Облиум

— По-прежнему не вижу смысла, — Каролина мягко улыбнулась, кивнула чему-то и взяла стакан в свою руку. Она схватила трубочку губами, но не спешила всасывать напиток тёмного цвета, — Стой, — Блонман потянула жидкость по трубочке, но тут же отпустила. Внутри парня всё сжалось. Она улыбается. Не выпуская стакан из руки, она перелезла к нему на колени, чего Корнеги никак не ожидал. — Почему я должна остановиться? Я не должна останавливаться. Мы живём не в то время, когда нужно останавливаться. После будешь сожалеть, — Каролина соблазнительно шёпчет ему в губы, — Я всегда всё упускала, но сейчас, я больше не хочу упускать моменты,.. с тобой, Кошмарик. Так что? Девушка подняла на уровне их губ трубочку. Тёмно-красная жидкость очень сильно отдавала клубникой и мятой, чего Левуар не упоминал. — Я буду сожалеть вероятно. Даже если сделаю это. Он смотрит на неё, переставая гипнотизировать бедный напиток. Он не отрицал, что у них нет времени откладывать всё на потом, война приближалась и оставалось лишь считать месяцы. Все боялись расставаний, слёз, потерь. Даже отец, который казался Даниэлю незгибаемым и не проявляющим чувства при окружащих, боялся, ожидая худшего. И её, Каролину, можно было понять. Она уже теряла и, вероятно, многое не успела сделать со своим отцом. Он опускает глаза вниз, замечая, что сжимает её бёдра. Расслабляет руки, девушка вздыхает, ёрзая на коленях парня. Блондин жмурится, он знает, нет, она знает, что он почти возбуждён. Он боится. Резкое осознание прошибает его, словно его окатило холодной водой. Он во все глаза уставился на девушку. — Я не боюсь, Даниэль. И я доверяю тебе, как никому сейчас. Я честна с тобой, больше мне скрывать нечего. Я люблю тебя, Даниэль Корнеги. Она оставляет влажный поцелуй на его пересохших губах. «Сейчас или позже.» Монета укажет на «позже», фортуна никогда не любила Даниэля просто так и просто так она ничего ему не давала. Что будет, если он сейчас переспит с ней? Он сможет порвать с ней все связи, если захочет. Он сможет засадить её, если она начнёт шантажировать его или ещё чего. У него было больше власти над ней. Он её любит и хочет доверять. Но он боится, хоть она и чиста. Малфой тоже был чист по официальным и неофициальным версиям, но это не значит, что он ему побежит доверять во всех делах. — Я люблю тебя, Каролина, — она убирает напиток между ними и ставит его на стол. Они оказались у него дома, прямо в его комнате. Сомнительный выбор, безусловно. Но Даниэль хотя бы был уверен в своей же безопасности тут. Он жутко волновался, он не знал, что ему делать. Это был какой-то бред сумасшедшего, честное слово. На мгновение это была чистая лихорадка. В помещении было запредельно душно и жарко, по представлениям Даниэль. Но назад отступать было поздно. Живот дико скручивало где-то под низом, но вряд ли это назовёшь «возбуждением». Блондин целует её, снимает свой пиджак, не разрывая контакта. Каролина тянет вверх его водолазку. Она летит вниз вслед за бархатным пиджаком. Девушка подцепляет тонкие лямки платья и стаскивает их вниз, платье, на размер больше, легко падает вниз, оголяя тело почти полностью, она снимает туфли и становится ещё ниже. Корнеги тащит её к кровати, брюнетка садится на край, тянется к пуговице на его штанах. Даниэль прикрывает глаза, запрокидывая голову вверх. «Какой кошмар.» Он перехватывает инициативу и избавляется от них сам. Девушка отползла к центру кровати. — Иди ко мне. Его ничего сейчас не отрезвит, а он даже почти и не пил. Он будет отталкиваться от того, что знает. Родители не провели с ним беседу о сексе, зато его активно просвещали его друзья, которые уже успели с кем-то вступить в связь. Он присел напротив её расставленных ног. Она была совершенна, как и внутри была совершенна её душа. Красивая. Её грудь часто вздымалась, живот впадал, очерчивая рёбра. Она ждала его. Корнеги наклоняется к ней, её руки обвивают его шею. — Ты всё ещё уверена в этом? — Да, как никогда, Кошмарик. — Каролина целует его в губы. «Подключай воображение, Даниэль.» Парень улыбается, кивая. Он спускается к шее, целует её влажно и горячо. Блондин позволяет себе тронуть её грудь, даже слегка сжать, тело девушки приятно вздрагивает, соски были твёрдыми и, вероятно, это было хорошо. Он доходит поцелуями до красивых чёрных кружевных трусиков. Подаётся назад. Даниэль проводит руками по бёдрам девушки, подцепляет бельё. Возможно, он сотворит сейчас глупость, но опустил голову на уровне её влагалища и провёл языком, раскрывая половые губки. Каролина широко распахнула глаза, сжимая простынь. Шалость заиграла по венам, Даниэль попал в точку. Он медленно просунул палец в абсолютно тугое пространство и аккуратно медленно задвигал рукой. Вот, куда Корнеги ещё точно не совал свой нос. В переносном смысле, конечно. Как кто-то из его друзей говорил, это хоть немного её подготовит. Кто бы его морально подготовил. Парню стоило перестать терзать себя мыслями. Рука в его мягких волосах привела его в чувство. Он остановился, приподнимаясь вверх к её лицу. Губы и подбородок были в смазке, Даниэль поспешно облизал губы, вытер подбородок ладонью. Каролина потянула его на себя, чтобы заполучить ещё один поцелуй. Страстно с солоноватым привкусом. — Я хочу тебя, Даниэль, — она прекрасно видела, что он боялся причинить ей боль, боялся совершить ошибку, — Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной во всём до конца. — Так значит я первый во всём? Он улыбнулся своей очаровательной улыбкой с милыми ямочками, улыбкой, которая точно для Блонман стоила целого мира. Она погладила его щёку. Блондин вновь наклонился к её губам и выпорхнул из её объятий. Корнеги избавился от своего нижнего белья, девушка испытала самый настоящий страх, обезаруживающий самого вооружённого человека. Она волновалась слишком сильно и не поняла от чего больше: из-за того, что не имела ранее опыта, хоть и имела какие-то теоретические знания, или из-за того, что член в реальности оказался больше, чем она могла себе представить. Она шумно вздохнула. Каролина широко распахнула ноги, согнутые в коленях, подняла их вверх, её влагалище блестело в свете луны от естественной смазки. Корнеги нервно взглотнул. Он видел, как волновалась сама Каролина, её грудь бешено колотилась, а пальцы она кусала не от возбуждения, как притворялась, а от волнения. Он наклонился к ней ещё раз, поцеловал как можно дольше и чувственней. — Всё будет хорошо, — он шепчет ей в самые губы и отклоняется назад. Он берёт член в руку и соприкасает его с чем-то новым для себя. Он слегка водит им, раздвигая складки, Блонман изгибается, громко вздохнув. Он направляет головку к отверстию и слегка толкается в неё. Член упирается в плеву и девушка жмурится. Корнеги пытается пробиться дальше, думая, что так и надо. Он делает это весьма резко и грубо, неспециально, его бёдра соприкасаются с её бёдрами. Пальцы девушки вцепляются в колени парня, ногти больно впиваются в кожу. Она сводит ноги. — Прости... прости, — он не знал, должно ли быть так. Должен ли он был входить в неё всем членом в самом начале. Между тем член Корнеги буквально душат. Влагалище немного сокращается, девушка сжимается. Внутри просто огненно. Нет ничего лучше, чем просто начать двигаться. Если он что-то делает неправильно, ответ придёт, когда нужно. Постепенно тело девушки расслабляется. Она прочувствовала то, что должна. Наслождение. Блондин прильнул к её губам, щекам, к каждому участку кожи шеи и лица. Прикосновения были приятными, лёгкими, звуки развязными, а ногти оставляли лёгкие царапины на спине. Им стоило быть тише, Даниэль не подумал над звукоизоляцией, а все могли быть дома и могли ещё не спать. Но как было плевать в эти минуты удовольствия. Он держал в голове, что нужно вытащить свой член из неё, он сильно боялся забыть об этом факте из-за увлечённости. Корнеги не был глупым мальчиком: секс-просвет в его обществе друзей гулял похлеще, чем в книгах или фильмах. Он знал, что она может залететь, что было не нужно не ему и не ей точно. Уж точно светловолосый знал, что такое оргазм и получит его сейчас не в первый раз. О скелетах в его шкафу Каролине лучше не знать, ему самому не стоит их знать. Но он знал и не забывал. Брюнетка круто выгнулась, приятная пустота растеклась по телу, парень пару раз резко толкнулся в неё и вытащил член, оставляя сперму на плоском живот девушки. Даниэль упал рядом с ней на бок, Блонман повернула к нему голову, уставше улыбаясь. — Я ни о чём не жалею. — Я тоже, — Даниэль больше врёт со скрипом сам себе, что всё прошло ужасно. Всё было хорошо. Он не жалел, девчонка симпатичная, вроде надёжная, она влюблена в него, как и он в неё. Они целуются, парень ложится на спину, Каролина ложится под боком у Корнеги, опуская голову на его грудную клетку. Он нежно перебирал её шелковистые волосы, пока она не уснула. Даниэль изначально начал спать, но через три часа он проснулся и не смог сомкнуть глаз. Он аккуратно снял девушку с себя, он не желает, чтобы она просыпалась, он не хотел тревожить её сон. Даниэль нервозно достал сигатеры из тумбы и немедленно поджёг одну из сигатер. Парень не нервничал, но нервная система была возбуждена и Даниэль немного подрагивал раз в пять минут. Почему-то он засекал время. Он закурил очередную сигарету. Было мучительно не думать о том, о чём хотелось, в чём хотелось разобраться. Он перевёл взгляд с часов на тумбе на стену перед собой, мимолётом взглянул за спину, Каролина спала. Лунный холодный свет освещал всю комнату, Даниэль забыл закрыть шторы, он не любит яркий лунный свет. Силуэт плыл на поле непонятным пятном и Корнеги хмыкнул, снова вздрагивая. Это было странно, все эти нервные подрагивания. Причин для беспокойства не было. Он разочарованно вздохнул, возвращаясь к другим мыслям. Даниэль не знал, насколько правильно поступил, он уже не был уверен ни в чём. Скомканно, грязно, неопытно — так он опишет свой первый раз. Но между тем с любимым человеком, с удовольствием. Да, вполне возможно, делал что-то не то, но была весьма неплохо. Он терзал себя мыслями до шести утра, переодически забываясь. В начале седьмого часа он спустился на кухню, желал крепкого кофе или чая, самого крепкого сорта, что найдётся в доме. Мама пила такой чай в особых случаях, когда не высыпалась. Благо он знал, где он хранился. Просить эльфа о этой маленькой просьбе было опасно, он неприменно должит родителям о незнакомке в доме, ещё вдобавок в комнате Даниэля. Неизвестно, как родители к этому смогли бы отнестись. Он сидел безэмоционально пил чай в ранних лучах августовского солнца. В помещении было приятная температура для Даниэля, почти прохладно. Он был в одних пижамных штанах и совершенно не чувствовал холод, Габриэль обязательно бы сказала, как тут холодно. На кухне было особенно спокойно, пожалуй, самое спокойное место в доме в ранние часы, не шумели эльфы, не пахло чем-то приторным. Он часто тут был с мамой, когда ему было всего шесть лет, после она кинулась с головой в работу. После он заглядывал сюда всё реже и реже. Ему нужно было проснуться, подрагивания, по крайней мере, удалось унять. Между тем в его комнате спала обнажённая девушка, которая могла выйти в коридор на поиски парня. Ему стоило поторапливаться. — Даниэль? — По коже пробегают мурашки. Отец появляется из-за спины с хитрой орозной улыбкой, на нём костюм и очень пахнет духами матери. Даниэль хмурится, не то чтобы он не любил её духи, но всё же сейчас не время. — Ты почему не спишь? — Могу задать встречный вопрос, пожалуй. На самом деле, мне не спится, пришёл попить чай в тихой обстановке. Ты в костюме, куда-то собираешься? — Мы только вернулись, — он пожал плечами, отворачиваясь к холодильнику. Да, в их доме был холодильник. Раньше Беатрис очень любила готовить сама, — У матери есть отличный чай, она мне заваривала его на той неделе, пришёл из Франции по её рецепту, бодрит, он лежит в крайнем шкафу, на средней полке. Выпей, а то на тебя без сожаления не взглянешь, будто тебя мучали всю ночь. — Спасибо, — он опускает глаза в кружку с холодным чаем, — Развлекались? Сводил маму в ресторан? — Да, сводил. Ей всё понравилось. Потом мы ходили на ночное представление Королевского магического цирка. Стоит видеть. Ты обсудил этот вопрос с Каролиной? Корнеги поперхнулся чаем, он широко распахивает глаза, вытирая подбородок от жидкости. Киллиан оборачивается на него, ставя тарелку с сыром на стол. — Признаться, не успел обсудить с ней этот вопрос, — отец по-прежнему улыбался, он так улыбался, когда узнавал что-то сверхинтересное про своих детей, сейчас улыбка просто бесила до костей, — Отец, скажи честно, что ты знаешь. Это просто невыносимо. Я и так сегодня достаточно себя пытал. Отец лишь хмыкнул и воспользовался ножом, нарезая сыр. Даниэль был уверен, ещё минута такой пытки и глаз задёргается, а эти подрагивания вернутся, как к старому другу. Корнеги-старший убрал часть сыра обратно в холодильник, ножик помыл под водой и схватился за тарелку с нарезанным любимым маминым сыром, собираясь уходить. — Мы будем ждать Каролину на завтрак, не стесняйся и она пусть не стесняется, мы не кусаемся, — он хлопает его по плечу, проходя мимо. Даниэль отчётливо слышит его лёгкий смех в гостинной. Даже тут он всё знал. Светловолосому нужно было уничтожить возможность этой встречи раньше, чем отец сам или, Мерлин, мать позовёт её лично. Он не знал, чем эта встреча может закончиться, и пока не хотел знать. Но у судьбы, которая иногда не любит, просто терпеть не может Даниэля, свои планы, как говорится. Он закинул остатки чая в себя большими глотками и помыл фарфоровую кружку с пустым чайником. Он вышел в гостинную, где отец что-то тихо говорил, улыбаясь, мать, в свою очередь, тоже улыбалась. Приторное зрелище, не иначе. Даниэль не был против этого, но сейчас он знал, о чём они говорили, и это не вызывало в нём радость. Они вдвоём обернулись на Даниэля, последний лишь увидел приятное удивление на лице матери. Он закатил глаза, взбираясь быстрыми шагами по лестнице. Они могли в любой момент прийти к нему, они знали его, как свои пять пальцев, и знали, что он сделает. Возможно, он только сильнее выдавал себя такой реакцией. Каролина уже не спала. — Давно проснулась? — Нет, только что, — он сел на край кровати, лицом к девушке. Она погладила Даниэля по щеке и он мгновенно отпустил все свои страхи. Он нежно коснулся её губ. — Ты можешь принять мой душ, — он провёл по её шее кончиками пальцев, два красных пятна виднелись сбоку. Он вздохнул. — Да, было бы славно. — Тогда он полностью в твоём распоряжении. Только занесу вещи и можешь идти. Он быстро зашёл в ванную, чтобы скинуть некоторые вещи в корзину для стирки, и ужаснулся, поглядев случайно в зеркало, его спина была в красных царапинах, а на шее был засос багрового цвета. Он выдал себя намного раньше. Корнеги уже переоделся в свободные штаны на резинке и лонгслив. Всё в выдержанных чёрных тонах. Блонман вышла в своём платье. — Я могу намазать твою шею мазью и засосы рассосутся через пару минут, если тебя они напрягают. — Сами пройдут, — отмахнулась девушка, обувая туфли на высоком каблуке. В дверь постучались, Даниэль разочарованно прикрывает глаза, откидывая голову назад. Он приоткрывает её, пытаясь выйти за пределы комнаты, чтобы не получилось наоборот, что мама будет в комнате. Беатрис была более напористая и попала в комнату раньше, чем Даниэль смог провернуть свой план. — Доброе утро, мы узнали, чисто случайно, — мать ещё сильнее улыбается, бросая взгляд на вымученного сына, — что девушка нашего Даниэля тут. Я — мама этого чудесного балбеса, Беатрис Корнеги. Он хотел Вас от нас спрятать, я более чем уверена в этом. Мы не можем просто так Вас отпустить, Каролина, спускайтесь с Даниэлем к нам на завтрак через пару минут. — Мам, — сквозь зубы проговаривает Даниэль, сверля её недовольным взглядом. — Приятно познакомиться. Прошу прощения, но не хочу никого там смущать. — Ни в коем разе. Нам было бы очень приятно. Но если не желаете, мы не настаиваем. *** — Тебе понравится сегодняшнее представление, нам очень понравилось с мамой. — Я не сомневаюсь, я пересекусь там сегодня с Драко, он обещал мне кое-что, — она играет бровями. — Я по-прежнему ставлю на то, что он не выполнит это обещание, — отец с вызывом смотрит на Габриэль, — И ты не переубедишь меня в этом, пока я не увижу это кое-что. — О чём бы вы не говорили, но Драко всегда выполнял то, что обещал Габриэль. Драко сделает для неё всё. — Вот видишь, пап. И сегодня я одержу победу. Готовься выполнять моё желание. Глаза Габриэль округляются, когда она видит Даниэля в сопровождении Каролины. — Вот это интересно... Я-то думаю, для кого эти приборы. — Здравствуйте, присаживайтесь, — Даниэль понимал, что ничего не будет страшного, но он не каждый день водил девушек домой, он вообще их не водил и не знакомил их с родителями, он сам с ними не знакомился, — Приятно с Вами увидиться лично. Завтрак прошёл в приятной атмосфере, родители расспрашивали её о семье, планах на ближайшее будущее. Даниэль радовался, видя, что они нашли общий язык. *** Платье Корнеги было небесно-голубым, до колен, позволительно пышным, с воздушными рукавами из сетки белого цвета. Вышивка цветов на платье была из золотых нитей. Рональд восхищался её вкусом, все восхищались ей. Они встретились, как и договаривались, в 8 вечера около входа и пересекли входной контроль. Площадь цирка поражала своими маштабами: помимо цирка на территории были безобидные аттракционы, лавки с сувенирами и едой и целая фотозона. Не зря брали такие деньги. Внутри цирк кипел собственной жизнью. Билитёры носились туда-сюда, проталкиваясь через толпу. Повсюду запах сладкой ваты, гул детского смеха и взрослых переговоров. Габриэль взяла Рона за руку, потому что боялась потеряться в этой давке. — Хочешь чего-нибудь? — Габриэль взглянула на километровую очередь в буфет. — Не хочу стоять эту очередь. Мы могли бы тут найти что-то на подобии лавочки с чем-то, уверена, народа там меньше. Тут нас уже точно не позовут отметить премьеру после, цирк такого уровня не занимается этим. — Очень жаль, я бы повторил поцелуй, — Габриэль переводит взгляд на него, улыбаясь. — Мы могли бы это устроить. Точно могли бы. Вата была найдена в самой дальней лавке, пришлось отстоять маленькую очередь. Программа цирка шла более 3,5 часов, но того стоила. Цирк Гатперсов не шёл ни в какое сравнение с магией данного цирка. После представления у них было ещё 3 часа пользования всей цирковой территорией. — Сфотографируемся? У нас нет ни одной совместной фотографии, помимо газетной, — Корнеги больше просит, чем спрашивает, и Уизли не может ей отказать, он сам об этом думал. — Улыбаемся, можете поцеловаться, влюблённые. Что угодно делаем, это ваш момент! — командует фотограф. Габриэль дважды просить не нужно, она потянулась к его губам. Всего пара минут и на выходе из фотозоны они получили два комплекта по три скреплённых между собой фотокарточки. — Получились просто отличные снимки. Спасибо. — И тебе спасибо, Габриэль. Девушке абсолютно без разницы, что на них могут смотреть, она вновь тянется к нему за поцелуем и получает гораздо больше поцелуев, чем надеялась получить. Он обнимает её за талию, они смотрят друг другу в глаза, его глаза полны нежности и Габриэль поистине счастлива в данный момент, это то, что она так хотела. Она заставила пойти с ней на карусель с лошадками, Рональд причудливо улыбался и смеялся, но это было восхитительно глупо и так по... влюблённому. Он не сомневался, он уже полностью влюблён в неё и отдан он тоже ей. Кстати, Габриэль действительно встретилась на территории цирка с Драко, он отдал ей то, что обещал привезти из своего мини-путешествия. Время перевалило за два часа ночи, они гуляли по тихим улицам ночного Лондона, было тихо и спокойно. — Что будет,.. когда мы вернёмся в Хогвартс? — Корнеги прочищает горло, она думала над этим вопросом ранее. — Ничего не изменится, мы также вместе. Поверь, мне без разницы, что люди скажут или как они посмотрят. Может, они даже позавидуют мне. — Я рад. Главное, чтобы тебе было комфортно, — на самом деле, она хотела, чтобы было комфортно ему, свой змеиный факультет она пересилит и усмирит, если потребуется. Многое могло свалиться именно на него. Габриэль оставалось понадеяться, что ничего не будет: люди узнали всё из газет и должны уже утихнуть. *** Даниэль покинул пределы Лондона на пару дней, его приглашали родители отца ещё в начале лета, когда покидали Лондон. Они всегда летом уезжали на свою «дачу». Обычно солнечный Лос-Анджелес встретил блондина проливными дождями. — Даниэль, как я рада тебя видеть. Наконец-то ты полноценно здоров, твой жизненный румянец услада для моих глаз. — Привет, ну у вас и погодка, знал бы, остался дома. Привет, дедушка. — Захватил бы к нам ещё Эль, давно не видела её с этими событиями, — Патриция не унималась, Максимилиан лишь посмеялся и попросил прекратить её изливать душу. На летней кухне было ещё мрачнее, чем на улице. Даниэль никогда не любил эту прозрачную крышу. В эту хмурую погоду должен был радовать лишь камин, который, к великому сожалению Корнеги, не был разожжён. — Что-то ты совсем похудел. — Все мне об этом говорят, но не стоит беспокоиться, Патриция. — женщина не желала, чтобы её внуки называли её «бабушка», такое позволялось только внучкам, — Это Элипс? — он указывает на фотографию рядом со своей на камине. — Да, это фото с его 16-тилетия месяц назад. Мы были у него. — Он живёт один в столь юном возрасте? — Да, он же отрёкся от чистокровных у власти, — бабушка контекстом говорит про Киллиана, — И тогда Каспер дал ему полную свободу. Не все рождены для власти. — Когда ты отправляешься в Хогвартс? — Максимилиан видел потребность в смене темы. — Через полторы недели, если всё будет хорошо, мы с Габриэль отправимся обратно. — Твой любезный профессор Реддл встречался на неделе с отцом, — мужчина закатил глаза, он не скрывал, что не любит Реддла, — Он всё ещё декан и всё ещё профессор, Мерлин. Обсуждались вопросы образования. На самом деле, на месте твоего отца я бы не доверял Реддлу. Всё равно этот мерзавец преследует свои цели. — Не называй его так, у него блестящая репутация и этого вполне достаточно, чтобы доверять ему. Я доверяю ему. Реддл пришёл в середине прошлого года по просьбе самого Министра Магии. Молодой специалист, ему всего 27 лет сейчас. Назначение Реддла вызвало волну интереса и... недоверия. Хоть он и обладал блестящей репутацией, но он работал с тёмными искусствами и много их изучал. «Изучай, но не переступай грань.» Недоверие было обосновано. Между тем, мистер Реддл был одним из лучших экспертов в области тёмных исскуств, а также лучшим зельеваром на территории Англии. В прошлом году он преподавал зельеварение, как основной предмет, и защиту от тёмных исскуств, как дополнительный предмет раз в неделю. Что будет в этом году, неизвестно. Отец поднимал вопрос, чтобы ввести ЗОТИ, как основной предмет, никак иначе. Возможно в таком случае, преподавать ЗОТИ позовут кого-то другого или же Реддла переставят на ЗОТИ, а зельеварение отдадут кому-то другому. — Только время покажет, кто он: искусный лжец или благородный человек. Вечером Даниэлю удалось погулять по сырому городу, а в голову пришла безумная идея. Он попросил разрешения у дедушки воспользоваться магловским телефоном. Девушка в очередном великолепном платье лилового цвета с белыми рюшками и воротником стояла около кофейни, где они договорились встретиться. До пляжа две минуты пешком. Каролина любила плавать и Корнеги любила, а эти два фактора совпали. На пляже были тихие волны, закатное солнце уже не грело, людей почти не было. Пару человек купалось, пару сидели у берега. Даниэль первый скинул водолазку на песок. Девушка расстегнула спереди половину пуговиц на платье и все манжеты на запястьях и оно легко упало вниз, демонстрируя кофейный раздельный купальник. Корнеги взял её за руку и потащил к воде, холодная вода пробирала до костей. Светловолосый лишь посмеялся со своей девушки, заныривая с головой под воду. Блонман предпочитала просто заходить постепенно. Парень уже поджидал её. — Тут достаточно терпимо находиться, привыкаешь постепенно, — волосы Корнеги напрочь промокли и лежали в хаотисном порядке безумными прядками. — У тебя очень милые волосы, — он улыбается и притягивает девушку к себе. Поцелуев в воде у него точно ещё не было. — А у тебя всё милое и прекрасное, — он упёрся лбом в её лоб. *** Даниэль прибыл обратно домой на следующий день, потому что ему было скучно в Лос-Анджелесе. Может потому, что он был там почти один. Дом был домом. Хотелось отдохнуть именно дома крайнюю неделю перед отъездом. Пришло время закругляться с каникулами. В один из дней, за пару дне до августовской речи отца, Даниэлю пришёл красный конверт, он выглядел вызывающе и броско, привлекал внимание, будто там что-то кричаще важное или человек, отправлявший это письмо, просто любил выделяться. Внутри, как и снаружи, всё также без подписей, но всё тот же красивый почерк: «Гриндевальд планирует диверсию на августовском мероприятии твоего отца. Я слышал. Не знаю, что это будет, может карта связана с этим. Он планирует что-то мелкое в его понимании. Попытайтесь предотвратить это, усильте охрану или что-то в этом роде. А ещё лучше — проведите мероприятие в закрытом формате, а итоги засуньте в газету.» Как бы они не готовились, диверсия произошла, но не там, где её ожидали, — множество диверсий произошло на северных окраинах Англии. Без жертв. Карта, которую подарил загадочный человек из рядов Гриндевальда, могла это предотвратить, но она не работала в полную меру. Они пропустили весь север Англии, готовяся к нападению на юге. Небольшая часть авроров, которая была выделена на север, просто не справилась. А августовское мероприятие прошло прекрасно, что просто приводило в ярость Гриндевальда.