Принцесса-инкубатор Лилия

— В сегодняшнем обеденном меню: осьминог на углях, маринованный в соусе терияки, осьминожий суп со стеблями минари, осьминожьи щупальца в кляре, салат с морепродуктами и сашими из моллюсков, — скромно прижав опустевший поднос к тяжёлому беременному животу, объявила радостная Сильвия, стоящая около щедро уставленного обеденного стола. — Кушайте на здоровье! Приятного аппетита! — Мням! Итадакимас!~ — пропела довольная Риши и, звонко облизнувшись, сразу же накинулась на еду без всяких столовых приборов, жадно раздирая ту когтями.       Валенсия, скромно сидящая в дружной компании обедающих фей-прислужниц, в молчании наколола на зубцы вилки жареное осьминожье щупальце, скрученное в спираль. — Благодарю вас за угощение, леди Валенсия, — вежливо поклонилась ей главная горничная. — Еды теперь вдоволь. Даже несмотря на то, что обед получился очень щедрый, множество моллюсков я сумела заморозить впрок. — Ам-ням! Ага, Вэл очень старалась. Рожала всю ночь напролёт, мяу, — аппетитно чавкая и утробно мурлыкая от удовольствия, вклинилась в их беседу Риши. — Когда утром из неё вылезали последние осьминоги, мне даже показалось, что она чокнется. Она вся тряслась и надрывно выла , а ещё вся была потная-...       Валенсия сокрушённо прикрыла ладонью лицо, напрочь горящее от стыда багрянцем, пока Риши тем временем во всех подробностях описывала присутствующим события минувшей ночи. — Как же это унизительно... — вздохнула она, лишённая всякого желания есть то, что буквально этим утром выбиралось из её натруженной растянутой вульвы. — Вам не стоит этого стыдиться, леди Валенсия, — с добротой и мягкостью улыбнулась ей Сильвия. — Вы приложили много труда и усердия, чтобы теперь обитатели этого места были сыты и довольны. Этот поступок достоин гордости и похвалы. Пожалуйста, не стоит конфузиться. Лучше примите нашу чистосердечную благодарность. — Спасибо за обед!~ — тут же хором вторили Сильвии все малютки феи, активно уплетающие из тарелок угощение. — Спасибо за обед! Ам-ням-ням, — не осталась и Риши в стороне, сразу же заново погрузившая лицо в глубокую миску с салатом.       Валенсия задумчиво осмотрелась, а затем — её плечи и спина всё-таки слегка расслабились. Ей было крайне непросто принимать подобную реальность, однако присутствие понимающей Сильвии и прямолинейной Риши помогало найти в ней и хорошие моменты. В конце концов, её никогда и никто не благодарил так открыто и искренне, без заискиваний и лебезения... — А я погляжу, от этого мусора даже есть какой-то прок, — вдруг разлетелся по просторному помещению столовой смеющийся голос хозяйки поместья. Анжелика распахнула двери, одетая в облегающие фиолетовые кружева, которые абсолютно ничего не прикрывали. Она явно находилась в приподнятом настроении. — Может, пока Лилия занята моим поручением, её игрушку стоит использовать в роли хранилища для продуктов? — Кхх!.. — захрипела Валенсия, задыхаясь, и отчаянно вцепилась пальцами в свою шею — Анжелика, вскинувшая тонкую руку, применила элементарное колдовство, чтобы поднять ту над полом, стиснув женщине горло заклинанием телекинеза. — От-..кх!.. пусти ме..ня... — Естественно. Один момент, — певуче протянула она и заливисто посмеялась, резко задрав когтистой ладонью на бёдрах Валенсии подол старого коричневого платья, в котором обычно ходила Риши. — Если инструмент полезен, то ему нечего валяться без дела. — Н-н-хн!.. — надсадно замычала обречённая Валенсия, когда её анус и влагалище беспощадно расширило заклинание призванных порталов. Её увлажнённые глаза беспомощно закатились. — Нет... кх... не нужн-ах!..       Живот женщины стал стремительно набухать. Он рос до тех пор, пока на нём, в конце концов, с тихим треском по шву не разошлась одежда. — Я планировала скормить эти яйца монстрам, они всё равно не пригодны для полноценной селекции. Но теперь думаю, что будет гораздо лучше, если они созреют в более питательный белковый корм, — широко улыбалась вдохновлённая Анжелика, пока щедро наполняла пленённое тело Валенсии сквозь порталы круглыми и крупными яйцами островных тентаклей. Бывшая демоница поначалу конвульсивно дёргалась в её магических оковах, но после — вся податливо обмякла. Под прибывающим весом яиц в переполненных кишечнике и матке она оказалась абсолютно беспомощна. — Интересно, каков твой предел, м? Будет, конечно, жаль, если ты ненароком сломаешься. Но выяснить лимит твоей вместительности так любопытно... — Мн-х... пе... рес... тань... — уже на грани забытья хрипела Валенсия, судорожно ухватившись дрожащими пальцами за свой упругий набухающий живот. Платье разорвалось окончательно, но он под напором высыпающихся внутрь яиц всё продолжал увеличиваться. — Не упрямься. Я ведь знаю, какая ты выносливАУ! — вдруг взвизгнула Анжелика и резко обернулась. — ...грр!.. — рассерженно прижав чёрные уши к голове, Риши тем временем намертво вцепилась клыками в её тонкий кожистый хвост. — ...грр... опуфти Вэл!..       Анжелика от изумления даже вытянулась в лице: — Что с тобой, Риши? Ты словно вся резко одичала, — сдержанно возмутилась она. Однако сразу наказывать девушку-кошку не стала: подождала, пока та не придёт в себя.       Риши непременно опомнилась. Её глазам вернулась осознанность, некогда сжатые до тонких линий зрачки снова расширились, и зверолюдка нехотя разжала челюсти, сделав робкий шаг назад. — Прости, Анж, — буркнула она, раскаиваясь перед хозяйкой особняка за своё своевольное поведение. Но, пусть и ссутулила от страха худые плечи, продолжала быть мужественной и не отступила: — Мря. Я хочу, чтобы ты не мучила Вэл... — О. Вот как, — постно осведомилась Анжелика. И всё-таки, не став действовать Риши назло, постепенно ослабила влияние чар: ярко светящиеся порталы стали плавно меркнуть, пока вовсе не исчезли, а прочный лиловый ободок на шее Валенсии, наконец, испарился, оставив после себя лишь темнеющий след на коже. Женщина безвольно повалилась на мраморный пол столовой. Из-за резкого падения прямиком на переполненный живот её растянутая матка, не выдержав запредельного внутреннего давления, беспомощно распахнулась, и наружу из мокрой вульвы стремительно покатилось бесчисленное обилие полупрозрачных яиц. Анжелика сделала два шага в сторону и, полностью утеряв к происходящему интерес, бережно взяла в маленькие ладони свой погнутый укушенный хвост: — Ай-яй... мой хвостик... — она покривила губы и изломила тонкие брови, тихо всхлипнув. — Вэл!.. — переполошенная Риши мигом подбежала к Валенсии и опустилась рядом с той на колени. Та, ослабленная, едва ли сумела приоткрыть белые ресницы. — Держись, мря. Я тебе помогу. — Я не знала, что Лилия перед отлучкой оставила тебе свою игрушку на попечение, — буркнула расстроенная Анжелика, пока Сильвия тем временем уже вовсю хлопотала около неё с йодом и бинтом. — Ты могла мне просто об этом сообщить, Риши. Использовать зубы было совершенно необязательно. — Мря. Я нечаянно. Просто Вэл... — Риши, опустив уши, положила голову подбородком на пышную грудь Валенсии. — ...не игрушка...       Пухлые губы Валенсии дрогнули. А затем их уголки едва заметно приподнялись. Женщина положила слабую ладонь на макушку прильнувшей Риши и бережно погладила ту по шелковистым тёмным прядям. Риши отзывчиво зажмурилась, тихо мяукнув. — Я обычно учитываю твою импульсивность, Риши. Но без внимания такой поступок оставить не могу, — Анжелика, безусловно, на такой выпад в свою сторону от торговки обиделась, пусть и пыталась этого не показывать. — После обеда зайди ко мне в кабинет. Я озвучу твоё наказание. — Хорошо, Анж, — послушалась Риши. Она ни в коем разе не хотела идти суккубу наперекор, ибо горячо дорожила собственной шкурой. До сегодняшнего дня Анжелике она ни разу не перечила, поэтому в глубине души надеялась на снисходительность демоницы. Однако в тот миг, когда Валенсия подверглась издевательствам, от которых могла тяжело пострадать, её мозг, думающий о последствиях, будто напрочь отключился, как рубильником. Риши аккуратно избавила ту от рваных лоскутов, что остались от одежды, и принялась помогать с родами. — Мря. Потерпи, Вэл. Придётся снова поднапрячься. — ...угу... я готова... — Валенсия как раз полностью пришла в сознание. И, болезненно жмурясь, вся покорно напряглась, когда ладони зверолюдки плавно надавили на её раздутый живот. Из вагины и ануса непременно посыпалось наружу множество крупных яиц. Внутри тех отчётливо были видны шевелящиеся зародыши щупалец.       Взволнованные феи-прислужницы, позабыв об обеде, ринулись помогать: они не могли позволить щупальцам вылупиться из яиц, а иначе многие из их числа наверняка пострадают, угодив в ловушку и превратившись в тентаклевые гнёзда.       И около часа спустя, как только из тела Валенсии был извлечён последний кокон, она снова оказалась вынуждена усердно работать своей киской и анальным отверстием вопреки собственной воле. — Извини, Вэл, — тяжело вздохнула обнажённая Риши, накрепко привязанная к высокому столбу огородного пугала рядом с ней, спина к спине. — Анж меня не послушала. Ты точно была здесь ни при чём, но она уверена, что это именно ты на меня плохо повлияла, мяу. — Всё в порядке. Ты и не обязана была за меня заступаться, Риши... — Валенсия, даже несмотря на своё незавидное положение, звучала спокойно, даже умиротворённо и расслабленно. Область между её разведённых бёдер сейчас снова любознательно исследовал очередной слизень. И, найдя скользким рыльцем узкую щелку между бархатных половых губ, непременно принялся втискиваться в неё, усиленно напрягая мясистое тело. Оголённой вульве Валенсии больше ничего не оставалось, кроме как покорно впустить того внутрь. Женщина сдержала стон в напряжённом горле и зажмурилась, ярко чувствуя, как тот усердно стремится вглубь и старается жадно пробраться в её растянутую матку, где уже теснилось с дюжину таких же полевых паразитов. — Эти слизни такие большие. Наверное, откормились листьями на растениях, которые посадила Лилия, мря. Пенисы зверолюдов и то меньше, — жаловалась недовольная Риши, пока её анус тем временем нагло растягивал очередной слизень, во что бы то ни стало стремившийся внутрь. Увлажнённый сфинктер совсем скоро поглотил слизкое гладкое тело и снова туго сомкнулся. — Мгрр! Во мне уже куча этих гадов. А они всё ползут и ползут! Грр, ну вот, опять лезет!.. — вульва девушки-кошки послушно заглотила очередного слизня. Риши упрямо поёрзала и постаралась ту как можно сильнее напрячь, дабы вытолкнуть паразита вовне. Но тщетно: её киска разве что шире раскрылась, словно вела себя гостеприимно, и следующий слизень тут же поспешил глубоко в неё занырнуть. — Ох... ну и мерзость... но всё-таки это гораздо лучше, чем убирать навоз за гоблинами или весь день работать членосоской за бесплатно, мря... — Верно, — раздался за её голой спиной спокойный голос Валенсии. — Хорошо, что Анжелика даже снизошла до того, чтобы дать нам выбор. Здесь хотя бы есть свежий возмгнх!.. — Мря, уже поползли в рот? — попыталась любознательно оглянуться зверолюдка. — Не выталкивай языком. И не кусай. Бесполезно. Они слишком скользкие и упругие, только вся в слизи извозишься, зубами перерезать не выйдет. Живучие настырные гады. Всё равно в глотку проберутся, мяу.       Валенсия, прислушавшись к её совету, покорно обмякла на земле. Её радужки невольно закатились под полуопущенные верхние веки. Два крупных слизня, исследовав внутреннюю сторону её щек, плавно направились в её глотку единовременно. Шея бывшей демоницы заметно вздулась, пока огородные вредители неторопливо продвигались в глубину. — У меня уже полное брюхо, мяу... — вдруг тихо захныкала Риши, возмущённо заёрзав в бесплодных попытках высвободиться из верёвок. Её голый живот, вздувшийся от большого количества слизней, которые всё продолжали просачиваться в её промежность, увесисто всколыхнулся. — Ползают по потрохам, как у себя дома. Моя священная дырка вам не проходной двор! Хсс! — У меня тоже их много внутри... — тяжело вздохнула Валенсия после того, как с усилием проглотила ещё несколько слизней: вытолкнуть глоткой тех у неё не вышло, паразиты успешно проскользнули вниз по пищеводу. Её пухлые губы и подбородок сплошь блестели от слизи и слюны в ярких полуденных лучах. — Нха... ха... желудочный сок им явно никак не навредит. Что ж, нам придётся набраться терпения. Нглк!.. — Ты такая спокойная... будто тебя вообще не волнует происходящее... — понурила уши грустная Риши, которой оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как по её голым бёдрам ползёт всё больше слизней. Своей вагины она, увы, больше не могла разглядеть из-за собственного набухающего колышущегося живота, в котором вольготно устраивались паразиты. Лишь ощущала, как те нагло протискиваются в её тесную киску снова и снова, обильно пачкая ту в слизистых выделениях и не позволяя той сомкнуться ни на секунду. Её анусу тоже пришлось сильно растянуться из-за огромного числа вторженцев. — Мне казалось, ты будешь в настоящей ярости, когда станешь мешком для слизняков, мяу... — Мне тоже так казалось... — спокойно отозвалась Валенсия, отстранённо смотрящая на нескольких слизней, которые неторопливо исследовали её пышные груди в поисках желанного входа. Предчувствуя, что вскоре они снова доберутся до её рта, она не стала колебаться и уверенно сказала: — Но на поверку обстоятельства получились не такими уж и кошмарными. — Чего? Тебе солнце тыкву напекло, мря? — запрокинула голову искренне изумлённая Риши, стараясь хотя бы искоса взглянуть на соседку по несчастью. Её густые чёрные волосы упали Валенсии на острое плечо. — Вэл, из тебя сделали ведро для огородных паразитов!.. — Верно, — бывшая демоница этого и не отрицала. — Однако в этой унизительной ситуации я, по крайней мере... — её бархатистый голос вдруг дрогнул. — ...не одна. — . . . — поражённая Риши замерла, чутко вслушиваясь в её фразы. Но Валенсия больше ничего не произносила, помимо приглушённого булькающего сглатывания: слизни устремились в её рот целой группой. Зверолюдка поджала тонкие губы и, в конце концов, расслабилась, полностью отдаваясь воле случая. — Дура... — только и ответила она.       Ладони их связанных рук, вслепую пошарив по взрыхлённой почве, наконец, нашли друг друга. Пальцы тесно переплелись. Рука Риши словно сжалась сама собой: самоотверженно, крепко и преданно. Валенсия доверчиво схватилась за неё в ответ, пусть и растерянно, робко. "Ты впервые в своей жизни "не одна", верно? — задумчиво усмехнулась зверолюдка, подняв глаза к далёкому небосклону. — ...вот и учись теперь доверять в таких условиях... глупая..."       Обе девушки устало прислонились спинами к высокому столбу огородного пугала и закрыли глаза. Их наказание ещё долго будет подходить к кульминации: по указу хозяйки острова им предстояло терпеливо дождаться, пока паразиты внутри успешно сформируют на своих телах крупные панцыри, и затем вытолкнуть те наружу из кишечника и матки самостоятельно. Хорошо, если удастся справиться до полуночи, но этот процесс вполне мог затянуться и до самого рассвета. Успокаивало хотя бы то, что время от времени неравнодушные феи-прислужницы приносили попить воды...

***

      Просторный кабинет был наполнен разнообразными звуками: разрядами тока, звонким хлюпаньем влажных толчков и шевелений, скрипом лабораторной мебели, надрывными стонами. — Командующая, если ваше тело не справляется, я незамедлительно обращусь к Госпоже, — твёрдо заявила фея-лаборантка, отвечающая за приборы мониторинга, поправив указательным пальцем на крохотном носу большие очки в круглой оправе. — Вы не должны рисковать своим здоровьем. — Всё в порядке, — обнажённая Сильвия лежала на застеленной кушетке неподалёку от объёмной капсулы, где в данный момент находилась Лилия, и обнимала свой большой беременный живот. Она пречувствовала, что схватки вот-вот начнутся снова. — Я обязана сделать это самостоятельно, как меня учила Лилия. Нет, даже не так. Я хочу это сделать сама, рядом с Лилией, — главная горничная, ослабленная схватками, вяло обернулась в сторону капсулы. И, улыбнувшись, с нежностью взглянула за её стекло. — Прости меня, Лилия. Мой малыш захотел наружу гораздо раньше твоего. Родить деток вместе у нас не получится. Но я даю слово, что ни на шаг не отойду от тебя в тот момент, когда твоё дитя захочет на волю.       Лилию в данный момент практически полностью поглотила колония ядовито-алых щупалец, которые заполонили все её внутренности. Их отростки беспрестанно двигались, стимулируя в девушке абсолютно все зоны, постоянно обдавали её тело разрядами тока и повсеместно впрыскивали сквозь иглы в её груди, подмышки и бёдра концентрированные дозы стимуляторов, афродизиаков и природных наркотиков. Живот Лилии, в котором в данный момент усиленно развивался магический плод, заметно увеличился и даже из-за собственных объемов тесно прижался к стеклу. Не только волшебная печать на нём ярко светилась: демонический эмбрион, жадно впитывая магию из помещённых в тело сфер-артефактов и личную энергию Лилии, сам испускал таинственное сияние, сложно поддающееся словесному описанию. Этот ребёнок, время от времени лениво шевелящийся в растянутой матке в окружении упругих и мягких щупалец, словно светился непроглядной темнотой. Влажный взгляд Сильвии, скользнувший по отдалённому монитору, наполнился мягкостью и лаской: чем неистовее и отчаяннее кончала Лилия, тем лучше и комфортнее становилось ребёнку внутри неё. — Командующая, я обязана вам напомнить, что сексуальная зависимость может критически повлиять на ваши когнитивные способности, — ответственно продолжала предостерегать Сильвию лаборантка. Но та была непоколебима. — Я обязана помочь Лилии. Ради себя самой и моего собственного малыша, — уверенно заявила она, щедро обклеивая белую кожу своего живота и груди круглыми присосками, к которым были подсоединены провода электродов. — Если у меня получится родить правильным образом, это значительно облегчит Лилии нагрузку. — Если всё сделать так, как Вы запланировали, энергии и впрямь выделится порядочно, – не стала отрицать помощница, но всё-таки отметила: — Однако с такой нагрузкой Ваш мозг может выйти из строя. — Я справлюсь, — Сильвия даже не дрогнула, бесстрашно потянувшись к охапке толстых проводов с металлическими кусачками. — Ради Лилии я обязана виртуозно научиться тому, как в полной мере исполнять свои обязанности и при этом — с благодарностью спариваться, вынашивать и рожать. Только так мой потенциал будет полностью реализован. Лучше помоги мне с оборудованием, и можем приступать.       Лаборантка послушалась.       Вскоре Сильвия была накрепко обездвижена металлическими фиксаторами на запястьях и лодыжках и опутана проводами: кусачки подобно агрессивным змеям впились в нежную кожу на её бёдрах, мелких сосках, руках, даже на высунутом языке. В оба локтевых сгиба на тонких руках феи прислужница ввела катетеры, по которым позже была обязана пустить из наполненных капельниц сильные катализаторы чувствительности. Глубоко в анус Сильвии была введена гибкая толстая трубка, ведущая к канистре с насосом — в ту из капсулы, в которой находилась Лилия, время от времени сцеживалась сперма.       Сильвия немного заволновалась. Всё-таки эта сперма была до умопомрачения пересыщена афродизиаками и тёмными миазмами, которые тело горничной могло и не выдержать. Но в следующую же секунду фея себя приободрила: если эта сперма успешно побывала в киске, горле или попке Лилии, то и Сильвия наверняка сумеет её принять. Тем более, наполниться спермой, которая некогда плескалась в теле Лилии, для неё будет огромной честью. — Командующая, я включаю аппарат, — распорядилась лаборантка. — Успехов.       И резко потянула большой рычаг.       Худое тело Сильвии на кушетке тут же забилось в крупных конвульсиях, а затем и вовсе напрочь выгнулось дугой до хруста позвонков, объятое ослепительным маревом танцующих электрических разрядов. Фея истошно и хрипло закричала что-то неразборчивое, пока всю её в фиксаторах усиленно трясло. В её анус напором хлынули по толстой трубке литры вязкого семени. В кровеносное русло ручьём потекли стимуляторы. Её круглый беременный живот, словно воспринявший происходящее за подстрекательство, принялся крупно содрогаться в участившихся схватках. Матка покорно раскрылась. — ...мгхаю!.. Кончхаю!.. нгха!... — бессвязно вопила Сильвия, обезумевшая от электрического рокота, пока, в конце концов, из её горла и маленьких ноздрей не хлынул поток спермы. Та ударила напористым фонтаном и тут же щедро залила всё её бьющееся в конвульсиях рожающее тело.       Её миниатюрная киска принялась послушно растягиваться. — Плод успешно идёт по родовым путям. Вижу скорлупу. Это яйцо! — изумилась лаборантка, постепенно наращивающая мощность тока, как ей предварительно объяснила главная горничная. — Командующая, на данный момент у вас успешно получается совмещать процесс родов и множественные телесные оргазмы. Так держать.       Сильвия, увы, не слышала её слов поддержки, напрочь оглушённая ощущениями и треском электричества. Ответить у неё тоже не было возможности, только лишь что-то глухо пробулькать, обильно выпуская из глотки густую сперму. Она вся была чрезмерно перенапряжена, стоящая на пятках и затылке, из её закатанных глаз бессознательно брызгали слёзы, тут же растворяясь в белых ручейках текущего изо рта эякулянта. Однако её тело настоящим чудом справилось и, используя тёмные миазмы впрыснутой спермы, без травм смогло выпустить наружу из маленькой вагины невероятно крупное яйцо. Гладкое, блестящее, с белоснежной скорлупой. — У вас получилось, командующая... — растроганная, облегчённо выдохнула лаборантка. И, выключив приборы, непременно ринулась к кушетке, чтобы провести тщательный осмотр роженицы и большого яйца. — . . . — у ослабленной Сильвии уже не было возможности оставаться в сознании. Обессиленная, она рухнула на спину. Её измятые крылышки безвольно обмякли. Она уже не чувствовала, как с неё снимают электроды. И не слышала, как с едва уловимым хрустом трескается скорлупа. Всё, что успела фея: лишь разглядеть помутнённым взглядом сквозь подступающую темноту, как вся капсула, в которой находилась Лилия, постепенно доверху наполняется спермой. Щупальца в ней, уловившие яркий всплеск энергии, который спровоцировали роды Сильвии, принялись синхронно и интенсивно эякулировать. — Лилия...