Волшебное наследство

***

-Госпожа… Вы совсем себя не жалеете, — слегка строгий, но заботливый голос гувернантки отскакивал от стен болезненным эхом, хотя говорила она едва ли не шепотом. Тяжелое от изнурительного недуга тело женщины лежало на массивной кровати на дорогих тканях, в которых сейчас не было никакого смысла. Руки, что ласково поглаживали мягкие волосы родной дочери, дрожали от изнеможения. Но ничего она не могла поделать, когда видела слезы своего маленького ангела. Лейла понимала, что столь горький плач маленькой девочки был вызван ее состоянием. Она умирала. -Вару́на, будь добра, — бледная рука Лейлы, которую та с трудом могла контролировать, аккуратно легла на впалую щеку девушки. Табун мурашек пробежал по спине гувернантки, но та и бровью не повела, стараясь держать себя в руках, как бы больно ей не было лицезреть свою хозяйку в таком состоянии. Длинные и слегка волнистые голубые локоны, что секундой ранее небрежно перекрывали остекленевшие глаза, были осторожно заправлены девушке за ухо. Даже находясь на грани, Лейла проявляла трепет к своему другу. Выдавливая из себя замученную улыбку, она перешла на чуть слышный шепот. — Позаботься о Люси.       Глаза маленькой девочки были переполнены слезами, из-за чего тяжело было сфокусировать взгляд на той картине, что так печально рисовалась перед ней. Она хотела вырваться из рук матери, чтобы с новой силой обнять ее, успокоить и внушить ей веру. Все будет хорошо.       Но этому не дано было случиться. Ее уже никто не слышал, как бы она не старалась привлечь к себе внимание истошными криками и мольбами. Образы размывались все сильнее и сильнее, пока не исчезли вовсе, погружая девочку в пугающий ее мрак. Темнота, которую так боялась Люси, окутала ее с ног до головы, выбивая почву из-под ног. Тело стремительно летело вниз, в самую пропасть, будто девочка нечаянно оступилась на краю отвесной скалы. Все внутри неприятно сжималось, словно она сама вот-вот растворится в пустоте. Протянув руку перед собой, Хартфилия пыталась ухватиться хоть за что-то.       Сжав ладонь в крохотный кулак, картинка резко стала четкой. Пусть она и находилась в помещении, которое точно было выдержано в бледных тонах, ее сознание запомнило как абсолютно монохромное. Ослабив хватку дрожащей руки, все, что увидели большие карие глазки, заставляло их снова наполняться едкими слезами, а сердце непроизвольно пропускать удары. Изысканный портрет любимой матери, на рамах которого были свежие цветы. «Покойся с миром, Лейла Хартфилия»

***

-Мама!.. — освободившись от ужасного ночного кошмара, девушка буквально вскочила на месте, так и не открыв глаза. Все тело покрылось холодной испариной, ткани легкой пижамы неприятно прилипали к коже в районе спины и грудной клетки. Такие болезненные воспоминания вновь терзали её разум. Хоть это и были дела давно минувших дней, на которые маленькая Люси не могла ни коем образом повлиять — скорбь и душевное отчаянье преследовали её даже в лёгких дрёмах. С каждым годом эти чувства постепенно притуплялись, но вряд ли смогут окончательно сгинуть в пучинах памяти. Голова буквально гудела, заставляя белокурую девушку морщиться и тихо постанывать от надоедливых писков в ушах. Она и так вчера поздно вернулась домой с работы, вследствие чего заснула только под утро. А тут ещё и память решила поиздеваться над её и без того едва ощутимыми снами. -Так, Люси, соберись, — девушка мямлила себе под нос, потирая глаза и слегка надавливая на них, чтобы ускорить процесс пробуждения. Ей было некогда жалеть себя и надолго задерживаться в кровати. Работа не начнётся без её участия, и с этим ничего не поделать. Поэтому, собрав всю свою волю в кулак, Люси освободила себя от оков тёплого одеяла, перебросив свои ноги через край кровати и опустив их на холодный потёртый пол.       Прошло больше полугода с тех пор как она проживает в этой квартире, но так и не удосужилась купить хотя бы одни домашние уютные тапочки, заставляя себя босиком после сна расхаживать по комнатам. Как Хартфилия любила выражаться, таким образом она закаляла свои стопы. Но на самом деле это были лишь отговорки. Тяжело тратить свои деньги, которые достаются тебе непосильным трудом. К тому же когда их едва хватало на покрытие квартплаты и закупку минимального пропитания. Но такая жизнь устраивала её куда больше, чем та, пока она жила в отцовском доме. Да, съемная квартира была невелика: просторная за счет хорошего естественного освещения комната, оборудованная под спальню и обставленная мелкими уютными деталями интерьера. Небольшая кухня, да санузел с коридором. На тесноту Люси не жаловалась, так как подобных габаритов помещения вполне хватало. Тем более, она скорее здесь ночевала, нежели жила.       Запах ароматного кофе распространился на всю маленькую кухоньку. За окном уже заканчивалась осень, холода наступали всё упорнее. Лишь горячий напиток и тёплый плед, в который укуталась девушка, не давали ей прочувствовать тот гнетущий леденящий ветер, что так и норовил биться всей своей силой в окно. Но Люси любила осень, даже не смотря на непростой характер этого времени года. Оно было таким же непостоянным и удивляющим, как сама девушка. Лёгкие солнечные дни, проливающие тёплые лучи на побагровевшие листья, сменялись проливными дождями, густыми тучами, а порой и ранним снегом. Девушка любила ассоциировать себя с такой переменчивостью. Её тоже легко было склонить на те или иные эмоции. Возможно всё дело в том, что так она выражала своё настоящее «я».       Всё её детство, после смерти матери, прошло под жёстким контролем отца. Всё, что поощрялось, находилась в пределах дома. Джуд не знал, как правильно воспитывать собственную дочь, поскольку вечно был занят излишней бюрократией, пока Лейла отдавала всю себя Люси. Когда его любимой жены не стало — все аспекты его жизни, от деловых встреч до домашних дел, рухнули. Ему оставалось только довериться собственным ощущениям. Как отец, он пытался уделять время единственной дочери как мог. Однако его рабочий график совсем не располагал к обязанностям порядочного семьянина. Деловые партнеры один за другим разрывали договоренности и контракты со старшим Хартфилием, из-за чего личный бизнес перестал приносить привычный доход. Джуд понимал, что не может справиться со всеми несчастьями один. Поэтому ему начало казаться, что если ограничить юную девочку от внешнего мира, ей не придётся так сильно страдать. Если более не будет близких людей, ей не придётся мучиться, беспомощно наблюдая за их страданиями. Вскоре школу заменило домашнее обучение. Домой приглашались квалифицированные педагоги, которые взращивали в девочке любовь к искусству, музыке и истории. Время семилетки было забито под завязку, поэтому и времени на общение со школьными друзьями сошло на нет. Однако работать Джуду пришлось больше и усерднее, чтобы обеспечивать работоспособность сооруженной им же «крепости». И единственное, на что хватало сил и желания у него в то короткое время перед сном — это спиртное. Один, в закрытом кабинете своего большого дома, без минуты времени для своей принцессы. За всей горой бумаг, деловых писем и ряда пустых бутылок дорогого скотча, Джуд не заметил, как медленно в глазах маленькой девочки превратился в безразличного деспота.       В размышлениях отца была своя логика, которая, увы, совсем не вписывалась во взросление юной особы. Запретный плод — сладок. Поэтому капризы и истерики заполняли дом с каждым возвращением Джуда с работы. А как только девушка достигла переходного возраста, то стала часто нарушать отцовские запреты, избегать встреч с заумными учителями, притворяться больной. Побеги из дома происходили также регулярно, как и возникали ссоры в доме Хартфилиев.       Единственным человеком, кто поддерживал в маленькой Люси её динамичный характер, была Варуна — строгая и жёсткая в воспитательных вопросах личность. Как и велела Лейла, девушка не спускала глаз с маленькой «госпожи». Только действовала она всегда незаметно и никогда не вмешивалась в семейные дела и разборки, появляясь лишь тогда, когда помощь Люси была истинно необходима. Её никогда не волновали людские споры. Но стоило ей заметить горькие слезы на лице опечаленной девочки, вся суровость испарялась, заменяя собой такие необходимые в детстве Хартфилии ласку и чувство покоя.       После окончательного побега из дома, Люси потеряла связь с Варуной. В голову пробирались пугающие догадки о том, что теперь в глазах любимой няни, она перестанет быть её любимой девочкой, оставив лишь впечатление самодурного бунтарского ребенка. Но, быть может, это и стало двигателем к тому, чтобы окончательно начать жизнь с нового листа.

***

      Пусть порывистый ветер и пытался сбить Люси с ног, она чувствовала в этих буйных потоках, играющими с белобрысыми прядками её волос, свою свободу. Самостоятельная, хоть и не такая роскошная жизнь, была ей по душе. Да, порой все это загоняло ее в хандру, когда один день в точности повторял другой. Но даже эта рутина была для нее куда более приятна прошлой жизни «принцессы».       Легким движением руки, проворачивая в замке уже потёртый временем ключ, девушка открыла дверь, передавая взору уже давно привычные виды. Книжная лавка, в которой она стала подрабатывать после побега. Сама по себе работа несложная: нечастые консультации для проходящих мимо зевак, которым, как правило, требуется бумажное издание любимого произведения в подарок близкому, да сортировка книг по их ценности и жанру. Именно здесь она отдыхала душой. Ещё с раннего детства её манили книги, вдохновляли авторы своей фантазией, способные перенести разум маленькой девочки в другое измерение. Люси всегда хотела попробовать писать сама, но что-то её останавливало. Глубоко в ней жила мысль, что ничего достойного она не сможет выдать на бумагу. Но расстраиваться по этому поводу не было времени, поскольку даже в свои выходные девушка не пробовала садиться за «перо». Все свои свободные деньки Хартфилия проводила вместе с близкой подругой, с которой она как раз познакомилась в этой книжной лавке.       Леви МакГарден по праву стала её спасательным кругом. Люси сама не понимала как, но им хватило буквально пару совместных рабочих дней, чтобы как следует разговориться между собой. МакГарден словно была создана в этом мире, чтобы в нужный момент жизни явится на помощь Люси, спасая ее от оков одиночества и душевного холода. Хартфилия привыкла, что люди сторонятся её, зная об ее отце, являющемся не последним человеком в медийной сфере. Но синеволосой девушке было как будто бы наплевать на всё это. Леви просто смогла разглядеть в печальных карих глазах милую девушку, которая так веселила её своими перепадами настроения. -Люси! — звонкий голос донёсся из-за массивных книжных полок, за которыми стояла миниатюрная Леви. Стоило только Хартфилии закрыть за собой дверь на защёлку, как близкая подруга резко сократила между ними дистанцию, буквально повисая на шее не ожидавшей этого Люси, одаривая её теплой улыбкой. — Что-то ты рано сегодня. -Подумала, что лучше приду раньше, а то не хотелось попасть под дождь. — как назло, совсем замотавшись от работы, вчера Люси оставила свой зонтик, который жил на последнем издыхании, именно здесь, — Зато я смогу тебе помочь! Вечером же была большая поставка книг, я не все успела разобрать. А бросать тебя одной лазать по этим стеллажам — мне бы совесть не позволила. Они и так свою последнюю жизнь доживают. Ещё попадешь под их ярость, когда они на тебя поваляться.       Чувство внутренней тревоги, после беспокойного утра, постепенно сходило на нет. Порой Люси казалось, что Леви обладает невероятным даром успокоения. Хватало одной яркой улыбки этой прекрасной девушки, как уже и забываешь, почему тебе было плохо секунду назад. Как только Люси облегченно обняла свою подругу в ответ, как МакГарден отскочила от нее, насупивши брови и строго смотря на неё. -Да ну тебя, это же и моя работа тоже! Ты вчера и так прилично задержалась, что могла не идти домой вовсе, — скрестив руки на груди, Леви умилительно, как казалось Люси, пыталась злиться. Но это только заставило хихикнуть блондинку. Лицо МакГарден сразу сменилось легкой улыбкой, как только услышала приободрившийся настрой девушки. — Но ладно, сегодня на тебя не хочу дуться. Ты смогла хоть немного поспать?       Задав этот вопрос, синеволосая неспешно направилась обратно к картонным коробкам, в которых увесистыми стопками лежали книги. Чуть выдохнув, Люси поправила выбившиеся из высокого хвоста волосы и также подошла к коробкам. -Уж лучше бы не ложилась, — усмехаясь, Хартфилия принялась за работу. Чем раньше они закончат, тем больше у них будет времени на более спокойные разговоры по душам и распитие чая перед открытием. -Опять кошмары мучают? — Леви взглянула на погрузившуюся в работу подругу, забавно выглядывая из груды книг, которые МакГарден заранее выложила из нескольких коробок. Эта милая картина вновь вызвала улыбку на лице Люси. -Не бери в голову, не хочу думать об этом сейчас.       Кропотливые труды девушек пошли им на пользу. Они и правда смогли закончить всю сортировку аж за полчаса до открытия лавки. Осталась лишь одна коробка, которую Люси взяла на себя, поскольку разместить её содержимое нужно было на самый верх. Тщательно сверяя поступивший товар с позициями в накладных бумагах, Хартфилия расставляла всё на надлежащие места. Вычёркивая последнюю книгу из длинного утомительного списка, она уже хотела выдохнуть и присоединиться к своей подруге, которая уже на радостях побежал заваривать свой любимый чай. Но тут взор карих глаз падает на единственную оставшуюся в коробке массивную книгу, которая, как ей показалось, была явно уже не новой. Корешок её был потёртый. Где-то искусственная кожа, выступающая материалом обложки данного тома, была буквально съедена временем. Даже смотря на неё, Люси понимала, что что-то с этой книгой не то. И нет, это совсем не из-за внешнего вида старой макулатуры. Всё внутри как будто сжималось, когда глаза девушки пробегали по незнакомым ей символам, которые являлись частью неизвестного ей языка. Словно что-то родное и, в то же время пугающее, отзывалось в ее душе, хотя она была уверена, что впервые могла лицезреть нечто подобное. Всё, что смогла она распознать, с интересом рассматривая обложку, так это причудливое название: «Королевство Фиор»       Хартфилия осторожно взяла руки ветхую книгу, продолжая досконально осматривать её. И ведь чудо, её не было ни в одной из накладных. Вопросов о том, как она сюда попала, становилось всё больше в голове девушки. -Леви! Ты ничего не слышала о дополнительных пунктах в накладных бумагах? — Люси громко позвала свою подругу, которая скрывалась за дверью в небольшой чулан, — Может нам случайно завезли что-то из библиотеки? — Поскольку магазинчик принадлежит тому же человеку, который владеет крупной сетью библиотек, филиалы часто обменивались редкими изданиями. Бывало такое, что к ним поступали те или иные старые книги, долгими годами хранящиеся в библиотечных стенах для дальнейшей продажи коллекционерам раритетных изданий. Но так или иначе к ним прикладывался всегда документ, подтверждающие отправку ценных бумаг. А тут не было ни единого намёка на то, что кто-то намеренно отослал эту книгу. Всё это выглядело крайне подозрительно. -Нет, ничего такого не приходило, а что? — МакГарден показалось из слегка приоткрытой двери, протискиваясь в проёме и держа две кружки горячего чая. Девушка подошла чуть ближе к Люси, присаживаюсь рядом на корточки и уже почти протягивая ей посудину. Однако, когда глаза Леви обратили своё внимание на ту самую «непрошенную» книжку, рука девушки дрогнула. Ещё чуть-чуть и Хартфилия на своей шкуре ощутила бы крутость заваренного кипятка. Благо она смогла увернуться от капель согревающего напитка, которые так стремительно сокращали с ней дистанцию.       Услышав тихий писк своей коллеги, Леви моментально пришла в сознание, натягивай на себя ни в чём не повинную улыбку. -Ой, прости! — поняв, что чуть не обожгла подругу, МакГарден поднялась, семеня быстрыми шагами до рабочего стола и оставляя на них кружки, — Да, я просила, чтобы мне из нашей библиотеки завезли эту вещицу. А то сама знаешь, с таким графиком тяжело оказаться там в её рабочие часы.       Девушка выглядела совсем непринуждённо, поэтому Люси с лёгкостью поверила ей, хотя всё её нутро чувствовало, что что-то она недоговаривает. Но проблем и без этого хватало. Словно напоминая об утренней головной боли, виски слегка запульсировали, заставляя миловидное личико морщится. На спешку сразу подбежала Леви, буквально на мгновение отлучившись, чтобы вновь взять чай и протянуть его Люси.       Им словно не нужны были слова, чтобы прекрасно понимать как физическое, так и моральное состояние друг друга. Уголки губ блондинки слегка приподнялись, когда она рассматривала столь дорогого для нее человека. -Спасибо, — лишь это сорвалось с расслабившихся уст девушки. Хартфилия лёгкой походкой обошла стеллажи, присаживаюсь за рабочий стол на кресло, чтобы хоть чуть-чуть расслабиться перед началом рабочего дня. -Было бы за что, — тихий хохот отражался буквально от каждой книги, от каждых полочки и уголка, завораживая сознание Люси. Но даже измученное состояние не могло сдержать, по правде, детское любопытство. Поэтому, делая очередной глоток, Хартфилия отстранила от себя кружку и зажала её меж своих ног, придерживая руками. Она внимательно наблюдала за подругой, которая бережно положила «неожиданную находку» на нижнюю полку стола. — А что это за книга? На каком она языке?       Если бы Леви не была готова к таким вопросам со стороны коллеги, она бы явно растерялась и мямлила всякий несвязный бред себе под нос. Но благо давно заученный текст самостоятельно вырывался из ее уст, как только девушка услышала данный вопрос. -Можно сказать, это фамильная ценность моей семьи, — непринужденный вид девушки внушал доверие, когда она ласково смотрела в глаза Люси, невесомо проводя пальцами по крышке стола.— Ещё очень давно, она по ошибке оказалась у моего дедушки, который тайком взял ее из семейного архива. Он сам хотел узнать, «что это?», «что там написано?» и «откуда она взялась?». За ответами он направился в библиотеку семейства Джастин, где, собственно, и оставил ее. -Разве можно просто взять и оставить столь ценную вещь? Наверняка ему знатно прилетело, — с толикой сочувствия, Люси улыбнулась, обращая свой взгляд на панорамные окна, выходящие на улицу. Дождь таки пошел, ритмично отбивая свой ход о стекло. -Скорее всего, — легкая улыбка коснулась губ Леви, а внутри все сжималось от ощущения надвигающейся опасности. Она знала, что раз книга появилась перед ними сейчас, значит время раскрытия карт скоро настанет и ей страшно представить, как на это отреагирует ее дорогой друг.

***

      Рабочий день подошёл к концу, заставляя Люси вновь распрощаться с коллегой. Но сегодня это было даже кстати, поскольку завтра лавка не работала, а значит светит ещё один день в компании синеволосой за просмотром фильмов и поеданием различных вредных яств. Единственное, что заставляло Хартфилию сейчас покрываться мурашками, так это невыносимая погода. Тяжёлые капли дождя с такой силой падали на землю, что казалось, будто ещё чуть-чуть и асфальт расколется под их натиском. Порывистый ветер, заставший Люси ещё с утра, только напористее задувал, создавая глухой гул в переулках. Атмосфера, мягко говоря, не располагала к вечерним прогулкам. Как бы Люси не любила подобные «эмоциональные всплески погоды», наблюдать их было куда приятнее из окон. Всё, что оставалось делать девушке, так это ускорить шаг, крепко держа свой зонт, который так и просился улететь куда подальше.       Стрелка часов уже давно перешагнула за девятый час. Тусклые уличные фонари раздражающе мерцали и, наверняка, издавали неприятное цоканье. Напряжение внутри девушки нарастало куда стремительнее, чем хотелось. Разыгравшееся воображение в моменты столкновения с погрузившейся во мрак улицей заставляло обращать внимание на чудаковатые тени и силуэты. Казалось, что еще немного и они дотянулись бы до несчастной Хартфилии и утащили за собой в пугающую своей неизвестностью темноту. -Просто переулок, Люси. Просто переулок, — проходя мимо очередного поворота, девушка пыталась успокоить саму себя. Только она хотела ускорить шаг и пойти своей дорогой дальше, как вдруг резкий грохот донёсся из темноты тупикового переулка. Тело невольно окаменело, а в ушах пульсировало учащенное сердцебиение. Всё, что смогла сделать Люси, так это сложить свой зонт, направляя заостренный наконечник в темноту, в которую она так тщательно всматривалась. Богатое воображение уже успело нарисовать и самых страшных маньяков, и толпу огромных чудовищ. Против них, конечно, зонт вряд ли бы спас, однако так было спокойнее. Но некое облегчение настигло разум Хартфилии, когда она увидела, кто был источником столь тревожных звуков: небольшого размера белый кот, который, по всей видимости, пытался убежать от кого-то или чего-то, но не вписался в поворот, врезавшись всем телом в мусорный контейнер и гору коробок. — Малыш, ты меня напугал.       Люси очень осторожно подошла к коту, присев перед ним на корточки. Ей всегда тяжело было проходить мимо уличных животных, уж через чур ей жалко этих бедняг, которым даже в такую погоду приходилось оставаться вдали от тепла. Девушка протянула свою руку, бережно уложив ее на голову животного и слегка погладив между торчащих ушек. -Такой хорошенький. Я уж думала, что мне несдобровать, — расслабленно улыбнувшись, девушка вдруг замерла, всматриваясь в глаза зверя. В моменте, кошачья морда будто стала куда серьезнее. Люси была готова поклясться, что он явно ухмылялся, впиваясь в растерявшуюся девушку голодными глазами. -Оу, так ты еще и наивная, — глаза Хартфилии в момент начали напоминать блюдца своим размером. Перед ней только что заговорила кошка. Кошка. Заговорила. Рука быстро попыталась отпрянуть он «неправильного» животного. Но уже секунду спустя нежную кожу болезненно сдавливала массивная когтистая лапа, а перед ней уже был некий оборотень, зверь переросток, да кто угодно, но явно не то милое животное, что так ластилось об ее руку, — Попалась.       Крики о помощи отражались от стен, заполоняя безразличный район отчаянием. Люси резким движением задрала ногу, согнула ее, а после ударила со всей мочи прямо в живот существу, описать которое ей было крайне тяжело. Особенно сейчас. Почувствовав, что ничьи мерзкие лапы её более не сковывают, Хартфилия собралась бежать прочь. Только луч надежды на спасение успел зародиться в ее груди, как оклемавшийся после подлого удара зверь схватил девушку за щиколотку. Словно тряпичное, тело стремительно упало на мокрый асфальт. Грязь в перемешку с пылью попали не только на одежду и волосы, но и в глаза, отчего те начали предательски слезиться. Картинка перед глазами исказилась. Все ощущения были такими же, как в «излюбленном» кошмаре, посещающим её регулярно. Вот только она не ожидала, что кошмар будет преследовать её и наяву. Ей казалось, что больше нет надежды на спасение. -Смеешь поднимать свои вонючие лапы на девушку? — ехидный полурык доносился из темноты неосвещенного переулка. Как минимум, до этого момента не освещенного…       Голова чудища в миг встретилась с всё тем же асфальтом, заставив монстра издавать болезненные стоны. Всему виной нога спасителя Хартфилии, что одним движением приковала нападающего к земле. Из темноты буквально сверкали клыки этого человека, выглядывающее из широкой улыбки.       Девушка отчаянно пыталась разглядеть в темноте лицо этого человека, как вдруг его рука покрылась пламенем. -Из цирка, поди, сбежал… — пронеслось в голове девушки, когда в теплом отблеске пламени, смогла разглядеть волосы цвета сакуры, принадлежащие ее спасителю.