Облиум

Даниэля сразили громом на внеплановом осмотре — «Это действительно «Проклятье Ходящего»». Его ужаснуло, нет, всё внутри просто сжалось. Даниэль совершенно не мыслил в проклятьях, те, что он мог знать — были ни о чём, от них легко было избавиться. Он лишь знал, что 90% проклятий не убираются. Ждать лучшего специалиста по проклятьем — мучительно. Ещё мучительнее, когда об этом узнают абсолютно все родственники, даже которым не совсем обязательно было говорить сразу. Толку от них — никакого, только разводят панику на ровном месте. Даниэль в тот же миг был окружён Беатрис, Кэтрин — женой Каспера и Анджелиной. — Вы обязаны своей спасённой жизнью девушке, признаться, это она натолкнула на эту мысль свою бабушку, а она поделилась со мной. Меня срочно вызвали, аврор получил серьезное проклятье, поэтому не смог посмотреть Вас лично. Удивительно. Девушка крайне наблюдательна и смогла с помощью одной настойки различать одно от другого. Если бы не она, мы бы упустили точку, когда ещё возможно вернуться назад. — Каролина, — Даниэль глупо улыбается. Он обязательно поблагодарит её позже. — Не знаю, как зовут эту милую девушку, но видимо Вы поняли о ком речь. Скажу так, ничего страшного, проклятье совсем слабое, видно, что рук неопытного волшебника, поражено совсем немного, убрать — уберём. — Мерлин, Даниэль, ты нас всех доведёшь, — признаётся Кэтрин, — Хорошо, что всё обошлось и этот гад оказался просто неопытным, нам всем очень повезло. — Ничего, в тюрьме Дин подумает над своими действиями, был такой милый мальчик, всегда любил варенье, никогда бы не подумала, что он перешагнёт на тёмную сторону. — Это неудивительно, дамы, Гриндевальд запудрит мозги так, что и не поймешь уже где правильно. *** Даниэль к утру чувствовал себя гораздно лучше, чем в предыдущие дни. Он спустился на завтрак, мама улыбалась, её явно распирало от чего-то. — Что это с тобой? — Даниэль слегка улыбается. Беатрис кивает в сторону лестницы, откуда только что спустился парень. Улыбка с лица пропадает, Корнеги растерянно моргает, он сжимает глаза и расжимает. Нет, не сон. Он срывается с места и через считаные секунды заключает сестру в объятие, — Габриэль! — Даниэль, ты сломаешь мне сейчас лопатки. Но я рада тебя видеть, я скучала. — Мне тебя не хватало. — Как ты себя чувствуешь? — Габриэль осталась похожа на себя, всё также заботится о брате, даже если тот не хочет этого. — Уже лучше, жить буду, — усмехается Даниэль и тащит сестру за стол. — У нас были не лучшие времена, но кажется, что всё налаживается. Я не отменяю ежегодный августовский приём, но там будет ограниченное число лиц, очень ограниченное. Я ни в ком не уверен... — отец вздыхает, уводя взгляд в стол. Беатрис преободряюще кладёт свою руку ему на плечо, ласково поглаживая. — Ты всё делаешь правильно. Мы должны показывать, что нас ничего не ломает, мы по-прежнему власть и только. Мы, Корнеги, ведём страну к победе. — Мама права, без ошибок нельзя, нужно лишь вынести от туда уроки. Мы семья, мы будем до конца держаться вместе, — проговорила Габриэль. Даниэль сжимает её руку. После завтрака они остались вдвоём, Габриэль проверяла почту, которая пришла ей, Даниэль сидел рядом, читал книгу. — Что ты планируешь сегодня делать? — Возможно, я встречусь с Рональдом, — Даниэль закатывает глаза, — Но не факт. У меня до сих пор есть ограничения на передвижения. Чем занят ты? — Не знаю, мне нужно найти одного человека, который спас меня. Он вовремя заметил, что я умираю. — Кто же это? — Не суть важно. Просто хочу найти её... Тебя не приглашаю, прости, что так не пригласил бы, что в текущей ситуации. — Я всё прекрасно понимаю, но будь аккуратен. Меня не было недели, а тебя попытались убить. На самом деле, это жестоко. Я знаю Дина с детства, никогда бы не подумала, что он окажется козлом. — Габриэль, приводи рыжего сюда, — выдаёт Даниэль, девушка уставилась на него в немом вопросе, — Да, приводи его. Если так желаешь с ним встречи. Я не против. — В чём подвох? — Его нет. Честно. Я буду в своей комнате, но до этого есть дела, так что я не пересекусь с ним. Я беру ответственность на себя за этого рыжего в нашем доме, на случай если отец будет ругаться. — Он не будет ругаться, он разрешил привести сюда Рональда, — блондин приподнимает брови. — И для чего я тут вообще унижался? Кошмар. Могла сразу сказать. — Нет уж, это было мило, что ты стараешься ради меня. — Ладно, я оставлю тебя тут, мне нужно по делам, — Даниэль уходит, в этом заведении, которое уже просто раздражало Корнеги, обещают дать особенную дневную программу. Бред полный, но и он шёл туда не за вечеринкой. Народа было больше обычного, все в солидных дорогих костюмах, а дамы... их не было, ни одной. На баре его встретил незнакомый бармен, а возможно, блондин просто не помнил его. — Привет, ты не видел здесь никакой брюнетки? — парень сщуривает глаза, продолжая натирать бокал. — Добро пожаловать. Видел одну, она пошла в уборную, обещала вернуться. — Спасибо, — в изящном тёмном платье вышла Каролина, она не была в хорошем расположении духа, но улыбнулась, когда увидела Корнеги. — Кошмарик, — Даниэлю нравились эти игры, которые плела вокруг него эта девушка. Она нервно оглядывается по сторонам, — Прогуляемся. Она схватила его за руку и вывела махинациями наружу. На улице было пасмурно, Даниэль любил пасмурную погоду, а ещё больше любил сам дождь. Но только не сейчас. — Кого ты боишься? — как очевидное спрашивает Корнеги. — Никого, меня там не тронут, но тебя — очень может быть. Тебе стоит быть аккуратнее, раз ты ходишь по таким местам. Против вашей семьи ополчились, стоит бояться предательств. — Впрочем... я тут не за вечеринками. Я хочу сказать тебе спасибо, за то, что спасла меня. Ты могла этого не делать, но сделала. В мире мало честных и добрых людей, таких, как ты, Каролина, — девушка вздрагивает. — Я рада, что тебе стало гораздо, гораздо легче. Это замечательно. — Да, не может не радовать. И прошла неделя и я не доказал, что этот номер написала мне ты. Так что я проиграл. — У тебя были дела посерьёзней этой шалости, даю ещё неделю. — Нет, не стоит, я проиграл честно. Желание твоё. — Хорошо, я подумаю над ним. — Составишь мне компанию, раз уж я пришёл в это заведение? Может и желание созреет? — Почему нет, но только если ты выпьешь вместе со мной "Лёгкую раскалённую вишню". Я не пью, но это можно, она почти не сносит крышу. — Мне не нравится ключевое слово "почти", — Корнеги вздыхает, воспоминания яркой картинкой ночи после вишенки всплыли в подсознании, а желудок неприятно скрутило. — Ты хочешь узнать, кто это написал? — решительный кивок, — Тогда правила диктую я. Идём. Напиток действительно был щадящим, как показалось Даниэлю, Каролина весело потягивала напиток из трубочки, наблюдая за подозрительностью парня. Всё было хорошо, пока не появился Малфой, он невзначай поздоровался с Каролиной и обнялся с ней. Трепетная беседа о здоровье и делах вызвала в Корнеги лишь тошноту, поэтому он пожелал воспользоваться непопулярными туалетами, не отвечая Драко. Драко очень любила его сестра, но никак не он. — Даниэль, — девушка устремилась за ним, скомканно попрощавшись с Драко, — Эй! — Чего тебе? — он вздыхает, разворачиваясь. Он вытаскивает сигарету и закуривает, прямо при ней. Ему без разницы, что она на это скажет. Нервы наколились и стоило дать им разрядиться до того, как Даниэль предпримет попытки вспыхнуть. — Что с тобой? Всё же было хорошо, — он выдыхаетдым в сторону, смотря на себя в зеркало. Его лицо было бледным, скулы всё больше выделялись, взгляд был больше потерянным, чем серьёзным и сосредоченным. — Всё хорошо, откуда ты его знаешь? — Мой брат его знает, мы в мае много времени проводили вместе по вечерам. Обычно, это были карточные игры, реже просто тупые беседы о чём придётся. — Ты, Филипп, Малфой и Николас. — Да, я была в этой компании. Николас был единственным, кому я там доверяла. Это было моим утешением, потому что я не доверяю собственному брату, а Малфой был проходящим человеком, лишь пешкой в какой-то игре Филиппа. Можешь даже не спрашивать меня в какую игру играет мой брат, я не знаю. Возможно, он ищет союзника, чтобы вместе вступить в ряды Гриндевальда. Может быть. Он трус и не пойдёт туда один. Я рада, что у него ещё осталась совесть и понимание происходящего и он не ведёт меня туда. Потом появился ты, и я полная дура, что позволила себе заиграться тобой. Это было рискованно и глупо. — И я оказался в итоге дураком, который увлёкся тобой. А лучше бы этого не делал. — почему-то это задевает Каролину. — Я тебе противна? — Нет, в этом и дело. Ты — Блонман, твой брат картёжник и хочет в ряды Геллерта, ты ошиваешься тут чаще, чем я, находишься в обществе сотни мужиков, надеваешь открытые и вызывающие платья без лифчика... — Даниэль, я хочу использовать свою желание прямо сейчас. Поцелуй меня и это всё скажет. Даниэль застыл, он бегал по её лицу глазами, в надежде увидеть, что она сейчас засмеётся и скажет, что это шутка. Но она молчала. Его сердце забилось в тысячу раз быстрее, было глупо отрицать, что она ему не нравилась. Он искал этой встречи с ней и не хотел избавляться от номера на руке, он ценил в ней открытость, но боялся обжечься о свою же... влюблённость. Он избавляется от сигатеры всё тем же воспламенением без следа. Его дыхание сбилось, он наклонился к ней и крайний раз взглянул в красивые карие глаза, прежде чем закрыть свои и коснуться своими губами чужих губ. Легко, чувственно и непринуждённо. Он старался, чтобы она поняла всё и не заставила говорить всё вслух. — Ну что? — тихо шепчет Даниэль, — Довольна? — Сполна, — она привстаёт на носочки и мягко целует его в губы, — Я не хочу почувствовать себя одиноко однажды... Я не думаю, что... всё, что сможет произойти дальше, хорошая идея. Это опасно как для меня, так и для тебя. — Я хочу, чтобы это чувство наконец произошло. Их же написал я, да? — он приподнимает рукав, девушка проводит по чернила. Она улыбается. — Да, ты напился, а я была неподалёку... и я подошла к тебе и сказала этот номер, не надеясь, что запомнишь, а ты запомнил его и написал на коже. Но я не знаю, как это вывести, честно. Тебе надо вспомнить, что за заклинание ты применил. — Я не хочу вспоминать. И не хочу терять связь с тобой, Каролина, — он поднимает на неё глаза. — Это... это взаимно... я влюблена в тебя, Даниэль. Это так глупо. — Совершенно глупо. Но совершенно прекрасно, — он поддаётся вперёд, вновь ощущая прекрасные губы с черничным бальзамом, во рту настоящий пожар, созданный лёгкой версией вишни. Даниэль делал раньше, чем соображал, он посадил девушку на раковину. Кажется, Каролина не была против. Блондин сжимал её талию, не стараясь переместить их в зудящие мозг места. Всё-таки Даниэль мог соображать и соображал, что все их личные действия опасны в данном месте. — Нам нужно остановиться. Нас могут заметить. — Да. *** Дни были тихими и спокойными, но напряжение только набирало обороты. Отец уже начал беспокоиться из-за глобальной тишины со стороны Гриндевальда, его не было не слышно и не видно уже более недели, а какие-то истории, которые были связанны с Гриндевальдом, прекратили своё существование ещё неделю назад, будто их и не было. Больше пугало Министерство, все вели себя, будто ничего и не было. Министерство будто стало работать в два раза усиленней. Почти не было разговоров. Везде, где проходил министр, была гробовая тишина. Киллиан подозревал неладное, вдруг это был заговор. Тучи сгущались, но пока непонятно над кем. Корнеги молча сидели на завтраке, каждый думал о чём-то своём, Министр завтрак не доел почти на половину и ушёл раньше всех без слов. Сегодня по плану был матч сборной Англии и сборной Италии. Обе страны привержены политике Министра и всячески агитируют и поддерживают его. Отец даже не пожелал хорошего просмотра, его даже не будет на игре, не будет его приветственной речи своей любимой сборной Англии. Ничего не будет. Из положительного Габриэль познакомится с кем-то, кого пригласил брат. Он никогда никого не приглашал. Сестра была в предвкушении. — Очень интересно, ты в костюме из синего бархата, дёргаешь манжеты постоянно, да ты нервничаешь! — делает для себя открытие девушка. Она удивлена, — Кто же это? — Габриэль, сейчас узнаешь всё. Они завернули за угол и около здания стояла девушка, Габриэль чуть не завизжала. Красное платье в цветочек, с разрезом на правой ноге, с воздушными рукавами, белыми рюшками в некоторых местах. На ней были небольшие каблуки, серьги-струйки, которые переливались в лучах солнца. Ярко-красная помада. Мини-сумка через плечо. Даниэль сиял в улыбке, он приблизился к девушке и поцеловал её в губы, пожелав доброго дня, а она взамен ему. Габриэль просто разрывало на атомы и она завизжала, прикрыв рот рукой. Каролина смотрела на неё с улыбкой. — Габриэль, это моя... — Даниэль замолчал на мгновение, — моя девушка, Каролина. Каролина, это моя сестра, Габриэль, у неё недержание визгов видимо. — Приятно познакомиться, Габриэль. Как ты себя чувствуешь после всех этих событий с газетой? — И мне приятно познакомиться, очень приятно. Я думала, у Даниэль другое на уме, а тут ты... Это так неожиданно, такая глупость со стороны Даниэля, а такая приятная. Пожалуй, его влюблённости ждали все родственники. Его сердце завоевать не легко. Надеюсь, ни он, ни ты не пожалеете об этом. И да, я в порядке после липовых новостей, тяжело было первые пару дней, а после всё нормально. — Габриэль, хорош трындеть. Идём к входу. — У тебя очень милая сестра, — Габриэль ничего не отвечает, лишь улыбается. У одного из входа, к которому они подошли, тысячи людей, среди которых Габриэль замечает приглашённых Рона и его друзей. Она проходит мимо, считая, что встретится с ними позже, а возможно, она просто оттягивает, ей и вправду было волнительно и сейчас она ничем не уступает Даниэлю. Запускать будут только через десять минут, не раньше. — Мисс и мистер Корнеги, — Габриэль вздрагивает, это был всего лишь родной Феликс, — У меня поручение от Вашего отца. Нужно будет выступить с приветственной речью перед игрой. Вот текст, — два листка, каждому свой, — Начинает мисс Корнеги, заканчиваете Вы, мистер Корнеги. Всё отмечено. Выступать будете на камеру, центральной стороны, на 45 уровне, — он показывал куда-то наверх, но понятнее не становилось, — Я всё объясню ещё раз на месте. Пока ознакомьтесь с речью, чиьать по бумаге нельзя, да и не красиво. Министр просил отнестись крайне ответственно. Я сейчас договорюсь, чтобы нас пропустили туда раньше, нужно подготовиться. Феликс быстро договаривается, показывая на свою карточку, имеющей огромный вес при проходе куда угодно. — Мисс и мистер Корнеги, мисс Блонман, прошу за мной. — Откуда... — Мистер Корнеги, Министр видит всё, что с Вами и мисс Корнеги происходит. Даже если его рядом нет. Он всегда оповещён. — Понял. Уровень 45 был VIP-уровнем, по идее он освобождался для министерских лиц и их семей. Сейчас он просто распродавался за большие деньги, министрам вход был воспрещён, им вообще сюда путь заказан, неизвестно, что могут натворить, окажись они на самом деле на тёмной стороне. Габриэль пришлось стать на дощечку, чтобы быть с братом на одном уровне. — Смотрим на камеру, трансляция со всех сторон, ничего не боимся, никто не осудит. Будьте уверены, забыли речь, импровизируйте, заменяйте. Не подведите. Постепенно начал доносить шум, люди поднимались. Габриэль услышала подходящих Рональда и его друзей, они говорили за условия высшего класса, а после стихли, все стихли. Традиция — если видят министра, замолкают. Габриэль краем глаза заметила, что они стали рядом, ей очень интересен Рональд, который смотрел на неё, но текст упорно не поддавался. — Минутная готовность. Убираем текст. Помните — спокойствие и уверенность. Феликс отходит к Каролине, брат с сестрой переглядываются. — Всё будет хорошо, — Даниэль преободряюще улыбается, хотя сам весь текст забыл. Габриэль кивает и широко улыбается. Феликс машет через две минуты — можно начинать. Габриэль и Даниэль появляются на трибунах. — Добрый день, уважаемые собравшиеся. Спасибо, что разделяете сегодня с нами знаменательный день для всей магической Англии в сфере спорта. Сегодня на этой земле решится, кто окажется в полуфинале Кубка Мира. Мы желаем удачи и сборной Италии, и родной сборной Англии. Сегодня мы с честью принимаем уважаемых гостей — итальянцев. Спасибо от лица власти Англии за ваши позиции и ценности, что вы несёте в народ, то, что вы показываете, дорогого стоит. Мы горды принять вас сегодня. Ни для кого не секрет, какие сложные времена навалились на весь магический мир, и мы рады, что есть люди, которые открыто и абсолютно честно высказывают свою сторону, а именно сторону добра, сторону Министерства, сторону Министра, и не боятся последствий от темноты. Спасибо от всего сердца сборной Англии за то, что остаётесь преданными своей Родине и Министру, не ведётесь на агитацию темноты и пропагандируете здоровое отношение к ситуации. Хотелось бы отметить, что сегодня на поле именинник, ловец Фиджеральд Астрольд из сборной Англии сегодня празднует свой юбилей — 25-тилетие. Мы поздравляем его и вручаем именной лист, грамоту, от самого Министра, который, к великому сожалению, не может присутствовать лично и потому пропускает, за заслуги в квиддиче. Мистер Астрольд в сборной более 7 лет, наши аплодисменты только для Вас. — Мы просим всех не забывать о правилах безопасности и не вступать в разговор с преспешниками Гриндевальда, официальный перечень вы можете видеть в министерских газетах. Министерство делает всё, что может, чтобы это прекратилось. На фоне, когда идёт разлад, мы должны оставаться преданными своему правителю, ценностям и вековым правилам, которые вели и будут вести нашу страну к процветанию и устойчивому лидерству. Особое внимание просим обратить на людей, которые ведут себя странно, говорят вещи, противоречащие политике официальной власти. Если у вас такие имеются в окружении, то напишите письмо в Министерство. Мы всё рассмотрим и проверим. Пока мы едины и придерживаемся Министра, мы не победимы. Победа над Геллертом Гриндевальдом будет за нами. — Министерство сейчас, Министерство завтра. Да здравствует Министр Магии Киллиан Корнеги! Спасибо, — они произносят это вместе, от себя, заранее договорившись, и поднимают сцепленные руки в замок вверх. Трибуны взрываются дикими аплодисментами. Камера выключается и они выдыхают. Габриэль поворачивается в сторону Уизли, он встречает её улыбкой. — Привет, ты хорошо выступила. — Привет. Спасибо. Это было не запланировано, но думаю, нужный эффект мы смогли произвести. — Чем занята после матча? — Рональд двигается назад и Габриэль становится рядом. — Вроде ничем. А ты? — Ничем. Но мы могли бы посидеть где-нибудь вдвоём. — Звучит, как план на ближайшие часы. *** Габриэль пришла домой только к 7 вечера одна с букетом изящных красных роз, которые Рональд попросил купить Джинни и отдать ему после матча. Габриэль любила цветы, очень любила розы, до безумия. Мать выглядывает из-под очков на дочь, вышедшею из камина. — Габриэль, какие красивые цветы. Это Рональд подарил? — Да, они прекрасны. Я совершенно не ожидала их. — Вот видишь — парни умеют удивлять. — Гаюриэль подсела к матери на край дивана с хищной улыбкой. — Я кое-что знаю. Не знаю, знаешь ли ты. У Даниэля появилась первая девушка! — Габриэль готова была снова завизжать, но за неё это сделала мать. — О, Мерлин, и кто она? Габриэль, я должна знать всё. Почему он мне не говорит? Кто она? Блондинка или брюнетка? — Брюнетка. Это Каролина, фамилия Блонман вроде. Шикарная, мам, она шикарная. Всё при ней, она ниже Даниэля, даже ниже меня. Она очень милая и скромная. Я правда не знаю, сколько ей, но выглядит как его ровесница. Он сиял, мам, было видно, что между ними взрыв с любовным ароматом. Я в восторге. Он меня сегодня только с ней познакомил, может они уже давно встречались? Проверяли друг друга? Они поцеловались при мне, ага, — она качает головой, — Правда от отца ничего не скроешь, он уже в курсе о его девушке. — Отец был на матче? — Нет, приходил Феликс, отец поручил нам перед всеми произнести речь. Это был фурор, все аплодировали. — Это очень хорошо, что у вас всё получилось. Вы молодцы. — Отец или Даниэль уже дома? — Нет ни одного. Я пришла только час назад. Приняла ванну с успокоительной смесью, день кошмарный и крайне напряжённый. — В чём дело? Что-то произошло? — Люди, как ополчились, шли один за другим, все с какими-то жалобами. И так во всех отделах, не только у нас. Нагрузка сегодня серьёзная была. Нам пришлось объявить о внештатной ситуации, в связи с этим короткий рабочий день и перекрыть все входы. Это было два часа назад, это просто кошмар. Мы проживали больше недели тихие времена, Гриндевальда и пресрешников не слышно, в Министерстве тишина, всё работает в два раза усилиней, отец молится, чтобы это не был заговор или какой-либо ещё коварный план Гриндевальда. Мы все молимся. У отца сегодня была важная встреча с главным аврором, обсуждали возможность отправить некоторые отряды повышенной готовности в министерство для контроля и на случай черезвычайной ситуации. — Скорее бы всё это прекратилось... Есть письма для меня? — Габриэль кивает на стопку писем. — Нет, там одно для Даниэля, а остальные Киллиану. Мы с тобой общаемся с людьми в живую, — мать улыбается. Из камина выходит Даниэль, — Дани, признавайся, с кем ты был на матче? — Габриэль уже рассказала? У меня появилась девушка, не так давно, но всё развивалось немного раньше. Это Каролина Блонман, думаю, подробную информацию ты можешь получить от отца, он наверняка раздобыл всё про неё. Если бы было что-то не то, её бы уже упекли. — Я счастлива, сынок, но будь аккуратен. Ты её подвергаешь опасности, потому что ты входишь в топ-1 людей, связанных с Министром Магии. Не светитесь особо пока, чтобы слухов меньше было. — Конечно, я всё понимаю. — Тебе тут письмо пришло. Необычное какое-то. — Спасибо. Я заберу его с собой. Пойду пока наверх. Вы ели? — отрицательные кивки, — Отлично, спущусь к ужину. И, Габриэль, цветы тебе идут. — Спасибо. Даниэль принял душ и только после взялся за письмо. Конверт был чёрным, очень плотным и раздутым. Видимо там было несколько сложенных писем. На правом нижнем крае с внешней передней части был нарисован белый крест. В левом верхнем углу были инициалы Даниэля — "Д.К." Запечатано без фирменной печати, видимо человек не желал привлекать внимание, тем более, если вдруг письмо проверяли бы. Значит, он не знал, что почту не проверяют. Следовательно, скорее всего, человек незнакомый. Таких странных писем Корнеги ни от кого не получал. Единственный человек, кто мог придумать это и приподнести, был Льдоль. Но Даниэль сомневался, Льдоль нечего было бояться. От него вообще не было писем в последнее время. Может в этом письме он объявился и решил именно таким способом объявиться. Гадать было нечего, нужно было вскрывать. В конверте было три плотно сложенные бумаги и один листик А6, вырванный из блокнота на пружинах. А также что-то лежало на дне. Он вытащил первым листик А6. Почерк был вновь незнакомый, но был одинаковым с письма, в котором кто-то призывал что-то прекратить. Для сравнения Даниэль достал то письмо и сравнил почерк. Одинаков. «Используй всё с умом. Предотврати то, что может лишить жизни многих людей. В конверте железяка, схожая с железякой, которой пользуется Геллерт при использовании бумаг, находящихся тут, в конверте. Все бумаги — копии.» Корнеги достаёт все остальные бумаги и железяку. На одном из свёрнутых листов, который, как оказалось, скреплён с ещё тремя скрепкой, была карта какого-то участка. Почему-то это была карта Англии в перемешку с Францией. Улицы были написаны друг на друге. Даниэль сопоставил, что железяка поможет в прочиьывпнии этой карты. Что-то было помечено жёлтым, что-то красным, были стрелки, пунктиры, улицы, обведёные кругами. Слово «Англия» было помечено зелёным карандашом, слово «Франция» помечено голубым. Другая свёрнутая бумага содержала обозначения карты: кружки, треугольники, вопросы, восклицательные знаки, — и пояснение к ним. На третьей бумаге ничего не было. Даниэль обречённо вздохнул, он не знал, что ему надо делать. Есть ли подвохи, кто отправил. Стоит ли ему пообщаться с Льдоль. Спромить о вохможных крысах в рядах Гриндевальда, которые хотят помочь министерству. Он решил дождаться отца и отдать эти бумаги ему. А Николасу всё же решил не писать. Отца не пришлось долго ждать, он вернулся через десять минут после прихода Даниэля. — Даниэль, хорошо, что ты тут. — Киллиан был в очень хорошем настроении и Даниэлю даже перехотелось на мгновение наваливать на отца новую работу, — Иди сюда. Это успех. Вы только поглядите. На зависть всем, все газеты пишут о вашей изумительной и пронзительной речи, вы везде на первых полосах. Даже от Скитер такого не ожидал. Да, название подкачало, но не успевал просмотреть выпуск, мне его даже никто не принёс. "Дети в качестве щита и попытки вразумить людей, но как это было мудро!" — "Мощный отпор Гриндевальду — речь от юных наследников Министра." — Габриэль улыбается. — А то, что вы сказали в самом конце... я был удивлён, не ожидал. А вы придумали и ещё вместе. Эффект незабываемый. Для меня это важно. Спасибо вам. — Габриэль придумала, я подхватил и мы развили мысли в эти предложения. Спасибо, что оценил. — Мы всегда рядом с тобой, пап, — Габртэль ему мягко улыбается, — Ты всегда можешь рассчитывать на нас. Мы семья и никогда не бросим тебя и маму. Никогда. — Спасибо, — он наклоняется, чтоюы поцеловать её в щёку. А после обнимается с Даниэлем. — Отец, перед тем, как сядем ужинать, нужно поболтать наедине. Киллиан кивнул и прошёл в свой кабинет. Даниэль прошёл вслед за ним. — В чём дело? Это о твоей девушке? — отец улыбается, Даниэль тоже улыбается, вспоминая её. — О ней позже. Есть дело государственной важности. Мне пришёл конверт. Непонятно от кого, но тем не менее пришла очень важная информация, которая, возможно, если разобраться, спасёт много жизней, — Киллиан стал серьёзнее, — Вот этот конверт. В нём карта, обозначения, которых на карте нет, и пустой лист. Но не думаю, что всё так просто. Есть ещё железяка, как пишет неизвестный, она схожа с железякой, которой пользуется Гриндевальд в этих документах, на карте видимо, а может и нет. Все документы, естественно, копия. Неизвестный не оставил инструкций, как этим пользоваться. — Думаешь, не обман? — Я не знаю, но... я получал от этого человека письмо ранее. Почерк одиковый, что тут, что там. Тот человек предупреждал не лезть куда-то меня. Думаю, возможно, это крыса в рядах Гриндевальда. Может, сам Льдоль вернулся и теперь будет снабжать такого рода информацией? — Исключено, я постоянно держу его на радаре. Он во Франции, не отсвечивает, ничего такого. Даже писем не посылает, но ему присылают. Мы не перелавливаем птицу и не читаем, просто отслеживаем. — Интересно, так он залёг на дно... — Даниэль, попытайся разобраться с этим сам. Ты не глупый мальчик, много соображаешь. В Министерстве не спокойно, я не могу доверить такое кому-то. Только в крайнем случае, если не разберёшься ты. Я сам не могу, я погряз в работе. Поспеши только с этим. Проси что хочешь, если сделаешь. — Я сделаю это и бесплатно. — Любой труд должен быть вознаграждён. А сейчас давай вернёмся к нашим дамам. Кстати, по поводу дам, Каролина чиста, как белый лист, нигде никогда не была замечена, репутация чистейшая, чего не сказал бы о её брате. Отстрани его от неё, иначе однажды её потеряешь. Я видел много таких ситупций за последний год. *** Даниэль всю ночь разбирался с картой, большинство его попыток оборачивались крахом, некоторые просто останавливались, потому что не было достаточно информации. Корнеги серьёзно злился, вскипал и бесился. Он ничего не разбил, но прыгал в досаде по всей комнате, даже предпринимал попытки выдернуть собственные волосы на голове. Даниэль даже не мог позволить себе закурить, потому что опасался, что в приливе гнева сожжёт бумаги окурком или же что просто случайно сожжет их. Кошмар продолжался до пяти, пока Даниэль случайно не переключил режим в лампе, которую откопал со дна коробки в своей комнате. Ультрафиолетовый свет дал всю недостающую информацию. Невидимые чернила — кто-то сильно беспокоился о том, что это всё попадёт не в те руки? Даниэль не знал, должно ли так быть на самом деле. Он не видел оригинальных документов. В 7, за час до завтрака, Даниэль сделал перекур. Он убедился, что он не в бешенстве, и только после этого закурил. Он курил и пил кофе, который подал ему эльф в 6:30 лично в комнату. Целый чайник кипятка и банка любимого кофе. Желудок изнывал, но радовало, что глаза перестали хотеть спать к 6 утра, как будто бы уже смирились. Даниэль выглядел ужасно плохо, весь помятый, с кругами под глазами и с лёгкой краснотой в сухих глазах. В Париже уже было полноценное утро и он считал, что может позвонить Каролине. Он набрал заветные семь цифр, на этот раз трубку взяли. — Алло? — Корнеги выдыхает, это была она. — Это я. — Я знаю, ни у кого нет номера этого телефона, кроме тебя. Я рада тебя слышать. Ты уже встал? — Я не ложился ещё. Были важные дела, которые требовалось не откладывать на потом, нужно было решать как можно скорее. Сейчас у меня перекур, скоро пойду на завтрак, вероятно. — Ого, тебе бы поспать, Кошмарик. Не измучивай себя. Завари себе чая и полежи. От пяти часов, хотя бы пять, ничего не случится, дела никуда не уйдут. — От этого дела зависит многое, я не могу так поступить. — он знал, что она права. Ему так все говорят и будут говорить. — Лучше скажи, чем занята будешь ты? — Ничем особо, может прогуляюсь. Сегодня дел нет. — Я бы пригласил тебя на ужин куда-нибудь или обед хотя бы. Но не могу, мне рекомендовали пока не отсвечивать в целях безопасности. И твоей, и моей. — Да, я понимаю, — Даниэль зевает. — Поспи, прошу тебя. — Может чуть позже. — Хорошо. — Я люблю тебя, Ведьма. — И я тебя люблю, Кошмарик. — Созвонимся может быть позже? — Может быть, очень может быть. — Тогда до скорого. — До скорого, — Каролина первая вешает трубку. Даниэль допивает остатки остывшего кофе и смотрит на часы. Почти 8 часов утра. Он умывается и уходит вниз, даже не переодевшись. Он просто задолбался, что даже переодеваться во что-то более привычное просто не хотелось. За столом был только отец. Это было наруку. — Доброе утро. Я почти разгадал карту. — Доброе утро. Только не говори мне, что ты угробил себя и не спал всю ночь. — Именно. — Даниэль, так нельзя. То, что готовится Гриндевальдом, не произойдёт сегодня. Человек явно дал нам фору, чтобы мы успели подготовиться основательно и опередить его. — Я чувствую груз ответственности. Ты всё равно меня не переубедишь, да и тем более ночь не вернёшь. Возможно, к вечеру я уже буду владеть полной информацией. — Вечером нас не будет, мы идём с Беатрис в ресторан. Вернёмся за полночь, вероятно. — Есть повод? — парень хмурится, внимательно глядя на отца. Он не припоминал, чтобы недавно отец хотя бы на пару часов был с мамой лично вдвоём где-то, кроме дома. — Просто веду её в ресторан. Без повода. Запомни, женщинам не нужен повод, а лишнее платье выгулять у них всегда найдётся. Сходи тоже куда-нибудь развейся, но только без Габриэль, даже в "Диор" её не води. Не стоит. Сходи с Каролиной, например. — Это неплохая идея, но всё будет зависеть от того, во сколько я разгадаю полностью карту. И не говори мне ничего. Я разберусь и отдохнуть успею потом. Габриэль уже спускалась? — Она уже позавтракала, ещё до меня. Я только пришёл к 7:50, она уже уходила. Беатрис ещё не спускалась. — Куда Габриэль намылилась? — Без понятия, я ей доверяю, она не попадёт в неприятности по собственному рвению. Возможно, с Ронольдом куда-то пойдёт. Сегодня и завтра Главный Королевский Магический цирк даёт представления, говорят, есть на что посмотреть. Я достал ей два билета на завтрашний вечер, если хочешь и тебе с Каролиной достану. Просто так билеты не купишь, всё было скуплено за полгода до, осталась только премьер-ложа и VIP-сектор. Министерские работники не допускаются из-за угрозы подрыва безопасности, ни бесплатно, ни платно, почти никто, поэтому билеты выпустили в продажу, когда узнали, что я запретил аристократии из Министерства посещать такие места. — Звучит хорошо, я поинтересуюсь у Каролины, чем она занята завтра. Ты прям так и не интересуешься, где Габриэль, что делает?.. — Ни капли, — отец хитро улыбается, — А за тобой глаз да глаз. От меня ничего не уйдёт. — Не удивлён. За завтраком Даниэлю пришла почта от Теодора. Тот приглашал его скоротать время в «Лисьей Звезде». Сегодня обещали программу, Корнеги посчитал, что было бы славно увидиться там с Блонман. Согласился он только из-за этого. Даниэля на входе обдало приторным запахом тортов, которые были на каждом столе. Маленькие и чёрные с украшением в виде кружева из чёрного крема. Вместе с приторным запахом пришёл и запах алкоголя. Очень крепкого алкоголя. На сей раз не только тортики были чем-то необычным в данном заведении, на каждом столе лежали три книжки, похожих на меню. А ещё на втором этаже бегали два официанта с классических чёрных костюмах с бейджами. Как оказалось тоже поджидало и на первом этаже. Видимо намечалось что-то очень дорогое и светское. Даниэль подмечает вновь, что хотел бы встретить тут Каролину. Нотт уже сидел за забранированным столиком, они уже тут сидели. Корнеги осматривается в поиске других знакомых лиц, но ничего не видит. — О, я уже и не ждал. Программа стартует через пять минут. Выбери, что будешь пить, — все эти книжки были про алкоголь, который предоставляют в заведении. — Что-то грандиозное? Почему всё так... нетепично? — Без понятия, но я был тут позавчера и подслушал, что пятница обещает быть мощной. Вот и позвал тебя, приятная компания никогда не помешает. Как вообще дела? — Отлично всё в целом. Сейчас я чувствую, что всё хорошо. — Читал статью о вашей с Габриэль речи. Впечатлён. Жаль, не слышал лично. Но всё равно потрясающе. — Благодарю, — Даниэль подзывает официанта и просит огневиски, — Я не планирую напиваться до дури. Тео лишь пожимает плечами. Далее они молчат до выхода Фриды. Девушке-загадке для Даниэля. Бархатные шторы, на сей раз белые, раздвигаются, девушка стоит в длинном строгом белом платье с мехом на конце юбки и на концах длинных рукавов. Её руки закрыты в белые перчатки, волосы убраны в пучок, на лице как и всегда маска, но на этот раз белая. Почему-то у Даниэля складывается чёткое впечатление, что Фрида смотрит на него. Она зажмуривает глаза, наклоняя голову вниз. Строчки, которые она начинает петь, заставляют не шевелиться Корнеги. «Я не хочу туда идти. Мы не должны идти туда. Почему ты так хочешь идти туда? Пожалуй, я должна идти туда... И ты не перевариваешь даже мысли, Что кто-то дотрагивается до меня... Пожалуйста, не осуждай меня. И я не буду осуждать тебя. Ведь у нас может выйти некрасиво. Не успев начаться. Я не хочу идти туда, милый. Мы не должны идти туда.» Даниэль продолжал сидеть неподвижно, когда все аплодировали. Теперь точно, она пела для него. *** — Ты просидел всю программу задумчивым. Что произошло? — Видимо, я оказался не готов к такой программе. Песни хорошие, но одна с особенным смыслом. Пойду дойду до бара, скоро вернусь. Парень скучал, и всё никак не выкидывал из головы смысл долбанной песни. Напиток из вишенки смог бы решить данную проблему, но Корнеги опасался, что ему лишь будет плохо, а утром мысли вернутся. Лучше уж выпить что-то, что менее крышесносно. Меньше перебаливать. — Даниэль! — парень орёт, но не привлекает внимание. Блондин вздрагивает, но тут же улыбается. Левуар облокачивается спиной на стойку, ставя локти на саму стойку.На этот раз на вампирёнке чёрная майка и длинные брюки, из которых даже не видно что за обувь на нём. Но это были кожаные лоферы. На шее всё также много медальонов. Он потягивал с неоновой трубочки напиток из длинного стакана, Левуар с живым интересом рассматривал Даниэля, кажется, он по-настоящему рад видеть Корнеги, рад, что хоть кто-то тут адекватный и приятный. — Кристиан, вот так встреча. Ты же сказал, ты не частный гость тут. — Пришла в голову озорная мысль, решил сегодня сделать особенный вечер с тортами и картами-путеводителями в алко-мир. Получилось с виду? — Да, получилось отлично. Не придерёшься. Фрида пела роскошно и торт, вероятно, вкусный. Ещё не пробовал. — Тогда торт тебя удивит. Он и внутри полностью чёрный... — вампирёнок сегодня был крайне игривым, он заигрывает бровями, его глаза полны веселья. — Я тебя обязан познакомить с Фридой, — делает заключение Левуар, — Это моя звезда, мой шик, чистота и невинность. Ты уже что-нибудь пил? У нас отличная карта полуалкогольных напитков. Например, «Угольный пепел» — в составе немного уголька, пюре из чёрной смородины и водка. Дикое и бодрящее сочетания, одно из моих любимых, — привычка Левуара нагоняла его — он говорил быстро, но чётко. — Что ещё посоветуешь? Боюсь, к водке я не готов. — Зря, отличный напиток. Но возьми на заметку. Могу посоветовать «Пламя» — невероятное сочетание лимона, имбиря, виски и ликёра. Я сейчас его пью, попробуй. Кристиан подсовывает трубочку к его губам и Даниэль пьёт. Левуар закусил губы, он улыбается, похоже, его сейчас труханёт и он рассмеётся. Корнеги смакует напиток. Кисло, общигающе и щадяще. — Необычно, — Левуар качает головой. — Я же говорил. Есть ещё «Бурная куриоса», уже из экстра-алко-карты, доступна только по пятница в ночь, когда не надо на работу утром и нет никаких дел. Хотя я убрал её из карт. Сносит нереально, ещё и возбуждает. Член не падает до 6 часов и бурная не просто так. Кончаешь мощнее. Накрывает не по-детски вообщем. — И что же в составе? — Клубничка, джин и абсент. Сверху взбитые сливки и всё это поджигается и полыхает. — А ты всё это знаешь... — Пробовал. Было дело. Зажигательная вещь. На самом деле, я рад тебя видеть, очень рад. Я тут никого почти не знаю, а кого знаю... они не самая приятная компания. Половина пьяна, половина забивает голову чем зря. А ты... другое дело, с тобой даже в пьяном состоянии интересно говорить. — Спасибо, я тоже рад тебя видеть. — Благодарю. Итак, Фрида, Фрида, Фрида. Где бы она могла быть? После выступления она обычно выходит сюда. Я поищу её в гримёрке и вернусь к тебе с ней. Так-так, лишние глаза нам ни к чёму. Идём, — он хватает Даниэля за руку и ведёт в глубину здания. Там, где почти никого нет. Проходя по коридору, они слышали звуки интимного характера из-за дверей. Левуар лишь смеялся, Даниэль смущался. Они дошли к самой дальней комнате, Кристиан открыл её с помощью карты. В ней не было ничего лишнего, просто стол и диваны вокруг него. Диваны из тёмно-зелёного бархата, стол из тёмного дуба, залакированный. Светом тут служила люстра с закосом под светский раут. Скромненько и со вкусом, — Я закажу выпивку, отправлюсь на поиски моей звезды и вернусь. Не скучай. Левуар посылает воздушный поцелуй и исчезает за дверью. — Джейк, три «Угольного пепла», одно «Клубничное чудо» и одна «Бурная куриоса». Всё это в мою комнатку на первом. Уходить в гримёрку не пришлось, он увидел её раньше. Её тушь была смазана. — Звезда моя? — Кристиан, — они обнимаются, а после Левуар поднимает её за подбородок, — Просто расстроилась. — Не время. Я сейчас хочу познакомить тебя с одним особенным человеком. Для тебя это могут быть полезные связи, всю жизнь тут не будешь работать. Тебе нужно расти, звезда моя. — И кто же это, кот? — игривость не покидала Левуара, а лишь усиливалась. — Даниэль Корнеги, представляешь? — девушка глубоко вздыхает, — Я имел честь с ним познакомиться и вроде мы неплохие знакомые. Не суть, тебе это нужно. Я беспокоюсь за тебя, серьёзно. Тебе не нужно это место. — Идём, только один момент, — девушка наколдовывает чёрную маску подстать чёрному шёлковому платью, — Элемент таинственности. — Как пожелаешь. Кристиан вошёл в комнату с дамой, изначально показавшейся незнакомой. Дама села посередине, а Левуар на углу, как Даниэль. Сердце Корнеги неприятно сжалось. — Итак, Даниэль, я обещал — я выполняю. Это Фрида, лучшее этого бара. — Я мог Вас где-нибудь видеть помимо сцены? — девушка кивает, принимает напиток от Левуара. — Да, Вы могли меня видеть, мистер Корнеги. Даниэль чувствует себя проведённым, досада и горечь распространяются в каждую клеточку тела. — И не скажете где? — он решил доиграть её игру. — Нет, — она безжалостно топталась по его сердцу, — Но Вы можете сами догадаться и тогда я всё расскажу. Просто задайте мне этот вопрос. Она опускает глаза вниз, виновато и с громкий вздохом. Кристиан хмурится. — Кристиан, оставь нас, пожалуйста. — Звезда моя? — Всё в порядке, кот, — он кивает и встаёт. Он закрывает дверь и игриво улыбается. Он сделал то, что посчитал нужным. — Ты Каролина Блонман? — Да. — Маска исчезает, но размазанная тушь никуда не исчезает. И Каролине становится страшно, насколько плохо она может выглядеть, что он может отвернуться от неё. "И он имеет на это право..." — Прости, я должна была тебе об этом рассказать, но я испугалась быть отвергнутой, потому что сильно влюблена в тебя. Я не хотела остаться с разбитым сердцем на самом деле. Ты говорил, что тебе не нравится, что я тут ошиваюсь. Ты видел, что я могла вытворять, и я понимаю, что никому это не понравится. Прости... я не хотела тебя... обманывать. — Зачем ты всё это делаешь? Тебе ведь... даже нет 18... — Мой папа умер два года назад, я говорила. Моя мать... я ей не нужна, я не видела её уже больше десяти лет. Я жила с отцом, училась, с нами жил Филипп, всё было хорошо. Потом Филипп начал играть и тащить из дома деньги. Отец пытался его вразумить, но он не поддавался и продолжил это делать. После его смерти, Филипп вынес всё, что было. Все деньги, которые у нас были. Мне пришлось доучиваться в очном формате в Шармбатоне за счёт бабушки, с Филиппом связь она не поддерживает. Я жила с бабушкой до окончания, ну была у неё на каникулах в основном. Но вот я доучилась и чтобы мне поступить в университет, мне нужны деньги. Кристиан хорошо платит мне, работа не предполагает интима, я люблю и умею петь. Всё сходится. Даниэль молчал, смотря перед собой. — Прости, я не хотела показаться шлюхой, я лишь зарабатываю. Это бы всё равно прекратилось. У меня не было другого выбора, у меня нет руки помощи. Я должна сама себя обеспечить! Иначе я ничего не буду стоить и не смогу нормально жить. Я не из мира грёз, Даниэль, я вижу всё иначе, я живу в мире выживания и борьбы. Мы не должны были встретиться. Я даже не знала, кто ты, когда предлагала тебе этот дурацкий напиток из вишни, — Каролина прикрывает руками лицо, тихие всхлипы отдают под рёбра неприятной болью парню. Даниэль прикусывает губы, его глаза на мокром месте. Он думает с минуту, даже больше осмысливает, его ранит ещё глубже. В погоне за хорошей жизнью, он забыл, что существует нечто иное. Он попал в ту ситуацию, в которой оказалась Габриэль и Рональд. Над которой он насмехался. Он пододвигается чуть ближе, и убирает её руки. Корнеги кладёт руки на её щёки, большими пальцами утирая слёзы и потёкшую тушь. Он сглатывает. — Мне очень стыдно... — Даниэль убирает руки, складывая их в замок, кладёт ногу на ногу и опускает глаза, — Я стремлюсь в политику, гонюсь за лучшей жизнью, с презрением смотрел на другие факультеты в Хогвартсе, но забыл о главном... о человечности и уникальности. Я всегда следовал примеру: примеру своего отца, примеру своей матери, примеру своего дяди Каспера, примеру старшекурсников в Хогвартсе. Судьба жестоко опрокинула меня сейчас, заставив наконец взглянуть на мир как надо. Я слишком взрослый и неправильный. — Ты хороший, Даниэль, и пытаешь всем это показать. Но это не нужно делать, все это и так видят. Нет ничего плохого брать пример с хороших людей, но не стоит их копировать. Ты живёшь свою жизнь, а не их. — Я не злюсь на тебя, но ты могла мне об этом рассказать, я бы не посчитал тебя кем-то плохой. — Я решила, что признаюсь сегодня, потому что видела тебя. Если бы не видела, не спела бы эту песню в начале. — Должен признать, ты действительно отлично поёшь. Ты собираешься стать певицей? — Нет, я буду изучать проклятья. Давно хотела. Университет платный для иностранцев, как я. Поэтому я работаю с июня прошлого года, но спешу тебя сказать, я работала только летом, учёба была важнее. — Где находится университет? — Во Франции, но я гражданка Англии. Я живу во Франции чуть ли не с рождения, но мне так и не оформили гражданство. — Франция сейчас не самое лучшее место для жизни. — Я буду только в университете утром и днём, — Каролина пожимает плечами, — Вечером, может буду где-нибудь работать или учиться, — ещё раз пожимает плечами, — Я не знаю, может меня вообще не примут? — Примут, обязательно примут. — Спасибо. Что принёс кот... то есть Кристиан? — она кивает на напитки. — Ты называешь его кот? — Да, он часто бывает очень игривым. Вот он и кот. Так что он принёс? — Официант сказал, что тут «Угольный пепел» и «Бурная куриоса». По описанию Кристиана, я бы не пил ни то, ни другое. Особенно последнее. — Почему? — Этот напиток носит интимный характер, вернее действия от него носят интимный характер. Не хочу потом всю ночь страдать от возбуждения. Каролина улыбается. — Так значит у тебя никого нет, чтобы сделать твою проблему решаемой? — Совершенно никого, — Корнеги улыбается, его щёки просто полыхали, — Меня окружает несовершеннолетняя дама, которой я не могу воспользоваться. — А если я попрошу? — она пододвигает к нему стакан Highball с джином и абсентом.