В ужасах тоже есть сказки, правда?

Четвёртое июля. Сегодня Анфисы рядом не было, у нее были дела или вроде того. Посему Еве оставалось наедине душиться волнениями о предстоящем дне, разделяя их лишь со своей тетрадью. Воскресенская сидела на кровати, пока на фоне с плеера играл какой-то очередной диск, она черкала на листе бумаги. Вырисовывались какие-то линии, из линий - смешные рожицы. Какие-то из них злобно улыбались, какие-то - просто наблюдали за человеком, даже существом, которое свернулось в клубок. Вся её тревога начинала выходить на бумагу, она буквально высказывалась карандашом, а не словами. Внутри словно бушевало странное чувство: а вдруг что-то произойдёт? Мысли блуждали в голове, словно затрагивая каждый миллиметр её черепной коробки, пока их не прогнал звонок, раздающийся из соседней комнаты. Дома никого не было, посему трубку пришлось идти и брать именно Еве. - Алло? - голос отдал странной хрипотцой. - Алло, Ев, это я! - голос Анфисы же отдавал приятной звонкостью, - Хотела сказать, что завтра встречаемся в шесть вечера у Полигона. Приедем за час на всякий случай, авось и выпивки возьмём, если этот день можно считать праздником! - лёгкий смех послышался из трубки, оттараторив всю информацию до этого. - Без проблем. Если хочешь, модем посчитать это праздником, - Воскресенская одарила её взаимным смешком. На том и договорились. Сероглазая положила трубку с тяжёлым вздохом, вся тревога вновь начинала возвращаться, поедая её. А что будет завтра? Что, если плохо? Странное предчувствие ни на миг не смело покидать её. Ева направилась на кухню, чтобы заварить себе чай. Удивительно, но всего к двум часам дня - третья кружка, а встала-то она в десять утра! Неужели волнение настолько влияет на неё, даже на пристрастие к столь излюбленному чаю? Ужас, не сказать больше совсем нечего! Тёмноволосая усмехнулась собственным выводам, пока наливала воду в чайник. Всё как обычно: включить газ, огонь, поставить чайник на плиту, насыпать заварку в кружку, ждать своего часа. Ей казалось, словно она уже умеет делать это с закрытыми глазами, ей богу! Воскресенская решила по-быстрому сбегать за тетрадкой, карандашами и ластиком, чтобы продолжить своё рисование на кухне, иначе в её комнате уже, кажется, не было места, чтобы поставить кружку. Стол завален работами, неудачными попытками работ, какими-то пачками и фантиками, даже парой тарелок. Наверное, это уже нельзя было назвать творческим беспорядком, потому девушке приходила мысль убраться. Не только у себя, да и в квартире. Быть занятым - не тревожиться. Быть занятым - не тревожиться. Быть занятым - не тревожиться. Однако, она решила отложить эту мысль на потом. Рисовать, пить чай - вот её нынешние дела (и это не отговорка, правда!). И карандаш снова стал плясать по листу, прорабатывая детали. Окружение вокруг человечка становилось светлее, что показывало на то, что тревога отходила на второй план, а какая-то аура защитила человечка, чтобы тому не было так страшно. А аура то...Знакомый цвет. Блондинистый. Но могла ли она вспомнить? Нет. Неважно. Снова неважно. Она задумалась о чём-то, постукивая карандашом по бумаге, засвистел чайник, заставивший Еву вздрогнуть своим сигналом о готовности. Тёмноволосая поднялась со стула, тот неприятно скрипнул, будто напоминая о своей старости. Эта мебель была у неё дома еще с детства, девушка вспоминала, как стул казался ей огромным и непосягаемым, а когда папа осторожно усаживал её на него, маленькая Воскресенская гордо говорила, что она самая высокая девочка на свете. Воспоминания заставили её слабо улыбнуться, пока она снимала чайник с плиты и аккуратно заливала воду в кружку, откуда повалил горячий пар. Спустя пару-тройку часов пришёл отец, которого, судя по всему, с привычки пошла встречать сероглазая. Они обнялись, Ева забрала его сумку, чтобы убрать её на привычное место. - Спасибо, дочь, как ты сегодня? - спросил Дмитрий с некоторой заботой и лёгкой улыбкой. - Всё хорошо, только я напомнить хотела, - дочь будто немного осеклась, встретившись с вопросительным взглядом папы, - я поеду завтра на концерт той группы, которую вы мне с мамой советовали, ну, "Король и Шут".. Мы с Фисой договорились встретиться в шесть у Полигона, с нами будет ещё одна её знакомая. Передашь маме, когда она придёт? А то я, наверное, буду спать к тому времени.. - А, конечно, я помню. Передам отдохни там хорошенько, - да, краткость - сестра его таланта, но его добрая улыбка всегда была куда более многозначна и многословна. - Спасибо, - кинула она, отправляясь в комнату, - Там кстати чайник еще горячий, только что снова пила! Получив в ответ одобрительное хмыканье, Ева закрыла дверь и легла на постель. И вновь, она остаётся наедине с собственными мыслями, а единственным фоновым шумом был вентилятор, навязчиво гудящий и обрамляющий приятной прохладой, ведь жаркое солнце сходило на нет, за окном постепенно темнело. Воскресенская тяжко выдохнула, протирая глаза. Даже малейшая мысль о завтра сопровождалась глупыми переживаниями, это начинало раздражать. Тёмноволосая глядела в потолок, пытаясь освободить собственную голову от размышлений, но те никак не могли покинуть её. Она вновь вспомнила про сны. И что же всё же значили его слова, что они скоро встретятся? Что, если это скоро - значит завтра? По какой причине последние пару ночей он не приходил? Да и почему вовсе этот глупый сон так беспокоит её? Ей хотелось просто выключить голову пультом управления, она начинала противно болеть и всё, что было внутри, словно становилось громче. Сероглазая окончательно обмякла на кровати, закрыв глаза и хоть немного стараясь уснуть. И у неё получилось, пусть и повалявшись какое-то время, ворочаясь в попытках. Спасибо и на этом. И снова он не встречает её здесь, снова тот же дом, ветхий, но уютный и тёплый. "Где же ты?" - мыслилось ей, но ответа не находилось. Она вновь решила обойти весь дом. В её привычной комнате явно никого не было, помимо неё, посему Ева быстро вышла из неё. Такой же одинокий коридор, где слышился лишь слабый свист ветра. Коридор являлся своеобразной развилкой: на кухню, на выход из дома и ко второму этажу. Прямо, где находилась входная дверь, слева висели крючки, но даже те были пусты, там не висело привычной курточки, его курточки, уже который раз. Со вздохом, Воскресенская свернула налево, где находилась кухня. Возле раковины стояла пустая кружка, на столе ничего не находилось и, по совместительству, никого здесь и не было. Почему она ищет его? Неважно. Нужно проверить второй этаж. Только сейчас сероглазая понимала, что ни разу туда не поднималась, поэтому суваться туда было довольно боязно. И вот, она держится за перила, ступая на первую ступень. Та неприятно скрипнула, заставив даже испугаться, словно она пряталась от кого-то. Лестница была не слишком длинной, она была грязноватой, на ней виднелась паутина, создавающая ощущение, словно второй этаж в этом доме был подзаброшен, либо использовался в каких-то жутких целях. Эта мысль заставила Еву поморщится. Она постепенно стала подниматься, а на неё начинала опускаться неприятная темень этого этажа. Почти ничего не было видно, а всё, что стояло на входе - свеча, рядом с которой валялся пыльный коробок спичек. Стоило только взять ей всё это в руки, зажечь свечу, как она услышала жуткое кряхтение. Ева резко оцепенела, по спине пробежался холодок, слышала она лишь потрескивание огня, но и движения в темноте. Шарканье, мыканье, кряхтение, она боялась двинуться. - Я мечтаю только об...об одном, - хриплый мужской голос взревел, - о еде! Он знал, что она стоит здесь. Он слышал её. Воскресенская улавливала, что он двигается в её сторону. Ползёт, если быть точнее. Ее сердце колотилось, но сдвинуться она не могла. Старик ускорялся. - Покинуть! - все также хрипло, с рычанием кричал он, - Покинуть этот проклятый старый дом! Ева успела только вскрикнуть, роняя из рук свечу, как вдруг её кто-то дёргает за руку. - Уходим! - воскликнул уже знакомый голос, ведя её вниз. Слёзы страха катились по щекам, но он держал её хоть и крепко, но нежно. Это успокаивало. Мир стал теряться, она переставала видеть, что находится вокруг...Темнота всё поглотила.

Пробуждение.

Ева вскакивает с сильной отдышкой, ощущая холодный пот. Она глянула на настенные часы. - Три ночи.. - Воскресенская вздохнула, протирая лицо, - И что это значило? - вопрос улетал в воздух, заставляя сомнения, словно светлячков, кружить вокруг нее. И что же ей теперь делать? Близжайшее время точно спать не захочется, а заниматься нечем. Она и без того весь день пропила чай и прорисовала, уже не то! Телефонный звонок. Внутри снова всё замерло, Ева по какой-то причине боялась идти к телефону, но будить бедных родителей, тем более маму, уж точно не имелось никакого желания, потому ничего, кроме как пойти к злосчастной трубке и принять звонок от навязчивого придурка, который в три часа ночи не даёт людям спать. Воскресенская потянулось слегка дрожащей рукой к телефону. Почему её не покидает страх? Она не знала, но активно списывала всё это на кошмар. - Алло? - её тихий голос произнёс, ожидая ответа от звонящего. - Больше не смей туда ходить. Никогда. Гудки. Она узнала его, пускай и глас был жутко видоизменён. Был более грубым, злым, но что?! Какого чёрта? Может, бедная Ева всё еще спит? Или как он мог позвонить ей в реальность? Неужели кошмар так и не отпустил её? Воскресенская положила трубку и села на диван, закрыв рот руками. Тело продолжало дрожать, а девушка просто смотрела на ковёр, покрытый лунным светом, не зная, как реагировать. Её будто бы сковывал странный ужас, она не знала, бредит ли она так после сна или просто сходит с ума. Они сидела так краткое время, пока не поняла, что нужно наконец взять себя в руки и попробовать успокоиться. И вот, вновь она на кухне, вновь стоит старый чайник на плите, дрожащие руки насыпают в чашку ромашковый чай, да побольше, но без сахара - с детства чай с ним не котировала. Осталось только ждать, снова ждать, пока чайник свистнет. Дверь закрыта, чтобы не разбудить родителей. Удивительно кстати, и как только они не проснулись от такого громкого звонка? Ева даже думать об этом не хотела. Забыть, только забыть, как о последнем кошмаре, не вспоминать никогда в жизни. Она зевнула, глядя на время и чайник, было 3:40 утра. - Чёрт, - сказала она, растекаясь на столе. Этот день в действительности был странным, считай, что от самого его начала, а что будет в конце? Одному Богу известно. Воскресенская надеялась, что хотя бы доживёт до завтра, но от этой мысли стало даже смешно. Тревога отступала, пока на лежала на столе. Успокаивало слабое бурление воды в чайнике, означающее, что скоро чай будет готов, а это никак не могло не радовать. Она даже позволила себе слабо улыбнуться. И вот, Ева осторожно наливает кипяток в кружку, поднимая сам чайничек вверх. Этому в своё время научила её бабушка, мол, так чай наполняется кислородом в большем количестве, а соответственно становится куда вкуснее. - Только эта кружка и спать, точно спать... - бормотнула она себе под нос, заправляя волосы, что были ниже плеч, за уши. Переставив кружку на стол, она села рядом, снова с тяжким вздохом, - И когда я начну нормально спать? - снова гоготнув про себя, также тихо сказала Ева, сидя в кухонной темноте, обливающейся всё тем же лунным светом. Вскоре, она допила свой чай, но спать от этого хотелось только меньше. Сейчас, сейчас, ещё немного и она расслабиться... Спустя минут двадцать, так и произошло. Время уже перевалило за четыре часа с лишним, а Воскресенская вновь улеглась на постели, глядя в потолок. Мысли уже в голову не лезли, тревога ушла без остатка, а она сама просто валялась, ничего не думая и не говоря. Да и уснула она достаточно быстро после этого, прошло, наверное, ещё минут десять. Да и спала Евочка, благо, спокойно и крепко, не отвлекаясь на глупые сны более. Он не беспокоил её. Проспала она ещё часов девять таким образом. Вновь глянув на часы с просонья, те показывали половину второго дня. Воскресенская скинула с себя одеяло, от чего прочувствовала сразу, как прохлада, создаваемая вентилятором, прошлась по её животу, плечам, ногам, по всей ей, заставляя чувствовать себя лучше, ведь солнце сегодня жарило, как никогда, как будто на улице было градусов тридцать пять, а может, все сорок! Явно не меньше, ведь даже не смотря на все открытые окна в комнате девушки, было невероятно душно, и Евп приняла точное решение сходить в душ, тем более она всего через несколько часов будет на концерте, а нужно быть готовой. Правда, никаких "панковских" вещей у неё не было, посему её решение остановилось на обычной белой футболке и шортах по коленку. Однако, не успела она даже выйти из комнаты, в соседней снова зазвонили. - Евка, это Анфиса! - крикнула ей мать оттуда. До концерта ещё столько времени, почему она звонит? Или думает, что Воскресенская забыла? Ничего не оставалось, кроме как идти и брать трубку. Только всё же девушку волновал один вопрос: слышали ли родители ночной звонок? - Слушай, мам, а вы ночью не слышали, как звонил телефон? - сероглазая прикусила губу, с лёгким волнением смотря на мать. - А должна была? Он звонил? - Светлана с непонимаем уставилась на родную дочь, - Я, конечно, крепко сплю, но наш телефон похож на чёртов вымпел, милая, я бы проснулась. - Ладно, наверное, мне показалось или приснилось, - тёмноволосая точно не решилась бы рассказать матери обо всём, что с ней происходит в последнее время. Мама пожала плечами и передала трубку дочери, уходя в их с отцом комнату. - Алло? - Ева вновь протирала глаза, сев на диван рядом. - Ева, мне прийти к тебе? Мы же должны тебе еще марафет нанести! - и снова её звонкий голос прозвучал. - Господи, только не это..Ну какая на мне косметика? Такая жара, у меня все расплывётся - Тогда одежду тебе подберём! У меня футболочка с одной группой есть.. - Я просто планировала пойти в белой футболке и шортах, Фис, - Воскресенская тихо зевнула, откидываясь на спинку дивана. - Ничего не знаю, я уже иду! И снова гудки. Как же Крючкова иногда раздражала её таким поведением, просто ужас! Но за столько лет дружбы сероглазая успела более, чем привыкнуть к этому. Ничего не оставалось делать, кроме как ждать подругу, посему Ева отправилась выполнять утренние дела, такие как умыться, покушать и, конечно, поцедить чаю, пока Фиска в наилучшем расположении духа ползла к ней по жаре. К счастью или сожалению, отец сегодня снова был на работе, хотя и была суббота. Он также работал на заводе, только в отличии от матери, он был устроен в ЛМЗ и смены у него были дневные. А мать же давно проснулась, от этого у Воскресенской младшей всегда было ощущение, будто Светлана не спит вообще никогда, при мысли об этом становилось жутко и, казалось, при взгляде на маму она могла видеть все её усталые морщины. Это не могло не угнетать и не создавать ощущение даже собственной краткости жизни. Отогнав жуткие мысли, девушка начала выполнять всю утреннюю рутину. И, конечно же, начать с душа было явно верным решением. Потом умывания, чистка зубов, а только после всего этого - еда. Управилась с ванной она примерно за полчаса, после на кухне поставила чайник, как в дверь позвонили. - Чёрт, немного не успела.. - бормотнула Ева, поставив чайник на плиту и отправляясь открывать пришедшей. - Е-Е-Ева! - Анфиса раскинула руки для объятий, на одной из которых свисала, судя по всему, довольно увесистая сумка, так как рука девушки подогнулась. - Анфиса-а-а, - с меньшим энтузиазмом ответила Воскресенская, в непонятливом взгляде скривив брови, - Что же ты там принесла? - Как что? Договорились же! Ну..Еще свою одежду взяла для концерта..Я то уж точно наведу себе красоты! - Кто бы сомневался...Проходи, - со вздохом сказала тёмноволосая, пропуская подругу в квартиру. Пока та здоровалась с тёть Светой, Ева закрыла за ней дверь, провернув два раза замок. В близжайшее время они успели попить чаю, Крючкова не уставала пытаться уговорить подружку накраситься, "хотя бы реснички!", как умоляла она, но Воскресенская гордо стояла на своём отказе, сама никогда не красилась, начинать и не сильно хотела. Вот уже оставался час до выхода, Ева и Анфиса потихоньку собирались. - Ладно, ладно, раз не косметика, то померий хотя бы футболку эту! - с этими словами в бедную сероглазую влетела чёрная футболка с логотипом группы "Ария". - Да ну! Никогда их особо не слушала, а диск с ними чуть ли вообще не в пропавших числится! - парировала Воскресенская, славливая футболку, попавшую ей прямо по лицу. - Ой, лишь бы тебе отказаться! Помню я, как ты Арию слушала лет семь назад! Не выделывайся, фанатка! С недовольным, прорычавшим вздохом, Ева посмотрела на Фису и пошла переодеваться. - Если мне рожу набьют за то, что я их песен не помню, даже не пытайся меня еще раз уговорить на это! - лёгкий смешок выдал всю её "серьёзность", а Крючкова рассмеялась вместе с ней. Прошёл тот самый час. Они уже выходили, прощаясь со Светланой. - Ты позвонила Карине? - спросила девушка, звеня ключами и закрывая за собой входную дверь. Карина - так звали ту самую подругу Яши и Анфисы, что должна была познакомить нашу Евку и Фиску с остальными участниками группы. - Да, еще перед приходом к тебе, всё в силе, всё хорошо, - ответила Крючкова, высматривая что-то в собственной маленькой сумке, - Заранее надо будет в магазин зайти, водички прикупить. Сама знаешь, в Полигоне дороже, а мы не такие богатые студентки! В ответ девушка получила лишь кивок от другой, после чего они отправились к лифтам. Уже на улице, Ева что-то достала из кармана. Это были сигареты марки "Camel", на которой было изображён верблюд, сама упаковка была кремового и коричневого цвета. - И когда ты начала снова курить? - Анфиса нахмурила брови, глядя, как подруга остановилась, почти сунув сигарету между губ. - Я..Я.. - на момент потерялась Воскресенская, словно ей снова четырнадцать и её ругает мама, - Да блять, я просто переживаю! Не знаю, будто случится что-то.. - её руки почему-то задрожали, когда она прикуривала, помле чего она ощутила руку Крючковой на своём плече. Ева и правда курила очень редко, а последний раз, зафиксированный подругой, был два года, когда они только-только поступали в их учебное учреждение. - Ничего, я никогда не осуждала тебя за это, - со вздохом проговорила Фиса, - пойдём. Всё будет в порядке. После этих слов они направились на автобус, Ева по пути докуривала, а оттуда - в метро. Подойдя к кассе, они купили билетики и отправились к поезду. Следовать им предстояло до метро Лиговский проспект, чтобы оттуда достаточно быстро добраться до самого клуба, где их должна будет ждать Карина. Пускай Воскресенская и была с ней знакома довольно мало, но судя по рассказам Крючковой, она была достаточно хорошим человеком и посему, волнение потихоньку улетучивалось. Девушки приехали, и выходя из метро, на Еву снова накатывало некоторое волнение. Заметив это, Анфиса взяла её за руку, а после они направились в сторону клуба. - Слушай, Фис, мне кажется, я должна рассказать тебе кое-что, но лучше это будет после концерта, ладно? - Воскресенская прикусила губу, мельком посмотрев на подругу. - О чём? Хотя бы тему скажи.. - Анфиса тоже посмотрела на неё, а в глазах был явный интерес и не желание ждать. - Про мои..сны последние. Наверное, ты просто посчитаешь меня сумасшедшей, но это правда! - воскликнула Ева, глядя перед собой. Крючкова рассмеялась, конечно, не в обиду подруге, - Если я столько с тобой общаюсь, то вряд-ли уже буду так думать! И Воскресенской не оставалось ничего, кроме как усмехнуться в ответ. Тем временем они уже подходили к клубу, где издалека их увидела знакомая фигура, которая начала махать им с яркой улыбкой. Это была Карина, девочки помахали ей в ответ, подходя. - Привет, девчонки, пойдём скорее! Хотя бы заранее зайдём, и к сцене поближе, и успеем что-то разогревающее взять! - протараторила Советова так, что Ева не успела так быстро переварить всю информацию, как Анфиса затащила её внутрь. Да уж, энергии у этой знакомой было не занимать. Внутри играла на фоне какая-то музыка, кажется, это была группа Metallica, игравшая в последние времена из любого чайника. В клубе уже было некоторое количество людей, почти каждый из них чем-то выделялся, но в основе своей это были пьяные панки, от вида которых страх внутри снова накатывал. Здесь Воскресенская обратила внимание на сцену, где уже были поставлены некоторые инструменты, по крайней мере, стояла барабанная установка и пару стоек с микрофонами. В зале не было столов и стульев, они остались только в небольших коридорчиках и сверху, где бвло подобие вип-мест. Сам по себе клуб был тесноват, учитывая то, сколько людей должно прийти, а если дядя Лёша говорил, что эта группа сделала явный прорыв в музыке, то их придёт очень много. Ева вздохнула, когда они подходили к бару. Анфиса сразу взяла себе и Воскресенской по бутылочке янтарного "Ярпиво". Достаточно популярный лёгкий алкоголь в то время, имеющий карамельно-содовый и хмельно-травяной привкус. Ева пила его редко, но считала вполне вкусным. За всё время тёмноволосая ближе смогла познакомиться с Кариной, алкоголь слабо давал в голову и успокаивал, позволяя полностью расслабиться. Потихоньку подтягивались люди, девушки же стояли почти рядом со сценой, а время подходило к началу концерта. Спустя несколько минут, зал утихомирил гул, на сцену вышли ребята. Ева заметила две светлые макушки, а их вид отдавался чем-то сильно знакомым, но вспомнить она не могла. По внешнему виду выделялся только...Андрей Князев, вроде? Ей казалось, что она не выучила их всех до конца. На нём была та самая кофта, как и на обложке альбома "Камнем по голове", что создавало в голове некоторый резонанс нереальности того, что это действительно происходит. Горшок был одет в полосатую рубашку, заправленную в штаны, остальные толком ничем не выделялись. Князь подошёл к микрофону, хватая его и начиная свою речь: - Сегодня славный праздник, мы встретились опять! - приятный голос разливался по залу, под громкий хлопот и несколько вскриков, - Должно быть, настроение хорошее у вас! - его подобие сказочного рассказа сопроводилось глухим ударом барабана, - А те, кто не напился, попробуйте понять истории, которые расскажем вам сейчас! - закончил он, а зал наполнился аплодисментами и возгласами вновь. И вот, послышался риф бас гитары, барабанов...Это была песня "Внезапная голова". Люди востаргались, начинали подпевать, когда пошли слова песни. Князев и Горшенёв пели в унисон, Ева слышала голоса подпевающих подруг, и, конечно, подпевала сама. Тревога улетучилась, Воскресенская отдавалась эйфории и эмоциям, просто наслаждаясь моментом, но с другой стороны, это было похоже на какую-то вакханалию. Мысль забавляла, Еве хотелось смеяться и радоваться. Она держала за руки Карину и Анфису, они вместе прыгали и подпевали, будучи уже чуть более раскрепощёнными, ведь алкоголь успокаивал и усиливал свой эффект под духотой клуба и толпы. Её горящие глаза устремлялись на сцену, а сцена заряжала энергией её душу, пока она не встретилась взглядом с кем-то из них. Светлая макушка, голубые глаза, длинные волосы. Казалось, что на миг она вспомнила, на моментально забыла это. Мир на секунду замер, она увидела, как он ещё сильнее улыбнулся ей, когда всё вернулось на круги своя. Это был басист? Балу? Мысль улетучилась. Ева забыла, но странное чувство не покидало её. Следующей песней было что-то новое, что она явно никогда не слышала ранее. Рявкуйщий голос Горшка раздался на сцене, улыбка не спадала с лица, а его сумасшедшие глаза оглядывали зал, останавливаясь на...Анфисе? Воскресенская улыбнулась, тыкая её локтём в бок и говоря: - Я же сказала, женой будешь! Смотри, как глядит на тебя! - Надеюсь, что женой не из этой песни! - девушки вместе рассмеялись. Это была песня "Ели мясо мужики", сюжет который оставлял явно слишком жуткую ассоциацию со словом "жена", что веселило ещё больше. И тут Ева вспомнила, что потом за счет Карины их ждёт знакомство, но в этот раз это не напугало её, а будто ещё сильнее раззадорило. Концерт шёл, люди ликовали, радовались, подпевали, толкались, словно это был танец бесов и демонов, лязг гитарных струн, их звучание, голоса Андрея и Миши разрывали зал, словно вместо Полигона она собрали целый Юбилейный. Толпа словно сходила с ума, а троица подруг сходила с ума вместе с ними, в то время как сами музыканты сводили с ума всех этих людей.

Пока всё не погасло.

Зал замолк, изредка слышались недовольные вскрики. - Какого чёрта.. - сказала Карина, крепче сжимая руки Евы и Анфисы. - Алё, вы там одурели, ёмаё?! - прокричал Горшок, пытаясь, видимо, доораться до организаторов, уходя закулисы. Начался гул, недовольства толпы, злобные возгласы, как Князь подал голос со всей мощью собственного голоса. - Все успокоились, сейчас всё порешается! - крикнул он, отправляясь за Мишей, а за ними и Яша. - Пошли, - сказала Карина, начиная пробираться через толпу к лестнице, ведящей на сцену и за кулисы и затаскивая Еву и Анфису туда же. В темноте их не было особо видно, но всё равно недовольство со стороны пьяных личностей было услышано в их след. - Что случилось? - подойдя к Яше, спросила Карина, приобняв его в приветствие. - Электричество просто отрубило, никто ничего не знает, - сказал Яков, оборачиваясь на них троих и приобнимая девушку в ответ, - Это твои подруги? - Да, Анфиса и Ева.. - проговорила Советова, вслушиваясь, как орёт на фоне Горшенёв, явно ругаясь с организаторами. То ли из-за действительной злости, то ли из-за того, что был пьян. Крючкова в тот момент смотрела на него с некоторой жалостью и..восхищением? - У нас там люди ждут, блять! Вы нам просто вырубаете всё, чтобы сорвать концерт, ёмаё! - продолжал орать Михаил, пока Князев рядом с ним пытался его хоть как-то успокоить, а организаторы, будучи в небольшом шоке, пытались исправить ситуацию и доказывали ему, что это вовсе не их вина, тоже переходя на высокий тон, - Андрюха, не лезь! Я сам разберусь! - отпихнул он друга. - Твою мать, ты своими орами сейчас всё сильнее закопаешь, успокойся! Но Миша как будто не слушал. Он словно потерял контроль, но замолчал, услышав слова другого. Убрав ладонью волосы с лица, он уселся на диван, хватаясь за близжайшую бутылку пива. - Они не могут ничего исправить, - на выдохе сказал он, чуть ли не залпом начиная хлебать из бутылки. Его взгляд был пустым и раздражённым, а Князь куда-то вильнул после этих слов, видимо, чтобы объявить остальным слушателям о непредвиденном сбое. Пускай концерт и длился час, спасибо на этом, многие всё равно умудрялись уходить с недовольными рожами и говорить какой-то бред им вслед. Вскоре, беловолосый вернулся к остальным, заходя уже вместе с Балу и Поручиком. Вид у него был потерянный, наверное даже какой-то разбитый. Он уселся на соседний от Миши диван, также хватаясь за бутылку и делая из неё мощный глоток. - Да ну, ребята, бывает же! - попыталась хоть как-то разбавить обстановку Анфиса. Её слова казались неловкими, хоть и являлись поддержкой, остальные перевели взгляд на неё, - По-любому, это их вина, надо лучше выпить, не киснуть же теперь до последнего! - Ева глянула на Горшенёва, думая, что тот сейчас что-то вякнет её подруге, но тот просто молчал, с лёгкой улыбкой глядя на неё. Он поджёг сигарету и не отводил от Крючковой взгляд достаточно долгое время. Это не могло не заставить улыбнуться и саму Воскресенскую, пока она не поймала себя на том, что вся дрожит от странного волнения то ли из-за произошедшего, то ли от того, что она стоит сейчас прямо рядом с ними. - Да, Анфиса права, у вас ещё куча концертов будет, ну же! - решила поддержать ее Карина, а Ева оставалась такой же тихой и молчаливой. Вскоре, в её руку сунулась бутылка, что вывело нашу девочку из некоторого транса. Все расселись, кто куда, а Еве пришлось лишь присесть рядом с Анфисой, которая была неподалёку от Горшка. - Раз уж концерт кончился...Что ты хотела мне рассказать? - её голос сменился на более тихий, но всё равно слышный остальным, пускай те и разговаривали между собой. - Я бы..Хотела сделать это наедине, наверное.. - голос Евы казался чуть ли не шёпотом в сравнении с остальными. - Давай-давай! - Фиса взяла её за руку, это успокаивало. - Даже мне уже интересно, - послышался голос Миши с хриплым смехом. Воскресенская вздохнула и стала всё тем же тихим голосом рассказывать подруге всё, а именно те самые сны. Рассказывала она во всех подробностях, даже не замечая, как постепенно её рассказ начали слушать почти все, не включая только Яшу и Карину с Балу, болтающих о чём-то своём. Говорила, что до сих пор не понимает, кем был тот парень, что за старик, которого она видела на втором этаже того дома, что это за дом и что это за реальность такая вообще? - Ну, слушай, светлые волосы здесь только у Сашки и Андрея, - задумчиво сказала Крючкова, - Может, из-за этого? Ты как раз накануне покупала диски.. - Не знаю. Ещё похожий случай был на просмотре, когда я сдавала работы, - Ева увела взгляд, случайно пересекаясь им с Князевым, - Мне, наверное, показалось, но я видела какого-то парня..Он был будто из моего сна, тот самый..Сказал мне цитату известного художника, но больше не ответил мне ни на что. Я не увидела его в толпе, только словно стало сразу спокойно, не знаю.. - сероглазая опустила взгляд, в ожидании реакции, но услышала только лишь смешок Князя. - Из этого можно и песни писать! Наверное шут с тобой так игрался! - улыбка стала знакомой в миг, Еву пробило странное чувство вновь, но она не понимала, что это, - Кстати о шуте..Куда делся Миша? Воскресенская увидела лишь часть Анфисиной одежды, которая уходила обратно в сторону сцены с громким смехом, но тот резко прервался, их с Мишей голоса послышались так глухо, что было почти не разобрать. У Евы темнело в глазах. И вот влетает в комнату Горшенёв обратно, держа Крючкову за руку. - Андрюх, - его вид был слегка напуганным, - Шута здесь больше нет. Все могли это списать на его некоторую придурковатость, но...

Снова темнота.