Пиратский альянс

      Приглушëнный свет прожекторов, и притихшая толпа поклонников в зоне видимости в ожидании очередных нот новой песни. Глот привык к ним, привык быть в центре сотни восторженных глаз, хотя никогда бы не назвал своë нынешнее положение тем, к которому стремился всю сознательную жизнь. Просто в один прекрасный момент задумался и толкнул свою деятельность дальше единства с листом, воплощая весьма рискованный план в жизнь. Наслаждался ли он тем, что получилось в итоге этого плана? Определëнно да, в каком-то смысле. План стоил рисков, сполна окупив их с первого же солд-аута, с первого же взгляда в глаза людям, горящим его миром, именно его творчеством, а не многомиллионных исполнителей.       Странным образом восторженные ребята, от безбашенных подростков до ровесников, поющие с ним в унисон или вразнобой, каждый из них - дарил держащему микрофон особую форму признания, теша да баюкая острое желание власти, позволяя через себя демонстрировать то, что сам вещатель не мог. «Паству» не выбирают, да и какая разница, из кого она состоит, когда все эти люди безусловно видели в нëм если не лидера, то объект интереса, будучи готовыми оказать поддержку в любой момент? А для кого-то он в прямом смысле был лидером, единогласным да признанным, и сейчас, признавшие это лидерство, получившие право встать за спиной, на одну сцену с ним, смотрели в затылок, ударяя кто по струнам, кто по тарелкам барабанной установки. Без права подвести, с желанием разделить такие же чувства да, в отличии от вокалиста, показать их. Смело. Дерзко. Подстать названию группы - без сожаления, без робости, кивая головой в такт сотни голосов.       Сегодня и сейчас, пока на фоне подвывает гитара, мешаясь с ленивым боем барабанов и собственным инструментом в руках, для кого-то странный человек во главе сцены, в дымке выпущенного атмосферного пара, - центр вселенной. И если не каждый, то многие из людей на танцполе, хотя бы раз задумывались о том, чтобы иметь возможность встать рядом с кумиром. Чтобы заслужить больше расположения, достаточно было выдернуть одного из близко стоящих к сцене на неë, что Глот делал каждый концерт, старательно выбирая жертву в первую половину отведëнного ему времени мероприятия. Наблюдал и изучал, как исконный злодей, выискивая слабые да сильные места в обороне героев. Особенно он любил тех, кто не снимал происходящее на слепящий экран смартфона. Они дарили ему шанс вести и своë время, взамен он дарил тем, кто не стеснялся своих желаний, шанс побыть с ним рядом, возглавив одну из культовых песен.       Микрофон лëгким, неуловимым движением перекочевал в руки парню с первого ряда под удивлëнный взгляд толпы. Зацепившись за протянутую ему руку в перчатке, юноша запрыгнул на сцену и, пока Глот перехватывал гриф гитары, улыбнулся вместо него залу. Мельком кинув взгляд на светловолосого юношу, в холодно-голубых глазах блеснула капля разочарования, которая тут же была скрыта за хладнокровностью лица да собственным амплуа. Эта песня всегда требовала не скрывать эмоций не только голосом, даже в момент написания, но с того момента, как автор принëс еë в группу, так и не появилось человека, что мог бы спеть еë с одобрения автора и она стала бы именно такой, какой задумывалась в оригинале. Поэтому пока что приходилось отдавать еë фанатам, а выпущенный неофициально сингл так и оставался одиноким синглом, не спеша пополнять альбомы.       Глот равнодушно начал свою часть, давая юноше старт, играя песней с человеком, который не был ему интересен, но который, по его мнению, отменно бы справился с припевом. Что зал, что юноша, подарили ему желаемое, справившись с задачей на высоте. Перебирая струны, заглушенные перчатками, музыкант вздохнул, вслушиваясь в написанные своей же рукой строки, доносящиеся с одобрением от почти всех присутствующих. Его сосредоточенность уже не сбивала их, а мрачность и серьëзность, с которой руки выуживали из гитары нужный мотив, казались правильными. Особенно на припеве, к которому быстро подключался зал.

– И пусть ведëт нас в даль бескрайний космос, Душа заменит компас! Трещит обшивка корабля, Ну что, вселенная, ты нас ждала?

      Совсем не тот голос во главе, который хотелось бы слышать, но, главное - он полон того, чего должен быть, как и лицо. Истинных, не наигранных эмоций.

– За потревоженный покой Прощенья не попросим. Пошлëм мы хором пламенный привет, И будем ждать очей твоих ответ!

      Песня быстро подходит к концу, а парень, который не называет имени, безропотно ставит микрофон на стойку и спрыгивает обратно к подруге, которая тут же дарит ему поцелуй в щëку.       По окончанию концерта барабанщик, прощаясь с палочками, пережившими жаркий вечер и уже не способные пережить любой другой, кидает одну подальше в зал, а другую, с кивка Глота, отдаëт девушке, составившей компанию их сегодняшнему «помощнику». Одобрительно хлопает в ладоши, отвесив вежливый, почтительный поклон «обворожительной миледи».       – Спасибо за вечер, – напоследок говорит в микрофон тихий, но твëрдый голос Глота, ставя в концертном вечере точку. – Ещë увидимся.       Под овации и гул толпы почти вся немногочисленная группа стекается за кулисы, прячась от вымотавшего и зарядившего одновременно их всех внимания. Это был последний город в туре и, к сожалению, принëс для группы очень сильный удар по составу. В единственном восторге остались только слушатели, ведь не так часто в принципе удавалось вынести концерт с большой степенью запаривания на подготовку дальше небольших площадок крупных городов. Сняв с онемевшего плеча гитару, вокалист потянулся, ощущая неприятно сдавливающий кожу грим. Один из двух ребят сразу плюхнулся на пуфик, откинув голову назад. Выдохнул, протянув победное, полное наслаждения «йху».       – Жаль, что больше мы так не сыграем, – первым раздаëтся за спиной голос барабанщика, потянувшимся за оставленным на небольшом столике стакану с холодным чаем. – Ты точно не передумал, Кость?       – Простите, братва, но я в амнистию, дочка для меня важнее любого звëздного флота, – отвечает ему гитарист, сцепив руки в замок. – Единственное условие было докатать тур, и я его выполнил. Ну что, прощаемся? Такси сейчас закажу и поеду, как раз успею перекусить перед вылетом.       – Но-но! Пиратов бывших не бывает! – восклицает, сделав глоток чая, виртуоз железа. И протягивает руку, собираясь прощаться. – Бывай, Клык, порви от меня за дочь всех мудаков, как подрастëт. Где там у нас ещë один грешник, опять на сцене?       – Уже нет. – выныривает со сцены последний участник в пëстрой одежде, клавишник, утирая со лба пот. И, нахмурившись, поправляет задравшуюся футболку.       – Замëтано, Мур, с костями сожру, – Клык смеëтся на замечание по поводу дочери, но руку жмëт. А потом переключается на полезшего к нему с объятиями только что покинувшего сцену давнего друга, принимая в раскрытые объятия уставшего клавишника. – Давай, Тигр, я буду скучать.       – Береги себя. – Тигрокрыс утыкается лицом в плечо покидающему их товарищу.       Это первый раз за долгое время, когда всë готово разрушиться. Для него, дружелюбного весьма Тигрокрыса, общительного и стайного человека, уход того, кто привëл его сюда, мог стать фатальным - Глот это понимал. Потерять ещë одного человека, когда их и так немного, с набором кадров ощутимые напряжения были всегда, сейчас основатель группы никак не мог. Если потребуется, он был готов даже стать сволочью и не отпускать никого, пока они не найдут себе достойную замену.       Когда Глот устало поднимает взгляд к зеркалу, то ловит в нëм три пары глаз, обращëнных к нему. Отнюдь не восхищëнных. Во всех читается вопрос, не попрощается ли он с бывшим членом группы. Их покидала основа. Не чувствуя вины, вокалист осторожно влезает под черепную коробку того, с кем прошëл огонь да медные трубы, в который раз натыкаясь на смесь непонятной ему радости и доброй печали. Ему не понять никогда, как можно покинуть свою карьеру ради семьи, бросить всë, над чем они так долго работали. Три года. Три долгих года пота, крови, стараний вместе. Очевидно только одно – дочь дороже. Нельзя осуждать за то, о чëм понятия не имеешь, по-крайней мере, вслух. Закрыв глаза, несколько минут у вокалиста уходят на то, чтобы собраться, усмирить дар, сдержать вспышку ярости, голода или волнения, вспыхнувшую под кожей.       – Значит, прощаемся? – спрашивает Глот, когда снова открывает глаза, поворачиваясь к мужчине.       – Прощаемся. – улыбается тот и, не увидев энтузиазма к рукопожатию, опускает ладонь. – Было безумно приятно с вами работать, капитан. Отпускаете?       – Будто я могу отказать, уже подписав тебе билет домой. – равнодушно, как и всегда, бросает вокалист, снимая перчатки. – Не хотелось бы привлекать менеджера, но нам нужен новый басист. До того, как она это заметит.       – Не уверен, что мой выбор вам, придирчивому заразе, придëтся по душе. Если она у вас есть, потому как у менеджера точно нет, – смеëтся Клык, переключаясь на сборы. Гитару в чехол, куртку на плечи, рюкзак в ладонь. – Держите руку на телефоне, я ещë уточню, когда прослушивание. Только профессионалов или дворовых парней тоже могу направить?       «Много очевидных вопросов, на которые ты знаешь ответ,» – фраза, посланная без слов, вполне удовлетворяет бывшего участника. Тот вздрагивает с непривычного вторжения, заказывая такси. Однако, будучи целью, в разум которой влезали не впервой, бывало и похуже безобидных слов, быстро приходит в себя да справляется с заказом, пряча смартфон в карман.       – Если в мире есть стабильность, то она зовëтся вашим именем. – ворчит он в сторону вокалиста. Глот жмëт плечами в ответ на вопросительные взгляды остальных. – А именем Мамаши - хаос. По галактикам в поиск прошу не объявлять, если ни одна из рож, мною предложенных, не зайдëт мистеру «Я выбираю по интуиции, а не только мастерству». Окей? Своевременно спрошу - дедлайн будет?       – Пострадаем все мы, если я не одобрю одного из них. – склоняет голову к плечу Глот, усмехнувшись без эмоций, если железное спокойствие ей не является. – Так что постарайся. Устроим прослушивание ориентировочно через пару недель.       – Да будь я проклят, капитан, если за неделю как минимум одного не достану. – скалится в ответ Клык, отдав шуточную честь. – А уж за две - двоих точно ждите. Всем космический прощай.       – Сохранит тебя космос, храбрая душа! – Мур выпивает чай залпом, поднимая пустой стаканчик вверх.       Глот решает не утруждать себя тем, чтобы влезть в мысли ещë кому бы то ни было из здесь присутствующих. Нет смысла. После концерта он настолько устал, что желание только одно, безошибочно угадывающееся даже в абсолютно сером эмоциональном спектре - лечь да на пару часов забыть о том, кто он, где, и зачем. Но нужно было собирать аппаратуру и выдвигаться в отель, а решать возникшую проблему уже по прибытию, в идеале избежав любого менеджера, хоть с душой, хоть без неë.