ожидая автобус. Дорога обещала быть недолгой, занимая от силы минут пять, благо, не придётся так долго печься под июньским солнцем. И вот она слышит прорывающийся сквозь музыку рёв автобуса, поднимаясь с остановочной лавочки. Заходя в автобус, Еву обдаёт привычной духотой, не смотря на открытые внутри окна. Со вздохом, она, оплатив проезд, усаживается на сиденье, устремляя взгляд в окно и вновь опадая в собственные мысли. Стоит ли ей вообще ехать на этот концерт? Мысля о возможном знакомстве с этими музыкантами тяготила Воскресенскую, может, даже пугала. Но почему-то именно их музыка, её привлекла так сильно. И почему? Дорога и вправду была быстрой, на этот раз даже без пробок. Выходя из автобуса, Воскресенская направилась в сторону уже родного магазина "Рок-остров". Туда ее приучили ездить родители, когда узнали об его открытии. Подумать только, это было уже пять лет назад! От этой мысли Ева почувствовала себя старой. За прилавком был такой же родной кассир - дядя Лёша. Знала она его давно, как друга своих родителей, свезло ж ему устроиться именно сюда! Алексей её помнил ещё совсем маленькой. - Евочка, дорогая! Неужели приехала, чтобы снова разорить мой ассортимент? - с его уст прозвучал задорный смех. - Как Света, Димка? У самой как дела? - Э-э... - тёмноволосая успела растеряться от таких вопросов и, кажется, задора мужчины не разделяла. - Мама и папа в порядке, у меня самой всё потихоньку, уже сессия на носу. Впрочем, ничего, справляюсь. У тебя есть что-то новенькое? - Конечно! Ты же не изменила свои вкусы! Как раз завезли новый взрыв мозга! - Лёша схватил диск, Ева успела только развидеть какое-то лицо и множество ярко-жёлтых красок на обложке. - "Будь как дома, путник".. Надо же, шуты снова прорывают чарты. Вот, взгляни, - он протянул ей упаковку с диском, которую девушка осторожно взяла в руки, будто это было чем-то хрупким и хрустальным. - Скажи же, Князь так забавно рисует, но как красиво! - не переставал восхищаться он. Князь? Кто-то из этой странноватой группы? Ну, не согласится с ним она, конечно, не могла. Стиль у него в действительности забавный, но красивый. Обложка представляла из себя что-то лесное, сказочное. В самом центре красовалось жутковатое, но явно детализированно прорисованное лицо, скорее даже рожа! И она была соединена с...пнём? Может, в задумке песен дело? Позади красовались иные персонажи, словно разбросанные по лесной опушке: слева был мужик с крестом в руках, какая-то женщина и, судя по всему, лесник, а справа ещё какие-то люди, которым Ева не смогла придумать объяснения или названия. И не глядя на то, что всё это, по сути, было нарисовано достаточно просто, Воскресенская ловила себя на мысли, что оно всё равно притягивает её странной силой. На обратной стороне был перечислен трек-лист. - Король и шут, Лесник, Собрание.. - еле слышно проговаривала про себя девушка, разглядывая диск. - Так что ты решила, девочка моя? Бери, не пожалеешь! - подталкивал Алексей. Для того, чтобы продать или он действительно хотел посоветовать хорошей музыки - Ева не знала, но знала, что он говорит правду, - Если возьмёшь, я могу тебе ещё один их альбом дать, за мой счёт, в прошлом году вышел, - мужчина расплывался в улыбке, удаляясь в комнатушку, похожую на кладовую или коморку, после чего возвращаясь обратно с диском в руках. - Вот, держи, - он протянул Воскресенской диск, который она тоже начала осматривать, уложив прошлый на ветрину. - Вот Мишка Горшок, вот Андрей Князь, Сашка Балу, Яша да Поручик, - проговаривал так, словно зазубрил, указывая на каждого из людей на обложке. - Князь...Это тот, кто нарисовал ту обложку, да? - спросила Ева, остановив свой взгляд на его кофте, где было множество героев, явно нарисованных в той же стилистике. - Я возьму, дядь Лёш. Спустя пару минут, сероглазая выходила из магазина с двумя дисками новой для неё группы, только за один из которых расплатилась. Хороший всё же мужик, этот Алексей, понимает бедных студентов. С этой мысли она похихикала, отправляясь на остановку. Идею с прослушиванием девушка решила оставить на дом, в преддверии того, насколько же легче ей будет рисовать. И вот снова, остановка, лавочка, через время рёв автобуса, духота и недолгий путь в сторону дома. Ева села у окна, разглядывая, словно в первый раз, летние пейзажи любимого Петербурга. Сначала всё те же старенькие домишки, добавляющие уюта в любой день, даже такой жаркий, как сегодня, всё те же люди, что идут куда-то, каждый по своим делам. Иногда Воскресенской казалось, будто эти люди вокруг наделены программой, которая только и требовала, что куда-то идти. Когда они проезжали мост, она уставилась на воду. Солнечные лучи зайчиками скакали по слабым, таким спокойным сегодня волнам, хотелось услышать это приятное уху журчание реки, которое похоже на мурчание кота, но вокруг было лишь гудение автобуса, однако Ева прикрыла глаза, поддаваясь спокойствию. Да, наверное, последние дни были тяжкими, а почти столько же тяжких еще впереди. Однако этот казался чем-то...Лёгким? Простым, новым, словно она скинула весь мешок тяжестей, зайдя в этот транспорт. Незаметно для самой себя, она задремала.

Сон

Девушка очнулась в ветхом доме, слыша тихое потрескивание из печки, рядом с которой она находилась. Здесь было довольно тепло, пахло древесиной и сыростью, на удивление для самой себя она находилась на постели. В комнате также находились стол, рядом стульчик, шкаф и несколько разных вещей, которые были осторожно собраны. Ева осторожно встала и прошлась, уловив скрип старого пола. На ней было надето серовато-голубое платье, больше походящее на платья девиц в древности. Где она и что происходит? Воскресенская решила подойти к двери, с тем же скрипом её приоткрыв. - Уже проснулась? - спросил мужской голос, казавшийся довольно знакомым. Он был мягок, но всё, что успела увидеть она - его блондинистые волосы, - Нам ещё слишком рано видеться, подожди ещё...

Пробуждение...

Сероглазая проснулась от того, что её тормошил кто-то. Судя по всему, это был водитель автобуса. - Девушка, мы приехали на конечную, прошу вас покинуть.. - он даже не успел договорить, как Ева вскочила, выбегая из автобуса и бормоча какие-то неловкие извинения. Кто был тот парень? Почему его голос был так знаком? Бедная не могла даже вспомнить его лица. Сколько ей ждать? Вот бы она успела услышать...Хотя, наверное, просто дурной сон. Девчушка откинула эти мысли прочь, наполняя себя предвкушением прослушивания новых дисков дома. Тёмновласой повезло с тем, что от конечной остановки ей было идти совсем ничего. - Мам, пап, я дома! - прикрикнула она, закрывая за собой дверь, но в ответ слышалась лишь тишина. Может, уехали в магазин? Ева скинула обувь, вбегая в свою комнату и кидая рюкзак к столу. Почему-то её переполняла непонятная энергия. Она достала диски и плеер, в быстром темпе ставя всё по своим местам: первый диск в плеер, холст в мольберт, кисть в краску, саму себя на стул. Первые песни, первые ноты и строки, кисть мазала по холсту, словно наизусть зная все движения. - Так вот кто вы такие, Король и шут.. - девушка счастливо улыбалась, выкрутив плеер на максимум.

Сказать по правде, все мы не в своём уме

Свои пороки глубоко в себе скрывая,

Мы очень мало знаем о себе!