Побег от прошлого

...Он не мог снова пошевелиться, страх и воспоминания окутали его разум, словно плёнкой. Юра сидел на холодном покрытие, думал..думал..думал..воспоминания о прошлом поглащали всё с большим масштабом, пока ванная оставалась всё такой же душной, влажной, после ванных процедур Ильи, и тесной, настолько, что стены начали давить с ещё большей силой, чем обычно, всё тот же противный свет и вся та-же побитая временем плитка, а всё это вместе только ещё больше ухудшало состояние Юры. Он ждал сообщения от этого человека так долго, что это "долго" разтянулось на несколько тяжёлых лет, Исаковский уже давно потерял надежду, по крайней мере, он так думал, в том, что этот человек ему хоть что-то напишет, но он написал. И это было всего лишь: :: Прекращай бегатню свою, Исаковский. Серьёзно, хватит, набегался, а теперь возвращайся обратно, я не могу справиться одной. Ты на кой хуя ушёл, оставив одну с этим ребёнком, зная, что у меня никого нет? Он твой брат. Ты вроде взрослый, а всё ещё такой же бесчувственный эгоист, какой был, такой и остался. Ты виноват, в этой ситуации, да и тем более, я тебя родила, воспитала и жизнь подарила, ты должен быть благодарен этому, а ещё, как мы знаем, в ответ на благодарность, надо отвечать благодарностью, так что, мы её от тебя и ждём. Адрес всё тот же. Юра смотрел и смотрел на это сообщение, в надежде, что его глаза его обманывают, или же в худшем случае, где-то в голове у него уже окончательно слетела катушка и он не воспринимает текст так, как должен. Он сидел и пытался понять хоть что-то, хоть и было всё максимально очевидно. Тем временем Илью стало напрягать то, что Исаковский, ну, уж больно долго сидел в ванной. Сначала он пытался успокоить и понять, что голубоглазому явно не понравится то, что за ним бегают по пятам и пытаются сохранить в целостном виде. Конечно же, он это всё примет за жалость, а не доброту и заботу. Хотя, а у умеет ли Тихонов заботиться? Тут уже появились у него сомнения. Забота в его жизни хоть и была только от его мамы, когда отец применял своё консервативное воспитание, но чтобы он о ком-то заботился - никогда. Пока блондин витал в рассуждения, Исаковский всё так же сидел на холодной плитке, не в силах вообще понять, какие должны быть его следующие действия. Казалось бы, всё было хорошо: хороший вечер, с намёком на продолжение уютной и тёплой ночи, но всё в один момент обрывается от одного сообщения. От одного короткого сообщения по меркам времени, которое, казалось бы, ждал, а когда дождался, уже начинаешь жалеть, что вообще дождался его. Вот и Юра жалеет, что дождался. Голубоглазый понимал, что мать писала ему только ради выгоды. Ради денег и помощи с братом, который уже, по идее, должен быть более менее взрослым и осознанным. Но в глубине души, он всё ещё надеялся на любовь и внимание матери, которую никогда не получал и никогда не получит, хоть и пытался убедить даже ту маленькую часть себя, что он этого не хочет и никогда не хотел. Юра всё думал и продолжал думать, смотря на сообщение в уведомлениях. Что делать с ним, голубоглазый не знал, хоть вариантов "что делать", было не так уж и много, но они были. Трудность заключалась в том, что он не понимал какая именно версия из того маленького количества вариантов, была бы правильнее всего и есть ли он вообще. Чем больше Исаковский думал, тем более труднее становилось дышать, лёгкие не слушали его, как и тело. Ноги медленно встали, а тело поддалась вперёд, завалив тем самым свою тушу в ванну. Подняв свою трясущиеся руку, Юра, не посмотрев, потянулся к смесителю и крутанул вентиль на максимум. Это оказалась горячая вода, которая быстрым напором ошпарило его тело. Она была максимально горячая из-за того, что недавно тут купался Илья, который успел её, естественно, "слить". Когда тело обожгло, то из уст Исаковского вылетело громкое: - Блять! - после этого Юра закрыл рот рукой, не успев понять всю суть ситуацию. Тихонова вырвало из размышлений мат, который быстро и громко разлетелся по стенам квартиры. Он понял, что звук доноситься из ванны, в которой находился голубоглазый. Илья недолго думая, подорвался, бросив свои размышление, с место и быстрым шагом направился в сторону ванной комнаты. Дойдя, он услышал тихое шипение. - Эй, Юр, что случилось? - сказал тот, стучась в дверь. Ответа не послышалось. Ничего не послышалось, кроме звука воды, капли которого бились об ванну. Капли барабанили, но Исаковский не отвечал. Тихонов снова постучался, но ответа так и не последовало. Естественно, его это стало не просто напрягать, а буквально волновать. В связи с последними событиями и ситуацией, которая случилась недавно, когда блондин буквально узнал "секрет" Юры, Илья боялся потерять того, хоть до конца в это не верил, отказывался и ещё сто синонимов к этому слову. Сейчас в голове того был страх за человеком за дверью. Он решил, в последний раз постучать. - Исаковский, открой блядскую дверь. - сказал Тихонов, ударил в последний раз дверь, после чего понял, что она и не была запрета на внутренний замок. Опустив ручку вниз, дверь легко открылась, после чего Илья подумал, что он идиотина, раз не додумался сразу её дёрнуть, но самобичевание он решил оставить на потом. Не до этого сейчас. Куда важнее Юра, которого тот не видел на уровне своих глаз. Подойдя к ближе ванне, горячий пар ополоскнул его лицо, тот отдернул штору, за которой и сидел голубоглазый в той же самой одежде, в которой и уходил в ванную комнату, только та была полностью сырой. Сам же Исаковский сидел, поджав и обняв ноги к себе. На лице и ногах виднелись красные пятна, блондин догадался, что это последствия кипятка. Куда более важнее для его глаз стало то, что с предплечей капали небольшие капельки крови. Тихонов стал дёргано искать глазами что-нибудь, что могло поранить или как-то навредить, но не рядом с Юрой, не где либо поблизости он ничего не нашёл, на секунду он облегчённо вздохнул, пока не пришло осознание, что из-за чего-то же кровь идёт и это явно была кровь, ничто другое. Блондин резко понял, что надо бы начинать действовать, так как находить причину травмы Юры сейчас - бессмысленно. Илья решил сначала выключить надоедливый душ, который всё так же лил кипятком, а капли бились об покрытие ванны, издавая неприятный и громкий шум. Закрутив вентиль, он повернулся и начал доставать голубоглазого из ванны. Исаковский как на зло был не то, что ватным, он был как желе, в котором так мало желатина, что вздохни ты над ним и он тут же начнёт заваливаться в бок. - Исаковский, Юра, блять! - говорил Илья, пытаясь вынуть голубоглазого из ванны. Тихонов не переставал пытаться того достать из ванны, но Юра вечно заваливался то в одну сторону, то в другую. На свое имя и на крики тот ни то, что не отзывался, он даже не реагировал на это. Глаза смотрели в "никуда", да и сам он был, как будто бы "нигде". Так и было. Юра настолько погрузился в размышление, что не замечал никого. Он даже не видел перед собой ничего. В голове было только то, что ему делать и как поступить лучше всего. Как было бы лучше для всех? Он, естественно, не знал. Так же голубоглазый забыл и про то, что обжёгся кипятком, а так же не заметил, что от нервности и от неожидоности, он стал невольно расчёзывать кожу на предплечьях. В какой момент он резко чувствует пронзительную боль в области щеки, а потом и неприятное жжение и покалывание на двух щеках сразу. Посмотрев вперёд, он увидел лицо Ильи, который был явно чем-то недоволен и, одновременно, его что-то очень волновало. Резко рука Илья слегка замахивается и тот ударяет ладонь щёку Исаковского. Тот даже не успел среагировать, чтобы остановить этот удар, да он даже не понимал, где он сейчас, не говоря уже о том, чтобы понять, что тот его ударит. - Ты что делаешь вообще? - начал приходить голубоглазый в себя, не понимая причины поведения Тихонова. Илья смотрел на Юру с глазами полного шока и злости на того. Блондин испугался за того, хоть это и не признает. Он нервно выдохнул, понимая, что всё более менее закончилось. - А ты не помнишь, что было? - сказал Илья, но не надеялся на ответ, понимая, что Исаковский и сам, наверное, не понимает до конца, что произошло с ним же. - Нет. - сказал тот коротко, понимая, что помнит только то, как зашёл в ванну, смотрел в телефон на непрочитанное сообщение, а дальше темнота и мысли, которые просто шли. Задавались сами вопросы, на которых не было в ответ ничего. - Неудивительно. - сказал Илья более спокойно и тихо, но всё ещё слышались нотки нервозности и суетливости в голосе. Он понимал, что сам Исаковский и не понимал, что происходило пару минут назад, потому и не ожидал даже понятного ответа, либо же рассказ о том, из-за чего это могло случится. А Тихонов понимал, что это явно из-за чего-то. Даже если взять в пример ещё тот момент, когда он смотрел что-то в телефоне. Включал телефон, он темнел, выключался, а тот снова его включал и просто смотрел, и так повторялось, пока тот не ушёл в ванну. Он понимал, что что-то случилось, но не знал не то из-за чего это, не то, что ему делать. Тут блондин поворачивается обратно к голубоглазому, и тут его взгляд подает на окровавленную футболку и руки. Тот резко вспоминает про это и так же не понимает, как он про это вообще забыл. - Вставай. И накинь полотенце. - вставая сказал кареглазый, проходя на кухню у аптечке. Юра лишь посмотрел на уходящую спину Ильи и решил не спорить с ним, да и сил на это особо то и не было, так что решил послушаться того. Встав, тот потерял равновесие, из-за покачнулся, но успел опереться на холодный и неприятный кафель рукой, что и уберегло его от полёта носом об плитку ванной комнаты. Поняв, что мир уже не так шатается и плющит, он решил двигаться дальше, прихватив и закинув на плечо полотенце, чтобы лишний раз избежать возникания или торатошку от Ильи. Выйдя в коридор, Исаковский ощутил холодный воздух, который моментально окутал его мокрые вещи, и те стали не только мокрыми, но ещё и до ужаса холодными. Дойдя до кухни, тот увидел картину, как Илья уже сидит за столом с аптечкой и при этом смотрел куда-то в стенку с задумчивым лицом. Подойдя поближе и отодвинув стул, голубоглазый сел напротив блондина, ещё до конца не понимая, на кой ему аптечка. Юра за этот короткий промежуток времени успел забыть просто сообщение от матери, но резко снова вспомнил. Хоть мысли и стали его потихоньку одолевать, но тут Тихонов резко отодвинул стул назад, из-за чего тот противно скрипнул по линолеуму. Это и отвлекло Исаковского, после чего Илья уже подотдвинул свой стул практически впритык к тому. - Подними рукава, пока я перекись достану. - отдал приказ кареглазый и начал копаться в аптечке в поисках перекись и ваты. Илья не знал, что ждёт его под рукавами Исаковского, так как он не видел ничего, кроме капель крови, которые смешались с водой, и красные пятна на руковах футболки. Голубоглазый сам не знал, зачем он это попросил и к чему вообще аптечка, пока не перевёл взгляд на руку, которая действительно была в крови, а подняв рукава, он сам не ожидал там увидеть большие полоски, которые до сих пор кровоточили из-за мокрой футболки. Хоть Юра удивился этому, но не прям, чтобы бегать по комнате с криками: "откуда это?" И "что это?".Он просто терпеливо ждал Илья, понимая теперь, зачем он его сюда позвал. Повернувшись, Тихонов увидел картину, которая его ужаснула. На обеих предплечьях были четыре толстые полосы, которые были разодранный в мясо и кровь. Собравшись и не смотря в лицо напарника, он начал обрабатывать это "чудо". - Что случилось? - сказал кареглазый, в надежде, что тот всё таки ему даст ответ. Всё так же не смотря в лицо Исаковскому. Молчание. Как всегда и ожидалось, но и поделать он с этим ничего не сможет. Тяжело вздохнув и не получив ответа, он продолжает обрабатывать, пока не слышит что-то. Это что-то изходило от голубоглазого и это что-то было настолько тихим, что он не смог даже услышать хоть какие-то слова. - Что? - решил переспросить Илья Юру, после чего поднял своё лицо к нему......