Принцесса-инкубатор Лилия

      Анжелика задумчиво потёрла подбородок. И, взяв с десертного блюдца чайную ложку, деликатно постучала той по скорлупе. Яйцо непременно покрылось густой паутиной трещин, а затем — и вовсе развалилось. — Вот тебе и "Кто там?", — вздохнула озадаченная Анжелика, когда в осколках скорлупы постепенно распрямилось новорождённое существо: жмуря глаза, оно плавно выгнуло худую спину и сладко, с наслаждением потянулось, вознося кверху тонкие руки. — Из-за близкородственного скрещивания я ожидала, что ты, Сильвия, произведёшь на свет непостижимого урода. Однако... — суккуб рассмотрела вылупившееся создание внимательнее, неторопливо обойдя то со всех сторон. — ...вынуждена признать, твоё дитя выглядит вполне... благополучным. Даже, не постесняюсь этого слова, гармоничным.       Сильвия, тщательно скрывшая длинными рукавами униформы ссадины на своём худом теле, оставшиеся от металлического оборудования, с нежностью улыбнулась. Из яйца, которое сформировалось в её матке благодаря сперме ящера Рудольфа, вылупилась очаровательная девушка. Как только плотная скорлупа осыпалась, Сильвия глубоко удивилась, обнаружив, что под ней всё это время пряталась длинноволосая малютка, имеющая с ней самой колоссальное внешнее сходство. Поразительным был ещё и тот факт, что девушка появилась на свет сразу зрелой, миновав этап младенчества и взросления: её тело было полностью сформировано, небольшие бугорки грудей с миниатюрными, как бисеринки, блеклыми розовыми сосками отчётливо выделялись, талия была узкой, а бёдра напротив — широкими. Округлые и налитые мягкостью ягодицы словно и подавно приглашали к скорейшему спариванию, а обнажённая киска спереди оказалась соблазнительно пухлой и выглядела невероятно гостеприимной и радушной. — Вряд ли её можно отнести к расе фей... — размышляла тем временем над классификацией Анжелика, пока новорождённая девушка неторопливо расположилась на поверхности большого дубового стола. Полная таинственной истомы, она бережно раздвинула тонкими пальцами крохотную вульву между расставленных бёдер. И беззастенчиво погрузила в ту кончик своего гладкого мясистого хвоста. — ...естественно, одного первичного осмотра недостаточно, но я твёрдо уверена, что она ближе по физиологии к русалкам, нежели к феям. Гляди, Сильвия, какая у неё кожа, — Анжелика тщательно разглядывала удивительного гибрида: первое, что отличало девушку от Сильвии — это светло-голубой кожный покров, гораздо более прочный, упругий и эластичный, чем у человека. Очевидно, таким образом в девушке проявились гены водной рептилии. Как и у ящера, у неё имелась невероятно гладкая обтекаемая кожа, которая аж сверкала от света люстры, а так же увесистый хвост, пригодный для передвижения в толще воды, который у основания был даже более объёмный, чем её хрупкая талия. — О, а эти прорези под челюстью — судя по всему, жабры? Любопытно. — Нь-хах!.. — старательно тем временем ублажала себя хвостом девушка, проталкивая тот как можно глубже. Она зажмурила от усердия большие чёрные глаза и тоненько застонала. Из крохотной бледно-розовой киски обильно потекли на столешницу сверкающие любовные соки. Её бёдра сладко затряслись от вожделения. — Ох... дорогая, не могла бы ты не мастурбировать, пока госпожа проводит осмотр? — слегка смутилась взволнованная Сильвия, вежливо склонившись к малютке. Несмотря на то, что размеры Сильвии и без того были довольно скромные, её дочь была аж вдвое меньше неё, отчего явственно напоминала ожившую куклу. — . . ? — вопросительно склонила голову к плечу девушка, которой пока была незнакома словесная речь. И, подумав, что Сильвия что-то намерена ей предложить, вынула из своей вагины хвост и в требовательной просьбе растянула ту ладонями у феи перед глазами. Сильвия ярко зарумянилась, прислонив ладонь к губам и нечаянно засмотревшись на её подрагивающее нежно-розовое лоно, которое словно немо умоляло погрузиться в свою укромную глубину.       Анжелика даже рассмеялась. Её настроение явно улучшилось. — Нечасто я сталкиваюсь с тем, чтобы новорожденный сразу после появления требовал для себя член вместо материнского молока, — безмятежно заключила она, отточенным жестом прикрепляя к лакированной столешнице резиновую присоску, которая находилась у основания объёмного искусственного члена. Тот был бугристый, изогнутый и сильно расширялся книзу имитацией прочного узла — скорее всего, предмет повторял форму пениса какого-то большого животного. Как только девушка-гибрид заметила его, её глаза с широкими, как у рептилии, зрачками тут же засветились от предвкушения, и она инстинктивно поспешила к игрушке. — Впрочем, это вовсе не удивительно. Из-за того, что ты, Сильвия, выбрала такой экстремальный способ родов, у этого создания теперь значительно повышенное либидо. Можно сказать, увеличенная потребность в сексе у неё врождённая. — Вот как... — робко отозвалась сконфуженная Сильвия, издали наблюдая за тем, как её дочь самоотверженно встаёт на кончики пальцев ног и старательно выгибается в пояснице, пытаясь достать своей истекающей от желания киской до верха игрушки. Анжелика благодушно изогнула гибкий резиновый член, надавив на тот ладонью, отчего тот непременно погрузился в объятия крохотной розовой вульвы. Девушка восторженно запищала от ощущения того, как её влагалище податливо растягивается и приветливо принимает своего первого посетителя, даже несмотря на его внушительные объёмы. Главная горничная испуганно охнула: — Ох. Госпожа, я беспокоюсь, что эта вещь слишком габаритная. — Пустяки. Гляди, как ей нравится, — но Анжелика ни о чём не волновалась и даже выглядела крайне довольной. Стоило ей отпустить гибкий резиновый пенис, как тот тут же пружинисто распрямился. Взвизгнувшая девушка оказалась высоко насажена на него, словно на кол, испуганно задрыгав миниатюрными ногами в воздухе. И вскоре невольно заскользила мокрой киской вниз, принимая тот всё глубже и глубже в живот. — Госпожа, я думаю, малышку стоит поскорее снять, чтобы она себе ничего не повредила, — Сильвия была встревожена.       Однако, вопреки её волнениям, девушка довольно быстро сориентировалась. И, обвив основание искусственного пениса своим массивным хвостом, дала себе опору. Главная горничная уже приготовилась облегчённо выдохнуть, предполагая, что малютка слезет с игрушки самостоятельно. Но та поступила совершенно иначе: плотно закрепив себя сильным хвостом, она стала буквально натирать пенис своей киской, размашисто направляя себя то вверх, то вниз. С каждым разом её движения становились всё требовательнее, сильнее и резче — словно девушка была намерена насадить саму себя как можно глубже, пока полностью не примет внутрь своего щуплого организма увесистый узел у самого основания. — Полагаю, она сильно нуждается в сперме, — прокомментировала это зрелище демоница, пока эластичная кожа на животе девушки уже начала приобретать отчётливые очертания игрушки — та успешно погрузилась в её девственную матку и натягивала ту всё сильнее с каждым толчком. — Я вижу в ней удивительно сильные рефлексы. По всей вероятности, подчиняясь своей врождённой программе, она будет стимулировать пенис до тех пор, пока тот не эякулирует. — Госпожа, но ведь он ненастоящий... — растерянно изломила тонкие брови Сильвия. Девушка трогательно закряхтела, практически дотянувшись растянутой киской до большого узла. И усиленно принялась натирать в кольце тонких рук свой живот, который в данный момент туго обволок член на манер чехла. — Вот именно. Неизвестно, сколько времени она будет на нём скакать, — снисходительно покачала головой Анжелика. — Однако хочу заметить, что у тебя получилось родить довольно сообразительное существо, Сильвия. Пусто оно и ведёт себя, как самый настоящий мастурбатор самообслуживания природного происхождения. Тебе, кстати говоря, очень идёт беременный живот. — Благодарю, госпожа, — Сильвия, покраснев, застенчиво опустила голову и скромно сложила руки на белом переднике. — Сколько времени в тебе развивалось яйцо? — вдумчиво щурилась Анжелика, наблюдая за тем, как крошечная, но притом бесконечно жадная киска постепенно заглатывает твёрдый узел, демонстрируя невероятный потенциал к эластичности и вместительности. — Ровно девять дней, госпожа, — покорно ответила горничная. — Хм, девять дней... — демоница, из любопытства решив кое-что проверить, взяла ещё одну игрушку и поднесла ту к недавно вылупившейся девушке. Несмотря на то, что та переживала в данный момент довольно яркий оргазм, успешно насадившись на узел, она непременно ухватилась маленькими руками за имитацию мошонки и тут же принялась ту вылизывать, поглаживать, целовать и жадно втираться в ту мелким лицом. — Когда мой ребёнок родится у Лилии, ему наверняка понадобятся поданные. А со своими рабынями мне расставаться не то чтобы хочется... — ...рабынями? — изумленно подняла глаза Сильвия. — Оговорка. Я хотела сказать, сотрудницами, — стараясь сохранять непринуждённый вид, тут же исправилась Анжелика, поджавшая к спине мелкие кожистые крылья. — За три месяца у тебя получится сделать достаточно работниц. Уверена, у тебя получится, Сильвия. — То есть, Вы хотите... — оцепеневшая горничная растерянно глядела на то, с каким вожделением и самоотверженностью её дочь ласкает искусственную мошонку, словно умоляя данными жестами наградить её вторым пенисом за усердие. Из-за того, что внешне она была во многом практически копией Сильвии, фее становилось немного не по себе.— ...чтобы я лично произвела для Вашего с Лилией дитя команду прислужниц? — В точности так, — уверенно кивнула Анжелика и даже пожмурилась от широкой улыбки. — С такими удачными врождёнными программами в обмен на качественный секс их можно будет обучить чему угодно. Я полагаюсь на тебя. — Я не подведу Вас, госпожа, — бесстрастно ответила Сильвия, не дрогнув голосом и выпрямив спину, пока Анжелика аккуратно снимала её дочь с большого искусственного члена — та возмущённо захныкала, стоило её опустошённой вульве, тихо хлюпнув, горестно расстаться с игрушкой. Однако демонице следовало отвести её в личную лабораторию для более тщательного изучения и пары экспериментов, что Анжелика и предприняла, без околичностей впихнув подопытную подмышку и направившись ко входу в подвал. Невольно попав под влияние ауры, источаемой телом демона, малютка покорно притихла, но всё равно податливо задрала хвост в наивной надежде, что нежная дырочка её ануса и чувствительная киска рано или поздно будут награждены надлежащим вниманием.       Ящер Рудольф как раз отдыхал на берегу озера, когда Сильвия снова явилась к нему с ужином. Он нехотя раскрыл правый глаз, зрачок на котором из-за пронзительных лучей заката стремительно сузился до мелкой точки. — Сегодня я принесла тебе очищенных осьминогов, сынок, — ласково обратилась к варану Сильвия, поставившая на влажный песок поднос с аккуратно разрезанными моллюсками. Несмотря на то, что фея с заметным трудом дотащила такое количество мяса до берега, огромная рептилия сгребла угощение языком и погрузила всё в необъятную зубастую пасть буквально за один раз. Рудольф, запрокинув голову, одним гулким глотком отправил осьминогов в свой желудок, и затем утробно рыкнул — словно коротко сказал: "Спасибо".       Сильвия не сдержала нежной улыбки. Кажется, её сын снова немного подрос: раздолье озера, насыщенный энергией воздух и обилие пищи исправно делали своё дело. — Приятного аппетита, милый, — её мелодичный голос сделался совсем мягким, открытым и искренним. Сильвия погладила любящей ладонью ящера по широкому носу, отчего тот в блаженстве выпустил ноздрями раскалённый воздух. И робко озвучила: — Сынок, сегодня у меня к тебе будет небольшая просьба.       Варан взглянул на фею искоса пристальным левым глазом, выжидающе склонив голову. Сильвия, спохватившись, поторопилась ухватиться за подол длинного форменного платья. И высоко тот подняла, выставляя под яркие оранжевые лучи свои худые стройные ноги, одетые в высокие кружевные чулки. Белья на ней не оказалось — обнажённая киска феи трогательно подрагивала и влажно блестела, всё это время, как оказалось, тоскующая и изнемогающая в тягостном безмолвии. — Руди, будь так добр снова оплодотворить свою мамулю, — робко попросила фея с трепетом в тихом голосе. — Обещаю, что в этот раз постараюсь быть как можно менее расточительной и не расплёскивать твою драгоценную сперму...       Варан, учуяв острым обонянием влекущие запахи её желания, непременно подался к Сильвии, оставив на песке глубокие следы массивных лап. Его толстый длинный язык размашисто скользнул по голой промежности феи, а затем — и вовсе жадно вторгся глубоко в уязвимую вульву, безжалостно ту растянув. — Ах... — вдруг вырвался из горла Сильвии сладкий стон. Её дрожащие от нахлынувшего наслаждения ноги едва ли не подкосились, согнувшись в острых коленках. Голова доверчиво запрокинулась, длинные чёрные волосы заструились по спине. Худое тело податливо обмякло. — Руди... сынок... да, это местечко так сильно соскучилось по тебе... — лепетала в блаженстве Сильвия, пока язык ящера дразняще вылизывал в ней жаждущий вход прямиком в её сокровенную матку. Фея внезапно почувствовала, что пустота в той теперь стала одинокой и отягощающей. — Позволь мамуле как следует о тебе позаботиться...       Из-за тёплой и ясной погоды, нагретый солнцем, варан был довольно спокоен, даже ленив и неповоротлив. Отчего у Сильвии получилось тщательно уважить его массивный член: фея, старательно двигая головой, вылизала его абсолютно везде без всякой оглядки на свой немеющий от усердной работы язык. Гладкий пенис в её нежных маленьких ладонях только больше набухал и отзывался требовательной пульсацией. Сильвия с почтением расцеловала на его верхушке тугую щель уретры, с аппетитом собирая с той губами обильные вязкие соки, а затем — бесстрашно насадилась своей мелкой киской прямиком на него, придерживая задранное платье у груди. Расслабленный Ящер, завалившись на спину, ухватился когтистыми лапами за её худые бока. И, лениво елозя по песку хвостом от сытости и удовольствия, принялся неторопливо мастурбировать себе податливым телом Сильвии. Сильвия, трясясь в беззвучном оргазме, закатила влажные глаза, плотно прижатая промежностью к паху Рудольфа — её матка гостеприимно распахнулась для его гладкого члена и с нежностью тот приняла, как самого дорогого гостя. — Нхах... Руди... ни в коем случае не сдерживайся и обязательно слей всю сперму в свою мамулю... — тоненько постанывая, пыталась разговаривать в размеренных толчках Сильвия, пока варан глубоко нанизывал её на свой член. — ...если она станет подолгу скапливаться, это будет вредно для молодого организма. Твоё самочувствие и благополучие для меня важнее всего... м-нхах... да, верно, вот так... — безмятежно улыбнулась счастливая Сильвия, обнимая свой набухающий живот: эякулирующий пенис ящера извергся густой спермой глубоко в её теле, беспощадно растягивая и переполняя её закупоренную матку. — Я специально тренировала свой живот для того, чтобы он был достойным контейнером для твоей спермы, сынок. Не стесняйся, выплёскивай всё... да, правильно... ты такой умница... — фея с наслаждением и выносливостью продолжала принимать сперму. Ящер ещё немного потёр её киской свой пенис и, снова насадив Сильвию потуже, с утробным рокотом удовольствия продолжил свободно выпускать струю семени в её отчаянно подрагивающую матку, шокированную подобной переполненностью. — Мг-ах!.. — Сильвия старалась держаться изо всех возможных сил и не терять здравого рассудка. Её тело постепенно стало безумно горячим, некогда бледная кожа порозовела и вся сплошь покрылась росинками пота. — Кажется, ты снова наградил мамулю желанной беременностью. Внутри стало так горячо!.. быть оплодотворённой тобой — это такая гордость и счастье, сыночек... сынок... — Сильвия, пусть и старалась сохранять самообладание, всё-таки не сумела сдержать крупную оргазменную дрожь: её напрочь растянутая киска, плотно закупоренная твёрдым членом, вся обильно потекла от истомы, спина туго выгнулась. — ...я так сильно тебя люблю... я так рада, что мы семья... пожалуйста, побудь внутри меня ещё немного... не покидай мамулю так рано...       Ящер, у которого из-за спаривания с Сильвией постепенно разыгрался сексуальный аппетит, перекатился на живот. И, плотно прижав фею грудью к песку, принялся двигаться уже всерьёз, размашистыми толчками тараня её беспомощное худое тельце. Сильвия, трогательно попискивая и мяукая, в свою очередь, постаралась расслабиться как можно тщательнее, чтобы чувствовать внутри себя каждый сантиметр на пенисе Рудольфа и принимать тот в глубину своей матки самым надлежащим образом. На её тонких губах расцвела усталая улыбка: она была безумно рада, что недавняя беременность сделала её живот куда более вместительным, и сердечно надеялась, что в дальнейшем сумеет делать новые успехи. Однако сейчас, стоило варану вынуть пенис из её вульвы, как та непременно изверглась отчаянным фонтаном спермы — переполненная матка не выдержала напряжения и, сдавшись, принялась рефлекторно сдуваться, исторгая сперму наружу. — Ох!.. Руди!.. прости свою нерадивую мамулю... — искренне раскаиваясь, виновато запричитала Сильвия, торопливо стараясь прикрыть вагину ладонью, чтобы удержать остатки вязкой спермы. Но тщетно: та била наружу настоящим ручьём, упорно просачиваясь сквозь тонкие пальцы. — Моя непослушная киска не справилась... её стоит проучить. Ты можешь наказывать моё неопытное тело столько, сколько тебе захочется, милый... обещаю, что научусь преданно хранить всю твою сперму... ах!.. — варан, жадно раздвинув когтями её маленькие и нежные ягодицы, с грудным порыкиванием облизнул между ними узкую ложбинку, увлажнив горячей слюной дрогнувшее колечко розового ануса. И в следующий миг — принялся настойчиво пропихивать в тот свой половой орган. — ...видимо, эта дырочка пока слишком узкая, сынок... не нервничай, возможно, если я немного растяну её пальцами... ах!.. м-м!.. Руди!... — попка Сильвии вдруг отзывчиво поддалась без всякой подготовки, и огромный пенис, преодолев слабое сопротивление, снова стал с желанием погружаться в нежную глубину, заполняя собой живот феи. — Молодец, мой сыночек... — заулыбалась под необъятной грудью варана Сильвия, поглощённая жаром и истомой. — Такой способный и усердный... пожалуйста, угости своей чудесной спермой и мамину попку тоже... она будет тебе очень благодарна...       Распаленный ящер, устроившись на берегу удобнее, полностью погрузился в процесс. Его мускулистые бёдра задвигались размеренно, жёстко и без устали, чтобы толстый и длинный член вторгался в доступное тельце феи как можно дольше и глубже. Сильвия, в своём сердечном стремлении поощрить своего сына даже в таком беспомощном положении, без смущения принялась звонко вскрикивать от каждого толчка, словно маленькое пойманное животное. Совсем скоро горячая сперма подступила к её горлу, но она упрямо зажмурилась и захлопнула рот ладонью, намереваясь во что бы то ни стало удержать ту внутри. Она дала себе твёрдую установку сохранять стойкость и морально готовилась держаться столько, сколько потребуется, даже если Рудольф пожелает насиловать её всю ночь напролёт...

***

      В густом лесу вкрадчиво шелестели кроны высоких деревьев. Несмотря на то, что обеденное солнце крепко припекало, в лиственной тени было свежо и прохладно. — Хвала дьяволу, эта пытка закончилась, — устало вздыхала Валенсия, неторопливо шагающая по вытоптанной тропе рядом с Риши. — Пусть это далеко и не так болезненно, как электрические разряды, но всё-таки гораздо более унизительно и омерзительно. — Точнее и не скажешь, мяу... — безмятежно беседовала с ней зверолюдка. — Под конец мне даже начало казаться, что эти слизняки у меня в мозгах поселятся. Их было очень много. Так набили живот, что спину ломило. Я от этих гадов чуть не чокнулась. Не ожидала от тебя, что ты так бурно из-за них обкончаешься, мря. — Ч-что? И вовсе я не оргазмировала! — интонации Валенсии пристыженно дрогнули, а сама она так покраснела в щеках, что это стало заметно даже на её тёмной коже. — Меня просто одолели судороги от изнеможения. Это немыслимо, чтобы огородные паразиты доставляли мне наслаждение. Не говори чепухи, кошка. — Да? Мрр. Тогда, наверное, мне послышалось... — задумчиво дёрнула чёрным ухом Риши. — Я тебя видеть не могла. Только слышала, как ты громко стонала, мяу. Будто балдела каждый раз, когда из твоей изнасилованной в пух и прах вагины выкатывался толстый панцырь. Я ещё подумала: "Ого. Гордая и упрямая Вэл так скоро приняла своё положение? Неожиданно".       Валенсия, слушая это, поджала губы. Её остроконечные уши от сдерживаемых эмоций даже слегка задёргались. — Будет тебе фантазировать, — бывшая демоница не желала признавать суровую реальность до последнего. — Давай лучше займёмся делом. Я ужасно устала и проголодалась, а в особняк возвращаться у меня нет ни малейшего желания. — Нда-а-а, уж Анж нас сытно накормит кренделями, дай ей только волю, — непринуждённо протянула в ответ согласная Риши. — Здесь много чего есть. Грибы, ягоды, фрукты, мяу. Надо только знать злачные места. В смысле, злачные не на монстров... Ой. — Риши? — изумлённо обернулась Валенсия. Но девушки-кошки уже поблизости не было. Бывшая демоница растерянно подняла брови и позвала громче: — Риши! — Мря! Кажется, мы ещё нескоро увидимся! — донеслось из-за шуршащих кустов. Валенсия поспешила на звук. И вскоре узрела ужасное: зверолюдку тащили по земле сквозь заросли высокой травы чьи-то длинные мощные щупальца, жадно схватив её за лодыжку. Платье на Риши всё задралось и изорвалось, бельё съехало набок, оголив все самые сокровенные места под беспомощно обмякшим хвостом. Однако она отчего-то даже не пробовала сопротивляться: — ...миу... ну вот, опять из меня сделают гнездо... эх, житуха... — Риши! — ужаснулась Валенсия, видя, как пойманную Риши всё настойчивее затягивает в неприметную нору под дубом хищное нечто.       И в этот злополучный момент в женщине вдруг словно что-то критически перемкнуло. Не помня себя, Валенсия на бегу отломила от дерева ветвь и что есть сил вонзила ту острым концом в шевелящееся щупальце. То панически заизвивалось, из него напором брызнула светло-зелёная жидкость. Наверное, если бы у этого загадочного монстра присутствовало ротовое отверстие, он бы наверняка истошно заверещал. Обнаружив, что монстр физически уязвим, Валенсия вдруг утробно зарычала от искренней ярости и безжалостно принялась уничтожать щупальца ударами и проколами. Вся поляна вскоре была залита лимфой монстра и замусорена ошмётками его плоти. Но, к сожалению, пока Валенсия отбивалась от щупалец, пусть и успешно, те успели забрать Риши — та, коротко мяукнув, занырнула в непроглядную сырую темноту, которой была наполнена земляная нора. — Риши! Милая! Держись! — Валенсия без страха и промедления рухнула на живот и отчаянно всунула руку в чёрную нору, дабы Риши за неё ухватилась, без всякой оглядки на то, что сама она запросто могла таким образом угодить в ловушку. Но всё, что ей удалось нащупать — только лишь влажную пустоту и торчащие из почвы корни. — Никогда не думала, что скажу это... — женщина, собрав в кулак всё своё мужество, решительно и быстро открепила от себя левую руку. — ...но эта идея была не так уж плоха, Анжелика фон Гольденрейх.       Она, крепко держа собственную конечность, погрузила ту в яму как можно глубже, практически занырнув туда грудью, пока стопами накрепко зацепилась за торчащие корневища, надеясь на крепость тех и собственную выносливость. Поначалу попытки были бесплодны... но затем за её отчаянно протянутую ладонь вдруг что-то ухватилось. — Риши... — Валенсия бы ни за что не спутала теплоту и прикосновение этих пальцев с отвратительными члениками монстра. Она наощупь обхватила тонкое запястье попавшей в беду Риши: как можно крепче и притом так, чтобы не повредить девушке руку резким рывком. И, не сдерживая крик, что есть сил потянула ту наружу, к свету.       Изумлённая Риши, уже вся сплошь покрытая белой субстанцией, вязкой и липкой, выпрыгнула из глубокой норы, совсем как вольный анчоус выпрыгивает из волны. И, едва успев сгруппироваться в воздухе, с громким мяуканьем повалилась прямиком на Валенсию. — Риши... — однако бывшая демоница даже не обратила внимания ни на грязь, ни на собственные ушибы: как только зверолюдка снова оказалась рядом с ней, она без раздумий сгребла её в тесные объятия и прижала к своей груди, сидя в высокой шелестящей траве. — Ты здесь... — Мяу. Угу, — ошарашенная Риши в ожидании замерла, стараясь лишний раз не шевелиться и искоса поглядывая на Валенсию округлёнными глазами. — Ты аккуратнее, Вэл, меня уже всю обкончали. Фу. Склизко, — она осторожно прочистила пальцем левое ухо, в которое попало приличное количество спермы. — Но зато я стала скользкой, и ты меня удачно выудила. Да ещё и наподдала этому извращенцу. Неплохо сработано, мрр.       Валенсия, однако, почему-то на похвалу ничего не отвечала. Лишь продолжала крепко обнимать зверолюдку. Её спина вдруг стала едва заметно подрагивать. — ...Вэл? — удивилась растерянная Риши. — Ты чего? Расстроилась, что испачкалась, мрр? Не переживай, у меня дома много старых шмоток... — Если б только я могла читать заклинания, как раньше, ты бы не угодила в такую ситуацию, Риши... — раздался у неё над ухом тихий печальный шёпот, исполненный дрожи дыхания. — Вэл... — девушка-кошка от удивления даже опустила уши и хвост, вдруг пронзённая внезапным сакральным осознанием: Валенсия, оказывается, переживала именно за неё. Исключительно за неё. — Эй, ну... ну не кисни. Я частенько бывала гнездом. Эти монстры не убивают, просто долго насилуют, а потом отпускают. И ждут, пока опять поймаешься, мяу. — Я всё равно больше не желаю допускать чего-то подобного, ни для себя, ни для тебя, — продолжал тихо звучать печальный голос вблизи. — Но Ажелика похитила у меня самое важное. Мою суть. Мою магию.       Риши уверенно обхватила Валенсию за изящные плечи и отстранила ту от себя, чтобы посмотреть в её лицо. То было непроницаемо и исполнено холодного благородства, однако в багряных глазах всё-таки едва заметно стояла влага. — Пустяки. Она всего лишь украла у тебя возможность магичить, — не подбирая слов, от сердца заговорила Риши, что думала. — Подумаешь, трагедия. Мне, например, и без всякой магии неплохо спится. Всё, что надо, она оставила. Сжалилась, наверное, мрр. Самое ценное не забрала. — Самое ценное? — в лёгком непонимании захлопала Валенсия длинными белыми ресницами, глядя Риши в чёрные глаза. — Что может быть ценнее магии?       Риши тяжело вздохнула, поджав губы. И, положив ладонь на острую скулу бывшей демоницы, всё же осмелилась открыться и робко мяукнула: — Это ты, Вэл...       Тело Валенсии обречённо затряслось в наступившем безмолвии. Она держалась, как могла, но всё-таки эмоции, в конце концов, взяли над ней верх: из глаз демоницы ручейками заструились горячие слёзы. Она была стойкой, как кремень, когда Анжелика подвергала её самым непостижимым пыткам, однако именно сейчас — досадно рухнула, словно поверженный бастион. — Я не понимаю, что со мной. Не понимаю, почему я так счастлива, упав на самое дно... — поспешив спрятать лицо в ладонях, чтобы скрыть свою постыдную слабость, отчаянно воскликнула женщина, разбитая и растерянная. — Не понимаю себя, не понимаю, что чувствую! Я так хочу, чтобы ты принадлежала только мне. И притом теперь совсем не желаю, чтобы ты была моей рабыней... — Пфх, такая дурная, — Риши смешливо фыркнула (изо всех сил стараясь спрятать за своим непринуждённым видом печаль и глубокое сострадание). И уверенно взяла Валенсию за запястья, чтобы отстранить её дрожащие ладони от лица. А затем — пристально заглянула в её заплаканные глаза и заключила: — А может быть, я уже твоя рабыня. — Риши... — плечи шокированной Валенсии бессильно опустились. И та в следующий миг буквально напала на зверолюдку похлеще подземного монстра, ныне успешно обезвреженного. — Моя Риши.       Риши и сама не заметила, как растрогалась, отчего даже все свои колкости нечаянно растеряла. "Да и пусть", — беззаботно подумала она, улыбнувшись и крепко обняв женщину в ответ, безоглядно заваливаясь с той в мягкую траву. Она совсем не привыкла кому-то доверяться и всегда всячески подобного избегала. Но сейчас, страстно прижимаясь ртом к губам Валенсии и беззастенчиво пачкая её роскошную белоснежную косу в сперме монстра, почему-то думала, что принадлежать кому-то — вовсе не так уж и плохо...