Генеральская принцесса

В этот раз он не красится. Не переодевается. Забивает на укладку. Чимин встречает Тэхена в спортивном костюме и с босыми ногами. Полдня истерики, опухшие глаза и головная боль — вот последствия холода чужого сердца, и если Тэхену на него плевать, то и Чимин больше не собирается строить из себя хуй пойми кого. Он слишком хорош, чтобы таскаться за каким-то солдатом и если захочет, у него таких будут тысячи, вот! — О, смотрю, ты наконец решил потратить время на что-то помимо расфуфыривания, — альфа хмыкает, все так же проходя в гостиную в своих неизменных берцах и ужасно сексуальной бесящей форме. — О, смотрю, ты так и не научился хорошим манерам, — парирует Чимин, демонстративно поднимаясь и впервые садясь в кресло напротив. Подальше от того, кто больше не заслуживает находиться к нему ни на сантиметр ближе. — Обиделся? — понятливо хмыкает Тэхен. — Так сильно не можешь пережить то, что я не повелся ни на одну из твоих тупых омежьих уловок. — Не понимаю, о чем ты, — Чимин окидывает его презрительным взглядом и кивает в сторону ноутбука. — Начинай занятие, солдат, у меня еще много дел после тебя. — Закрой рот, — Тэхен резко захлопывает крышку ноутбука и смотрит прямо в глаза. Так пристально, будто видит саму душу. Так нагло, что у Чимина вновь все трепещет между ног. — Что ты сказал? — он держит голос холодным, хотя по позвоночнику и бежит первый табун мурашек, вызванный низким, хриплым и невероятно властным голосом. — Я сказал, чтобы ты закрыл свой красивый ротик и не смел мне приказывать, — Тэхен скалится, вставая и подходя к нему вплотную. Совершенно не стесняясь, он нависает сверху, опираясь одной ладонью о подлокотник и обхватывая второй его подбородок. Чимин невольно ловит флэшбеки с отцовского кабинета и трепещет еще сильнее. Блять, как же он падок на альфью силу и власть. — Разбалованная похотливая омега. — Да как ты сме… — Чимин взъерепенивается, но договорить не успевает. Альфа фиксирует его голову и одним слитым движением накрывает распахнутые губы своими. «Оттолкнуть» — первое, что проносится во встрепенувшихся мыслях, но вместо этого пухлые пальчики впиваются в грубую ткань и притягивают сильное тело еще ближе. Чимин сам углубляет поцелуй, с силой прикусывая полные губы и раздвигая гибкие ноги, чтобы тут же закинуть их на чужую поясницу. Он впечатывает альфу в себя всеми четырьмя конечностями и довольно стонет в мокрый, такой долгожданный поцелуй. Не зря позорился. Он буквально всасывает Тэхена в себя, довольно хозяйничая языком в чужом рту и то и дело прикусывая полные губы своими зубками. Вся обида испаряется, будто ее и не было, а покалеченное сердечко наполняется первобытной страстью. Чимин пиздец как хочет, чтобы этот альфа его отымел и он, блять, отымеет! Простонав от желания, он еще сильнее вдавливает пяточки в гибкую поясницу, совершенно не заботясь о чужом комфорте, но и пискнуть не успевает, как его рывком поднимают и уже спустя несколько секунд он наконец седлает крепкие бедра, о которых мечтал так много недель. — У сладкого омежки закончились штучки в сучьем арсенале и он решил пойти путем ревности? — Тэхен рокочет, широким мазком языка проходясь по гладкой шейке. — Альфе стоит научить его манерам? — Ах, да… — Чимин пыхтит, мысленно ругая себя за плотные штаны и старательно притирается к крепкому паху. — Стоит, альфа, стоит. Научи меня манерам, вдолби их в мою пустую глупую головку своим членом! — Чимин не тянет. Сразу лезет пальчиками к металлической бляшке и под довольный смех старательно расстегивает пояс, чтобы наконец воочию увидеть то, чего наглый альфа лишал его так долго. Ему абсолютно плевать на гордость и мораль, Чимин просто хочет крепкий член в свою истекающую киску, и, когда упругий ствол наконец выпрыгивает из плотных боксеров, еле сдерживает слюну, чтобы позорно его не залить. Он обязательно искупает твердый ствол, но исключительно в своих соках. По крайней мере, в первый раз. — Разве так должны вести себя генеральские сыночки? — Тэхен хрипит, привставая, и позволяет окончательно стянуть с себя белье. — Нравится? — Блять, — Чимин восторженно смотрит на крупный член, медленно вставая и снимая уже свои штаны. — Пиздец. — Пиздец — это уровень твоей похотливости, — Тэхен хмыкает, тянет его за бока и заставляет снова взобраться на себя. — Малышка хочет трахнуть свою жадную киску моим членом? — Малышка хочет, чтобы охуевший альфа перестал болтать и наконец отдал мне долг, — Чимин пыхтит, собственноручно водя крепкой головкой по своей киске. Он так давно не чувствовал альфье естество на своей промежности, что все кажется прекрасным похотливым сном. — Насколько я помню, долг у меня только перед государством, — Тэхен шумно дышит, придерживая его за бедра и позволяя дрочить киску своим членом. — На ближайшие полтора часа я твое государство, рядовой Ким, а-ах бля-ять, — Чимин позволяет сорваться со своих губ первому несдержанному стону, когда направляет головку в податливо раскрывающуюся дырочку. — И я требую, чтобы т-ты, а-ах б-боже мой ка-ак хорошо-о… Что бы ты отдал свой долг, солдат! — он довольно зажмуривает глаза, когда член целиком проникает в его нутро, и тут же протяжно всхлипывает, не давая себе времени привыкнуть и делая первое ощутимое движение бедрами. Толстый член распирает так хорошо, так правильно. Чимину немного жжет, но так и должно быть, учитывая, как долго он не принимал в себя чего-то настолько большого. Он не тянет, старательно раскачиваясь на крепком стволе, пока Тэхен не отводит от его лица внимательного взгляда. Чимин в моменте думает, что из него получился бы хороший офицер, мысленно сравнивая его с отцом и находя много общего. Он растягивает себя венистым пенисом, привставая и опираясь о крепкие плечи, чтобы найти идеальный угол и подобрать хорошую амплитуду. Пышная попка опускается до самого конца, до громкого чавканья яиц о мокрые ляжки. Первые минуты они совсем не разговаривают, Чимин привыкает, а Тэхен… Тэхен продолжает слишком внимательно изучать его лицо. Когда становится неуютно, Чимин тянется вперед, чтобы смять капризные на вид губы, но альфа отстраняется, властно удерживая его за бедра и до конца натягивая на себя. — Не могу понять, кого ты мне напоминаешь, — Тэхен хмыкает, фиксируя Чимина в одном положении и сам начинает неторопливо вскидывать бедра, проникая в уже хорошо растянутую киску. — Твоего будущего мужа? — Чимин глупо улыбается, балдея от так хорошо толкающегося в него члена. Он с наслаждением опускает ладошки на крепкую грудь, мнет ее пальчиками, но тут же хмурится, когда понимает, что это все еще не голая кожа. Черт возьми, Чимин хочет увидеть альфу целиком. Он недовольно бьет кулачками по камуфляжу, требовательно сопя. — Сними! — Мне лень, — Тэхен откидывает голову на спинку, с явным наслаждением прикрывая глаза и лукаво смотрит на него из-под полуопущенных ресниц. — Попрыгай на мне, омега. — Ты тут солдат, или я?! — Чимин вновь возмущенно бьет по груди, недовольно щуря глаза. — Трахай нормально или я найду член получше! — Видел я, как ты их ищешь, — альфа смеется, играючи вскидывая бедра и проминая пальцами кожу его ляжек. — Блять, какой ты сочный, малыш. — А т-ты болтливый! — Чимин в очередной раз бьет по грубой ткани, мечтая, чтобы альфа полноценно перенял инициативу. Он хочет видеть звезды не только на отцовских погонах. — Блять, ты можешь уже начать ебать? — Раскомандовался, — хмыкая, Тэхен замедляется еще сильнее, переходя на редкие вальяжные вскидывания бедрами. И прочно удерживает Чимина, мешая ему начать двигаться самому. — То, что ты сидишь на моём члене, не значит, что имеешь право руководить. — То, что я сижу на твоём члене, дает мне куда больше прав, чем ты думаешь, — Чимин отвечает едко, нагло пролезая пальцами в пространства между пуговицами. Он все пытается вырваться из крепкой хватки и задать свой темп, но Тэхен не пускает. Сдавливает кожу, до явных синяков, и продолжает слишком медленно, слишком неправильно вбиваться во влажную киску. — Если ты думаешь, что, удерживая меня, помешаешь… Чимин не договаривает, делая резкий рывок ладонями в надежде вырвать пуговицы и добраться до голой кожи альфы, но терпит неудачу. Он не слышит даже треска ткани, зато на всю комнату разносится грудной смешок Тэхена. — Что, принцесска, силенок маловато? — Ублюдок, — Чимин недовольно рычит, принимаясь отвечать другим. Он напрягает мышцы влагалища, до боли стискивая член, но этого оказывается недостаточно, чтобы остановить зарвавшегося альфу. Даже так, пусть и делая усилие, Тэхён вбивается в его промежность до сочного шлепка. Все еще медленно. Все еще с насмешкой на красивом лице. Все еще трахая недостаточно быстро и жестко. — Придумай что-то новое, — Тэхен пошлепывает Чимина по ягодице второй ладонью, насмешливо поощряя, — твоя киска такая же слабая, как и ты. Чимин злится. Он сжимает ладошки в кулачки, пробуждая в себе все скопившееся недовольство, и сразу же разжимает пальцы, оседая на члене. Тэхен хочет грязной игры? Он ее получит. Чуть передвинув колени, чтобы позволять неторопливому проникновению продолжаться, он вскидывает руку, отвешивая пощечину. Вспоминает отца, с его вечными нравоучениями, и, прокашлявшись, грубо чеканит: — Рядовой Ким, Ваши показатели по нормативам ниже среднего. Уверены, что сможете сдать зачет? С его высоким голоском это звучит смешно, но Чимин отвешивает еще одну оплеуху, выплевывая в наглое лицо продолжение: — Темп отвратительный, с таким не получится сдать не то что бег в десять километров, но и вшивую стометровку. Грязное. Маленькое. Ни на что не годное. Ничтожество. Тэхен звереет моментально. Вся блажь, так идущая красивому лицу, исчезает, сменяясь первобытным оскалом. Чимин приходит в восторг, понимая, что нащупал верное направление и для закрепления результата замахивается, чтобы отвесить контрольную пощечину, но покрасневшая ладошка так и не успевает коснуться смуглой кожи. Рывок и он верещит от боли, когда руку заламывают, а тело кидают на твердую столешницу, тут же переворачивая и утыкая в холодное стекло. Шок от слишком резкой смены положения не успевает пройти, а в его киску уже вновь врываются. Только на этот раз иначе. Тэхен не трахает так, как он просил. Нет. Он его дерет. Большая ладонь целиком закрывает его лицо, с силой прижимая второй щекой к столу, пока твердый член таранит его дырочку. Альфа ничего не говорит, но Чимин бы его и не услышал. Из вытянутого трубочкой рта вырываются совершенно бессвязные писки, пока его ебут до боли в натруженной вагине и прижатых к столу сосках. Чимину холодно, неудобно, все затекает и ноет, но, кажется, альфу совершенно не заботит омежий комфорт. Он натягивает его, как отец одну из тех сук, которых приводил к себе, пока Чимин должен был видеть десятый сон. Вот только с детства любопытный малыш подолгу не мог уснуть, содрогаясь от громких криков, пока однажды не покинул спальню, чтобы по шуму найти его источник. Картина крупного отцовского члена, толкающегося в писю неизвестной омеги настолько сильно впечатлила маленького Чимина, что вырасти он захотел сильно раньше и уже будучи подростком неоднократно подглядывал по ночам за отцовскими развлечениями. Просто потому что было интересно. Просто потому что его это завораживало. Просто потому что Чимин всегда был сыном своего отца, и похоть, проснувшаяся в самом начале полового созревания с каждым годом только набирала обороты, пока он наконец не дал ей выход в старших классах. Чимин так сильно мечтал оказаться на месте отцовских сук, что в свой первый раз испытал настолько сильное разочарование, что еще долго не подпускал к себе новых альф. Уже насмотревшийся на то, каким должен быть настоящий секс, он не хотел ничего другого. Только звериная страсть, грубые слова и до разбрызгивающейся смазки вбивающийся в омежье нутро член. Пока однажды не встретил Юнги. Ах, воспоминания о его члене до сих пор будоражат его по ночам, даже жаль, что у них не сложилось. Он был идеальным альфой, а Чимин… Чимин просто хотел трахаться и веселиться. И к чему он пришел? Унижение и беготня за чужим членом явно не то, что соответствует статусу генеральского сына, вот только на сожаление у него просто нет сил. Наконец-то. Наконец-то его ебут с той силой, с той жесткой властностью, о которой он так мечтал, когда подглядывал за играми отца. Тэхен хрипит, перекрывая ему обзор на себя, но Чимину и не надо смотреть. Он и так знает, насколько злым выглядит сейчас чужое лицо, и от одной мысли от этого начинает сжиматься, затрудняя размашистые толчки, на что получает хлесткий удар по ягодице. — Лежи смирно, зарвавшаяся принцесска, иначе нормативы будешь отрабатывать уже ты, — Тэхен рычит это прямо в покрасневшее ушко, оставляя на поджавшейся от грубых слов ягодичке еще один звонкий шлепок. А затем еще, и еще. — Как думаешь, сможешь принять свое наказание достойно? Наказание? Чимину хочется ухмыльнуться в наглую альфью морду. Глупый Тэхен даже не понимает, что для него это никакое не наказание. Чимин наконец-то получил свое благословение. Его никогда не пороли. Ни один альфа не смел его и пальцем тронуть, зная, чей он сын. Единственный, кто мог оставить удар на заднице — это отец. Но и он перестал касаться его пятой точки, когда Чимину исполнилось шестнадцать. До этого же Намджун регулярно отвешивал ему размашистые шлепки за бесконечное количество косяков. И Чимин соврет, если скажет, что не скучает по ощущению крепкой ладони на своей заднице. Не скучал. Тэхен явно в состоянии дать ему все, о чем Чимин так мечтал. Так хотел. Жаждал. Так что да, никакое это не наказание. — Блять, какая же ты шлюха, Чимин. Позволяешь себя драть малознакомому солдату в папочкином доме. Даже не сопротивляешься. Ни одна омега не терпела такого отношения к себе, а ты так умолял, а теперь сжимаешься, будто мой член все, о чем ты мечтал? — Тэхен громко рычит, отвешивая очередной шлепок, и продолжает вбиваться в его натруженную дырочку под аккомпанемент громких хлюпов. Да. Да, блять! Чимин мечтал об этом. Так сильно жаждал, чтобы кто-то настолько красивый и сильный отодрал его как последнюю шалаву. И то, что это происходит в доме отца, на столе, где Намджун явно неоднократно ебал своих шлюх, у Чимина сносит башню. Он представляет, как папочка сидит в своем затхлом кабинете и разбирает скучные бумажки, пока его драгоценного сыночка трахает его же солдат. Ох, у Чимина будут большие, очень большие проблемы, но до тех пор он надеется до крови стереть свою пизду о такой же большой член. Хочется выгнуться, оттопырить задницу и выстонать все свои эмоции. Хочется орать, как резаный, чтобы даже соседи слышали, как генеральского сыночка дерут в его же доме, хочется так много всего, но Тэхен не позволяет сделать ничего из этого. Он лишь рычит, осыпая его попку мощными шлепками, а киску беспрерывными толчками. Ох, Чимин молится на то, чтобы завтра не встать с кровати. Никто и никогда не позволял себе так с ним обращаться. Чертов Ким Тэхен заслуживает особого места в рейтинге его любовников. — Обнаглевшая сука! — альфа хрипит, теряя голос в собственном возбуждении, но все еще говорит четко, без запыхания. Блять, он настолько выносливый, что Чимин сразу же берет на заметку проверить его выдержку. У них не так много времени на репетиторство, но у солдат же есть увольнения? Он сделает все, чтобы Тэхен потратил свои выходные на него. Чимин не слезет с его члена, пока он не перестанет вставать. Сделает все, чтобы занимать чужие сны так же часто, как наглый альфа тусуется в его собственных. С каждым толчком боль все сильнее сковывает его тело, но за ней по пятам следует сладкая истома. Чимин тихо мычит, поджимая пальчики ног и чувствуя, как из сплюснутых губ выползает ниточка слюны. Никогда он еще не чувствовал себя настолько беспомощным, и если бы знал, что это так заводит… Чимину хочется думать, что он нашел бы такого альфу раньше, но он ведь и правда искал. И все безуспешно. До Тэхена. Ах, бедный солдат еще и не подозревает, что он всего лишь личный мастурбатор. Ровно до тех пор, пока папочка о нем не узнает, а потом… Чимин до сих пор со стыдливым содроганием вспоминает, как однажды отец застал его скачущим на своем первом дилдо. Пронизывающий взгляд черных глаз и скупое «занимайся этим, когда дома никого нет» Чимин запомнил навсегда. Он ведь и правда думал, что отец уже ушел на работу, ведь тот всегда сваливает ни свет ни заря. Вот только Чимин не учел, что в тот день был национальный праздник. И при всем своем огромном желании Ким Намджун должен был провести день дома. К счастью их обоих, без стука отец больше не заходил, а Чимин… Чимин научился лучше подбирать время для своих утех. Он очень надеется, что сейчас им точно никто не помешает. Киска сладко поджимается, растраханная и плачущая на толстом члене, она буквально разрушается от сильного напора, готовясь кончить. Но у Чимина не выходит. Слишком быстро. Слишком твердо. Больно и неудобно, но, сука, так полно, что волны приближающегося оргазма продолжают накатывать на его изнуренное тельце, вот только вместо сладкого финала они откатываются обратно. Сложно кончить, когда тебя имеют как ебаный флэшлайт. У Чимина есть все, кроме одного маленького, но такого сладкого нюанса. Ему нужно сосредоточиться. Сконцентрироваться. Вот только альфа не позволяет. Он будто делает все, чтобы Чимин приблизился к пику, но так и не смог его достичь. Нужна всего пара секунд и он окропит чужой ствол своим удовольствием, но наглый взбешенный альфа так этого и не дает. Тут же в голове возникают совсем недавние слова о наказании, и, кажется, только сейчас до него начинает доходить их истинное значение. Может ли быть такое, что альфа?.. Нет, точно нет! Он встряхивает головой, отгоняя странные мысли, и оказывается… неправ. Чимин бессильно мычит, уставший и использованный, когда его нутро заливает вязкая горячая сперма, а кончить так и не получается. Наказание. Еще никогда это слово не казалось ему настолько унизительным. Сил хватает только на то, чтобы плаксиво всхлипнуть, когда обмякший член выскальзывает из мокрой растянутой дырочки, а тело наконец перестают сдавливать. — Н-но… — он слабо привстает, пытаясь опереться на стол, но взмокшие пальцы скользят по стеклу не в силах зацепиться даже за тупой край, а тело так сильно затекло, что совершенно отказывается его слушать. — А-альфа… — Чимин не верит, что это правда. Что он не получит то, ради чего все это вообще устраивал. Вот только у Тэхена на этот счет явно другое мнение. — Спасибо, малыш, было круто, — альфа за его спиной хрипло и до безобразия нагло посмеивается, звонко дергая молнию. — Н-но… — Чимин делает еще одну попытку, но язык так же бессилен как и весь его организм в эту минуту. — Т-тэ… — Надеюсь, ты понимаешь, что мы не можем отставать от графика, так что постарайся изучить тему самостоятельно, а то генерал будет недоволен, — Тэхен властно шлепает его по заднице, а затем совершенно беспардонно покидает комнату. Чимин слышит мягкую поступь, тихий смех и хлопнувшую вдалеке дверь и не может в это поверить. Чертов Ким Тэхен не просто его трахнул, выебал как заправскую шлюху и совершенно не позаботился о том, чтобы Чимин кончил сам! Слезки брызжут из усталых глазок, когда он наконец скатывается со стола, больно плюхаясь на натруженную попку и тихо плачет, не в силах поверить в то, что с ним так обошлись. Голый, с вытекающей из киски чужой спермой, он пачкает старинный ковер, зло потирая щечки и позволяя злости разрастаться внутри обжигающе-горячим шаром. Она сметает остатки жалости к себе, медленно, но верно забирает усталость и когда он находит в себе силы подняться, чтобы взять одежду, позвонить в клининг и уже молча дойти до душа, Чимин не может сдержать удовлетворенную улыбку. Он всегда мечтал о сильном альфе, который сможет несмотря ни на что отыметь его так, как Чимин жаждал, но ни разу не думал о том, что обычно такие альфы оказываются ужасно самодовольными и не поддающимися контролю. Вот только наплевав на то, чей Чимин сын, Тэхен не подумал о том, что у него есть соответствующие полномочия. И их намного больше, чем просто возможность свободно разгуливать по учебному центру. О, нет. Даже сейчас, оттраханный и униженный, совершенно неудовлетворенный Чимин остается сыном своего отца. А яблоко, как говорится, от яблони падает не далеко.