Облиум

— Джастин, Даниэля попытались отравить и убить. И вскрылась одна любопытная деталь: ты предложил поменяться бокалами с Даниэлем. — Да, это так. Я предложил ему, он согласился, — Хейлз не был воодушевлён, он выглядел устало и хмуро. Его не радовала новость, что Даниэля всё-таки отравили. — Ты что-то знал, когда предлагал? Говори правду, тебя никто не тронет, я гарантирую мою защиту. — Дин Мартин, который привел нас в то кафе, я встречался с ним пару недель назад у него дома. Чисто случайно услышал, как он говорил своей матери, что Даниэля он не упустит, что Даниэль споткнётся о своё же увлечение. Я сразу подумал на яды, он же обожает их, ну и сейчас, когда возвращался с Даниэлем, я предложил ему обменяться бокалами, потому что был уверен, что отрава будет в вине. И я был почти прав, отрава была, но не смертельная. Блевал и всё. Я сейчас уверен, что Дин распределил яд в лапшу, но я об этом не подумал тогда, потому что был уверен, что всё было если только в вине, точно не в суши, потому что он не мог предугадать, какие суши возмёт Даниэль, а подставлять всех — было бы слишком подозрительно. Поэтому только лапша. Я сожалею, мне стоило поменяться и лапшой. — Ты рисковал ради Даниэля. В чём подвох? На пороге войны с Гриндевальдом я не верю, что люди делают что-то просто так. — Я знаю его с 9 лет, Вы знаете меня и мою семью, Даниэль мне друг, я не хотел, чтобы он умирал. Я спас его, потому что он верный друг. Как и я. — Хорошо, мы разберёмся с Дином, а тебе — спасибо, ты хотя бы попытался и от части спас его. Это многое значит для меня. — Это всё печально, что сейчас происходит. Берегите себя и свою семью. — Ты планируешь возвращаться в Хогвартс? — Конечно, мы с сестрой вернёмся, хотя бабушка не считает это правильной идеей. Она боится, что кто-то сможет пробраться в Хогвартс. — Всё будет хорошо, мы усиливаем контроль, пытаемся найти все недочёты, чтобы студентам ничего не угражало. Мы снизим риск максимально. За это не стоит переживать. В этот же день Дина заперли под охрану, он не отпирался, открыто утверждал, что так было бы лучше. Даниэль уже знал, кто это сделал, и был слегка разочарован в собственном друге. Он не видел, что против него плетёт заговор Дин, как он сказал, с конца шестого курса с некими друзьями. Корнеги был вновь приглашён в бар Ноттом, идти желания не было, встречаться с кем-либо тоже, он не хотел видеть ни Ведьму, ни хогвартских студентов, ни волчка, даже Николаса он не хотел видеть. Он желал видеть лишь Габриэль, его Габриэль, он ещё никогда так не скучал по ней, как сейчас. Всё бы отдал, чтобы поговорить с ней, она укорит его в излишнем доверии, посмеется над ним, а потом пожалеет. Корнеги, вероятно, даже готов был бы проронить пару слёз. Он всё ещё был истощён, вокруг загадочных цифр всё чесалось, под глазами была ночь, он ничего не хотел делать. — Даниэль, ты убийственно выглядишь, что-то болит? — Беатрис взглянула на него из-под своих очков. — Нет, я в порядке. Я просто устал, — он безразлично смотрит на неё, оторвавшись от книги, которую ему подарила Габриэль. Возможно, «тонкая психология» была сейчас тем, что нужно Даниэлю. Она вручала ему её со словами «будущие политики должны знать человека внутри и чувствовать его». Корнеги поджимает губы, шевелить чем-либо не было желания. — Я не узнаю тебя, где твой извечный активизм? Сходи развейся куда-то. Прочитай почту, ты сидишь и читаешь книгу уже очень долго, — Даниэль взглянул на приличную пачку писем и вскинул голову кверху, вздыхая. — Не хочу ничего, — он всё же взял чистый лист и чернила. Только один ответ. Один. Не более. «Здравствуй. Спасибо за информацию. Обязательно обсужу её позже с отцом. Но вот какие вопросы у меня возникли прямо сейчас. Бывший фаворит, близкий друг Гриндевальда даже после ухода. Угадаешь о ком я? Почему ты умолчал, что бывал на месте фаворита? Тебе есть что скрывать? Сдай свои карты прямо сейчас иначе уже не я буду этим заниматься, а люди выше меня и тогда будет не до веселья. Будет ли кто-то рад узнать, что загадочный фаворит гуляет на свободе? Пусть и бывший. Не пытайся понять, откуда я это знаю, но нашлись добрые люди, что сказали мне о твоём любопытном статусе. Сейчас это прямой шантаж, ты правильно понял, я желаю знать ответы иначе встретишься с кем-то иным. Мы договорились быть честными. Договор, Николас, на крови. Я жду. Д. К.» Даниэль запечатал письмо и отправил его адресату. Беатрис с любопытсвом наблюдала за парнем, он взял её одно письмо, от Нотта, но не был уверен, что стоит читать его, оно было свежим, пришло только три часа назад. И было одно неподписанное письмо, Даниэль не нашёл адреса, инициалы адресатв, марок, фирменной печати. Его-то он и вскрыл. В письме было несколько ёмких строк, но почерк был незнаком. Они были написаны прямо посередине листа, некрупно и красиво. «Не знаю, что вы там все приследуете и чего желаете, но я призываю прекратить, пока не поздно. Если смог я, смогут и другие. Поле битвы разгорится, час пробьёт, прольётся кровь и Я. Иду. Искать.» Строки не сулили ничего хорошего, отправитель угрожал, но непонятно зачем. Даниэль смотрит на маму. — Пожалуй, я схожу проветрюсь, — он сворачивает лист и убирает его в карман. Даниэль поднимается в свою комнату, раскрывает на всю дверцы гардероба. Настало время того, что Даниэль надевал ещё реже, чем джинсы и толстовки — тканные брюки с широкими штанинами и голцбой лонгслив, похожий на тот, который был на Николасе тогда. Корнеги быстро покинул дом и через полчаса дрожа от холода попал в бар. С трансгрессии у него стали явные проблемы, он просто не мог собраться и оказаться там, где нужно. Даниэля встретил приветливый жар и запах алкоголя. Он спустился вниз, где и обнаружил Нотта. — Свежо выглядишь, есть повод? — Теодор улыбается, отпивая из своего стакана. — Не знаю, — он жмёт плечами и осматривается. Тело вновь начинает постепенно ломить, усталось также вновь разливается по телу, заряд бодрости подходил к нулю, — Мне следует взять что-нибудь выпить и я вернусь, — кучерявый кивает и Даниэль подходит к бару. Он заказывает что-то из огневиски с чем-то непонятным и забирает всю бутылку с собой. — Недурный улов. Что это? — Даниэль глотает прямо из горла бутылки. — Малиновый огневиски. Будешь? — Нет. — Как хочешь, — Даниэль вновь отпивает из бутылки, нервно постукивая носком ботинка по полу. Он замечает черноволосого вдали, он смеётся и,.. кажется, стоит с тем самым волчком. Волчок напряжён, ему не до смеха, он внимательно следит за Льдоль. Третьего человека Даниэль не знал, но выглядел он сверхмрачно, хуже, чем сейчас Даниэль. Нотт смотрит туда же. — Это Льдоль? — Вероятно, мне нужно скрыться, ты меня не видел, — Даниэль уходит быстрым шагом к туалету, он не думал, что туалет в почёте у кого-то из тех троих, возможно, двое даже не знают о его существовании. Даниэль не хотел пересекаться с ними, только не сейчас. Он скатывается на красному кафелю вниз и слабо улыбается. Он смотрит на бутылку в руках, розовая жидкость бьется от стекло. — Кошмарик, — Даниэль был так погружён в свои мысли, что даже не услышал, как сюда вошла знакомая девушка. Короткие черные кожаные шорты, белая рубашка с воздушными рукавами и поверх белоснежный корсет. Она присаживается на корточки и облегчённо вздыхает, когда парень идёт на зрительный контакт, — Я уже подумала, ты представился. Я звала тебя несколько раз. С тобой всё хорошо? — в голове слышан стук собственного сердца, Корнеги делает глоток и всё также молча смотрит на девушка. На лице Каролины начинает виднеться беспокойство, — Ответь мне, ну же. — Я просто устал. — Тогда выпей «Вишню», — она старается выбить из него улыбку, но безуспешно. — Я всю ночь умирал от неё, но я уже сейчас умираю, — печаль — всё, что отражается на его лице. — Не знаю, как тут, но у меня дома есть настойка на вишнёвых косточках, она расслабляет мышцы и кости и человек засыпает на часов шесть. Организм в это время отдыхает и расслабляется, то есть убирает всю усталось. Идём, я помогу тебе. — Я не хочу. Выпьешь со мной? — он подаёт ей бутылку. — Я не употребляю алкоголь, Кошмарик, — грустно произносит Каролина, но улыбается,— Я правда хочу помочь тебе. Ты выглядишь, как живой труп. — Так и есть. Это последствия яда группы №12, крайне токсичные. — Тогда тебе тем более нужно отдохнуть, а не нагружать свой организм, выпивая эту гадость. С горем пополам Каролина убедила его пойти к ней домой, они трансгрессировали поямо на порог лестничной площадки. Они зашли в прихожую, девушка усадила Даниэля на пуфик и призвала снимать свои ботинки. Пока она копалась в поисках настойки, он дошёл до мягкого дивана, его глаза наполнились влагой, он хотел к Габриэль. Прямо сейчас. — Кошмарик, а вот и... настойка, — он утёр глаза, чтобы слёзы точно не покатились ручьём. Он смотрит на неё. — Похоже на то, что я пил. — Пей, это по рецепту моей бабушки, она спасла не одну жизнь. — Настойка? — И она тоже, — она присаживает рядом с ним. Даниэль хмурится, но выпивает её. Хуже, чем сейчас, уже не будет. — Как тебя зовут, Ведьма? — сон начинает одолевать его. — Каролина, Даниэль, — она смущенно смотрит на него, но он уже спал.

***

Корнеги стаскивает с себя плед, он не помнил, чтобы ложился. Он садится, осматриваясь. Комната с светлым интерьером. Тут много коробок, книг, фортепиано. Шторы плотно прикрыты, но понятно, что уже утро. Даниэль встаёт, его голова слегка кружится, он подходит к инструменту и садится на стул. Парень вздыхает и нажимает пальцами по определенным клавишам. — Ты умеешь играть? — Даниэль вздрагивает, поворачиваясь в полкорпуса на девушку. На ней невзрачная красная клетчатая пижама, волосы слегка мокроваты. — Да, но я бросил четыре года назад, — усталось возвращается к нему, он печально смотрит на клавиши, — Ну, а что насчёт тебя? Играешь? — Играю, но не очень хорошо. Сыграешь что-нибудь? Это будет в качестве «спасибо» за вчерашнюю настойку. Тебе стало легче? — Не особо, но спасибо, что попыталась. Ещё раз повторю, я отравлен токсинами яда. — И ничего с этим не делаешь? — Надо ждать, пока они сами уйдут, — парень разворачивается к инструменту, — Хорошие люди очень постарались, чтобы избавиться от меня, — парень хмыкает, а сердце девушки пропускает удар. Но она молчит и ничего не говорит. Мелодия красивая и пронзительная, но Даниэль не играет долго, его поясница начинает болеть и он останавливается, поворачиваясь к ней. Он горбится, но делает себе только хуже. — Я приготовила завтрак, идём, я накормлю тебя и ты пойдёшь, — девушка прерывает молчание, вставая. Парень следует за ней. — У тебя уютно, но я думал, что ты живёшь с... братом... — Нет, Филипп не знает о существовании этого места и не следует. Он связался не с слишком хорошей компанией. — Что ты имеешь в виду? — Он игроман до костей и любит политику Гриндевальда. Я потеряла своего брата ещё пять лет назад, этого человека я лишь изредка узнаю. — Почему ты не заявляешь на него? Если он в его рядах. — Нет, он не в его рядах, — резко противостоит девушка, повернувшись. — Ладно, я забуду, что только что слышал, но таких людей уже не спасти, задумайся об этом,.. Каролина. Почему я не видел тебя в Хогвартсе? — Я была на домашнем обучении, мой отец оплачивал мне это, пока был жив... его убил Гриндевальд два года назад. — Мне жаль, — парень не мог попасть в тему разговора, которая бы не затрагивала личное девушки. — Кто тебя отравил? — Я не хочу о них говорить, но это изменит многое,.. уже меняет. Власть — игра опасная, особенно в магическом мире, — Даниэль криво улыбается, — Я могу лишиться всего в один миг. Но не хочу этого, но и не от меня это будет зависеть. — Министерство победит, ты должен верить. Мы все на это надеемся. — Я верю, но не верю, что на поле не останутся мёртвые.

***

Даниэль сдуру купил себя гитару, не понимал зачем, но он явно всех позабавит. И его Габриэль, когда она вернётся, они вместе посмеются над его криворукостью. Он бросил её в углу комнаты и упал рядом с кроватью, рыдая. — Даниэль, родной, ну ты чего? — Беатрис его обнимает. — Я не хочу всего этого... нет, не хочу, я хочу другой жизни, я истощён, я умираю, мам, этот яд он убил меня, — на плач пришёл Киллиан, — Я устал, я хочу быть полезным, чтобы меня все видили, но для чего? Я еле как заинтересован в одной девушке, я скучен в компании и считаю, что это всё не для меня, что власть и политика — это моё. Я словно стал другим, я словно идиот. Этот яд словно изменил меня. — Этот придурок будет гнить в тюрьме, Даниэль, он поплатится за всё. — Если тебе нужна психологическая помощь, просто скажи нам и мы с папой всё сделаем для тебя. Я не хочу видеть твоей разбитости, никто не хочет. Габриэль скучает по тебе каждый день, — он с новой силой начинает плакать. — Я так её люблю, я хочу, чтобы она просто была рядом, моя Габриэль. — Она очень скоро вернётся. Нужно немного терпения. Корнеги сидел в своей комнате до самого вечера, прямо на полу, смотря на потолок. Он не хотел ни о чём думать, он был пуст внутри, врачи говорят и он сам знает, что скоро это пройдёт, но терпеть это — невыносимо. Даниэль любил двигаться, куда-то ходить, иногда много говорить, но сейчас он был слаб, его нервная система пошатнулась, он чувствовал усталось, которую убивал в себе последний год. На ужин пришёл Каспер со своей семьёй, Даниэля заставила спуститься мама, он выглядел, словно не спал ночью. — Что с Даниэлем? — Токсины, — безэмоционально говорит Даниэль, смотря прямо перед собой. Вильгельм переглядывается с Беатрис и откашливается. — Гад, что отравил Даниэля, где он сейчас? — спрашивает Каспер, а Даниэль лишь вздыхает. — Завтра он отправится в Азкабан, — как очевидное говорит Киллиан, — На пожизненное, — Даниэль не выдерживает, встаёт из-за стола и быстрым шагом уходит прочь наверх, была бы там Габриэль — он бы посидел, но сейчас смысла не было. Нервы Корнеги не выдержат и он затрясётся и заплачет. Вновь. — Оставь это дело, Вильгельм, не иди к нему, дай ему побыть одному... Токсины невероятно пошатнули его, ему нужно время, чтобы прийти в норму.

***

В Министерстве настали чёрные времена, но никто не знал, что это только разминка и всё худшее ещё впереди. Подрывы людей, отравление Даниэля, выходка с газетой — было только маленьким баловством со стороны Гриндевальда. Министру нужно было принимать более серьёзные меры, искать новых союзников. Одним из них мог бы стать Николас, который знает Гриндевальда, но Киллиан не был уверен в правильности такого решения. Помимо него за Гриндевальдом охотился другой человек, о котором Геллерт слышал, но не думал, что он огромная угроза по сравнению с Министерством. Это был Ньютон Саламандер, известный магозоолог, эксперт и автор бестселлера «Фантастические твари и места их обитания». Он работал и жил во Франции — в самом сердце скопления преспешников Гриндевальда, но вчера прибыл в Великобританию по работе. Он был оповещён о недавних событиях и был намерен переговорить с Министром, он не задумывался о возможном сотрудничестве, но подразумевал обмен информацией. Он играл свою игру и она отличалась от действий Министерства. Он не преследовал целей убить Гриндевальда, гарантировав этим стопроцентную безопастность, он хотел посадить его в его же собственную тюрьму, где без малого сидело около ста человек из Министерства, а отдельная камера уже готовилась для действующего Министра Магии. Ньют был гуманен и хотел узнать, что думает делать Корнеги и как собирается помешать планам Геллерта. — Мистер Саламандер, добрый день, мне сказали, Вы желаете увидеть меня. К сожалению, у меня сегодня крайне плотный график и у меня есть на Вас не более, чем пятнадцать минут. — Добрый день, уважаемый Министр Магии, уверяю, я не отниму у Вас много времени. Всё прекрасно понимаю. Наслышан о событиях, которые вытворяет Гриндевальд, в этих кругах. Сожалею, что это коснулось Ваших детей, надеюсь, он будет впредь милосерднее и будет сражаться на равных. Собственно зачем я пришёл. У меня есть для Вас информация о людях, которые перешли на его сторону, как известно — Париж — это место с самым большим скоплением его последователей. Это было бы глупо отрицать, Вы сами прекрасно это знаете. В магической части Парижа сейчас не спокойно, настроения меняются каждый день и не в лучшую сторону, люди забрасывают магазины и дома на окраинах Парижа и уезжают из Франции. По последним данным, за этот год Париж покинуло сто тысяч человек, причём 60 тысяч только за последнии четыре месяца, огромные потери для экономики страны. Из Министерва ушло достаточно много. Люди Гриндевальда захватывают окраины и недавно устроили пару диверсий около Министерства и одну в магловском районе. Вы понимаете, что он делает? Он пробует взять Париж с окраин, заточить нас в кольцо. Гриндевальд наступает там, ведь у нас не такая сильная оборона, как тут, и считает, что там у него больше шансов пробиться. Меня интересует, что Вы планируете делать с этим? Я лично охочусь на Гриндевальда и планирую его посадить в его же тюрьму. Но что для Вас значит поймать его? — Прекрасно осведомлён о делах Парижа, но по мои данным, он идёт не на Париж, он пытается взять Руан. Это его прямой путь через пролив Ла-Манш к нашим городам. Если он возьмёт его, то взять пункты, близкие к проливу, уже не составит труда. В Лондон ему путь заказан и он об этом знает, поэтому его цель добраться до Лондона окружными путями, то есть взять в кольцо нас и напасть, а не взять Париж. Париж — не его статегическая цель, это лишь обманка. Безусловно, мы разбираемся с выездом волшебников и пытаемся контролировать это. Поймать его — для меня это значит, избавиться от проблемы, избавить общество от постоянного беспокойства. Он уже два года терроризирует нас, мы все хотим поймать его как можно скорее. Проблема в том, что он будто исчезает, мы не можем быть уверены, где он сейчас или где он был вчера. — Люди говорят, что часто видят его в Париже. Может стоит пересмотреть некоторые позиции и направить на Париж какую-то стратегию? Нет, Вы не подумайте, я не стремлюсь лезть в Ваши дела, но для меня важен этот город, поймите. Я хочу сохранить его, а Гриндевальд разрушает его ради забавы, даже если и не для цели взятия его, забавы. Разве это адекватно? — Понимаю Вас, Париж — прекрасный город, мистер Саламандер. Мне не докладывают, видит ли кто-то его где-то, в Министерстве крыс больше, чем где-либо. Это тяжело. Я безусловно подумаю над Вашими мыслями, я не оставлю этого так. — Если Вы уверены, что в Министерстве много крыс, тогда Вам лучше думать и принимать все решения одному. Иначе Ваши решения будет идти впереди начала их действия. Весь Париж надеется на Вас и мы всецело доверяем Вам. — Благодарю, в эти дни важно ощущять хоть какую-то поддержку, — Киллиан вздыхает, открывая ежедневник, — Гриндевальд затеял нелегкую игру. — Это кровавая, политеская, хитрая игра, в которой он хочет власти над всем миром. Это ужасно. — Власть — это всегда ужасно, особенно в руках человека, который нацелен на плохое. — Мистер Корнеги, сбор через пяти минут, — осведомляет секретарь через телефон. — К сожалению, вынужден начать собираться. Я благодарю Вас за информацию, я неприменно всё обдумаю. — Вот список, избавьте нас от этих людей, — мужчина кивает, влаживая лист в ежедневник, и закрывает его, — Спасибо. — И Вам. Наслаждайтесь пребыванием в Лондоне, всего хорошего. В собрании состояло пять человек вместо тридцати, Киллиан не был уверен, что двум из пяти можно до конца доверять, но проверки показывают одно — можно и не стоит сомневаться, они самые преданные Министру люди. — Что нового по направлению Руана? — Пока в городе тишина, но на окраинах Парижа не слишком спокойно, возможно, Гриндевальд будет заходить с окраин Парижа. — Почему Вам кажется, мистер Длим? Мне нужны чёткие ответы, а не предположения. Мы стоим на одной точке, Гриндевальд продвигается, люди ждут ответов, а у нас их нет. Что конкретно происходит в Париже? — Я уточню этот вопрос, сэр, и передам Вам. — Вы должны были уточнить его к сегодняшней встречи, почему я должен решать это? — Гриндевальд ведёт себя хаотично и не отсвечивает нигде, пока волноваться не о чем ведь. — Мне стоит начать это делать, когда он к Министерству подойдёт, мистер Цикельман? — Я имею в виду, пока он не проявляет активности, он не делает ничего резкого и разрушительного. — А для Вас забава последние выходки его подчиненных? Он работает чужими руками, а не своими, зачем же ему отствечивать. Диверсии в Париже и Лондоне — это шутки? Люди рассчитывают на нас. — Я предлагаю поднять этот вопрос на Вашем мероприятии в конце августа. Людям будет полезно знать, что Вы знаете о их проблемах и стараетесь их решить, — эта девушка нравилась Корнеги, она одна из всех хоть что-то стоящее предлагала, — Мы обеспечим себе время на решение этих проблем, а люди немного успокоятся. Повысим безопасность на окраинах Парижа, я лично займусь этим вопросом с Главным Аврором, в этом можете не сомневаться, Министр. Также мы можем дать людям некую компенсацию, тем, кто пострадал от Гриндевальда, это в частности люди в Париже, которые покинули свои дома. С Министерство Франции я лично держу связь, последнюю неделю на окраинах действительно слышны взрывы и что-то часто горит. Они наступают, сэр, но пока непонятно куда. Франция контролирует этот процесс. Я передам Вам их отчёты к вечеру. Также нам не помешает пару выпусков газет, где мы будем говорить о своих успехах в борьбе против идеологии Гриндевальда. Людям будет интересно это почитать, поднимет их дух что ли. Я могу распорядиться, чтобы Скитер занялась этим, под моим руководством и Вашей проверкой. — Это отлично, мисс Робинс, — Софи кивает, улыбаясь, — Завтра утром подойдите ко мне, нужно утвердить перечень тем, которые я буду поднимать 26 августа. Мистер Длим, Вы лично отправляетесь сегодня же в Париж и лично смотрите, что там происходит. Послезавтра утром с отчётом ко мне. Только попробуйте соврать в нём, казню на месте. Мисс Робинс, назначьте мне встречу с Главным Аврором на завтра... около трёх, я лично с ним обсужу вопросы защиты Парижа.

***

Письмо от Льдоль пришло ещё утром на следующий день после ответа Даниэль. Оно было не слишком содержательным, в письме можно было проследить мрачность настроения Николаса. «Здравствуй. Не всё так просто, Даниэль, нам нужно встретиться 5 августа в 6 вечера в «Лисьей звезде», позже я не могу, мне срочно нужно уезжать из Англии. Ты и я. Я всё объясню. Н. Л.» Даниэль, скрипя зубами, переборол себя и заявился в бар вечером. В баре вновь было непривычно пусто, это вновь смущает Корнеги, но он находит за тем же столом Льдоль и подсаживается к нему, скрещивая руки на груди. — Здравствуй, я рад, что ты пришёл. Будешь что-то пить? — Даниэль отрицательно машет головой, — Хорошо, я должен тебе объясниться... Да, я был фаворитом Гриндевальда, но у нас с ним был подписан договор, похлеще, чем у нас с тобой, в частности в пункте 17 упоминается, что будучи фаворитом или бывшим фаворитом нельзя распространяться об этом, только если человек сам не узнаёт об этом, тогда я могу говорить об этом с ним. Понимаешь, этот договор всё ещё действителен и я не хотел последствий, поэтому умолчал об этом. Договор с Гриндевальдом это крайне серьезная вещь. — Договор? И все это заключают с ним? — Нет, только фаворит, он по сути единственный, кто максимально приближён к нему. Гриндевальд так страхует себя. Только поэтому я молчал, но ты думаешь, кто послал к тебе Левуара? Мне нужно было, чтобы ты узнал обо всём до моего отъезда. — Так Левуар был лишь пешкой? — Он очень хороший друг, особенно, когда намахнёт пару рюмок, — Льдоль улыбается, — Мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы найти его. — Он не слишком был рад тебе? — Он боится и это нормально, я всё понимаю. — Почему ты покидаешь Англию? — Неспокойно тут становится, я возращаюсь во Францию, где ещё более неспокойно, — Николас нервно смеётся, — Гриндевальд что-то замышляет. Он находится сейчас в Бирмингеме, как говорит Эдвард, а некоторые преспешники базируются в Нортгемптоне и Телфорде, но большинство остаются в Париже. Гриндевальд стал вести себя странно после прихода того парня, о котором я тебе писал. — А где находится Фрим? — Даниэль считал, где Фрим — там главная опасность. — Мало вероятно, что он сейчас в Бирмингеме, скорее всего, во Франции, он сейчас на дне, от него не стоит ждать выходок. Но предупреди отца о том, что Гриндевальд не так далеко. — Что преследует Гриндевальд? — Понятия не имею. Изначально он преследовал мировое господство с равными возможностями для всех магов и подчиненными в виде маглов, рабство по-другому, — он кивает сам себе, — Он планировал перевернуть весь мир. Если ты имеешь в виду сейчас, то тем более не могу представить. Я два года уже не с ним, политика могла измениться и его мысли тоже. Но всё равно никогда не предугадаешь, что он выкинет завтра, даже если ты с ним каждый день вместе. Ты думаешь, Фрим кайфует там? Нет, я лично не мог расслабиться, я должен был пытаться думать наперёд Геллерта, хотя даже не знал, что значит быть фаворитом. В договоре лишь пункты о том, как я должен себя вести, о чём могу говорить, не могу и всё. Этот договор запирает тебя в клетку, ты словно раб. — Хреново, конечно, это всё. Левуар был в рядах Гриндевальда? — Нет, я не позволил ему, да и он не особо горел этим. Знаешь, посоветовал бы твоему отцу провести крупную внеплановую зачистку в тех людях, в которых он сомневается, потому что Гриндевальд уже близко. Поверь, чем ближе он будет, тем больше информации будет сливаться ему прямо в руки. Когда я был с ним, он каждую неделю в воскресенье рано утром собирал совещание и слушал, что нового в Министерстве, как ведёт себя Министр, даже банально что он делает, во сколько уходит, приходит. Гриндевальд научился обходится малой информацией. Он обернёт против Министра даже информацию о том, что Министр делал в час дня. Манипулятор и генератор идей великий, конечно. — Ладно, я поговорю с отцом. — Я всё также буду писать тебе, если что-то будет нового, возможно, я вернусь в Лондон в этом году, но пока хочу уехать, отдохнуть, чувствую, что будет не так просто скоро. — Я всё равно вернусь в Хогвартс, встречаться вряд ли получится в любом случае. — Тот, кто тебя отравил, я его знаю, я видел его у Геллетра на ужине, ещё когда был в его рядах. Он был с отцом и каким-то шатеном в очках, жуткий зануда. Больше я их не видел, — Корнеги округляет глаза. — Ты знаешь имя шатена? — Трудно будет наверняка вспомнить, но у меня сразу тогда возникла ассоциация с фамилией — «крафтовый». — Алекс Краф. Безумие, меня кинули уже двое, я просто глуп. — Трудно предугадать, кто тебя кинет, поэтому старайся держаться в одиночку, по крайней мере, не распространяться о чём-либо кому-либо и не принимать пищу, если не уверен в ней. Всё просто, Даниэль. Будь безразличен, тогда и люди будут безразличны к тебе. Я так и держался фаворитом. Были люди, которые хотели занять моё место, поэтому я выработал собственную стратегию, которая работала. Я наскучил им, когда перестал обращать на них своё внимание. Всё просто. Когда-то я говорил тебе, влюбись, сейчас бы не советовал. Гриндевальд может применить хитрость и тут. Только если ты уже не влюблён в кого-то, будь аккуратен тогда. Даже если влюбленность взаимная и ты уверен в избраннице, не распространяйся, Гриндевальд и тут найдёт путь, как насолить тебе. А твоей сестре удачи в любви с рыжеволосым.

***

— Бабушка, ты знаешь, что приключилось с сыном Министра? — Каролина не унималась, она хотела проверить одну теорию, ей было до жути интересно, чем всё закончится. — Конечно, в Мунго все только об этом и говорили первый день после этого. Бедный мальчик, хорошо, что всё обошлось и его здоровью больше ничего не угрожает. Паршивец — тот, кто это сделал, вот, что я тебе скажу, — Женевьева отпивает чай. — Вот насчет его здоровья я не уверена. Я познакомилась с ним не так давно и буквально на днях видела его. Он был словно живой труп, он сказал, что из него выходят токсины яда, которым его отравили, и так должно быть, — женщина кивнула, — Но я привела его сюда и дала ему твоей настойки на вишнёвых косточках и она ему не помогла. Он на утро всё также был разбит и убит. А твоя настойка, как минимум, должна была облегчить ему жизнь на следующий день. Она же помогает организму выводить токсины. И вот, что я сложила из этого. Помнишь, ты как-то рассказывала мне о «Проклятии Ходящего», когда человек становится крайне ленивым, ничего не хочет, его психика постепенно сдаёт? — Допустим, — бабушка поджимает губы. — Я думаю, что он был сражен именно этим проклятие и в добавок отравлен ядом. Так преступник перевёл внимание с проклятья на концентрацию яда в организме Даниэля, потому что я покопалась и обнаружила, что токсины 12-ой группы выходят также, как развивается это проклятие. И я думаю, токсины уже покинули его тело, а вот проклятие никто не заметил из-за сильного ядрвитого концентрата в его крови и именно оно сейчас развивается. Все думают, что это токсины выходят и поэтому он такой. Но все симптомы на лицо, ты только подумай. — Данное проклятие не поддаётся порой опытному волшебнику, а совершил преступление подросток. Это проклятие сложное, потому что накладывается не на человека, а на еду, которую человек будет есть. Риски огромные. Ну не мне тебе рассказывать о нём, ты не хуже меня в этом разбираешься. — Я бы всё же настояла на этом проклятии. Всё сходится. — Почему ты так рвёшься разобраться в этом? — Женевьева хмурит брови, внимательно оглядывая внучку, — Влюбилась? — она улыбается. — Бабушка! Я хочу в будущем стать специалистом по проклятьям, мне просто интересен этот случай. Да и жалко парнишку, — выдаёт Каролина, женщина заливается смехом. — Всё с тобой ясно. Я обсужу это с врачом, который занимается здоровьем Даниэля Корнеги.