Генеральская принцесса

— Ах, привет, папочка, — Чимин влетает в кабинет отца, быстро показывая неугомонный язычок его заместителю и нагло закрывая дверь прямо перед его носом. Он оставляет короткий чмок на щеке Намджуна, плюхаясь в кресло для посетителей и вытягивая затянутые в кожу ноги прямо на старинный деревянный стол. Офис генерала выполнен в классических тонах и не меняется на протяжении многих десятилетий, переходя по карьерной лестнице от альфы к альфе, но так и сохраняя свой первозданный вид. У Чимина от этой обстановочки всегда чешется в носу от желания расчихаться на столетнюю пыль, но из уважения к отцу он старается оставаться в рамках приличия. Жаль, что его конечности не делают того же. Намджун какое-то время неодобрительно смотрит на его ноги, но спустя долгие секунды все же поднимает потяжелевший взгляд на сына. — Куда так вырядился? Опять на свои гульки поскачешь? — Ах, ну что ты, папочка, — Чимин наигранно морщит носик, пальчиками проезжаясь по плотной коже на бедре. — Какие еще гульки? У меня репетитор вечером. — И поэтому ты оделся как заправская путана? — Папа! — Чимин недовольно бьет кулачком по столу, краснея от грубых слов в свой адрес. Отец никогда не славился тактичностью, может поэтому и дослужился до высшего звания. — На улице просто жарко. — Ясно, — Намджун устало откидывается в кресле, не сводя с него темного взгляда. — Зачем пожаловал, Чимин? Опять превысил лимит на карточке? — Ну папочка, — Чимин плавно поднимается, не спеша подходя к тут же напрягшемуся мужчине. — Ну что ты, я хорошо усвоил, какая сумма мне полагается на месяц, поэтому и пришел, — он опускает маленькие ладошки на мощные плечи, начиная не спеша их массировать. — Мне просто немножко не хватает на новую сумочку, вот я и решил, что ты не откажешь своей любимой принцессе. — Может, моя любимая принцесса наконец покажет мне табель успеваемости? — Намджун хмыкает, но под его умелыми пальчиками ожидаемо расслабляется. — А то что-то мне подсказывает, что скоро твой гардероб пойдет на гаражную распродажу, потому что еще один неуд, Чимин, и платить за учебу ты будешь сам, понял меня? — Отец! — Чимин резко отскакивает, недовольно дуя пухлые губы. — Так нечестно! — Нечестно взятки давать и думать, что я об этом не узнаю, — Намджун насмешливо отстукивает пальцами по столу, даже не смотря в его сторону. — Дуй домой, Чимин, и отзванивайся мне каждый час по видео. Не дай бог я увижу, что ты в неположенном месте, отправишься учиться в закрытую академию, понял меня? — Папа! — Не папкай тут. — Но у меня репетитор! — Ах, точно… Как там его. Чон Чонгук, кажется? — Намджун кивает собственным мыслям, чтобы уже следующей фразой выбить из Чимина остатки хорошего настроения. — Он уволен. — К-как уволен… — Чимин падает на попку, морщась от жесткости старой обивки. — Почему уволен? — Потому что репетиторы нужны не для того, чтобы окунать их головой между своих бедер, Чимин, — отец грозно хмурится, возвращая на него тяжелый взгляд. — Теперь заниматься будешь исключительно дома, с моим человеком. — С каким еще человеком?! — Чимин снова подскакивает, представляя, как отец наймет ему дряхлого старикашку, пускающего слюни на молодое сочное тело и докладывающего отцу о каждом промахе. — С Ким Тэхеном. Новый боец. До службы изучал инженерию. Подтянет тебя по математике. — Папа, нет! — Чимин старательно хлопает глазами, стараясь выдавить из них хоть одну соленую капельку. — Найди кого-нибудь нормального, я не собираюсь заниматься с солдатом! — Разговор окончен, — Намджун смотрит на запястье. — Даю тебе ровно сорок пять минут на дорогу. Не отзвонишься мне за это время из дома, жди последствий. И переоденься, рядовой Ким приедет в шесть вечера. Чтобы встретил его в подобающем виде, понял меня? — Папа! — Отсчет пошел, — альфа утыкается взглядом в свои бумаги, и Чимин понимает, что спорить бесполезно. Судорожно тыкая по смарт-часам, он запускает таймер и летит к машине, мысленно прощаясь с гибким языком своего Чонгуки, чей член он так и не успел опробовать, и представляя, как будет страдать под безучастным взглядом одного из отцовских солдафонов. Господи, и за что Чимину приспичило родиться в генеральской семье?

***

— Чимин, верно? — мощный альфа заходит в дом, даже не дожидаясь его разрешения и тут же окидывает пристальным взглядом темных глаз просторный холл. — Куда идти? — Прямо и направо, — Чимин недовольно смотрит, как большие берцы шагают по глянцевому паркету, но сам не замечает, как взгляд сам собой ползет выше. Туда, где под натянутыми камуфляжными штанами явно скрываются мощные бедра, а под темной футболкой бугрятся крепкие мышцы. Ах, возможно, Чимин был слишком поспешен в своих выводах и стоило попридержать недовольство, чтобы заранее не портить себе настроение. Он толкает дверь, даже не дожидаясь мягкого щелчка, и устремляется следом, цокая низкими каблучками домашних меховых тапочек по все еще чистому паркету, что неудивительно. Намджун не терпит неопрятности собственных солдат и заставляет командиров пристально следить за чистотой каждого бойца. Интересно, омег они облизывают так же тщательно, как собственную обувь? Хихикая своим мыслям Чимин доходит до большого арочного проема, наблюдая за явно недовольным бойцом. Тэхен выгружает служебный ноутбук на низкий гостевой столик и следом плюхается на кожаный диван, ерзая, пока не принимает удобное для себя положение. Чимину удается разглядеть его повнимательнее, и, когда он делает шаг внутрь, бедра приходится притирать друг к другу сильнее, чем требуется. Его киска всегда была падка на сильных красивых альф, на которых можно так хорошо поскакать, компенсируя пропущенную тренировку в элитном зале. И кто Чимин такой, чтобы ограничивать ее природные порывы на нового самца? Он выпрямляется, гордо вскидывая подбородок, и плывет по помещению как по подиуму, старательно навиливая бедрами и надеясь, что офисные брючки с белой рубашечкой не скроют достоинства его фигуры. Когда он их напяливал, Чимин явно не ожидал, что при виде нового репетитора захочет тут же стянуть скромные вещи и покрасоваться перед альфой во всей своей сочной красе. Ничего. Еще покрасуется. Он игнорирует кресло напротив, огибая столик и присаживается прямо рядом с Тэхеном, намеренно откидывая подушки по другую его сторону и не давая альфе пространства, чтобы отодвинуться. — Начнем? — Чимин понижает голос, делая его чуть томным и слегка раздвигает ножки, прижимаясь плюшевой ляжкой к напрягшемуся твердому бедру. — Тэхен. — Мгм… — альфа протяжно втягивает воздух, открывая на ноутбуке документы с кучей непонятных Чимину цифр, и начинает задавать вопросы по учебному курсу. Чимин ответов не знает. Зато отлично знает, как хорошо будет смотреться между этими широко расставленными ногами альфы, на практике показывая, что с такими навыками математика ему в жизни совершенно не пригодится. Он совершенно не стесняется собственных скудных знаний, старательно давая неправильные ответы даже тогда, когда знает верные. Тэхена нужно удержать рядом с собой как можно дольше, чтобы вдоволь насладиться всеми его… познаниями. Чимин надеется, что он хорош не только в математике. Нельзя иметь такое тело вкупе с таким лицом и быть обделенным вниманием слабого пола. Это попросту невозможно. Поэтому Чимин постарается на практике узнать, как много опыта альфа получил благодаря своей незаурядной внешности. И, конечно же, поможет ему довести собственные познания до совершенства.

***

Альфья выдержка оказывается крепче, чем он думал. Тэхена ничего не берет. Ни с каждым разом все более откровенные наряды. Ни легкие, кажущиеся невинными, касания. Ни сладко оттопыренная попка, когда Чимин наклоняется за в сотый раз случайно выпавшей из пухлых пальчиков ручкой. Однажды он совсем отчаялся, нацепил коротенькую юбочку и прозрачные трусики, а затем в очередной раз обронил карандашик, но и это не помогло. Когда он выпрямился, Тэхен в его сторону даже не смотрел. Чертов солдат. Чимин отчаялся. Но каждый вечер ругая несносного альфу в своих мыслях, утром он просыпался с влажными трусиками после снов с этим самым альфой. Чимин ненавидит, когда на него не обращают внимание. Не выносит, когда его не хотят, и готов на все, чтобы получить желаемое. А сейчас он до пульсации в заскучавшей киске хочет член ебаного рядового Кима. И Чимин его получит. Он никогда не славился терпением. Как и хорошим поведением. Поэтому, готовясь к новому риску, Чимин заранее распрощался с папочкиной денюжкой и новыми кофточками. Но член он хочет больше, чем очередную сумочку, так что… Так что Чимин готов рискнуть. И он рискует. — Ах, какая сегодня чудесная погода, не правда ли, папочка? — как всегда врываясь без стука, Чимин сразу подлетает к отцу, чтобы чмокнуть в висок и водрузить перед ним контейнер со свежей выпечкой. Чимин правда постарался, пока пек любимое отцовское печенье, а затем старательно выбирал образ, чтобы элегантно и сдержанно, но за секунду получить то, что ему нужно. Поэтому сейчас, парясь в тяжелом пиджаке, Чимин мечтает уже покинуть кабинет и, чуть изменив маршрут, скинуть его с покатых плеч. — Чимин, — Намджун рокочет, тут же расслабляясь, когда видит, что прячется за плотной крышкой. — Ох, мое любимое? — С укропом, да, — Чимин довольно кивает головой, начиная хозяйничать в кабинете. Он быстро ставит чайник, кидая в кружку пакетик чая и ждет, пока тот закипит. — С чего такой подарок? Опять от меня что-то нужно? — Ах, ну что ты, папочка, — Чимин довольно наливает воду, тут же ставя все на поднос и воздушной походкой доносит все до отца. — Просто соскучился, ты давно не появлялся дома, все работаешь да работаешь. — Кто-то же должен обеспечивать твои потребности, — Намджун хмыкает, но несмотря на общую расслабленность, драконий взгляд продолжает оставаться крайне внимательным. Чимин отлично знает своего отца и за столько лет успел свыкнуться с его стопроцентной проницательностью. Поэтому заранее готовится к тому, что проделки с Тэхеном закончатся плачевно. Причем для них обоих. Главное, чтобы он до тех пор успел объездить его член, а не как с Чонгуком. — Так люблю тебя, папочка, — Чимин обвивает мощные плечи руками, укладывая подбородок на одно из них. — Как дела с математикой? — Намджун игнорирует его признание, невозмутимо прихлебывая из кружки. — Рядовой Ким понятно объясняет? — Ах, папочка, — Чимин грустно дует губки, забрасывая первый крючок. — Об этом я и хотел с тобой поговорить. — Так?.. — генеральский голос густеет, выдавая нотки подозрения. — Понимаешь… — он сильнее давит пальчиками на плечи, вновь выпрямляясь и делая лёгкий расслабляющий массаж. Хотя что такое расслабление, его отец не знает много лет. Вечно напряженный и готовый ко всему генерал Ким славится своей стойкостью, как и каждый солдат, выпорхнувший из-под подошвы его армейской обуви. Чимин надеется, что после закалки отца Тэхен впорхнет прямо в его киску. — Понимаешь… тут такое дело… — Какое дело, Чимин? — отец ставит кружку на блюдечко и недовольно хрустит костяшками, тут же провоцируя образование кома в горле. Чимин бы предпочел чувствовать там тэхенов член. — Сколько раз я тебе говорил — отставить мямленье. Ты мой сын или чеболь продажных дельцов, пресмыкающихся друг перед другом? — Ну, понимаешь… Я просто… — Чимин знает, как сильно бесит отца своей неуверенностью. Но мысль о наигранности собственной речи помогает ему расслабиться и не поддаться под чужую давящую ауру. — Каждому ведь нужен индивидуальный подход, да? — Если ты о том, что у тебя между ног, то лучше не продолжай, — хмыкает альфа, вновь возвращаясь к чаю. — Отец! — Чимин вскрикивает, заливаясь густой краской. Сколько он себя помнит, Намджун всегда был таким. Прямолинейным. Он не стеснялся говорить об омежьих делах, пошло шутить и намекать на постельные игры, даже когда Чимин был подростком. Возможно, поэтому он и вырос таким раскрепощенным. Но сколько бы сам Чимин ни старался, не смущаться от слов отца он так и не научился. Просто потому что это отец. Альфа. И когда взрослый статный альфа, зачавший тебя, шутит на тему ночной мастурбации, когда тебе пятнадцать — это не очень комфортно. И когда ты слышишь шуточки про секс в двадцать — ничего не меняется. Чимину все еще неловко. — Что? Разве не этим… ходом… воспользовался Чонгук? — отец хмыкает, одним махом допивая остатки чая и сбрасывая руки Чимина с себя. — Рядовой Ким, я так понимаю, рамки не переходит? — Отец! Что ты обо мне думаешь? — Чимин чувствует, как слабеют его колени и устало падает на соседний стул. Как бы он ни готовился, какие бы фразы про себя не придумывал, отец всегда выводил его на чистую воду и совершенно не стеснялся в выражениях. — Думаю, что я тебя разбаловал и вместо этой вычурной школы надо было сразу отправлять тебя в институт благородных омег. — Ах, папочка, ну что ты такое говоришь, — Чимин смахивает каплю пота с виска, стараясь вернуть самообладание. — Ты бы тогда неимоверно по мне скучал, да и кто делал бы тебе твои любимые печеньки? — Мои любимые печеньки тебя не прокормят, когда ты выпорхнешь из гнезда, Мини, — генерал резко становится серьезным, смотря ему в глаза и выворачивая омежью душу наизнанку. — Уверен, ты не выпустишь свою крошку на вольные хлеба, не позаботившись о моем благополучии, — Чимин хихикает, прикрывая рот пухлой ладошкой. — Так что ты хотел, Чимин? — отец вновь не ведется, возвращаясь к изначальному вопросу. Хотя это ведь Чимину и нужно, верно? — Ах ну да-да, папочка, ты, как всегда, не теряешь концентрацию, — он начинает суетиться, посмеиваясь и всем своим видом выдавая искренность намерений. — Так вот, нет ли у тебя на примете другого репетитора? — А с этим что не так? — Намджун подозрительно щурит глаза. — Недостаточно падок на твою грешную красоту? — Отец! — Чимин практически воет, молясь, чтобы этот стыдный разговор наконец закончился и он перешел к следующему этапу своего глупого плана. — Говори, Чимин. — Нет, он просто строгий, — пыхтя, он вновь начинает суетиться, убирая поднос и протирая стол. — Строгий? — в голосе отца столько скепсиса, что его можно почувствовать физически. — Да… — Чимин недовольно топает ножкой. — И душный! — Душный? — Намджун задумчиво гладит собственную челюсть, прежде чем игриво хмыкнуть. — Прям как я? — Прям как ты! — Чимин выпаливает слова быстрее, чем успевает задуматься об их смысле. — А, ой! Папа! — он вновь густо краснеет, купленный на очередную уловку. — В общем так, рядовой Пак, — Намджун встает, в два шага доходя до него и нависая сверху. — Я не рядовой! — Чимин повышает тон, но все же боязливо притирается поясницей к столу, позволяя отцу загнать себя в угол. Он видит боковым зрением как две мощные руки облокачиваются по обе стороны от него, заключая в плен, а голос Намджуна становится еще ниже. И строже. Намного-намного строже. — Пока ты на моем обеспечении — будешь тем, кем я говорю, понял меня? — подбородок Чимина обхватывают крепкие пальцы, заставляя задрать голову, и посмотреть прямо в потемневшие драконьи глаза. — Да, папа, — он сдавленно выдыхает, съёживаясь от сильного напора. Отец всегда… чуть-чуть переходит грань, напоминая Чимину его место. Возможно, именно поэтому он смог самостоятельно закончить школу и до сих пор не вылетел из университета. Не принес в подоле и не стал фигурантом какого-нибудь громкого светского скандала. Отец бы такое попросту не простил. — Рядовой Ким остается при исполнении. И слушай его внимательно, Чимин, если итоговый балл в семестре по математике будет ниже девяноста, поедешь в закрытую академию, я достаточно ясно выражаюсь? — Намджун продолжает напирать, впечатывая Чимина в стол и не позволяя отвести глаза. — Но папа! — маленькие ладошки умоляюще давят на крепкую грудь, но спустя секунду хватаются за воздух. — Свободен, — отец отряхивается и возвращается в кресло, вновь придвигая к себе бумаги и больше не удостаивая Чимина и взглядом. Чтобы вернуться в прежнее расположение духа, Чимину достаточно покинуть кабинет. Такие сцены между ними не редкость, так что он быстро выкидывает очередную демонстрацию чужой власти из головы и позволяет себе вновь окунуться в такое приятное предвкушение. Усыпив бдительность отца и отвешивая милые улыбочки мимо проходящим офицерам, половина из которых знает его с пелёнок, Чимин невозмутимо съезжает с маршрута, идя совсем не в сторону КПП, а к корпусу рядовых. Никто его не останавливает, мало ли, что сыну генерала нужно, да и знает Чимин тут все как свои пять пальцев. Немало дней в детстве провел здесь вместе с отцом. По пути заныривая в уборную, он с довольным лицом закрывает дверь и наконец облегченно выдыхает. Теперь можно приступить к следующей части плана. Отвесив самому себе легкий поцелуй в запотевшее зеркало, Чимин наконец с облегчением сбрасывает пиджак, который так удачно скрыл от папочки облегающее боди и не менее облегающие кожаные брючки, так идеально облепившие его задницу. И не только ее. Чимин хихикает, притирая бедра друг к другу и наслаждаясь тем, как плотная кожа славно потирает его уже мокрую киску. Опасность всегда его возбуждала. Решив не заморачиваться, он бросает пиджак прямо на подоконник и старательно оттягивает боди пониже, чтобы открыть вид на пышное декольте. Идеально, но Чимин решает добавить последний штрих. И красит свои греховные губы ярко-красной помадой. Вот теперь… он соблазнительно улыбается своему отражению, с довольным видом шлепая себя по попе и наконец возвращается в коридор, уверенно идя по блоку, объединяющему корпуса. Чимин не знает точное расписание Тэхена, но помнит приблизительный распорядок дня солдат, так что сразу движется на цокольный этаж. Там у них расположено несколько спортивных площадок и тренировочных залов. Если он не ошибается, своего альфу он найдет на одной из них. Чимин не ошибается. Сморщив носик, он находит свою цель, чтобы тут же замереть пораженным столбом с отвисшей челюстью. Тэхен в своей военной форме невероятно красив. Тэхен в спортивной майке просто бесподобен. Чимин еле сдерживает слюну, тяжело сглатывая, и сильнее сжимает бедра, чувствуя, что уровень влаги в штанах достигает критической отметки. Он дает себе всего пару секунд, чтобы полюбоваться, и, гордо задрав подбородок, двинуться прямо к ним. — Мальчики! — хихикая, он удовлетворенно наблюдает, как вся группка солдат резко выпрямляется и в унисон оборачивается на него. — Как дела? — Чимин, — Тэхен, кажется, совсем не удивлен, да и делать поклон, как и остальные, не спешит. — Что ты здесь забыл? — Да так…. — Чимин растягивает губы в соблазнительной улыбке, окидывая каждого из солдат пристальным взглядом. — Решил вот прогуляться, познакомиться… — Познакомиться? — один из рядовых резко вскидывает голову, с ног до головы проходясь по нему липким взглядом. — Красивая омега хочет завести знакомство себе под стать? — Енджи… — Тэхен практически рычит, вызывая одним своим тоном еще больший приток в сладко трепещущую киску. — Ах, омега очень хочет, — Чимин позволяет кончику языка скользнуть по пухлой губе и совершенно двусмысленно опускает взгляд ниже. Прямо туда, где под плотной камуфляжной тканью скрывается альфье достоинство. — Прежде, чем говорить о своих желаниях, Чимин, не забудь предупредить альф о своем папочке, — Тэхен вместо ожидаемой ревности насмешливо ухмыляется и толкается языком за щеку. — Не думаю, что генерал Ким хочет видеть своим зятем одного из нас. — Генерал Ким? — тот, кого Тэхен назвал Енджуном, делает шаг назад и смотрит на Чимина уже совсем другим взглядом. — Ты — сын генерала? — Да, и что? — Чимин еще старается держать маску, но отлично понимает, что план не только не сработал, но он еще и опозорился. Чертов Ким Тэхен, как только Чимин доберется до его члена — найдет ведьму и купит проклятие на его отсыхание. — Наверное, лучше тебе поискать в другом месте, — один из рядовых боязливо проводит ладонью по короткостриженым волосам и невесело усмехается. — Слышал, Чимин? — Тэхен смеется, окидывая его невозмутимым взглядом. — Езжай лучше домой, готовься к вечернему занятию. Может, твоя пустая головка успеет хоть что-то запомнить. Чимин ничего не отвечает. Лишь презрительно поджимает губы и отворачивается, чтобы никто не увидел, как они задрожали. Униженный, он держит осанку и не позволяет никому из окружающих подумать о том, что его задели слова глупого альфы, но слыша смешки за спиной, чуть не срывается на бег. И только годы закалки среди светских змей помогают ему покинуть корпус с высоко поднятой головой и сдерживать слезы до самой машины. Забираясь на кожаное сиденье, Чимин первым делом заводит двигатель и все с таким же каменным лицом покидает стоянку для посетителей. Он отъезжает достаточно далеко, чтобы съехать на безлюдную обочину и только здесь позволяет себе откинуть маску прочь. Из пухлых губ вырывается громкий крик, а ухоженные ладошки несколько раз с силой бьют по рулю, пока Чимина разрывает от злости и обиды. Из глаз брызжут слезы, размазывая тушь по идеальной коже, пока он вопит, что есть мочи, утопая в собственной истерике. Чимин ненавидит проигрывать. Так сильно ненавидит, что хочется взять пистолет из отцовской кобуры, засунуть его в наглую глотку оборзевшего солдата и выебать ее до поврежденных гланд крепким стволом, а после вытащить его и к хуям отстрелить член. И эта фантазия — единственное, что помогает взять себя в руки и поставить истерику на паузу, дав себе время добраться до спальни и разгромить там все, до чего доберутся покрасневшие от сильных ударов по рулю ладошки.